Безумные фикрайтеры в Подземелье, или как монстров мучают спойлерами 2: Темная сторона горы

      Я спала очень крепко. До боли в висках, лбу и челюстях, я сжимала веки, навевая на себя иллюзию сна. Потом я уснула на самом деле, так как усилия отобрали у меня последние силы. Страшные видения отступили, и я смогла уснуть. Нормально, в кое-то веки. И сон был на удивление обычный: я была в мегионской школе, училась, поднимала руку и жаловалась на скудное содержание учебников по истории. Только к концу сон стал принимать формы фантастического романа, надписанного неким сумасшедшим наркоманом, потому что в конце нас всех — меня и одноклассников, — убило землятресение и чёрные щупальца, которые вырывались из трещин в полу. Я знала, кому принадлежат тентакли, но, проснувшись, забыла почти все.       Обычные сны быстро забываются.       Пробуждение принесло только боль. Боль в душе и боль в теле. Меня сворачивало, крутило, тянуло, мышцы ныли, голова раскалывалась, а желудок, словно изюм, скукожился, что стало трудно дышать от голода и боли. А душа… сердце… оно заболело в тот момент, когда память вернулась ко мне.       Я не могла выдавить из себя слезинку, не могла ни стон, ни крик, даже думать не могла о произошедшем. Я не спрашивала себя, почему, за что, как… просто приняла тот факт, что мы потеряли ещё одного друга, а сами выжили. Парадокс — радость, смешанная со скорбью. Ведь я точно знала, как теперь Эррор воспользуется Лохматиком.       Дверь скрипнула, и в темный подвал ворвалась полоска желтого света, которая постепенно расширилась, стала размером с крыло, потом с весь дверной проем. И свет заполнил душную, холодную комнату.       — Я тебя разбудил? — не сразу дошедшее осознание меня удивило. Это был Санс, обычный Санс. — Извини…       — Все в порядке, — язык едва шевелился. — Где я?       — Ты не помнишь? — скелет вошёл в подвальчик, заваленный ящиками. В его костяных руках лежал деревянный поднос с миской макарон. — Как только вы вышли и направились к нам, твою фиолетовую монстроподругу ранили. Сотрясение. Страж и этот… Крис, да, несли её. Мы почти победили. Выкуривали приспешников Эррора, как джина из бутылки. Хах…       Я непонимающе смотрела на него. Санс подошёл вплотную, поставил тарелку на пол и присел. Положил руку мне на плечо и вгляделся в лицо.       — Ты в шоке, я знаю, — сказал он. — Вы все были в шоке, а когда Сьюзи ранили… Ториэль и Инк лично распорядились, чтобы вас срочно увели из зоны боевых действий.       Теперь я вспомнила. Вспомнила, как подвернула ногу по пути, и Свят с Крисом буквально тащили меня по обе стороны, пока Саша держала Яростную — та рычала, и фонарные столбы за спиной гнулись, монстры взлетали и падали, а дворовое покрытие рвалось, будто шёлковые лоскутки. Страж бежал рядом и кричал всем — он был за главного, единственный, кто ещё не поддался истерике. Дальше Сьюзи влезла в драку, и кто-то ударил её щитом с такой силой, что он раскололся. Лансер, пребывавший в не меньшем ужасе, чем остальные, стал бросаться камнями в них. Потом пребыла Клинковый Зуб — черт знает, что она забыла именно на этой улице, но она со всей жестокостью расправилась с врагами и дала Лансеру время оттащить Сьюзи.       Потом в воспоминаниях вспыхнуло лицо Инка, которого ранее я не замечала на поле. Он что-то сказал Асгору. Тишина, дальше — взрыв, который вернул меня в реальный мир, и я услышала: «Найди Ториэль! Уведи их отсюда!». Ториэль ласковыми движениями гладила меня по голове и стирала слёзы, пока несла меня, как какое-то дитя. Она сказала, что в этом доме нам будет безопасно, попросила отдохнуть. Яростная вырвалась из Сашиной хватки и попыталась уйти из дома, но Даша преградила ей путь, а Крис использовал успокаивающее заклинание.       