Часть IV. Глава 24. Лицедеи. Аня - Саша
16 февраля 2020 г., 14:00
Я спала недолго. У меня начала вырабатываться почти армейская привычка выжимать из свободного времени как можно больше сна, а потому почти сразу как был объявлен перерыв, я улеглась на лиловую траву, подложив под голову какой-то мох, и тут же провалилась в сон.
Проснулась я, как ни удивительно, не от пинка Саши, а полностью самостоятельно. Сьюзи спала, лежа на камне, Ральзей разговаривал с сидящим на ветке дерева Крисом. Саши нигде не наблюдалось. Я встала, с неприязнью разминая затекшую шею.
— А где Саша? — спросила я, подойдя к козлику. Тот… даже не посмотрел на меня. Продолжал что-то щебетать, глядя на Криса. Я не могла разобрать ни слова, хотя стояла рядом. — Эй?
Я осторожно коснулась его плеча. Но тот даже не шелохнулся. А моя рука прошла сквозь него. Конечно, в этот момент я должна была осознать, что сплю, но сейчас это было все равно что сказать утопающему «ты на суше». Сейчас же я просто смотрела на руку, скрывшуюся в зеленом балахоне волшебника, и пыталась понять, что не так. Достала руку обратно. Посмотрела на Криса — тот сидел как обычно, глаза скрывались под густой челкой, и я не могла даже предположить, куда он смотрит — на меня или же на собеседника. А может, и вовсе спит сидя.
— Что случилось?
Я потрясла и Сьюзи, но та спала, как убитая. Надо было найти Сашу. Решительно пошла прочь от полянки, где мы остановились. Но, покинув ее, вместо дороги наткнулась на… стену. Огромную стеклянную стену, растянувшуюся так далеко, как только можно было видеть. Те же деревья, то же темное небо, те же птицы, неподвижно сидящие на деревьях — точно такой же мир, точно такая же я. Закружилась голова. Если бы не мое отражение, в замешательстве смотрящее на меня, я бы вряд ли отличила реальность от зеркала. Или вернее будет сказать… реальность от другой реальности.
Несколько минут я всматривалась в зеркало, касалась его пальцами, словно сомневаясь, что есть какая-то грань, отделяющая меня от другой Ани, смотревшей на меня. И в какой-то момент поняла, что эта Аня не поспевает за мной. Она была словно пародистом-любителем, повторяла точно, но отставала буквально на долю мгновения. Что про…
Прежде чем я успела что-либо сделать, Зеркальная Аня внезапно закончила этот цирк. Встала спокойно и устало посмотрела на меня.
— И это все, что ты можешь сделать? — тихо сказала она, и ее голос доносился словно из-под толщи воды. Ее словам вторило эхо. — Испугаться, словно это как-то тебя волнует?
Лицо отражения скривилось, повторяя выражение моего лица. И вновь стало холодным и спокойным.
— Ты ведь знаешь, что тебе здесь не место, — фигура подняла руку и медленно коснулась того места, где должна быть зеркальная гладь. Я думала, рука остановится, наткнувшись на эту преграду, но вместо этого все выглядело так, будто рука пыталась пройти через натянутую ткань — реальность исказилась, все деревья, небо, птицы изогнулись и покосились. А рука медленно коснулась моего плеча. Я не могла сдвинуться с места.
— Вернись, — послышался голос с той стороны. — Вернись к нам…
И тогда я проснулась по-настоящему. Рядом сидела Саша и грызла сухарь.
— Что-то случилось?
— Нет… все окей.
Мы дошли до новой локации быстрее, чем мне представлялось сначала. Раскрывшаяся рана на животе так ссадила, что на ум приходила только одна мысль: «Черт возьми, убейте меня!». Вид у меня был спокойным, да и нанесённое ранение оказалось не столь серьёзным. Но кровавый ручеёк, сползавший по коже, напомнил мне каждую царапину и каждую колотую рану, которые со временем заживали и исчезали. Словно пробудилось все, что так долго спало. Я была рада, что это был живот, а не моя ладонь… да еще и этот странный сон, о котором я так и не решилась рассказать… нет, не думать о плохом. Не думать о прошлом и о нашей цели, до которой нам еще далеко.
Когда мы ступили на черно-красный пол, Саша поморщилась, меня же замутило. Нет, не то чтобы настолько неприятное сочетание цветов, но от него в глазах тут же начало рябить. Эта ситуация… странный разговор и неуместные оправдания выбили меня из колеи, а Саша словно отражала мои чувства. Хотелось просто идти до конца и не разговаривать.
По бокам от тянувшейся до линии горизонта клетчатой дороги стояли беломраморные колонны и синяя табличка, гласившая: «Вступив в свет, вы вернётесь к началу». Что это значит — без понятия. То ли сложная метафора или подсказка, как пройти очередной опасный коридор, не наткнувшись на ловушки. На лице Ральзея я видела такую же нерешительность, с которой я позже смотрела на пол. Вся локация напоминала мне огромную шахматную доску, да и белые сооружения чем-то напоминали пешки. Почему-то это напомнило мне сцену из конца «Гарри Поттера». Что ж, следующими в таком случае будут пузырьки с ядом?
— Шик, — коротко сказал Крис. — Идём.
Он первым побежал вперёд. Даже Сьюзи решила не торопиться, а потом припоздала с реакцией. Вскоре уже двое бежали наперегонки.
— Тут нет ничего опасного!
— Ага, как же… — Саша указала в сторону побелевших плит возле друзей. Потом я соотнесла все с сообщением на табличке, и поняла, что это было предостережение. Плитки светились пронзительным белым светом, становившимся все сильнее.
— Осторожно!
Но было поздно. Крис наступил на светящуюся ячейку доски, и Сьюзи с шипением врезалась в него. Они упали на клетку, от которой исходило сияние. Потом прозвенел звук отмотки, как когда мотаешь фильм к любимому моменту. Только теперь отмотало наших новых друзей, и вот, они лежали прямо перед нами.
— Ок. Не вступаем в свет, — вынесла вердикт Саша и, дождавшись, когда плита неподалёку погаснет, побежала.
