Безумные фикрайтеры в Подземелье, или как монстров мучают спойлерами 2: Темная сторона горы

      Мы все еще плыли, и я боялась, что рано или поздно сорвусь. По пути мы столкнулись с парой монстров — кажется, это были Error!Сноудрейк и Error!Вошуа, — и чудом от них улизнули. Те оказались на удивление шустрыми, а мы с подругой еле ногами передвигали. Плавание давалось все труднее, веки наливались тяжестью, каждую мышцу тела будто накачали раскаленным свинцом. Я не понимала, как еще я и Саша не наткнулись на точных копий Эррора. Возможно, с той стычки после побега от Онионсана, прошло несколько часов. Или дней, как посмотреть. Но с тех пор мы не встретили ни одного скелета, который жаждал нашей крови как близнец этого ублюдка. Одной мысли об Эрроре хватала, чтобы я упорно плыла дальше, задыхаясь от злости.       Кругом все также было темно. Ничего примечательного, одномастная мгла без звезд, проявлений погоды и климата. Только холод и редкие белые островки, проплывавшие мимо как облака. Глаза слипались, но я продолжала обрывать себя, стоило голове опуститься к груди: «Этот сон станет для тебя последним». И я с горьким осознанием правды плыла дальше. И чувствовала предательство, жгучую обиду да несправедливость. Несправедливо, что я не могу нормально отдохнуть. Обидно, что я здесь, а не рядом с умирающей сестрой. Страшная догадка — может, Мика предала меня? Духи не попытались даже помочь, дали нам погрузиться во мрак Антипустоты и с того времени не отвечают на мысленные сигналы.       Потом в голове зажглись искорками немой надежды две достаточно бредовые идеи. Я посмотрела на Сашу стеклянным взглядом. Ну, выглядела она не лучше, те же мертвые глаза, бледная кожа, давно не видевшая даже искусственного солнца, и круги под глазами размером с мешки Санты Клауса — в них бы точно поместилось бесчисленное количество подарков. От долгого пребывания в пустынном нигде у меня знатно поехала крыша, знаю.       — Сейчас я скажу банальную вещь, — сказала я. — Ты то же самое говорила, когда предлагала выбираться.       — Да что ты! — буркнула Саша, крепко зажмурив глаза и тотчас открыв. — А я и забыла.       Колкости я пропустила мимо ушей. Обратилась к верху, что служил и потолком, и право, и лево. На ум пришла лоснящаяся белая шерстка, чистенькая и не спутанная. Ухоженная, но грозная мордочка с маленькими черными глазками, которые выражали непомерную мощь и знание программирования. А самое главное — все о своем выдуманном мире, даже мельчайшие детали, о которых вряд ли знал самый закаленный фанат «Undertale». Он бы точно нашел отсюда выход. И зашептала:       — Тоби Фокс, ты здесь? Прости, что мы тебя случайно убили. Но сейчас нам нужна помощь. Твоя помощь…       Сашин смех оборвал меня. Щеки мои загорелись, почему это произошло, я не совсем поняла. Была пара вариантов: потому что меня считают глупой, потому что меня считают глупой и потому что меня считают очень глупой. Найдите десять отличий, как говорится. Я досадливо зашипела, стиснув зубы, и посмотрела на подругу. Глаза у неё горели нездоровыми огнями. Смех был больше нервным и безумным, едва ли обычным. Хотя, признаться, если твоя подруга просит дохлую псину о помощи — волей-неволей расхохочешься…       Я возмущенно выпрямилась.       — Ну и что дальше, мозг? — спросила сквозь слезы Горлач, задыхаясь от смеха. — Обратимся к Фриск? Ой, прости, мы отправили её в Ад… хотя, терять нечего! Правда?       Позор. Вот что я почувствовала в тот момент. Меня словно трижды облили дерьмом из ведра и одарили крепкими ударами ремня по каждой косточке, заставили сесть на колени и с искренней улыбкой удариться лбом об стену. Это было именно так — для меня смех и слова Саши оказались оскорбительными и ужасно обидными. Частью мозга я понимала, что её внутренний шут является только щитом от дикого стресса. Но сейчас этот шут разошелся и наплевал на все границы. Мне было больно.       