Я лишь открыла рот, но ничего не сказала. Я бы сказал: «Господи», «О, черт», «Нет», спросила: «Почему?», «Где все?», «Почему я одна?», «Можно я увижу хоть кого-то?», заплакала бы от безвыходности ситуации. Но ничего из этого не произошло. Санс легонько толкнул меня, и я так же легко упала на расстеленное тряпьё. Он улыбался. И говорил тихо:       — Поспи ещё немного… утро вечера мудренее, да?       — Санс… — я покачала головой. — Я не хочу спать. Что с ними? Где Саша? Как Сьюзи? Что с Яростной? А в порядке Даша и Свят? Как вообще…       Его глазницы опустели и стали абсолютно чёрными.       — Все хорошо, — вздохнул он. — Теперь хорошо. Ань, мы знаем друг друга очень давно, и я искренне беспокоюсь о тебе и остальных. Я хотел бы, чтобы с вашим другом не случилось того, что случилось. Или, хотя бы, чтобы вы этого не видели.       — Я хочу их увидеть. Помоги встать…       — Сперва поешь.       — Нет… — я взвыла от резкой боли в ступне, которая стрелой пронзила и голень. — Потом! Я хочу… хочу…       И я рухнула на пол.       В следующий раз я проснулась уже на улице. Дым почти развеялся, стоял серо-белый туман, и тени бегали вокруг меня, словно призраки. Потом появилось лицо Саши: она, как Санс, пыталась держаться позитивно, но я прочитала боль в её глазах. Оказалось, что я мой внезапный подъем вызвал артериальное давление, и я просто вырубилась. Саша также сказала, что хочет со мной поговорить, но не здесь и не сейчас. Новый Дом покрылся туманом, и это мешало победителям работать.       — Нет, давай здесь, — стискивая зубы, говорила я. Окончательно проснувшись, я ощутила весь спектр неприятных эмоций и ощущений, который приносит моя нога. — Прямо сейчас. Слышишь?       Саша перестала вымученно улыбаться. Она стала настоящей — такой же побитой, уставшей, едва державшейся на ногах. Она уселась рядом со мной, задрала голову к темному небу и тихонько всхлипнула. Я поражалась двум вещам: что прошёл целый день, и что Саша вдруг расплакалась.       — Я думала, мы будем праздновать, — сказала она. — Залечим раны и всей бандой рванем в Сноудин в «Долбанутый Лось». А теперь… его нет, город в руинах, Эррор убежал… опять… опять, ублюдок, убежал! — Саша стёрла соплю с носа, потом провела грязным рукавом по чёрному от копоти, земли и пыли лбу. — Нет, не такой победы я себе представляла… разве это вообще победа?       Я понимала, о чем она говорит, а потому просто сомкнула руки у неё на теле и прижала к себе. Мне нужно было чье-то тепло. И чтобы этот кто-то разделял мои чувства.       — Когда мы будем готовы, — с хрипотцой ответила я. — Обещаю… мы навестим всех, соберёмся вместе и пойдём в Сноудин. Мы заслужили.       — Но Лохматик…       — Мы освободим его. Это факт, а не надежда. И поэтому мы просто обязаны отпраздновать нашу победу.       Саша смолчала. Она уткнулась носом мне в волосы и всхлипнула, но тише.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила та спустя время.       — Ужасно, — также хрипло сказала я, сжав руку уже на своём горле. Подогнула ногу, что далось с трудом, но в итоге смягчило боль. — Тут бы Ральзея… — впоследствии дошло, что это словно ножом по гниющей ране. Но этих ран было уже так много, что ставить табу на очередной теме оказалось бессмысленным. — А ты как?       — Не считая пары поломанных костей, психологической травмы на всю жизнь и понизившейся самооценки, я чувствую себя неплохо, — пожала плечами Саша. Теперь я удивилась, как она смогла так быстро успокоиться. Хотя, голос сделался её неуверенным. — Просто… ладно, знаешь, забудь. Что будем делать первым делом?       Я посмотрела на разрушенную Столицу, окутанную пеленой.       — Найдем Свята и Дашу. Яростную — в последнюю очередь, поняла?       Вскоре я смогла встать и даже пошевелить ногой. Кто-то добрый мне сухожилия склеил, и, не без боли, я снова могла передвигаться. Саша ждала меня в стороне, вглядываясь в белесый туман. Откуда он? Кто-то его наслал, или в Подземелье и такое бывает? Второсортные вопросы наполнили мою голову, и я полностью сосредоточилась на поиске ответов, чтобы не думать о действительно важных вещах. Мы нырнули в душный и холодный туман — он как дым, только влажный и природного происхождения. Находясь в нем, я словно плавала. Мы шли через его густые завесы, слышали голоса монстров и видели расплывчатые тени. В метре от нас прошел кашляющий Догами, и уха у него было. «Вот черт!» послышалось с его стороны перед тем, как он исчез в тумане.       — Тори! — крикнула Саша. — Эй, Лансер!       — Я Санс, — фыркнул скелет в темной робе. — Чего тебе?       — Королеву Ториэль не видели?       — Какую?       — Оригинальную, — уточнила я. — В последний раз я видела её рядом с Инком и Асгором. Где она сейчас?       Ответил нам Исчадие: он сидел у стены затянутого туманом здания, перевязывая каменной рукой вторую руку, еще более красную, чем его кожа — было ясно, что это кровь хлыщет из глубокой раны, протянувшейся от локтя до кисти.       — Она ушла помогать тяжелораненым, — сказал он грубым голосом. — А они обосновались в Замке. Мол, туда холод не проникает, пускай и снесло пару этажей, а восточная башня висит только на этих паутинках. Хрен знает, что там у начальства в голове… но не спорю. Там лежат сотни наших и не только: Бузина, какие-то чуваки-туториалщики, Gate! Андайн и Альфис.       — Альфис Оригинальная? — занервничала я и переглянулась с подругой.       — Ага.       Нам одолжили фонарь. Гриллби сказал, что в таком тумане ничего не поможет, но попытаться стоит. Мы стали медленно и наугад продираться через уставших воинов, старались не напороться на ямы, брошенные снаряды и каменные глыбы, оставшиеся вместо домов. Я подумала, что могла бы взобраться повыше и осмотреться, но Саша отговорила от этой идеи. Может, моя нога и цела, но если я снова подверну её… короче, она пообещала выдрать мне легкие и просунуть через толстую кишку. Я не стала спорить. Монстр указывали нам дорогу, говорили, на что стоит ориентироваться, чтобы найти замок. Когда мы его нашли, я пожалела о своем выборе. Стоило сперва навестить Сьюзи, Криса или Дашу со Святом, но не идти в это страшное обиталище зла.       Отвоеванный замок был ничем не лучше тех некогда прекрасных строений, которые находятся закопанными под тоннами земли. Раскопки дают нам представление о том, как выглядели многолетние дворцы, замки и резиденции правителей минувших веков, и нам зачастую никогда не поверить в то, что эти руины некогда были столь красивы, как убеждают археологи. Я же видела все величие Замка короля Асгора, поражалась чудесному запаху в Тронном Зале и с разрешения Его Величества бегала по красно-золотым коридорам, представляя, что живу здесь все четырнадцать лет. Теперь это были лишь останки: неровный камень, перепутанные черные ростки, шершавый мох, разбитые витражи и раздробленные двери внутрь. И все это погрузилось в белый дым, и казался еще более страшным.       Мы смело вошли внутрь и остановились — пол в холле был уничтожен. В центре, там, где должен был быть шикарный ковер диаметром в несколько метров, зияла широкая неровная дыра, в которой шныряли врачи. Видимо, так они обеспечили себе освещение, а подвалы были отличными укрытием от воющего ветра. Саша в один прыжок оказалась внизу, а мне пришлось спускаться по веревке. Никто не обратил на нас внимания, и мы пошли дальше и глубже в темноту. Ториэль бегала между монстрами с бинтами на руках, приклеенных к ним пластырями, с какими-то флакончиками в зубах, а на животе у неё болталась сумочка с красным крестом на обшивке.       — Тори! — помахала ей Саша. Хранительница Руин остановилась и с любовью посмотрела на нас. Я взяла из её зубов флаконы с лекарствами. — Ты как?       — Сама нормально, — пожала она плечами. — Вот, помогаю нуждающимся. А вы как? Ничего больше не болит? Вы не устали?       — Уже ничего, — ответила Горлач. — Поэтому решили проведать друзей. Ты видела кого-нибудь?       — Ох… — Ториэль вместе с нами подошла к стонущему желе и стала смазывать его порезанные желейные углы. То, что у него было вместо головы, было поделено надвое, и все равно он как-то жил. — Ну, я видела Пернатку. Он какое-то время провел здесь, разыскивая какие-то медикаменты, а потом ушел с баночкой таблеток. Сказал, что это поможет успокоить Яростную.       До меня не сразу дошел настоящий смысл. Сначала я подумала, что Пернатка в самом деле захотел помочь подруге, а потом… поняла и тяжело вздохнула. Ему слишком тяжело далось все, что случилось за прошедшие недели, и груз от потери Блудника оказался для него слишком тяжел.       — Если увидишь его или кого-то еще, — сказала я мучительным голосом. — Скажи, что мы хотим уйти из Нового Дома. Прогуляться, поговорить…       Следующий раз, когда я хорошо поспала, оказался в Сноудине. Мы встретили Святослава и Дашу, которые, вымазанные в грязи, лохматые и воняющие, вышли к нам из тумана и стиснули в объятиях. Ни я, ни Саша не сопротивлялись, потому что в битве не успели толком поздороваться, а теперь у нас было полно времени.       — Все равно поражаюсь, как вы не сдохли, — сказал Рожнов. — С такой компанией, как эти ваши Крис и Сьюзи, я бы на вашем месте рехнулся!       Мы договорились рассказать свои истории после, как окажемся в снежном городе. Я хотела найти Яростную, Сансов, Пернатку и всех, кто нам помог, но в итоге мы пошли в компании едва мне знакомой — это был запрятавшийся в плащ монстр, который рассказывал непонятный мне бред. Кажется, понимали его только Свят и Даша, а я и Саша непонятливо моргали. Иногда Страж оборачивался к нам и подолгу всматривался в лица. Он говорил о своей жизни в Чертовой Дыре, как поссорились некие Альф и Клео, как они с друзьями соорудили могилу и долго рыдали над почившими. Потом Страж сказал вещь, которая заставила меня и Сашу остановиться. Троица ушла вперед.       — Че он сказал? — отошла от шока Горлач. — Это отсылка?       — Надеюсь, — промямлила я. — «Этот идиот Виктор даже спал с тем чучелом вороньим»…       — Не, однозначно, это просто отсылка. На малоизвестный и также малобюджетный сериал, снятый исключительно для людей, которые живут на поверхности.       Дальше был холод. Преодолев расстояние от Нового Дома до Сноудина, мы, мокрые после Водопада и прожаренные после Хотленда, с максимальным скептицизмом вступили на территорию снежного городка. Инк предупредил нас, что, возможно, именно в здешних лесах прячутся разрозненные после поражения солдаты Эррора. По заявлениям других — все без исключения рванули на Поверхность, но большую части чудовищ мы застали врасплох и погубили. Я в такой оптимистичный исход не верила.       Саша сошла с деревянного моста, распластала руки и рухнула в снег. Прямо так — в грязной одежде из Темного мира, с большой вероятностью заполучить обморожение мозга. Я подняла её с земли и потащила дальше. Даша вприпрыжку пошла за нами, Свят в стороне, будто он не с нами. Страж шел также впереди, оглядываясь. Он будто кого-то искал. Когда мы оказались почти вплотную к полуразрушенному бару «Долбанутый Лось», который раньше был «У Гриллби», я почувствовала резкий укол в груди. По телу расползлась волна жара. Я вспомнила свой первый визит в это место: толпа пьяных и голодных монстров пыталась нас убить по вине Белого Волка и Клинковый Зуб.       