Безумные фикрайтеры в Подземелье, или как монстров мучают спойлерами 2: Темная сторона горы

      По закону жанра должна была появиться стрелочка с надписью «To be continued». Но увы, мы были не в сериале и даже не в меме, мы были в Антипустоте, из которой пытались выбраться уже не один день. И единственный путь вел нас навстречу армии со всех краев Антипустоты, если у этого мрачного края, конечно, есть край.       Враги были повсюду. Лица, выражавшие лишь желание разорвать на куски пришельцев из Материального Мира, были сверху и снизу, во всех трех пространствах. И бежать было некуда. Почему эта ситуация кажется мне такой знакомой?       Но почему они до сих пор не бросились на нас? Почему стоят и словно ждут чего-то? Наш островок был единственным клочком земли в этом бесконечном пространстве, и ни один пока не вошел в его поле, все парили в невесомости. Но я была уверена, их ничего не останавливает. Они просто… ждут. Ждут наших действий.       Я была напугана. Я хотела спать и есть. Мы на краю гибели. И знаете… я была бы даже рада, если бы ко мне, как раньше, в последний момент пришло озарение и внезапное понимание, что делать. Но этого не было. Я стояла и была уверена: мы не переживем эту битву. Но я еще не была суицидницей, еще не собиралась добровольно отдавать себя и свою лучшую подругу на растерзание.       И потому я старалась рассуждать настолько здраво, насколько это возможно в нашей ситуации. Проверила свои нити, вытягивая руки и напрягая пальцы настолько, что даже услышала хруст. Фиолетовые тросы появились и уцепились за землю, но тут же исчезли. Только не это. Я попробовала еще раз, но результат был не намного лучше. Я чувствовала слабость и головокружение, а те тонкие нити, что появлялись из моих пальцев, были тусклыми и исчезали почти сразу. Я глючила. Глючила, как эти незавершенные монстры, окружавшие нас. Как мы будем сражаться без наших сил, с одними лишь ножичками на целую армию?       Саша стояла рядом и сжимала зубы, глядя на свои руки. Они почти не светились. Мы обречены.       И воспоминание, вспыхнувшее в моем сознании, словно зажженная спичка, заставило меня вздрогнуть.       — Идем отсюда, Ань… — рука подруги легла мне на плечо, нажимая. Она подзывала меня обратно, в темноту, за собой и друзьями. — Пока монстры не разбрелись, на улицах пусто. Мы должны скорее добраться до базы, а там уж… переждем, да и дальше двинемся в путь.       — Но ведь это не конец, — прошептала я еле-еле. — Мы придем к Инку, и? Покоя не будет… будет только больше ненависти и боли.       — Зато мы исправим все, что… накосячили, — нетерпеливо сказала Саша. — Остановим Эррора и его союзников, спасем Подземелье, все, как раньше. Как ты хотела, разве нет?       — Я хотела спасти своих друзей, — сквозь стиснутые зубы, прорычала я. — Но не вступать в конфронтацию. Я хотела вернуть все на круги своя. Показать, что я и вправду герой.       — Мы все сделаем, — сказала рыжая, прижавшись ко мне. — Никто не умрет. Никто не предаст. Но нам нужно вернуться сейчас к друзьям, а не думать, как лучше фаршировать косточки верховных скелетов из Антипустоты.       Я помнила все с фотографической четкостью. Эррора, шествующего по главной площади, Сашу, усталую и со свежими перевязками после Битвы за Новый Дом, темные мусорные баки, за которыми мы прятались от гвардейцев, руку, лежащую на моем плече. Почему я вспомнила об этом именно сейчас? Почему не раньше и почему не позже, когда вся жизнь пролетает перед глазами умирающего?       Я посмотрела на Сашу. На эту злющую, как собака, ворчливую, заносчивую недальновидную идиотку. И поняла, что не дам ей умереть. Мне плевать, что случится. Мне плевать на все наши ссоры в последние дни в Антипустоте. Плевать на все. Но я не дам ей погибнуть от рук этих чудовищ, что пришли по наши души, привлеченные теплом жизни из реального мира. Не в мою смену.       Сжав руку подруги, я почувствовала крупную дрожь, бившую ее тело. Она больше не могла скрыть страх. Не могла скрыть того, как боялась вновь умирать. Мы уже переживали это чувство, и говорю от чистого сердца, нам не понравилось.       — Ань… — тихо сказала Саша, и ее голос постепенно становился увереннее. — Прости меня. Прости за все, что я наговорила.       — Я давно уже простила, — подмигнула я доставая из ножен залежавшийся кинжал. — Ты меня тоже прости. Я была идиоткой. Мы обе были идиотками.       Монстры словно по команде бросились на нас. Но я была готова. И пусть моя душа глючила, и пусть надирать задницы приходилось вручную! Я старалась держаться рядом с Сашей, не отходила от нее дальше чем на пару шагов. Мы были словно капитаны корабля, который штурмуют со всех сторон. «Повержен огненным мечом, но не судьбою». Нельзя давать морю из врагов захлестнуть нас, нельзя позволить им разлучить нас. Мы будем сражаться за свои жизни спина к спине.       