А когда я стала такой ранимой? Действует ли так Антипустота или я просто размякла?       Опустив глаза на руки я сказала обиженно:       — Мы можем поговорить с монстрами. Но если ты настаиваешь — ищи красный мел, будем вызывать.       Это был еще более глупый вариант. Поговорить с агрессивно настроенными чудовищами, обитателями этой дыры, которые не имеют понятия ни о чести, ни о сострадании или дружбе. Я также предугадывала реакцию подруги. Снова рассмеется. Вот сейчас! А потом, может, ударится в истеричные слезы, ведь я говорю серьезно. Я действительно хочу посоветоваться с жильцами пустынного глючного мира. Error!Монстры живут здесь с начала времен, и кому, как не им, знать — а можно ли выбраться отсюда? Эррор же смог, значит, и другие должны хотя бы представлять, теоретизировать.       Нервный смешок сорвался с уст рыжей, и та идиотски улыбнулась. Мне смеяться не хотелось. Только треснуть ей по голове и крикнуть в лицо: «Почему ты смеешься надо мной? Я просто хочу помочь!».       — Окей, вариант с Тоби не кажется уже таким безумным… — приведя дыхание в порядок, сказала Саша. Она заметила выражение моего лица и перестала улыбаться, расправив руки. — Прости. Я знаю, как грубо это звучит. Но представь ведь! Плывем мы такие, сонные, едва живые, чтобы поговорить с монстрами… — девушка выдержала глубокомысленную паузу. — Которые охотятся за нами по всей Антипустоте! Что логичней? Пытаться найти выход самим или глупо умереть просто с желанием поговорить?       — Лучше умереть, чем провести здесь вечность, — изрекла я сухим голосом и зевнула. Не спать… — Как раз логичней поговорить с обитателями этого места. Теми, кто отлично осведомлен о природе Антипустоты.       Она выразительно пожала плечами. Кожа покрылась мурашками. Испугалась меня? Или придумала еще одну шутку и невтерпеж хранила в себе первые несколько секунд?       — Странно, я думала, что ты меньше всех умирать хочешь. На рожон не лезешь, оттаскиваешь от монстряк, да и вообще — душка, каких мало! — выпалила Саша. Ладно, пора смириться, что спасающий её от истерики сарказм приелся, но стал терпимее восприниматься. Я знала фишку. Просто ровно дышать и не думать, как я с наслаждением смыкаю пальцы у неё на горле и душу. Ох, как же мне хотелось это сделать… и пощечину дать. Хлесткую. Фирменную.       Я разжала болящие кулаки, которые окаменели за время пребывания в сжатом состоянии. Глубокий вдох и глубокий выдох. Я сама себе психолог и опора.       — Заткнись, — подняв на неё глаза, сказала я. — Иначе убью.       — Ой, как страшно!       — Я серьезно.       Подплыв к ней, я пнула в плечо и посмотрела вдаль. То же самое, как если бы я смотрела вперед. Или вниз. Куда угодно, ведь со всех сторон была только дезориентирующая темнота. Саша потерла свое плечо и посмотрела туда же. Вряд ли мы обе что-то нашли интересного в пейзаже из ничего. Просто космос без светил, планет и кажущейся волшебной пыли. Я и холода не ощущала — давно привыкла.       Пока мы плыли, пока фыркали друг на друга, я несколько раз успела подумать о плачевности нашего положения. Мы решили все-таки поговорить с монстрами, и со временем я поняла — и вправду звучит безумно. Выбора у нас не было, да. Но осторожность никогда не помешает. Долго искали мы монстра, который точно не причинит нам вред, и к тому моменту от скуки мы снова поссорились.       Обе уставшие, вспотевшие и в то же время холодные, как снег, будто возвращались по зимней темени, кутаясь в толстые пуховики с самодельными подогревами подмышек. Мы плыли в неизвестности просто потому что надо. Мы рыскали глазами, вовсе не стараясь найти кого-нибудь, авось и сам объявится. Такого наплевательского настроения к чему либо я давно в себе не наблюдала. Более того, думала, вырвала проблему с корнем и теперь подхожу к делам серьезно и с умом. Но единственное, что грелось в сознании, когда я разрезала руками воздух, было: «Я все проебала». Именно так. Неэтично, некультурно, но по факту. Я проебала свою свободу, свою сестру, свой дом… я не уберегла ни себя, ни друзей. И это осознание терзало меня, вонзалось в грудь и рвало когтями на лоскуты.       