Доска стала сужаться. Нам с Ральзеем пришлось идти гуськом, чтобы ненароком не выступить за край поля, за которым зияла только темнота. Сьюзи, Крис и Саша то и дело препирались — то кто-то наступит на Сашин плащ, то вновь приближается свет, мешающий пройти вперед. Нас несколько раз относило назад, и каждый раз мы старались пробежать быстрее или перепрыгнуть на другие, не светящиеся плитки.
Когда дорога стала чуть шире, пешки, все это время равнодушно наблюдавшие черными глазами-бусинами, стали преграждать нам путь. Они бормотали что-то и кружились в танце, размахивая мантиями и горбатыми «коронами». Сражение с ними, больше похожее на игру в салки, не было утомительным, но я все равно предпочла бы обойтись без этого. Ральзей, как всегда, сделал ход конем с помощью Умиротворения.
Разумеется, в конце пути мы встретили нашего вездесущего друга. Тогда тропа наконец расширилась так, что можно было свободно встать в ряд и даже не потесниться, что вызвало несказанное облегчение. Меня напрягала эта локация, уж не знаю почему… может, из-за этой гробовой тишины, нарушаемой лишь нашими шагами? Точно такая же тишина царила в пустошах, где мы очутились впервые, но там по крайней мере можно было это объяснить. И там был ветер, иногда все же свистящий в меловых скалах. Здесь же было пусто. И потому появление Лансера, надоедливого, нелепого, но все же живого, вызвало у меня облегчение.
— Ха-ха-ха… — прогоготал он. — Вы все-таки дошли до Великой Доски… вы уже на полпути к нашему замку. Это… впечатляет. Ах, как жаль… что дальше вы не пройдете!
Он повернулся к нам, расплывшись в одной из самых раздражающих и пафосных улыбок.
— Потому что после моих ребят от вас останется только лужа крови! Много крови! Брызги крови! Противной и гадкой!
«Он сам-то когда-нибудь видел кровь?», — задумалась я. Людей помимо нас в этой дыре, вроде как, не было. А истекают ли темные кровью? Или что там они делают, когда умирают?..
В общем, задумавшись об этом, я даже перестала следить за разговором. Лансер советовался и болтал о чем-то со Сьюзи, и опомнилась я лишь тогда, когда он громко воскликнул: «А вы что думаете?». Повисла тишина, и я поняла, что он действительно ждет нашего ответа. Пусть я не видела глаз, но он был напряжен, словно это действительно волновало его.
— Эм… ты неплохо постарался, — сказала Саша, пихая меня в бок.
— Ага. Отличная… метафора про кровь! Конечно, нужно бы еще доработать, но это уже здорово! Я дрожу от страха!
Ага, от страха. На самом деле — просто тремор. Лансер расплылся в восторженной улыбке и продолжил балаболить, а я слушала его краем уха.
— Кстати, а у нас и вправду до сих пор нет названия, — сказал Ральзей. — Нам надо придумать назва…
— Не надо.
— Решено! Складываем свои названия в ведро! — взвизгнул Лансер. Стоп, а у кого-нибудь вообще есть бумага?
Бумага нашлась в нашем рюкзаке. На самом деле я очень щепетильно отношусь к различным названиям, именам и прочим именам собственным. Так сказать, как назовешь корабль, так он и поплывет. И потому я надолго задумалась, грызя обрубок карандаша. Интересно, а если я унесу его в Светлый Мир, он превратится в меч? Или хотя бы кухонный ножик?
В общем, когда пришло время сдавать, у меня были лишь зачеркнутые неудачные варианты, я смяла листочек и сдала. Подглядев в бумажку Саши, я чуть не подавилась — «Стриптизеры трех миров»? Саша ехидно хихикнула, увидев выражение моего лица, и, сложив бумажку вчетверо, кинула в ведро.
Когда все варианты оказались в ведре, Крис подошел и, пожав плечами, вытащил аккуратно сложенную пополам бумажку.
— «Легендарные герои: Вестники дружбы и веселья», — зачитал он, поднимая голову. Думаю, очевидно, что эта бумажка принадлежала Ральзею — ангельски милому и наивному существу, насчет которого у меня были подозрения, но слишком слабые, чтобы принимать их во внимание.
— О! Это моя! — подтвердил мои догадки радостный волшебник. — Видите ли, я думаю, что это название нам идеально подходит, потому что все мы друзья и любим веселиться.
Энтузиазма на лицах других я не заметила. С другой стороны, из всей нашей компании Ральзей был самым безобидным, и я даже представить не могла, что написал тот же Лансер или грубиянка Сьюзи. О Сашиной бумажке молчу.
— Мне нравится, — улыбнулась я. — Довольно… пафосно, но почему бы и нет?
— Фигня, — фыркнула Сьюзи, пряча руки в карманы, как типичная пацанка. — Во-первых… чувак, тут язык сломаешь, пока прочитаешь. Во-вторых, что о нас враги-то подумают? Мы им что, приятели?
Я едва сдержала смех, представив эту ситуацию — мы предстаем перед королем, готовым нас убить, а мы… кастуем светящуюся радугу и делаем из папье-маше единорогов. И кексиками в Его Величество кидаемся.
— Нам нужно что-то покороче! Что-то устрашающее… энергичное… что-нибудь охренительное! — с каждым эпитетом зубастая ухмылка ящерицы становилась все шире и шире.
— Например? — спросил немного стушевавшийся Ральзей.
Тут-то Сьюзи и стушевалась. Я удивленно приподняла брови, глядя на громилу. Кажется, не у одной меня были проблемы с названиями. Хоть в чем-то мы со Сьюзи похожи.
— Эм… ну… может, для начала… «Банда весельчаков»? — выпалила она.
— Идеально!