Мы не лезли на рожон, не пытались перейти в атаку. Медленно, но верно защищались. Удрать нам не удастся, перебить всех на чистом адреналине — тоже. Все же по моим подсчетам по наши души пришло не меньше сотни монстров, и нужно сохранять спокойствие. Безрассудство — враг воина, вот что говорили мне товарищи из безымянной вселенной. И в нашем случае это было верной тактикой, ведь если бы мы попытались выложиться на полную, нас наверняка просто бы вырубило на половине боя.       Блок. Пробел — удар, уворот, отбила копье, летящее в Сашу.       И впервые за долгие месяцы я почувствовала гармонию в своей душе. Клинок был продолжением руки, руки двигались так, как надо, разум не паниковал, а жажда убийства или страх не затуманивали разум до такой степени, чтобы я теряла контроль. Враги были ужасными бойцами, и побеждать их было не труднее, чем отбирать у детей конфеты. Это как в игре, когда ты прошел финального босса и, почти закончив игру, выбиваешь игровые деньги из мелких врагов, встречающихся по всей карте.       Я представляла перед собой лицо сестры. Живой и невредимой Даши, придурочной любительницы танцев, гуру по возне с маленькими крикливыми детьми и фанатом Андертейл. И лица всех тех, чью смерть я видела. Охотник, Крыло Ворона, Инк… все, кто умер или мог быть убит. Да, тех, кто ушел, уже не воскресить. Но что мешает мне мечтать? Что мешает мне представлять именно такое будущее? Сейчас это было мне просто необходимо. Верить в хороший финал, даже если он невозможен. И я буду настойчиво стремиться именно к этому финалу. И сделаю для него все. В первую очередь — выживу.       Но все эти мои рассуждения вовсе не означают, что нас не ранили. Вскоре я стала орудовать одной лишь правой рукой, потому что левую мне оцарапала какая-то тварь, которую я даже и разглядывать не стала — сразу прибила. А на животе красовался подозрительно жгущийся укус. Один из Асгоров подкрался ко мне со спины и толкнул, сбросив с острова. Я оказалась в невесомости, прямо посреди шипящих глюков. Краем глаза лишь смогла заметить, как Саша, оставшаяся на островке одна, прижалась спиной к стволу дерева и стала постепенно на него карабкаться, чтобы защититься от нападения сзади. В какой-то момент ее рука застряла в текстурах. Мне нужно было поторопиться. Когда вокруг лишь враги, трудно уследить за происходящим, каким бы сосредоточенным ты не был.       Отпихнув от себя очередного монстра, пытавшегося впиться мне в руку, я медленно, но верно пробиралась по чужим головам наверх. После очередного толчка от плеча глючной Андайн я едва не совершила неудачное сальто назад на голову, но обошлось и вместо свернутой шеи я получила придавленных моей тушей Монстренка и еще какого-то непонятного монстра. Саша к тому моменту как раз смогла вытащить руку из дерева. Отцепив от ее ноги зубастую ящерицу, я дала ей немного времени, чтобы прийти в себя и встать на землю обеими ногами.       Но вместо этого она вскарабкалась еще выше и резко спрыгнула с самой вершины, разом сокрушив троих противников. Я мысленно усмехнулась — теперь узнаю свою напарницу.       Усталость накатывала волнами, как ни старалась я побороть это чувство и распределить силы. И в один момент поймала себя на мысли о том, что вновь обращаюсь к тем, кого рядом нет — Мика, Жрица, Тоби… те, кто не может помочь. Те, кто не отвечают на мои мольбы.       И когда я поняла, что вновь кричу в пустоту, что вновь пытаюсь найти поддержку в пустом мире, где меня окружают лишь враги и лишь Саша прислушивается к моему голосу, я просто не выдержала. Злость кипела, злость на саму себя, Инка, Тоби и всех моих «наставников», помощи от которых я так жду, словно неопытный ребенок, не знающий ничего о мире и беспомощным без поддержки мамочки. Я не смогу справиться? Я, которая еще не померла в этой Антипустоте и сейчас успешно отбивает атаки врагов своим кинжалом?       «Я и без вас справлюсь!».       Этот мысленный крик словно заполнил меня. выплеснувшись в яростных движениях, скорости, быстрых, почти неконтролируемых выпадах. Наш островок почти не успевал заполняться врагами, всех их мы мгновенно перебивали. Мы дрались с ожесточением умирающих. Дни без сна и еды, почти непрекращающийся стресс и слишком много событий на квадратную секунду времени. Разумеется, мы были слабее. Но мы все еще держались.       И в тот момент кто-то из монстров, лица я даже и не пыталась разглядеть, выскочил откуда-то сбоку. Среагировать не успела. Хлынула кровь, шипя и заставляя подергиваться глюками белую траву. Я рухнула на колени.