Именно тогда мое желание выбраться возросло во сто крат. А в то же время — как лениво, почему никто другой за меня это не сделает? Я хочу снова очутиться в «Трехрогой луне», и чтобы мои приключения оказались простым сном.       — Чего такая кислая? — спросила Саша, приглядевшись ко мне. — Вымоталась?       — Хочу спать, — сказала я без доли эмоций в голосе.       — Девиз на сегодняшний день: «Не спать!», — отшутилась она. — Так что шевели булками, мы почти прилетели в никуда, в погоне ни за чем.       Меня раздражали её пессимистичные шутки. Если я просто хандрила и пыталась побороть в себе неверие в успех, вселить надежду, оставаться, в конце концов, настойчивой, то Саша сдалась. Вот такая у меня храбрая подруга — только шутить и умеет, главное, справиться с истерикой. А этих истерик все больше и больше. Я не хотела признавать, но, кажется, я стала испытывать что-то вроде неприязни к лучшей подруге.       — Ага, с тобой отдохнешь, — огрызнулась я. — Лучше уж найти кого-нибудь и разобраться с Антипустотой.       Горлач бросила на меня полный боли взгляд болотных глаз. Но она ничего не сказала. Супер. Обиделась? Фиг ли? Что я сделала? Что сказала? Или ей неприятно, что я тоже могу испытывать эмоции, бояться и злиться? Знала бы она, как я хочу ей врезать, как хочу разрыдаться от собственного бессилия! Но делаю ли я это? Нет. И пусть тогда Саша также не ноет.       — Ты от меня много требуешь, — сказала внезапно рыжая, когда мы проплыли еще пару сотню миль или метров пять. — Подумаешь, застряли на краю вселенной, пустяки… главное, не перегрызть друг другу глотки!       — Этого-то я и пытаюсь не допустить, — нервно отозвалась я и взглянула на Сашу испепеляющим взглядом. Но любопытство брало верх. — А что ты подразумеваешь под «Ты от меня много требуешь»?       Она осеклась.       — Эу… — Саша закатила глаза. — Ну, как сказать? Я вижу, как ты смотришь на меня. Как на раздражающего комара. И если ты думаешь, что я прекращу глупо шутить и пытаться поднять воинский дух — ты глубоко заблуждаешься! Сарказм, самоирония и чувство юмора в совершенно патовой ситуации, наверное, последние ресурсы при мне. Они помогают справиться…       Я снова кинула на неё уничтожающий взгляд наверняка покрасневших от недостатка сна глаз. Я глубоко дышала, чтобы не дай бог не наброситься на неё и не разорвать в клочья. Одна часть меня убеждала в теории, которая гласила о причастности Антипустоты в моем нынешнем состоянии. А, нет, так и есть. Но я отрицала её влияние на самые глубокие и самые тонкие струны души, завязанных на настроении. Я просто не могла уже сдерживать гнев, не один месяц копившийся в сердце.       — Ясно, — единственное сказанное мной слово. То, что мы поссорились, стало сразу понятно. И я не хотела говорить с Сашей начистоту, ибо знала — ни к чему хорошему это не приведет, только время потеряем. А оно-то нам невероятно важно. Каждая минута на счету, если я хоть еще немного не посплю, то… не хочу думать об этом!       «Успокойся… потерпи еще немного… и, быть может, Саша сама даст свернуть себе шею! — эта мысль дала мне повод для грустной улыбки. — Или дай ей шанс. Она ведь делает это ради… надеюсь, обеих. Веселиться в нашем нынешнем положении не каждому дано».       Взгляд на слабо сверкающий амулет Настойчивости напомнил мне кое-что важное. Тот день казался совсем далеким, будто прошло сто лет, а не какие-то полтора года. Нас было трое. Три дурехи в разноцветных свитерах, которые оказались один на один с настоящим богом разрушения и смерти. Цветочная махина, способная своим смехом вызывать землетрясения. Я помнила, как мы с Сашей падали, ослепленные огненным дождем, потерявшие слух от грохота разрывающихся бомб со всех сторон. Я просто помню свои чувства в тот момент. Решимость. Фиолетовое стало красным. Я решительно трясла сдавшуюся подругу за плечи, называла в шутку рыжим демоном, дурехой.       