Покинуть Великую Доску нам удалось довольно скоро, к нашему несказанному облегчению. Плохой новостью является еще одна утомительная битва с очень, очень странным существом. Знаете, если когда-нибудь вы попросите меня поиграть с вами в шашки, я плюну вам в лицо и сожгу эту несчастную доску. Это странное и нелепое создание, представляющее из себя красную шашку с сек… кхм, очень мускулистыми ногами стало для нас настоящей пыткой. Было трудно понять, что вообще делать, чтобы победить его без применения силы, и Саша уже готова была схватиться за оружие. Тогда Ральзею пришло в голову поклониться «дамке». Я в который раз убедилась в уме этого козлика. Что ж, они с Крисом неплохо уравновешивают всех нас, дебилов.
Воздух в Лесу был совсем другим. Он не был ни капли похож на цветной конфетный ветер Поля. Нет, в этом алом осеннем лесу ветер был насыщен ароматами выпечки, осенних листьев и, пожалуй, дыма от маленького костерка. Не угарный газ пожара, а именно маленького походного костерка, на котором можно сварить похлебку или поджарить кусочки молодого картофеля. Тропинки были вытоптаны в малиновой земле и черной траве, иногда попадались разноцветные камушки, которые я бы с радостью забрала домой для небольшой коллекции, будь у меня возможность. Здесь не было того безумного и наивного детства, скорее уж начало более сознательного возраста и подростковые посиделки у костра с гитарой, дурости и немного меланхолии. Я не без улыбки вспомнила, как, будучи помладше, ходила по лесу. Тогда я только-только прочитала «Хоббита», и под впечатлением сделала себе волшебный посох из ствола сломанной березы и бутылки из-под лимонада, надетой на конец деревяшки. Это было светлое время.
Я глубоко вдохнула. Вот бы и сейчас — развести костер, дождаться темноты и сидеть вместе с друзьями, травить байки о водящейся в лесу нежити и лесовиках. Даже если никто не умеет играть на гитаре, слушать, как он пытается перебирать струны. Спорить, кому достанется следующая картофелина, запекшаяся в фольге среди тлеющих углей.
Интересно, как там сейчас Даша и Свят? Живы ли они? А если и живы, то что сейчас делают? Наверняка считают нас давно мертвыми, не тая даже надежды на то, что две придурочные остались целы. От этих мыслей мое дурное настроение перетекло в простую человеческую печаль, рискующую перелиться через край слезами.
Я предложила устроить привал. Все равно мы едва ли сможем догнать Сьюзи, убежавшую вместе с Лансером. Такой исход не удивлял меня, и дело тут не только в том, что сюжет игры был известен нам непосредственно от ее автора. Все остальные согласились с моим предложением, заметив, что поединок с гигантской шашкой был далеко не из легких. Над нашими головами проносились гигантские золотые птицы на белоснежных крыльях, а в кустах шмыгали звери, сшитые из лоскутков цветной ткани. Мы пристроились под одним из дубов с могучей кроной, спокойно укрывающей всех нас своей тенью.
— Думаешь, нам следовало присоединиться к ним? — спросила Саша, понизив голос, чтобы ее могла слышать лишь я. До меня не сразу дошло, что говорит она о Лансере и Сьюзи — новом дуэте злодеев, как я понимаю.
— Это бы вызвало у Криса и Ральзея сомнения, — пожала плечами я. — А мы ведь знаем, что эти двое в результате присоединятся к нам обратно. Нам не нужна эта путаница.
— И то верно.
На обед у нас были… остатки конфет и сухари. Ральзей помог нам развести небольшой костерок, тщательно сложив вокруг него камни, чтобы не поджечь все вокруг, и вскоре у нас был чай. Настроение у всех немного улучшилось, несмотря на то, что принц волновался из-за Сьюзи.
— Да все с ней будет нормально, — утешали мы его, говоря, что она вряд ли будет сильно буянить при Лансере и тот на нее хорошо влияет. Конечно, это звучало так же, как если бы мы говорили, что террорист хорошо влияет на серийного убийцу. Но тем не менее, это немного помогло.
Расслабившийся Ральзей даже предложил полечить меня, но я покачала головой и пихнула к нему Сашу — ее раны были не намного лучше моих, и уж ей помощь лекаря нужна побольше моего. Вдобавок, кто знает — вдруг магия темных как-то сможет помочь больше, чем магия монстров?
А пока они хлопотали, Крис, сидящий поодаль от костерка, подозвал меня к себе. Я пересела к нему. Несколько минут мы молчали — он не начинал разговор, я не торопила, словно побаиваясь темы, которую он хочет затронуть. Он не смотрел на меня, мрачно уставившись в землю. Крутил в руке сухой красный лист.
— Скажи мне, — наконец заговорил он спустя какое-то время. — Не было ли у тебя чувства, что твою жизнь… ну, знаешь, контролируют?
Внутри меня все похолодело. Что он хочет этим сказать? Всего несколько минут назад я видела, как он сосредоточенно рассматривал файл сохранения, как всегда невидимый для всех, кроме него и нас с Сашей, перед тем как обновить игровой файл. Хотя мы сохранялись совсем недавно. Может ли это значить, что он хочет в случае чего «отмотать» этот разговор? Перезагрузить игру? И… контроль? Фриск никогда не говорила о таком до того, как мы сломали игру.
— Что? — переспросила я, чувствуя, как на лбу выступает пот. Что-то ветер сильно подул, вам не кажется?..
— Ну, такое чувство, когда у тебя словно… — беспечно пожал плечами юноша, — Нет свободы воли… Все, что ты делаешь, заранее предопределено, словно есть особый сценарий, по которому ты следуешь без права выбора. Словно актер. Словно персонаж игры. Лишь… марионетка в руках кого-то свыше.
— Н-не знаю, о чем ты говоришь, — потрясла головой я. Мой голос дрожал. — Я вот хочу пошевелить рукой — и я шевелю рукой, вроде как абсолютно самостоятельно. А будь кто-то сверху, авось я бы не ленилась так, как обычно ленюсь…
Я нервно засмеялась, пытаясь обратить все в глупую шутку. Крис поднял взгляд, и его глаза, почти полностью скрытые густыми синими волосами, смотрели прямо на меня исподлобья. Спустя несколько секунд он тихо усмехнулся.