Даша оценивающе осмотрела грязное квадратное здание, вздохнула и, повернувшись, спросила:       — Что закажем?       — Однозначно — кофе, — сказала Саша. — А еще бутерброды, мороженое и…       — Чай и все то же самое, — мечтательно улыбнулась я и облизнулась. — Ну, а вы что?       — Пончики, наверное, — похлопал себя по животу Святослав. — А Даше… что Даша будет?       — Даша хочет просто побыть в тепле, — буркнула Кравцова, тщетно кутаясь в отданный кем-то плед.       Мы вошли внутрь, и нас встретила тишина. Некто очень умело отремонтировал потолок, поставил новые стекла на окна и кое-как вернул дверь в обратное положение. Черная копоть отмыта со стен, дыры залатаны брезентом и глиной. Но никого не было, никто нас не встретил. Пока из кухни не послышался звон посуды, стук копыт, чьей-то хриплый вопль. В туалете спустили воду, и раньше, чем это сделали хозяйки заведения, из туалета вылетел Гриллби и одарил нас широкой улыбкой. Он был одет в свой привычный барменский наряд.       — Я думал, что уже никогда не увижу ваши кислые рожи! — расправил руки Гриллби. — Так слухи лгали?       — Что мы мертвы? — теперь Саша почувствовала всеобщее внимание, — из кухни вывалились лосихи в наспех надетой одежде, потрепанными прическами и кусками тарелок на рогах, Белый Волк выбрался из-под барной стойки и стукнулся о кран для питья, — и также улыбнулась огненному монстру. — О, поверь, не врали…       — Заткнись, человек, — буркнул белый и немного синий волк, потирая ушибленный лоб. Однорукий монстр Чертовой Дыры встал по весь рост, отряхивая со штанов пыль. Его темно-янтарные глаза, всегда казавшиеся мне холодными и неспособными проявить хоть толику тепла, вдруг вспыхнули. Он смотрел на нас четверых, словно минули целых две вечности с момента нашей последней встречи. Я и не думала, что Белый Волк вообще вспомнит о надоедливых детишках, которых пришлось пару раз выручить из передряг и самому однажды впутаться в них по вине тех самых детишек. Он хмыкнул, оскалился. — Просто подойти поближе и дай удостовериться, что ты не призрак.       В его объятия я бросилась первая. Новые воспоминания, теперь, как мы впервые встретили Белого Волка в роли гвардейца, переманили на свою сторону и помогли найти место, где мог бы обжиться этот потрясающий монстр. Я убедила его, что живая, оторвалась от его пахнущей гарью шерсти и взглянула. Не верилось, но он, кажется, был рад — в самом деле рад. Пока не увидел Стража, который стоял в дверях и вызывающе посматривал на Эхо и Маску.       — Кхм, — первая кашлянула Эхо и поправила синюю челку. — Какого хрена он тут делает?       — Лучше не спрашивай, — пожал плечами монстр в плаще. — Но поверьте, я за вами не охочусь. Так что успокойтесь.       — Да-да, и убивать меня три года назад ты тоже не собирался, — прорычал Белый Волк и повернулся к нам. — Чтоб вы знали, этот мерзавец…       — Он на нашей стороне, — вступился за Стража Святослав. — Не существует больше Кланов. Вы снова единый народ.       И снова — тишина… Тишина непонимания. Тишина неловкости. Тишина, которую прервал второй кашель, уже от Маски, и тяжелый горячий вздох Гриллби, который по случайности зажег полотенце, висевшее над окном. Святослав понял, что сказал достаточно того, чего никто не знает, Белый Волк осознал, что переборщил. Эхо и Маска неловко помялись, переглянулись, поправили одежду и подошли к нам с разных сторон. Белый Волк кивнул, хоть и нехотя, и Страж вошел.       