***

      Врагов слишком много. Они ураганом кружили вокруг нас и атаковали со всех сторон. Западня, из которой не выбраться, думала я. Но мои отчаянные попытки дали некоторые плоды — брешь образовалась в бесчисленных толпах монстров, и мы могли бы смыться, ведь, признаться, когда тебя пытаются столкнуть в бездну, сражаться становится намного тяжелее. Я не могла дотронуться до многих монстров, ведь те, в отличии от меня, знали больные места незваных гостей и не боялись.       Я была полностью дезориентирована, не знала, куда бить, куда плыть. Даже ярость, которой питала меня Антипустота, не помогала. Нужно было найти Аню, которую куда-то унесло течением. Её могли разорвать, и в общем гомоне голосов я не услышала бы крика. Она могла убежать, оставив меня умирать. Она может сражаться где-то далеко от меня, и я не успею прийти на помощь вовремя. Но мне не оставалось ничего, кроме продолжения борьбы. А потом я увидела Аню — где-то в пучине врагов она своим мелким кинжалом оборонялась от монстров, которые сужали кольцо вокруг неё. В глазах у меня помутнело, и я пошатнулась.       Бросилась на подмогу, проходя все новые и новые беспорядочные ряды. Нахуй — нахуй, нахуй, нахуй их всех! Как же достали, как же я блять заебалась торчать в этом гнилом мирке и ждать удара со спины! Как мне надоела я сама, тупая мразь, которая отталкивает от себя подругу и сейчас может потерять. И не будет Решимости, не будет Фриск, которая вернет её. Буду только я — обед для обитателей Антипустоты. Я прыгала по головам, погружала врагов в текстуры до плеч, особо напуганных и злых сметала с пути, обращая в пыль, ну или что от них остается?       Я оглянуться не успела, как стояла уже возле подруги и с ранее непонятным мне звуком отгоняла чудовищ. Что за крик такой? Он звучал в каждой моей жилке и сотрясал тело, разгонял кровь по венам и заставлял не останавливаться. Мне было все равно на боль, которую приносила мне Храбрость. Я просто… просто не хотела Аниной смерти. Юдина стояла на коленях, опираясь одной рукой о землю, второй, в которой все еще был зажат кинжал, зажала кровоточащую рану на животе. А я оставалась храброй, зная, что хочу умереть только плечом к плечу с ней. И ждала прихода старухи с косой.       Она давно маячила где-то недалеко. Я видела надуманный мною силуэт старой женщины, закутанный в серый плащ. Её костлявые пальцы сжимали деревянную неровную рукоять, на верхушке которой сиял политый кровью серп. Им обычно фермеры косят пшеницу. А она косит жизни, и сегодня мы — колосья в поле. Ах, колосья… теплый запах земли, заходящее солнце на западе, щекочущие пшеничные лапы. Чудесный сон ушедшего детства. Я никогда не была в таких местах и мечтала, что когда-нибудь приеду в деревню и утону в золотисто-коричневом море.       Но, видимо, еще одной моей мечте не суждено было сбыться. Вообще ни одной. Потому что мы застряли — наше расследование в тупике, Эррор не оставил следов, которые привели бы нас на волю. И вместе со скорой смертью мою Храбрость разбивало задетое чувство собственного достоинства. Я уже не удивлялась, как когти и зубы оставляют следы на моей коже, как мои кулаки не настигают цели, ведь все так должно быть. Это заведомо проигранная битва с судьбой.       И вновь удар, он последовал сбоку. Ториэль боднула меня рогами, пробила ключицу. Адская боль парализовала руку, глаза намокли от слез. Я оттащила от себя монстриху и ногой ударила в грудь, после чего черная Ториэль с демоническим блеском в глазах исчезла. За ногу схватили, это были Монстренок, который вцепился зубами в штанину, и Папирус. Я отряхивала ноги до тех пор, пока монстры не слезли, но на их место пришли другие. Одним ловким прыжком мне на спину села Альфис и потянулась острыми клыками к шее. А я, как назло, не могла дотянуться до шкирки…       Спасла меня Аня. Она поднялась на залитых кровью ногах и с воплем пронзила спину Альфис кинжалом. Тяжесть пропала, но внутри стало как-то пусто. Допустим, если бы Альфис была нематериальной, тогда Аня с гордостью могла заявить, что убила своего соавтора и подругу.       