Конец. Все. Ничего другого не остается, как сдаться. Мой побитый вид, наверное, сказал Саше совершенно не то, что я представляла из себя в тот момент. Я хотела умереть, лечь на землю и никогда больше не просыпаться. Но Флауи так разозлил меня, так унизительно втоптал в грязь, что жажда мести окрасила душу в кровавый оттенок. Я хотела как следует отлупить эту мохнатую зеленую сволочь. За то, что швырял, как тряпичную куклу, за Мику в его теле и за то, что мои друзья, едва живые, лежат и не могут нормально отдышаться.       Почему я это вспомнила? Да потому что я была решительна тогда, когда несколько часов без перерыва умирала, истекала кровью, теряла конечности и надежду вместе с этим, но я продолжала сражаться, как робот, запрограммированный на уничтожение врага любой ценой. А теперь я плыву в Антипустоте и ищу какого-то безобидного монстрика, при том злюсь на Сашу, которая просто хочет справиться со стрессом.       Я надеялась, ей стыдно в той же степени, что и мне. Не хотелось бы снова быть перед всеми виноватой.       — Эй! — голос подруги вернул в реальность, и я промоталась, отгоняя сонливость. Теперь лицо Саши просияло, и она, взяв меня за руку, указала на первый показавшийся нам за долгое время белый остров. Там кто-то был. — А вот и наша цель!       Как выяснилось позже по словам Саши, у меня от радости глаза стали фиолетовыми. А в сердце поселилась надежда.

***

      Нельзя описать мое нынешнее состояние. С лихвой потрепанная, напуганная до постоянной боли в груди, которую я потупляла ворохом мыслей на всевозможные темы. У меня кружилась голова, неприятно грело животе, будто организм готовился вытошнить желудок, глаза слипались, как намагниченные. Но я все время напоминала себе — хей, подруга, все не так уж и плохо! В полной темноте ты не ощущаешь себя совершенно слепой, нет гнетущего голода. Это, конечно, не было настоящей причиной, по которой я полностью не погрузилась в уныние. Я просто искал эти причины, потому что висела на волоске.       Когда на горизонте появился белый остров, а на нем двигающееся черное пятнышко, я почувствовала прилив сил. Даже злость на Аню, которая все наше путешествие успешно портила мне настроение (а я ей), отступила. Монстренок бесцельно шлялся по куску земли и бил иногда ногами по крупным стволам деревьев. Прекрасно. Легкая добыча. И вот, две хищницы вышли на охоту, готовые полакомиться сладким детским мясом… так, это из другого фильма.       Мы синхронно бросились на него, пока не исчез. Монстренок увидел надвигающуюся угрозу не сразу — сперва попинал деревья, потом заверещал без повода и лишь тогда обернулся. Трехцветные глаза ошибочного монстрика округлились от удивления, на губах заиграл грозный оскал. Он снова закричал и бросился в нашу сторону. Кажется, дебил совсем не осознавал опасности.       — Я убью вАСссс!!!       — Да-да, мы это уже слышали, — прорычала Аня. — А теперь сдавайся!       Я увидела, как две пары мигающих нитей рядом полетели в сторону Монстренка. Лицо Юдиной исказилось от боли, и одна из веревок исчезла в полете. От других он достаточно ловко увернулся, и только от финальной не смог — она обвязала ноги ошибочного, и тот оказался нейтрализован. Когда я подскочила к нему, намереваясь нанести удар, еще одна нить вырвался из кисти Ани и угодила мне в ладонь, больно шлепнув по пальцам. Кровь в жилах вскипела, я агрессивно стиснула зубы.       — Мы его не убьем, — сказала на удивление спокойно девушка. — Оставь свои жуткие фантазии на потом. — Оставь свои жуткие фантазии на потом! — басом передразнила я. — Окей-окей. Правда, трахнуть я хотела кого-то другого…       Обожаю Антипустоту. Нет, серьезно. Иногда она делает реальные подарки — здесь Аня совсем не боится оставить меня без конечностей, и поэтому с силой ударила в ногу. А вообще, я бы хотела как следует отлупить Монстренка, чтобы тот сразу начал говорить. От холодного гнева в глазах подруги остались лишь ошметки, невеселые искры, обращенные в мою сторону. Хотя ладно. Все равно умрем здесь…       Аня подошла к связанному монстру, который от испуга не мог сосредоточиться и рассеять свое тело, чтобы пройти через веревки.       — Ну, — начала девушка. — Теперь говори…       — Если ты будешь сжимать ему единственные конечности, я не думаю, что… — хотела было заговорить я.       — Заткнись.       Монстренок задрожал, произнося звуки, похожие на шипение перегретого компьютера образца восьмидесятых. Еще у этого компьютера что-то заклинило, и он постоянно дергался и дымился, как и наш пленник.       — Ради своих святых ног, — сказала Аня. — Ответь на пару простых вопросов. Быть может, мы тебя отпустим целого. Твои ноги я не зря упомянула.       — Да! — поддержала я. — Расскажи нам, как выбраться из Антипустоты!       Монстр с ужасом посмотрел на нас, стиснув зубы.       — Вы ИдиОткк-ки, отсюда не выбраться! — прошипел пленник. — Вы, лЮДи с-сильно заблуждаетесь!       Я хрустнула костяшками и посмотрела на Аню, которая не отводила холодных уставших глаз от Монстренка. Было видно, что вреда особо она приносить ему не хочет, пускай и стискивает фиолетовые нити на ногах. Ей самое главное — получить ответы. А я была не прочь сорваться на мелком и беззащитном Монстренке, которого все равно никто не будет искать.       О чем я вообще думаю?!       — Лжешь ведь, — странно улыбнулась Юдина, пододвинувшись к нему. — Не бойся. Я тебя больше не трону, — продолжала говорить она, при этом сжимая руками в кулаках. Неужели всегда сдержанная подруга теперь была готова отлупить Монстренка, настолько все достало её? Моя голова внезапно стала проясняться, стоило посмотреть на ситуацию под иным углом. — Отсюда однажды кое-кто выбрался. Не так ли?       Монстренок попытался успокоиться, и для этого прикрыл глаза, стал тяжело дышать. Его тело стало развеиваться, но тут я схватила его за горло. Монстренок распахнул глаза, веревки сильнее вжались в его тельце.       — Простой же вопрос, — прорычала я сквозь стиснутые зубы. — Как выглядел беглец?       — Ник-к-кто Не сбегал! — пискнул Монстренок.       — Я же сказала — не бойся, — тихо сказала Аня и одернула меня. Я почувствовала её руку у себя на волосах, которая так больно оттянула мою голову, что я была готова запищать точно как наш узник. — И не обращай внимание на эту рыжую дрянь. Понял?       — Дрянь? — переспросила я и широко раскрыла глаза, но подруга больше ничего не сказала. Ну и ладно! Подумаешь, решили сыграть в плохого и хорошего полицейского…       — Т-только оДин-Н неудачник смог выбраться, — опустив голову, признался допрашиваемый. — Мы не знаем-М, кто это был, Но…       — Как он хотя бы выглядел?       — СкелЕт.       Я прикусила губу. Отлично, он сознался. Был некий скелет, который смог выбраться из Антипустоты. Эррор. Был ли он заведомо сильнее своих собратьев, или слово «неудачник» не случайно? Может, раньше он был, как все. И кто-то даровал ему новые силы…       — Отлично, — сказала я. — Он все рассказал. Теперь я могу его убить?       — Сань, нет, — отчеканила Аня и яростно посмотрела на меня. — Мы отпустим его.       — Столько усилий — и тупо отпустим? — фыркнула. — Слушай, а может, тогда, еще что-то спросим? Типа, куда Эррор направлялся или…       Девушка приложила руку ко лбу и устало вздохнула. По дрожи, которая пронеслась по её плечам, мне стало ясно — я перегибаю палку. Знатно так перегибаю.       — Ну, а если он нападет на нас или позовет кого-то?       — Несколько раз улизнули, и в этот сможем, — буркнула Аня. — Только пожалуйста, заткнись. Я хочу спать.       — Я тоже, — кивнула я. Вздохнула, пораскинула мозгами, пусть и далось мне это с трудом. — Но давай честно: в живых его лучше не оставлять…       — Да знаю я, что ты просто убить кого-то хочешь!       — Верно мыслишь.       Когда мы снова обернулись к Error!Монстренку, того след простыл. Веревки, смотанные в непонятный фиолетовый комок, проваливались сквозь землю. Самого пленника как и не было. Тревожно я разворачивалась на все сто восемьдесят градусов, в надежде различить в темноте фигурку монстра. Аня смотрела на меня просто испепеляюще. В общем-то, скоро и у меня начался нервный тик.       Аня раздула ноздри, до хруста сжимая пальцы.       — Отлично, — прорычала она, как разъяренная тигрица, и глаза девушки угрожающе вспыхнули. — Мы его потеряли. Напомни, кто хотел свернуть ему шею?       — Эй! — крикнула я. — Да если бы ты не спорила, быть может…       — Я представить себе не могу, как ты собиралась его убивать! — ответила мне достаточно громко подруга. — Но теперь он просто сбежал, и большего нам не добиться!       — А еще он все расскажет своим дружкам, — напомнила я. — Скажи, чья была идея оставлять эту антипустотную погань в живых?       Мы вперились в друг друга злобными взглядами. Тошнота подступила к горлу, и стало сложнее дышать. Я ждала, когда Аня даст повод, и я наконец сбегу отсюда — ну конечно, Саша во всем виновата! Саша всегда во всем виновата. А Аня белый ангелочек, ни в чем не повинный, никогда не ошибающийся. Вообще, блять, Мэри Сью во плоти! А что теперь? Злобная рыжая истеричка упустила из виду единственное существо, способное помочь выбраться из Богом брошенной вселенной? Шикарно. Да. Из-за Горлач все проблемы, так Аня наверняка и думает.       — Всё, — не стала больше ничего добавлять Аня. — Нам надо уходить отсюда. Иначе погонятся, а этого ни тебе, ни мне не хочется.       В общем-то, с этим я была согласна. И мы погнали оттуда, как позволяли окоченевшие суставы и густой воздух Антипустоты, навевающий сонливость и желание умереть. Хотя нет, лгу. Умереть нам хотелось и без Антипустоты, из-за друг друга и жутких мыслей, которые так или иначе посещали наши головы.       У меня же голова кружилась от гнева. Неуемная жажда крови помогала справляться с желанием уснуть на невидимой подушке, мягче всех облаков в небе настоящего мира, и не проснуться. Хотелось убежать — кричать, махать кулаками и просто разбивать лица всем, кто попытается меня остановить. Даже Ане. Плевать. Пусть сама справляется, если не собирается меня слушать, считает меня обузой… я же вижу, как она реагирует. Требует что-то, старается задеть… а мне обидно. Если она чего-то не понимает — её проблемы. Я лишь стараюсь окончательно не погрязнуть в унынии. Но конечно, с Аней иного не добьешься — только плачь.       Хватит об этом думать!       Держись… скоро ты выберешься. Скоро вдохнешь свежего воздуха. Боль и чувство отчаяния уйдут. И ты больше не будешь злиться. Ты… вы…       В отдалении был слышен чей-то смех. Может, в метрах пятидесяти, где-то за грудой белых перевернутых вниз деревьями островков. Я смогла уловить чьи-то заливистые голоса, преломленные лишь природой этого мира. Ошибочные монстры… которых можно убить.       Я либо сошла с ума, либо наконец обрела смысл своего существования в столь гиблом жутком месте, как Антипустота. Я стала немножко лучше понимать Фриск. И улыбнулась, будто окончательно крышу снесло. Ну, может, это правда…       Убийства. Как же я их всех ненавижу. Как же ненавижу Антипустоту! Она разрушает меня, не дает спокойно жить или умереть. Я ненавижу каждое её порождение, каждого монстра… я хочу их убить. Чтобы они прочувствовали то же, что чувствую я. Разве не понятно? Я устала. Устала от всего — хочется завыть диким волком и вонзить клыки в чью-то глотку, подобно голодному волку.       Мы все приближались к ним. Может, Аня и заметила их, но не подавала виду. Её изнуренный вид говорил только о том, как сильно носительница души Настойчивости хочет спать, как сильно у неё ломит каждая косточка. Все настолько плохо, что и пофиг на тех скелетов неподалеку. Тех скелетов, ужасно похожих на…       Эррор?