— Может, и так. Я просто… думал о всяком, извини, если напрягаю. У вас и так хлопот достаточно.
И протянул мне темную конфету. Я неуверенно взяла ее и пробормотала: «Спасибо». А сама, возвращаясь к костру и посильнее кутаясь в пончо, думала. Могло ли случиться так, что Фриск чувствовала то же самое? Вдруг она просто… не доверяла нам и не рассказывала? Я видела своими собственными глазами, как этот ребенок сходил с ума, незаметно копя в себе ярость и праведный гнев на всех обитателей Подземелья. Но быть может, она злилась не только на них? Могло ли быть так, что она злилась на саму себя, что не могла понять, что с ней происходит? И на невидимого кукловода, решающего ее действия? А мы… упустили это.
Старые воспоминания похожи на соль. Они неприятны, но жизненно важны. И все же порой причиняют боль. Первое путешествие по Подземелью… светлый, добрый ребенок, Сашины подозрения и ревность, улыбка, превращающаяся в оскал безумного убийцы… Повторит ли судьбу предшественницы Крис?
Спустя полчаса мне было уже не до мрачных мыслей. Мы продолжили путь, иногда сталкиваясь с Лансером и Сьюзи. Мы с Сашей продолжали подбадривать Лансера и делать ему комплименты, но по большей части шли поодаль от Криса и Ральзея. Здесь, в лесу, темных было значительно больше — то и дело мы натыкались на их жилища, проходили через небольшие деревеньки по десять-пятнадцать маленьких домиков и встречали на пути повозки торговцев. Поняв, что нам нельзя терять такой шанс, я и Саша решили ненадолго отделиться от основного «отряда» и пошли чуть впереди. С каждым, кого мы встречали по пути, мы разговаривали и старались помочь какой-нибудь мелочью, будь то вытащить из ямы колесо телеги или купить печенье у детей. Многие наверняка даже не понимали, что мы являемся светлыми, и реагировали на нас совершенно спокойно, словно мы ничем не отличаемся от других. Меня это радовало как никогда.
Впрочем, так или иначе мы все равно оказывались в том же месте и в то же время, что и все остальные наши знакомые. Хотя один раз мы пришли немного раньше и застали Лансера и Сьюзи за занятием, которое очень любил в свое время Напстаблук — лежанием на земле. Уж не знаю, ощущали ли они себя в тот момент мусором, но взгляды были соответствующие.
— Как дела? — спросила я, склонившись над высунувшим язык Лансером. Тот жуть как вымотался и даже отвечать не пытался. Со Сьюзи реакция точно такая же. Впрочем, стоило где-то вдали зазвучать голоску Ральзея, как оба вскочили и встали в боевую готовность.
Почти то же самое случилось, когда мы опять пересеклись через пятнадцать минут. На этот раз мы шли все вчетвером, и когда вышли небольшую полянку, застали Лансера свернувшимся в голубовато-белый колобок и тихо сопящим. Сьюзи сидела рядом и вычищала грязь из-под ногтей. Прежде чем кто-либо успел произнести хоть слово, она шикнула на нас и указала пальцем на принца. Я едва сдержала умиленный писк, а Ральзей, широко и довольно улыбаясь, кивнул. Мы пробежали на цыпочках и пошли своей дорогой.
Что меня до сих пор досадовало — это то, что несмотря на то, как мы старались, темные до сих пор нападали на нас. Несколько раз мы с Сашей попали под атаку в одиночку, уйдя слишком далеко от остальных. И тогда поняли, что сражаться в этом мире без Криса и остальных немного… трудновато. Если в «Undertale» ты, пусть даже и находишься рядом с друзьями, все равно сражаешься в первую очередь на защиту своей и их жизней, то в «Deltarune» все немного иначе. Крис — «лидер» и самый уравновешенный из героев, Ральзей — хилер, Сьюзи — танк, мы с Сашей — что-то вроде бойцов поддержки. Вместе мы не только защищали друг друга, но и объединяли усилия таким образом, чтобы добиться максимальной эффективности. Но что за команда из двух «бойцов поддержки»? Вот-вот. И потому нам было трудно, не нанося урона противникам, отбиваться ото всех атак. Когда на нас буквально вылетел новый враг, похожий на детскую разноцветную юлу, мы долго бегали, все пытаясь подобрать для него подходящую тактику. У Криса это получилось лучше, стоит признать. В общем, понятно, почему почти все наши деньги в конце концов ушли на вкусности, которыми торговали на ярмарке разные монстры. Хочу отметить, что Шоко-бубны, за которые Саша торговалась с Буббином почти десять минут, были невероятно вкусными и в самом деле дарили приятное тепло в желудке и в голове. Этот Буббин не думал о том, чтобы уйти из стражи и стать пекарем?
В конце концов, как вы уже понимаете, наша команда объединилась вновь. Мы вчетвером стояли против Сьюзи и Лансера, ехидно улыбающихся и скалящих зубы. Дым от взорванной задонадирательной машины до сих пор летал в воздухе.
— Ну так что, сразимся? — загоготала Сьюзи, и бой начался.
Сражаться вместе со Сьюзи было бы неплохо. Сражаться против нее — это то, чего я хотела меньше всего. Она швыряла в нас созданные из света и магии монстров топоры. Общение с монстрами мне уже показало, что формирование подобного оружия из магии — признак большой силы и таланта. Та же Андайн не зря была главой Королевской Гвардии и делала из нас шашлык — форма ее магии была неплохим доказательством ее силы. Сьюзи тоже была сильна. Пусть в ее атаках и был хаос даже больший, чем у Лансера, она била метко. Но все же сражалась не в полную силу, словно ленилась, что меня несказанно радовало.
И все же это того стоило. Даже изрядно побитая, я широко улыбалась, смотря, как Лансер не совсем уверенно подходит к нам — Сьюзи предложила ему присоединиться к команде. Ральзей хотел было что-то сказать, но вовремя умолк. Теперь все куда легче. Теперь нам не нужно играть на два фронта, ведь маленький нелепый принц (опустим тот факт, что теперь у нас их двое) на нашей стороне.
