Безумные фикрайтеры в Подземелье, или как монстров мучают спойлерами 2: Темная сторона горы

      Серые хлопья пыли безжизненно плыли по ярким дорожкам света, отраженным от экрана. Густой воздух забил ноздри, тепло, даже жар, словно в бане выжимали из меня воду. Я слушала свое сердце правым ухом, левым — что говорил Гастер, следя за пиксельными модельками. Прикрыла глаза, подумав, как я хочу, чтобы Аня и Саша скорее выбрались оттуда.       — Пора… — долетел до меня голос Святослава. Я открыла глаза, когда Гастер, кивнув, стал нажимать на первый взгляд хаотичный набор клавиш. Альфис, которая сидела сбоку, положила дрожащую руку на мое плечо и как бы сказала: «Вот и все. Ты можешь не беспокоиться». Но по каким-то причинам не сделала это.       Столб ослепительного белесого света вырос на том же месте, что и пару часов назад. Экран заискрился, почернел, а их компьютера обильным веером повалил дым. Гастер чертыхнулся, бегая за тряпицами, и не замечал, как из открытого всего несколько секунд портала выпрыгнули Аня и Саша. Они без сил ухнулись у наших ног, и пол сразу промок от комьев снега. Когда портал закрылся, Гастер пытался потушить пламя. Святослав расставил приоритеты и стал ему помогать.       Мы с Альфис наклонились над девушками, уткнувшимися лицами в грязный пол. Обе тряслись от усталости, холода и… смеха. Тихого, сумасшедшего смеха.       Сердце свернулось, как трубочка, когда я поднесла руку к Ане и толкнула её в плечо. Она без сопротивления, от чего-то легкая, перевернулась на спину, и я взглянула в её красное лицо и дергающийся глаз. Саша подняла голову самостоятельно, вытерла выступившие на щеках слезы.       — Вы не сошли с ума? — решила уточнить я.       — Нет… — Аня набрала побольше воздуха, выдохнула и без моей помощи поднялась на ноги, шатаясь, словно после пьянки. Она схватилась за голову, поморщилась. — Но мы были близко к этому после… э… внезапного и интересного наркотического трипа, который являет собой перемещение в это недо-измерениие.       — Я все еще чувствую печень в твоем ухе, — буркнула Горлач, хватаясь за ребро. — Зараза…       Я помогла ей встать. Аня почти рухнула обратно, благо, её поддержал Гастер. Пожар они со Святом уже потушили.       Дружно выйдя из комнаты, мы потащили качающихся и странно поглядывающих друг на друга девушек в комнату Саши. Я была полностью уверена, что на экране ничего страшного изображено не было.       «Нет. Было».       Я подавила в себе тревогу, которая наверняка поселилась и в Ане. Дотащили девушек, усадили на кровать, заперли дверь. И встали перед ними. Саша нервно ерзала на заднице, поглядывая на нас. Аня мучилась от головной боли, поглаживая пульсирующую бровь.       — Ну… — Гастер потер руки. — Начинайте свой рассказ!       — Я п-прин-н-несу воды, — сказала Альфис, толкнув длинным хвостом дверь. — Они нав-в-верняка очень хотят пит-ть.       Когда ученая вернулась, девушки успели успокоиться, а мы вновь набраться терпения, которое кончилось уже через час после телепортации на Обратную сторону. Гастер нетерпеливо качал ногами, пока Саша и Аня, продолжая странно друг на друга смотреть, пили свою воду.       Первой заговорила Аня:       — Начнем с того, что перемещение туда — страшная штука. Безумие, я бы сказала. Нас словно распылило…       — Проще говоря, — подняла руку Саша, тем самым прерывая подругу. — наши молекулы закатили оргию.       Они рассказывали то, что было нам известно и то, что оказалось закрыто из-за специфики наблюдения со стороны. Аня ничего не сказала про Чару, то и дело переводя глаза на подругу, зато детально описала, что чувствовала при перемещении, и как ей было плохо, когда она проснулась на поляне цветов. Странная аномалия, связанная с исчезновением следов и запахов, удовлетворила искателя подобных вещей, и Гастер записал все в свой блокнот. Саша же упомянула, как было тяжело ориентироваться в этом месте. «Вроде все то же самое, но другое. Ненастоящее… Фальшивое, как сырые декорации» — сказала она, и это ученый тоже записал.       Когда с процедурой было покончено, ужасно довольный Гастер сказал, что завтра расскажет о неожиданном открытии Инку, а сейчас нам лучше лечь спать. Он ушел, и мы дали себе немного времени. Святослав сидел на полу, я стояла, Альфис ошивалась возле двери, словно размышляя — покинуть нас или выслушать, что уставшие Саша и Аня скажут дальше.       — Иди уже, — кивнул Святослав. — Мы видим, как ты устала.       Альфис пару секунд смотрела на него и молча удалилась. В полутемной комнате остались мы вчетвером, глядя на наши светящиеся амулеты.       — Как вы теперь себя чувствуете? — спросила я, взяв сестру за руку. — Гастера больше нет, и вы можете быть максимально открытыми…       Саша устало завалилась спиной на кровать, некоторое время просто дышала и наконец прикрыла глаза. Ничего, кроме храпа от неё не последовало, но я чувствовала, что она не спит. Просто обдумывает, приходит в себя. Потом открыла один глаз, нехотя поднялась и поднесла стакан ко рту. Аня сонно потерла глаза и устало вздохнула.       Мы ждали.       — Мы были словно крысы в клетке, — начала Аня. — Знали, что своими силами нам не выбраться, и не строили особых иллюзий. Но что мы точно знали… что впереди ждет нечто ужасное, — снова взялась за лоб. Поморщилась.       Мы ждали. Саша молчала, снова свернувшись калачиком.       — Даже нет! Нет… — болезненно зашипела. — Мы видели фальшь, видели границы, как крысы воспринимают свою клетку. Мы знали, что за нами кто-то наблюдает и выжидает, но кто и зачем — также не знали. Страх перед неизведанным, я бы сказала, сковывал нам мышцы. В Антипустоте страшнее всего дать слабину и уснуть. Там было все иначе — это беспрерывное чувство тревоги, не науськивание живого измерения, нечто другое… это как зайти в пещеру, кишащую змеями, и не понимать, от чего тебе так страшно.       Саша хмыкнула. Я и Свят закивали, потому-то теперь мы поняли, о чем она говорит. Саша делала вид, будто ничего не слышала. Святослав наконец толкнул её в плечо.       — А тебе есть что сказать? — спросил он.       Девушка хмыкнула и подняла отяжелевшую голову.       — Ничего. Потому что ничего страшного там не было.       Аня ничего не сказала, как и мы. Она была там и знала, что Саша врет. А мы слышали это в её голосе.       Через несколько минут я уже брела по коридорам, идя в свою комнату. Распрощалась со Святославом, дав ему хилую «пять», развернулась к Ане, которая тоже брела к себе. Сказала:       — Если что-то нужно, ты просто скажи. Ладно? — я с надеждой взглянула в серо-зеленые глаза сестры. Она лишь устало кивнула, обняла меня и пошла дальше. Все молча. Словно язык отвалился. И я ушла в другом направлении.       Вскоре случился ужин. Я прикрывалась рукой от слепящих солнечных копий, которые пронзали стеклянные витражи, и меня тошнило от вида неаппетитной еды. Есть не хотелось. Я думала над словами Ани и почему молчит Саша. Мысли блуждали в лабиринтах неопределенностей: делать или не делать, спрашивать или молчать? Станет ли говорить со мной Горлач, если я расскажу ей о Чаре? А она, как я поняла, ничего не знает. И не захочет знать, потому что Обратная сторона произвела на неё действительно сильное впечатление. А Аня? Будет говорить?       Вечер пролетел за чтением книг. Энциклопедии, древние свитки, путеводители рассыпались и падали со стола. «Что едят люди?», «История древних веков», «Почему монстр лучший друг человека», «Дисперсия души», «Наша душа: вид со стороны», «Сто способов приручить улитку», «Как выживать на случай начатого Апокалипсиса. Путеводитель для чайников», «Пророки и предзнаменования», «Ангел Смерти — освободитель?». Слипались глаза, потом резко раскрывались, когда взгляд улавливал интересную строку: к примеру, я понятия не имела, что и до войны с людьми монстры проводили эксперименты с Решимостью, конечно, с дозволения человеческих лидеров. Я также узнала, что по некоторым неточным данным помимо горы Эббот существует еще три места, куда люди заточили монстров — Асгор, а автором этой книги был он, писал, что на момент начала войны монстров насчитывалось около четырех миллионов. В размерах вида немного, но то, что осталось от них в итоге — около двух тысяч особей, — даже в теории невозможно. За время войны монстры неоднократно применяли магию, а люди пришли к этой практике только когда поняли, что монстры выигрывают. Если верить королю, монстров осталось больше половины, и Эббот — самая маленькая тюрьма для монстров.       Так бы я и заснула на записях древности, если бы не Блудник.       — Ты спишь на древних записях, которым больше двухсот лет? — подъехав ко мне, спросил он. Колесики старой коляски скрипели, пальцы могучих ног кенгуру шевелились, прогоняя онемение. Блудник, худой, еще более светлый, чем обычно — наверное, из-за проступившей седины, — в некотором роде старый, подогнал ко мне свою тушу и пнул рукой слабое плечо. Сон как морской водой смыло. Я открыла глаза, огляделась и вспомнила где нахожусь.       — Я… — жар, от которого зарумянились щеки, покрыл все лицо. — Да нет! Совсем нет… я просто немного устала.       Блудник фыркнул.       — Да, вижу, — заглянул на страницу двести пятнадцать, где выцветшими красками изображался скелет сородича Альфис, и судя по бугорку между лап — самец. Он закрыл книгу, откинулся на спинку инвалидного кресла и сказал заводным голосом: — Ну, рассказывай!       — Мне кажется, стоит позвать остальных, — сказала я. — Пусть знают все о результатах первого эксперимента…       — Ну так собери их! — приказал Блудник. — Я, ветеран, бывалый боец в инвалидном кресле, сам что ли их собрать должен? Марш отсюда и чтоб собрала своих дружков!       Его тон магическим образом подействовал на меня. Выгнувшись стрункой, я подпрыгнула и бросилась прочь. Приказ начальника бушевал в ушах, кричал: «Делай, что говорят!». Вот, что значит, дружить со взрослым. Он все равно будет похож на твоих родителей, и ты будешь слушать его, как родителя.       Через несколько минут почти все уже плелись за мной. Точнее, только Ториэль и Лансер, но и им можно было рассказать страшный секрет.       — Ухты! — подпрыгнул молодой король на месте. — Вот бы и мне туда отправиться! Я бы… я бы прыгнул хоть сейчас!       — Нет, милый, — улыбнулась Ториэль, словно не зная, что он коронованный владыка целого государства (которое он оставил без себя и всех средств защиты). Голос её при этом звучал строго. — Если бы ты слушал внимательно, то усвоил — на Обратной стороне очень опасно. Она ранит душу. А сможешь ли ты уберечь свою душу от влияния тьмы? Во-во, — заметила королева его задумчивый взгляд. — Мы же даже не знаем, что дальше. Аня и Саша всего немного побродили по местным Руинам и ничего не нашли. А если там что-то есть? Что-то…       — Даже если и есть, — прервал её Блудник. — Мы справимся. Не забывай, кто мы и какой силой владеем. Кто бы туда ни пошел, а пойдут туда определено очень сильные ребята, всякой нечисти лучше держаться подальше!       «Не думаю, что это успокоило Тори», — глядя на неё, подумала я и снова вспомнила о Чаре. Поэтому было решено быстро сменить тему.       — Наверное, когда случится следующее погружение, поиски перейдут на Сноудин, — предложила я. — И так дальше. Рано или поздно, Код найдется.       Хотелось бы мне верить в собственные слова… Аня заперлась в комнате, не принимая гостей и не выходя из своей душной тюрьмы. Сашу я видела за все это время один раз, и она пожаловалась мне на озноб. Потрогав лоб, я поняла, что у неё нет температуры. Тяжелое состояние подруг было даже не самым неприятным. Еще хуже была неопределенность в словах Инка и Асгора, которые до сих пор находились на стадии переговоров. Не было сомнений, что Гастер переодически вмешивается и пытается доказать, что успех первого эксперимента оправдывает возможные неудачи остальных.       Только одно меня радовало. Эррор сидит себе в городе, ничего не делает и точно не доберется до Кода раньше нас. Возможно, вообще никогда.

***

      Но он не дремлет.       К великому разочарованию друзей, Эррор не сидел без дела. И пускай тот упустил свой шанс найти вход в центр Мультивселенной, это не значило, что он стал менее опасным. Даже если он искренне напуган.       Он вернулся в свое тело, без наслаждения ощутив свои непропорционально длинные кости и давление, которое покрывало субстанцию его формы глюками. Эррор раздраженно хрипел, пытаясь сфокусировать взгляд на какой-нибудь точке в пространстве. Но все казалось размытым, неестественным, слишком темным по сравнению с яркими цветами королевского замка.       Чем чаще он пользовался этой силой, тем тоньше становилась связь — она, как волосок, натягивалась, и неровен был час, когда он порвется. Андайн, его безмолвная и яростная воительница, оказалась в руках Альянса. Эррор, привыкший во всем искать выгоду, предпочел и сейчас изображать стервятника. Даже когда ничего не осталось, он найдет в земле, на поверхности костей или среди руин, чем бы поживиться. Альянс кое-чего не учел — это чертов Эррор, который всегда на шаг впереди. И пока Андайн сражается на их стороне, он, хватаясь за последние ниточки, связывающие её душу с ним, шпионил. Она была его глазами и ушами. Шпион, который не знает об этом.       Тяжелый вздох. Истребитель Миров глубоко задумался, так как знал, действуй или проиграешь. Код теперь у Инка, так? Гастер ведет эксперименты, и ходят слухи, что первый опыт, чем бы он ни оказался, прошел успешно. Значит ли это, что дверь, которая приведет их в Код, уже в лапах противника?       «У меня не осталось выбора».       Снова сосредоточился:       «Найтмер, — разум повелителя кошмарных снов был черен, как первобытная, беззвездная и безлунная ночь. — Подойди сюда. Сейчас же!».       Никто бы не поверил Найтмеру. Но, кажется, Эррор был искренне напуган.