Error!Монстры подступали. Мы, стоя в центре острова, тяжело дышали, зажимая кровоточащие раны. Аня снова осела на землю. Капли крови окрасили белую траву, а иногда утопали, смешиваясь с молочной белизной.       — Продержись еще немножко, — сказала я, наклонившись к ней и незаметно забрав кинжал. Сил использовать душу уже не было. Лучше просто оружием. — Ладно? Я-я что-нибудь придумаю…       Лгу. Снова лгу. Всегда врала и не переставала. И по глазам Ани было видно, что она мне не верит. Смотрит, как на лгунью, и, кажется, боится смириться, что я вру даже перед смертью, даже после своих извинений.       — Больше… никакой… лжи, — прошептала Аня со злобой в голосе. — Ты обещала. Столько раз обещала…       — Прости, — в третий раз я попросила прощения за вранье и обняла подругу, держа нож наготове. — Я просто… хочу жить. Но я смирилась, что умру. Мы умрем — тебя такая правда устраивает?       — Если вместе — то да, — кивнула Аня.       Все. Конец, вершина и падение. Мы сдохнем на самом дне, на самом краю мироздания. Конец приключениям парочки фикрайтеров, которые лишь искупали свои грехи и исправляли ошибки. Может, Даша и Святослав живы. И они закончат то, что не смогли мы. Я надеялась. Я верила, что эстафету мы передали верным людям. И живым.       Я почувствовала зловонное дыхание на затылке. Аня подняла глаза на чье-то искаженное яростью лицо, а потом, кажется, попыталась меня оттащить, но я застыла на месте как вкопанная. И холод пронзил меня копьем — оно вошло в спину, пробило позвоночник, вышло через живот и врезалось в землю, нанизав тело на себя. А я из последних сил ударила, и кинжал прошел в грудь врага. Шипя от боли, Андайн обратилась в пыль. Я же посмотрела вниз, на торчащее из живота древко и наконечник, воткнутый в глючную землю.       Я бы разругалась всеми возможными словами, но у меня не было сил. Я даже вдохнуть не могла — нестерпимая боль зажала легкие. И это странное «кап-кап-кап», запах крови на траве…       Паника. Мне казалось, что потухший амулет сейчас разобьется от страха. Я видела сон в этом жутком измерении — как друзья падают в с обрыва, ведь Эррор победил. И его руки сжимают четыре амулета, горящих яркими звездами в ночи, и разбивают вдребезги. Остается только желто-зеленый и фиолетово-оранжевый дымок.       — Беги… — пролепетала я, чудом оставаясь жива. Всю свою суть я сконцентрировала в голову, а последние силы ушли на слова. Моя хватка ослабла, и, возможно, Аня бы запросто выбралась. Но вместо этого она только крепче сжала руки на лопатках. — Пожалуйста… ты еще можешь уйти…       Я снова забыла как дышать. Глаза закатились, я будто проглотила собственный язык, и больше не произнесла ни слова. Лепетала что-то вроде бы, но, скорее всего, это было моим воображением. Я, давно не ощущавшая чего-то подобного, отвыкла от боли перед гибелью. Ужас увеличивал факт того, что это моя последняя смерть.       Почему же эта светловолосая дура разнылась? Не бежит, как я попросила. Не старается обороняться. На неё прут, а ей пофиг на удары. Аня смотрела на меня, словно уже ничего кругом не было. Монстры колотят её, колотят меня. Нас окружили, потеснили, и не выбраться, даже не пошевелиться. Она же и себя сейчас угробит…       — Эй! — донесся до меня голос подруги. Крепкий удар по щеке, не то заветная пощечина, которую я обязана была когда-нибудь получить, не то легкий шлепок. — Не отключайся! Саша!       Я сказала себе: «Хоть сейчас не соври ей». Но я не сделала этого, я вообще ничего не сказала. А могла бы промямлить: «Не могу…».