— Вау, это так круто! — тараторил Лансер, топя рядом с нами. — Я еще никогда не был в такой большой команде!
— Разве у тебя нет легиона… своих ребят? — немного растерянно спросил Ральзей. Мелкий немного сконфузился.
— Ну да… но мой папа заставил их меня слушаться. Так что они меня не очень-то любят.
Я просто не могу. Эта его мордашка с чуть высунутым языком, опущенным капюшоном и поднятыми плечами заставляла невольно расплываться в улыбке.
— Ну, зато теперь ты в нашей команде! — сказала я, похлопав его по плечу. — Уж нам-то ты очень нравишься, все по-честному.
— Просто туси с нами! — поддержала Сьюзи. Она глянула на меня, и мы обменялись понимающими взглядами.
Мы шли вместе, неторопливо, наслаждаясь каждым шагом всей компанией.
— Может, выйдешь на дорогу? — спросила Саша у Лансера. — Идти по листьям как-то неудобно.
— Мне так больше нравится! Листья… они похожи по форме на пики!
— Ну ладно.
Мы разговаривали. Впервые мы с Лансером говорили так спокойно и непринужденно, без попыток подлизаться. И тема как-то плавно переползла на то, что ждет нас впереди — черный замок, растущий перед нами с каждым нашим шагом. До него оставалось совсем недалеко, лишь миновать рощу. И с каждым шагом Лансер все больше сомневался. И когда Ральзей осторожно спросил: «А твой папа счастлив?», на округлом лице промелькнуло столько разных эмоций, что я едва ли осмелюсь подобрать им название. Слишком много эмоций для ребенка. Ему нравилось с нами, но отец был для малого слишком сильным авторитетом, чтобы просто так взять и отказаться от всего, что он говорил сыну.
— А вы, девочки? — спросил Ральзей, глядя на нас. — Что вы будете делать, когда мы выполним свою миссию?
Мы молчали. Что ответить? Соберем армию и отправим ее войной в другой мир? Останемся в Темном Мире? Вернемся домой? А есть ли у нас вообще дом? Что тут можно ответить так, чтобы не звучало странно?
— Будем жить, — коротко сказала Саша, поправляя застежку плаща. И продолжила идти вперед, а следом пошли и остальные.
***
Деревья расступились перед нами, и здесь, на опушке леса, мы могли полностью увидеть замок. Хаотичный кошмар современного архитектора, он был полностью выстроен из черного камня, похожего на обсидиан. Декорации в виде гигантских карт всех четырех мастей. Очевидно, этот замок принадлежал и остальным трем королям этого мира. Интересно, был ли этот замок таким же мрачным во времена справедливого правления четверки? Или же приход Рыцаря и власти Пикового короля сделали этот гигантский дворец таким безнадежно мрачным? Из самой вершины замка, среди многочисленных башен, в небо устремлялся темный фонтан. Вот он — наш источник силы, который поможет нам вернуться в Оригинальный мир. Не без помощи Тоби, конечно же. Честно говоря, этот фонтан не показался мне таким уж впечатляющим — Западный фонтан был покрасивее. — Вот тут я живу! — улыбнулся Лансер. — Я и… эм, мой папа. — А что это за черная штука вверху? — скептически спросила ящерица с топором. Отвечал, как всегда, наш знаток легенд: — Это Фонтан, Сьюзи! Если мы до него доберемся, то вы с Крисом наконец сможете вернуться домой! «А мне даст ума, а Ане сердце…» — мысленно продолжила я. — Боже, сколько-то времени ушло! — выдохнула Сьюзи. — Крис, Лансер, пойдемте! Лансер замялся. — А вы… уверены, что нет другого пути домой? — осторожно спросил он. — Сейчас Фонтан под охраной. Если вы попытаетесь к нему подобраться, эм… в-вы можете пострадать. И… — Лансер, ты чего! — нахмурилась Сьюзи. — Нашу команду никто не переплюнет! Если кто-то встанет на нашем пути, мы их просто… Я изо всех сил вмазала каблуком по ноге непутевой монстрихи. Та взвыла. — Не волнуйся, Лансер, — сказала я. — Все окей будет! Или ты не веришь своим друзьям? — Во, если нам кто-то будет мешать… — Сьюзи недвусмысленно провела когтем вдоль шеи. Лансер поежился. — Думаю… мне пора идти. — А? А когда ты вернешься? — растерялась Сьюзи. — Никогда. И бросился бежать. Мы побежали за ним. А что еще оставалось? Смотреть, как он убегает, спотыкаясь и размахивая руками? Ну уж нет. Мы с Сашей вырвались вперед, минуя алмазные кристаллы, что в нас направляли стражники в красных доспехах. Почти не обращали на них внимание. Не впервой для нас это — бежать почти что под пулями, нагибаясь так, что можно было сказать, что мы ползли. Несколько кристаллов все же запутались в полах моего плаща и порвали его, Ане же повезло меньше — по ее руке текла кровь от глубокого пореза. Бежать, бежать, бежать. Даже когда где-то позади звякнули решетки, мы продолжали бежать. Опомнились лишь когда я поняла, что не вижу впереди синего капюшона Лансера. Мы потеряли его из виду. И потеряли из виду друзей. Где троица? Где вообще мы? — Дело дрянь, — прохрипела запыхавшаяся Аня, быстро оглядываясь. Все верно. Мы были в замке. Куда ни посмотри, были черно-обсидиановые стены. Я подошла к ближайшей и провела пальцами по ее поверхности. Стыков между камнями почти невозможно было различить, да с моей огрубевшей от походов кожей так тем более. Освещение было тусклое и представляло из себя белые линии, похожие на одну непрерывную линию белоснежных светодиодов. Знаете ведь эти светящиеся лазерные палочки, какие дают на праздниках? Вот нечто такое. Они тянулись вдоль пола, всех углов и потолка, давая совсем слабое освещение, но все-таки позволяющее различать дорогу. — Что будем делать? — тихо сказала я. — Троица сейчас в тюрьме, — шепотом начала рассуждать Аня. — И когда они сбегут, я не знаю. Может, через полчаса, а может, через три дня. Нам нужно найти Лансера, иначе нас сдадут