Когда мы сделали заказы, Даша вдруг попросила Белого Волка, Маску и Эхо остановиться и присесть.       — Это важно.       Они уселись рядом с нами, едва поместившись за маленьким квадратным столиком. Даша стала говорить, и то, что я слышала, казалось мне бредом. Она говорила о событиях, произошедших в Чертовой Дыре. О двух кланах, про которые я ранее ничего не знала, про битву, вспыхнувшую между обоими сторонами. Кто был правителем Клана гебо, которым заправлял некий Мглистый в отсутствие Жрицы, что случилось во время войны здесь, в Подземелье. Я думала, мы поговорим об этом тихо, мирно, не роняя слез. Но с каждым сказанным словом Даша понижала голос, пока не послышались тихие всхлипывания. Святослав сменил её на посту рассказчика и взглянул на троих монстров, сказав:       — Дерево рухнуло на неё. Жрица… — он стиснул руки на скатерти. — Была кремирована на следующий день. Мне очень жаль говорить об этом вам…       Страж снял капюшон, и я увидела отвратительное лицо, покрытое шрамами, лодырями и гноем. Это был ящер. Ящер, чей вид уже вселял неприязнь.       — Она спасла меня, — сказал он. — Спасла, потому что не забыла, что раньше мы были единым народом. Я убирался во дворе нашего жилища, получил сковородкой от нашей Фриск, а потом долго сидел в кандалах и думал, когда вы меня убьете. Она помнила те времена, и спасла меня.       Белый Волк, немигающе смотревший сквозь монстра, дернулся, словно его пробил озноб. И наконец промолвил:       — Что ж… — взглянул на нас с Сашей, ошарашенных новостью о смерти Жрицы не меньше, чем остальные. — Она была… чокнутой, но очень храброй и честной.       Мы пили и ели в полном молчании. Очередная потеря объясняла то, почему женщины не было в Новом Доме. И, как ни странно, уход Жрицы отозвался в сердце той же болью, что я испытывала, когда крошился мост под ногами монстров и когда умирали мои друзья. Уже типичной болью. С осознанием того, что переиграть мы не сможем.       Вскоре мне наскучило сидеть. Мы не говорили. Не улыбались. Не обменивались новостями. Смерть стала таким обычным явлением, ничем не примечательнее летней грозы, что я все меньше понимала — к чему эта скорбь? Мы наконец встретились. Мы выжили. Мы вместе…       — Я, пожалуй, выйду на воздух, — сказала я, поморщившись, и взяла кинжал. — Попрактикуюсь.       Свят прокашлялся, натянул на себя тяжелые ножны с мечом и посмотрел на Дашу с Сашей.       — Я думаю, мы уже сыты, отогрелись, и можем прогуляться. Просто… — он грустно сверкнул глазами. — Поговорим. Как друзья, которые давно друг друга не видели, считали некоторых мертвыми.       Горлач сгорбилась, встала из-за стола и какой-то неровной походкой направилась к выходу. Когда они выбрались из теплого заведения, таща на себе оружие, по пути практикуясь во владении им, я стала изредка я поглядывать в окно: Саша размахивает разными видами оружия, как бьет землю и крошит камни, когда у нее что-то не получается. Свят, которому за короткую, но пронзительную речь, я была очень благодарна, идет рядом с рыжей подругой и объясняет более подробно, кто этот Мглистый. Он кутается в рваный шарф и наблюдает за ней, играя молниями между пальцев. Я улыбнулась этой его привычке. Даша добавляла, оказываясь то справа, то слева: «А потом Лохматик отрубил ему голову!».       Интересно, как это будет выглядеть со стороны, если мы вернемся домой? Ведь вместо молний будет лишь пустота. Такая же, как и в наших сердцах сейчас.       