Королю. — А где мы будем искать Лансера? — Хрен его знает. И мы побрели практически наугад. На всякий случай я вытянула перед собой руки на тот случай, если светодиоды меня подведут и я ненароком врежусь в стену. Расшибать себе лоб не очень-то хотелось. Первый же наш путь оказался тупиковым. Мы повернулись и пошли другим. Опять тупик. Кто проектировал этот замок? Наверняка кто-то не более рациональный, чем Лансер… Третий путь наконец вывел нас не в тупик, но на развилку. Не могу сказать, что это намного лучше. Этот лабиринт начинал раздражать. Да и какой смысл в этой скрытности? Все равно мы рано или поздно наткнемся на стражу. Или они на нас, какая разница? — Эй! — ну вот, Вселенная услышала мое ворчание и решила довольно поддакнуть, мол, правильно рассуждаешь, девочка, нечего зазнаваться. — Не с места! К нам, обнажив мечи (на самом деле мечи, а не те мелкие кинжалы, какими орудовали Буббины снаружи), приближались трое в доспехах из красного металла. Они закрывали почти все лицо гвардейцев, оставляя лишь маленькую щель, через которую я видела изумрудный блеск. — Вы! — взвыл один из гвардейцев. — Светочи! Именем короля мы… должны схватить вас и доставить в Темницу! Вслед за Буббинами появились две хихикающие Шляпницы, облаченные в синие наряды. И последним шел тот, кого я никогда еще не видела. Пиковый стражник. Пусть и выглядящий увесистым и неповоротливым, он шел решительнее и увереннее всех, серьезный и звенящий доспехами так неприятно, что я поморщилась. На небольшой голове был шлем с изображением короны как символа Пикового Короля, золотые полосы по идее должны украшать доспехи и придавать им шика, но темно-синяя броня все равно выглядела нелепо и плохо сидела на гвардейце. — Тихо! — рявкнул он, и его пронзительный баритон тут же прервал все переговоры и шепотки стражей. Мы были окружены. — Светочи в замке! Как вы позволили им сбежать?! — Этих мы не запирали, — пробубнил, извиняюсь за каламбур, Буббин. — Там были другие. Эти не кусаются. «Ну, это еще как посмотреть…» — Неважно! В тюрьму их! Нельзя допустить, чтобы король узнал об этом! Я напряглась, приготовившись защищаться. Но, вопреки ожиданиям, к нам даже не прикоснулись. Посохи Шляпниц и мечи Буббинов все еще были направлены нам в шеи, но никто даже не шевельнулся. — Вы оглохли?! Схватить их! — вопил пиковый. Вероятно, он здесь был командиром. — Может, договоримся? — развела руками Аня, воспользовавшись заминкой. — Мы просто мимо проходим… — Молчать! — Да, надо схватить светочей… — бормотал гвардеец-Буббин. — Но… — …Как-то это скучно, — хихикнула Шляпница. — Хватать, сажать, хватать, сажать… — Во-во! — закивал другой стражник. — Как-то это недемократично. А нам право выбора кто-нибудь давал? — Да вы с дубу рухнули?! — пиковый притопнул ногой, отчего его доспехи зазвенели еще громче. — Что с вами сделает Король, если узнает! — Бу-бу-бу, — передразнил его Буббин. — А вот мне кузен рассказывал, что светочи не такие уж плохие. Они у него покупали шоколадки, поддержали начинающий бизнес! — Ага-ага, — оживилась другая Шляпница. Говорила она, как ни странно, с французским акцентом. — А моей сестре вытащили телегу из ямы! Посыпалась целая куча упоминаний и неуверенных кивков. Я не могла сдержать улыбки — все-таки не зря столько маялись, чтобы подлизаться к местным жителям. Хотя такого поворота событий я все равно не ожидала. Уже рассчитывала, как быстро мы сможем сбежать из камеры — допустим, решетку-то я выбью со своим амулетом, но вот стража может доставить проблем. Пиковый в отчаянии затопал и продолжал что-то визжать, но вскоре понял, что никто его уже не слушает, и пошел прочь — я с тревогой наблюдала за тем, как он угрожающе кричит и размахивает руками. Это продолжалось до тех пор, пока он не скрылся из виду. — Точно, было дело! — закивала Аня, поднимая руки в знак того, чтобы все прекратили разговоры. — Мы много кому помогали и никому не причиняли зла! Мы просто пришли из другого мира, но не хотим доставлять проблем. Может, поможете нам? — Ну, от Короля нам может достаться… — Да кому нужен ваш Король! — ухмыльнулась я, решившись на смелый шаг — отзываться о Короле в плохом ключе, находясь в его замке. было опасно. — Вы ведь честные и умные темные, разве вы не можете сами решить, что вам стоит делать, а что нет? К списку моих достижений в этой жизни теперь можно добавить пунктик: «Развязала революцию». Со всех сторон послышались согласия, многие закивали, а те, кто колебался, задумались. Они почти готовы. Аня поддержала мою игру и принялась убеждать всех с яростью прожженного либерала, что жителям Темного Мира не помешало бы больше свободы. В конце концов некоторые так прониклись идеей, что вызвались не только показать нам дорогу, но и предоставить убежище со всеми удобствами. Надо же… как это государство еще держится при таких наивных и легко переубеждаемых гражданах? Неужели до сих пор никто не поднимал бунт? Но все закончилось не слишком хорошо. А именно тем, что противный пиковый гвардеец вернулся в сопровождении своих товарищей. И наш «Союз спасения» распался раньше, чем успел толком сформироваться. Всех разогнали по своим постам, а нас с Сашей схватили. Мы пытались сопротивляться, но наручники захлопнулись на руках раньше, чем я успела размазать ближайшему гвардейцу лицо. Нас повели по темным коридорам, не говоря ни слова и то и дело пиная, чтобы поторопились. Один из гвардейцев толкнул Аню в бок, отчего та поморщилась. У меня чесались руки от желания прямо сейчас разорвать цепи и просто избить этого урода до полусмерти, но взгляд Ани, говорящий «не дури», заставил лишь сжать руки в кулаки до боли в костяшках. Моя отчаянная храбрость может и подождать. А пока… нужно думать, как выбираться без применения силы. К тому моменту как я успокоилась, наш путь был закончен. Мы вышли из темного лифта на самом верхнем этаже. Гвардейцы, так развязно и уверенно ведшие себя раньше, внезапно притихли — перестали нас пинать, пошли молча, то и дело озираясь по сторонам. Мы подошли к большим воротам, и главный гвардеец вошел, захлопнув их за собой. Сквозь каменные двери я слышала голоса, но не могла разобрать слов. Прошло около пяти минут, для меня растянувшихся в целую вечность тягучего молчания и ожидания. — Можно. Одних, — буркнул гвардеец, выходя из зала. Я заметила выступившую у него на лбу капельку пота. И тогда поняла. Нас привели… к Королю. Нас втолкнули в зал и закрыли двери. Словно вывели на гладиаторские бои, где по ту сторону арены находится голодный лев. Я даже не обернулась. Мое внимание приковал зал. Вернее, даже не совсем зал. Это была крыша. Площадка на крыше башни. Я видела темное небо, Фонтан, ударяющийся о небесный свод и уходящий в бесконечность, видела Лес. Даже дальше — вот алеет Великая Доска… неужели здесь всего пять этажей? Нет, наверняка есть другие. Не может пятиэтажное здание быть таким высоким. Лучше не смотреть вниз. Мы прошли вперед по узкому мосту на площадку. Дул ветер, и я судорожно вцепилась в перила, чтобы не упасть. В самом центре площадки стоял Король. Не нужно быть гением, чтобы увидеть это. И… он выглядел действительно устрашающим. Грузный и массивный, крупнее нас с Аней вместе взятых раза в два. Если бы мы подошли вплотную, он возвышался бы над нами так, что его тень закрывала нас. Стоял ровно, расправив плечи, визуально увеличенные рукавами его одеяния. Он и вправду напоминал по форме пику. Его лицо было затемнено, как и у Лансера, капюшоном. Как бы я ни вглядывалась, я не видела лица — тени словно собирались вокруг его глаз, не давая увидеть все лицо полностью. Поверх капюшона была надета корона из белого металла, придающая его голове еще большее сходство с пикой. Черный плащ с высоким воротом, сшитый из неизвестного мне материала, почти не двигался на ветру — явно был тяжелее, чем выглядел. Пожалуй, самой впечатляющей деталью был огромный черный рот-пика, занимающий почти все пространство на животе Короля. Белоснежные зубы, не слишком острые, скорее похожие на человеческие резцы, и белый «язык» заставляли содрогаться в приступе не то отвращения, не то страха. Зато зубы самого Короля заставляли воистину задуматься — огромные острые клыки, кривые, едва помещающиеся во рту и потому немного торчащие. Кошмар. — Проходите, — произнес король. Глубокий бас, громкий, как у оратора. С таким голосом ему бы следовало идти в театр, а не становиться королем. Мы остановились на краю площадки, не решаясь подойти ближе. Я краем глаза посмотрела на Аню. Она нервничала и хрустела, перебирая пальцами, хотя ветер заглушал почти все звуки. Но тем не менее она была на полшага ближе к Королю, словно пытаясь загородить меня, а заодно и наш путь к отступлению своим телом. Ветер играл с легкой тканью ее пончо, отросшие за все это время волосы падали на лицо и тут же вновь шевелились под порывами стихии. С моим плащом происходило то же самое, и мне пришлось сжать его в руке, чтобы не мешал. — Что ж, я считал свою гвардию достаточно компетентной, чтобы поймать всех светлых, — пророкотал Король. — Видимо, зря. А затем расхохотался. — Чего же вы робеете? Подойдите ближе! Неужели вы боитесь? Мне показалось, что рот на его животе оскалился шире. Это едва не вывело меня из себя. Он смеется над нами едва только увидев. Хочет спровоцировать. Считает, мы такие дуры? Да, мое сердце наполнилось жаром, а кулаки вот-вот начнут светиться оранжевым от желания врезать ему, но я прекрасно знаю, что будет, если мы вступим в бой. Поражение и смерть, в лучшем случае — темница, и не факт, что нам удастся выбраться. Мы с Аней переглянулись. Заговорит? Каков наш план? — Ну чего вы молчите? — пробасил Король, с ухмылкой глядя на нас. — У вас есть шанс оправдаться перед тем, как я прикажу бросить вас в темницу. Вы были достаточно прытки, чтобы добраться до моего дворца, жалкие девчонки, но это не даст вам шанса избежать наказания. Хочет развлечься с нами. — Мы просто… — заговорила Аня. — Не можем найти слов, чтобы описать наш трепет перед Королем. Вот значит, как решила. Та же тактика, что и на протяжении всего путешествия по этому миру. Искать слабые места. Так и быть — попробуем, пути назад нет. Я закивала. — Мы проделали долгий путь, чтобы увидеть Вас, о великий Король Пик, — продолжала Аня, медленно склоняясь в поклоне. — И поверьте, наши представления о Вашей персоне и в подметки не годятся тому, что мы видим. Грубейшая лесть. Даже стыдно. Я смотрела на реакцию Короля. Тот чуть удивленно наклонил голову, и если у него и есть брови, наверняка приподнял их. — Правда? — ухмыльнулся он. — А что же твоя подружка молчит? Она язык проглотила? — При виде Вашего Величества нетрудно и язык проглотить, — выдавила я. — Я полностью согласна со словами моей подруги. — Очень мило, — хмыкнул Король. — Но не прикидывайтесь дурочками. Я знаю, что вы пришли сюда, дабы уничтожить мой Фонтан. Думаете, что вам так просто удастся надурить меня? — Ни в коем случае, Ваше Величество! — возмутилась Аня. — Нам очень жаль, что вы так подумали. Мы вовсе не преследуем цель навредить вам или Фонтану Тьмы. Уверяю вас, мы не имеем к этому