То и дело я ловила на себе странные взгляды. Этот Страж… он смотрел на меня, словно выжидал чего-то. Гадал, произойдет ли это. Я не понимала. Страж настораживал меня… и в то же время вызывал такое странное чувство, будто я уже где-то видела его. И вновь дежавю…       Саша, Свят и Даша вернулись через пятнадцать долгих минут. На их щеках играл румянец от мороза, а глаза ошалело блестели. Свят потирал окоченевшие руки, а Саша старалась не касаться холодного металла на рукояти кинжала. Они сели за столик. Эхо без всяких комментариев вынесла им по кружке горячего шоколада, а нам с Дашей вручила чай. Мы пили в полном одиночестве, все монстры скрылись на кухне, разговаривая о чем-то своем. И все равно у меня было чувство, словно за мной наблюдают. Тогда я подняла взгляд к Даше, и в тот же момент она выпалила:       — Нам надо вам кое-что рассказать.       Саша с любопытством изогнула бровь. Свят ничего не возразил, лишь громко сглотнул и кивнул. Обстановка резко накалилась, и я приблизила кружку к лицу, как всегда делала, когда назревал разговор. Мы ждали, пока наши друзья соберутся с силами и заговорят. Первым заговорил Свят.       — В последние дни в Чертовой Дыре мы узнали один секрет. То, в чем заключалась суть этого мира и его отличие от других.       — И вы должны это знать, — пробормотала Даша. Свят медленно моргнул. И принялся рассказывать.       Он рассказывал долго, медленно, тщательно подбирая слова. Старался изложить все как можно мягче, чтобы мы поняли все правильно. Но он мог не утруждаться — мы поняли все. Мы не были дурами. Да, то, о чем они говорили, трудно было уложить в голове, и мои чертоги разума были похожи скорее на захламленную кладовую, чем на чертоги. Я сидела, слушала и кивала, чувствуя тепло сидящей рядом Саши. Этот момент я запомнила так отчетливо, словно часть меня навсегда осталась там — в «Долбанутом Лосе», с кружкой в руках. За окном падают снежинки, а холодный белый свет заставляет щуриться. Горячая кружка обжигала пальцы, но я все равно сжимала ее крепче, чем оружие в бою. Саша сопит рядом. Пахнет шоколадом. Откуда-то — я не знаю, откуда, но точно откуда-то — за нами наблюдает Страж и внимательно слушает. В этот момент я ощутила все это… так ярко. Словно в какой-то миг мой разум расширился до размеров Вселенной, и я могла видеть и ощущать каждый удар сердца, каждый шаг и каждую мысль ее обитателей. Разумеется, это было лишь наваждение. Но какое же яркое…       Но время продолжало идти. Снежинка упала на подоконник, хлипкая дверь скрипнула, Саша шмыгнула носом, пар от кружки щекотнул мне нос, а Даша и Свят закончили свой рассказ. Мы сидели в молчании, думая каждый о своем. В какой-то момент меня пронзила эгоистичная в некотором роде мысль. Жрица, та суровая женщина, которую я побаивалась и какой интересовалась… та, кто внушал уважение и непонимание. Это была я. Пусть придуманная, пусть идеализированная версия той, кем я хотела бы быть… но все-таки я. И я умерла. Как думаете, что вообще можно сказать об этом чувстве? Я не скорбела по ней, нет, я могла предположить такой исход, да и не успели мы сблизиться — она всегда держала меня на расстоянии… А что чувствовала она, видя меня? Видя обычную девчонку, какой она была когда-то, много лет назад? Если все они знали… что они чувствовали, глядя на нас, на своих создателей, по вине которых они родились и прожили полные страданий жизни? Благодарили ли они нас? Проклинали ли они нас?       Я резко встала и, не говоря ни слова, вышла из бара. Даже не надела куртку. Мне нужно было проветриться.       Мороз обжигал пальцы, забирался под пончо, щекоча ребра. Я не обращала на это внимание. Стояла и смотрела, как падают снежинки. Скоро стемнеет. Сноудин был пуст, все, кто мог уйти, ушли, а кто не мог — погиб. Остальные же спрятались так глубоко и надежно, что скорее погибнут от голода и холода в своих убежищах, чем выйдут наружу. Я их понимала. Зубы быстро начинали стучать, но я стояла на месте. Хотелось вопить.       Позади послышался скрип двери и хруст снега. Это был Страж, разумеется. Нам стоило бы о многом поговорить. Как создатель с творением, как главы двух Кланов, пусть и косвенно. Но слова были лишними. Он накинул на мои плечи куртку и стоял рядом, пока я не выдохнула и не решила войти обратно.

***

      Я могла дышать. Я могла делать вид, что все просто прекрасно, и я рада каждому мигу своей чудом продолжающейся жизни. Отчасти, может, это и так. После тяжелых битв порой застываешь на месте, словно статуя, и просто дышишь, сипло кашляя от пыли в воздухе. Вдох — выдох, вдох — выдох… и снова. Удивительное чувство. Ведь это самое сердце могло не биться, а легкие могли бы уже стать пищей для падальщиков. Воздух в такие моменты кажется густым, словно мед. Как ни странно, Даша передала Эхо и Маске бутылочку пива.       — Туманник от него отказался, и я решила передать вам, — скромно сказала она. — На самом деле не верится, что она пережила эту ужасную битву.       — Это да, стеклодувы у нас отменные, — хмыкнула Маска, мастерски отковыривая воск. — Хотя шум был такой, что даже я удивлена. От вашего махача у нас здесь все стекла дребезжали!       — Неужели от Провидицы? — неверяще спросил Белый Волк, выглядывая из кухни. — Не поверю, пока не попробую!       — Дамы вперед, щенок! — покачала копытом Маска. — Ань, Саш, вам налить?       — Немного, — кивнула Аня. Я уставилась на нее в полном шоке. Чтобы Аня, да еще и согласилась пива выпить? Слишком много открытий на сегодня!.. — Интересно, что она варит.       — На «Балтику девятку» похоже, — снисходительно сказал Страж. Я вздрогнула — за все это время он не издал ни звука. — Гадость редкостная, но выбора особо нет. Разве что кто-то из наших пытался замутить самогон, но в результате четверо слегли с пищевым отравлением, а еще один и вовсе решил отправиться медитировать в дальние пещеры. После этого пришлось разбить самогонный аппарат, иначе не миновать революции.       — Весело у вас, — заметила я, отставляя в сторону уже остывший шоколад.       — Спасибо вам за это.       — Не благодари, мы вас еще не придумали.       Страж хмыкнул, пожав плечами. Он тоже старательно делал вид, что все просто чудесно. И я его понимала, ведь именно я вложила эту черту в придурка с посохом, каким он был в самом начале длинной истории.       Мы сидим в старом баре, потягиваем горьковатое пиво и обсуждаем всякую ерунду. Не так уж и плохо, на самом деле.       Когда пиво вновь было заменено на чай и жесткие сухари, Свят вдруг тихо спросил:       — Как думаете, почему он забрал именно Лохматика?       Наступила тишина. Даже Белый, который собирался чихнуть, затих.       — Он знал, что Лохматик важен для нас, — сказала Аня, глядя в кружку. — Он пытался убить нас, забросив в Антипустоту, но у него не вышло. Равно как и убить нас в бою. Он кажется насмешливым, но на самом деле битвы изматывают его, и он избегает открытых конфронтаций. Он решил давить на нас психологически, забрав наших друзей и обернув их против нас.       — Но мы ведь смогли выбраться из Антипустоты, — сказала я, чувствуя, как от одного только упоминания этого места в горле встает ком. — Значит, сможем решить и это. Найдем эту скотину и вытряхнем Лохматика из его хватки. Во что бы то ни стало.       — Опять мотивационные речи? — грустно улыбнулась Даша.       — Именно.       Я поставила кружку на стол. Лохматик был нам другом все это время. Спасал нас, давал советы и защищал даже ментально. Он действительно оправдывал свое нелепое имя, несмотря на жутковатую внешность. Мы не сможем оставить его. Он пока жив, значит, есть шансы на спасение. Ведь так?