никакого отношения! — А как же пророчество? — гаркнул Король, делая шаг к нам. — Неужели вы не слышали эту историю о светочах и принце, что… как его там? «Изгонят ангельские небеса»? Сейчас в темнице прямо под нами сидит принц без королевства, монстр и жалкий человечишка. Не думаю, что это лишь совпадение. — О! Вы об этих троих? — удивилась Аня. — Боюсь, возникло недоразумение… мы вовсе не являемся их союзниками. — Да? А мои соглядатаи утверждают обратное. — Мы шли с ними, да, — перехватила инициативу я, стараясь придать голосу как можно больше уверенности. — Но вовсе не собирались им помогать! Понимаете ли, мы оказались в совершенно незнакомом нам мире совершенно одни и не представляли, что нам делать. Нас неоднократно пытались убить. Разумеется, нам было выгодно держаться с более сильными… сородичами, чтобы избежать смерти. Любой может подтвердить, что мы не разу не нападали ни на кого из темных. Целью нашего путешествия было лишь увидеть Вас и найти способ вернуться домой. — Боюсь, пути домой для вас нет, — ответил Король и умолк. Лицо его из торжествующего стало напряженным, и я почти что слышала, как гудят в его голове тяжелые медлительные мысли, перекатываясь из одного уголка черепа в другой. Он молчал достаточно долго — двадцать с половиной вдохов. Потом поднял голову. — Знаете ли вы, что согласно закону, любой светоч в Темном Мире обязан умереть? — Мы не знали, — покачала головой Аня. — К тому же мы попали сюда совершенно случайно. А почему пути домой для нас нет? — Никто и никогда не покидал Темный Мир, — Король выглядел мрачнее тучи. — Ни светоч, ни темный. Барьер между нашими мирами невозможно разбить изнутри. Какая жалость. Врет, как дышит, конечно, но мы были вынуждены сделать вид, что верим ему. — Это очень печально, — сказала я. — Но в таком случае нам придется остаться жить здесь, в этом мире. Король выглядел немного удивленным от нашей уверенности. — Да неужели? — произнес он. — И какой смысл мне оставлять вас в живых? — Ну… мы успели неплохо подружиться с Вашим сыном, — ляпнула я. Может, и зря. Король стал еще серьезнее. Я не представляю, как, но этот удивительный типа одновременно внушал страх и жалость — глупый, но хитрый, не дипломат, но тиран. — Я имею ввиду… мы могли бы стать помощниками для Вашего сына, помочь ему вырасти таким же великим, как и Вы. Воспитания, которое ему дают при дворе, явно недостаточно. Мы почли бы за честь стать частью свиты молодого принца, да и он тоже был бы рад нас видеть. Вы ведь не откажете ему в такой мелочи? Король опять задумался. Он не доверял нам, но и не видел серьезной угрозы в двух девчонках. К тому же явно не ожидал, что мы переведем разговор на эту тему. — А вы не такие жалкие, как я предполагал, — оценил он. — Ладно. Стража! Сердце замерло в груди. Ворота за моей спиной отворились. Я боялась повернуться. — Заберите их и найдите на четвертом этаже какую-нибудь комнату. Не избивать и не тиранить, относиться как к гостям, иначе ваши головы полетят с этой крыши на корм рыбам, — и он подтвердил свои слова немногозначным жестом. Гвардейцы были удивлены, но не подали виду и лишь отчеканили: «Так точно, Ваше Темнейшество!». Следующие полчаса прошли за нашим заселением. Из-за углов и соседних комнат на нас с изумлением и недоверием смотрели девять кошачьих глаз и еще несколько десятков других. Гвардейцы ворчали и дулись, но больше не пытались нас дразнить. Им явно было неприятно, что вместо казни им пришлось передвигать мебель, договариваться о нашем питании вместе с принцем и даже учтиво спрашивать, не желают ли «уважаемые гостьи» посетить ванную и получить от придворного модельера новые костюмы. От одежды мы отказались, а вот отмыться хорошенько нам не помешало бы — за время пути мы, наверное, собрали всю дорожную пыль этого мира. Но осуществить это желание нам удалось все равно не скоро — буквально через две минуты после того, как стража закончила возиться с нашей мебелью, к нам прибежал Лансер. Он запыхался, вся одежда была набекрень, голос был выше обычного. — В-вы! — пропищал он, едва не врезавшись в меня. — Разве вы не должны быть… то есть… вас ведь должны были поймать! Я имею ввиду… я… п-почему вы здесь? А мой… Я шумно выдохнула и опустилась на корточки, чтобы сравняться в росте с принцем. — Не волнуйся, дружище, — сказала я, положив руку ему на плечо. — Мы поговорили с твоим отцом, и он… разрешил нам немного пожить в вашем замке. Лансер выглядел изумленным и попросту не верил в это. Я мысленно дала себе подзатыльник. — Правда? Я улыбнулась. — Отвечаю. Он сказал, что рад, что у его сына появились друзья, и сказал, что мы теперь вроде как ваши гости. Ты ведь не против? Лансер быстро-быстро замотал головой. — Конечно нет! Это круто! Значит, мы можем теперь вместе тусить? А как же Сьюзи и… те двое? — Насчет них Король еще думает, — покачала головой Аня. — Но зато есть мы. Лансер подскочил, вновь широко улыбаясь и высовывая язык. — Круто! Тогда пойдемте наверх, я покажу вам свою комнату! Слушайте, а раз мы теперь официально друзья, мы ведь можем устроить ночевку! У меня в комнате есть куча всяких офигенных штук, вам понравится. И я могу дать вам покататься на своем байке… Чего же мы ждем?! Он схватил меня за руку и потащил к выходу, как всегда полный энергии и решимости. Я вздохнула. Надеяться на нормальный сон было глупо. Я была рада, что все обошлось, но все же… тревога и чувство вины перед друзьями, включая Лансера, не покидали меня. Мы-то в безопасности, на свободе. А они сидят в тюрьме. Какие мы после этого товарищи?
