Часть V. Глава 12. На острие ножа. Саша - Даша
23 декабря 2020 г., 14:00
Я быстро шла. Хотелось ускориться и побежать, не чуя под собой земли, но гордость не позволяла мне хоть на миллиметр обогнать Аню и Дашу, которые хоть и волновались, не собирались трусливо бежать от невидимого чудовища. Против собственной воли я перековывала себя, держала мышцы лица мраморными, ноги — стойкими и ни капельки не дрожащими. Из пучины густого страха вырвалась правдивая и поэтому смешная мысль: «Как такому трусливому человеку могла достаться душа Храбрости, мать твою за ногу?». Я боялась и теперь видела силуэт Чары в любом стволе, тени и камне. Она была всеобъемлющей, казалось, её глаза и уши — все окружающее нас, и потому она точно знает где мы, куда пойдем, с какой скоростью движемся… может, даже, о чем думаем.
Чара! Кто бы мог подумать, что мы снова встретимся. Я видела нашу встречу в кошмарах, лавирующих между снами об Эрроре и Омега Флауи. Чара, девочка с мертвенно-серым лицом и вечно грустными черными глазами, протягивала ко мне дряхлые, несущие холодом пальцы. Фриск либо стояла за ней, приказывая убить меня, либо нет. Спасительного мешочка соли или железной цепи в карманах не было. Только я и Чара, которая всегда делала одно и то же: она просовывала нематериальные пальцы сквозь кожу и кости, после чего беспощадно разрывала меня изнутри.
«Это не она. Только НПС с лицом Чары, — пыталось внутреннее «я» докричаться до мозга. — Вспомни, что ты прочитала. Это. Не. Она. Ты упокоила Чару, и вернуться она никак не сможет, потому что стала частью Кода как и все остальные… — некоторое время мой рассудок молчал. А потом взорвался: — А мы так близко от Кода!».
— Не отставай, — одним ухом услышала я голос Даши, только не поняла, к кому она обращается. — Сейчас мы пройдем через туман, а там, думаю, будет рукой подать до Кода.
— Думаю, ты права, — сказала Аня. — Тоби Фокс любит Водопад.
Голоса подруг словно пробудили меня. Я остановилась, как вкопанная, несмотря на удивленные взгляды Ани и Даши. Сделала глубокий, медленный вдох и такой же медленный выдох. Повторила. Вдох… выдох.
Я думала о всех тех вещах, которые меня вдохновляют. О безумных кроссоверах, о любимых книгах, о своих хобби. Вспоминала о том, что наполняет меня храбростью. О друзьях, которым нужна моя помощь и которые всегда готовы помочь мне, о доме, в который мы так стремимся вернуться, обо всех, кто отдал свои жизни ради общей цели — победы в войне.
И мне стало легче. Я открыла глаза и улыбнулась подругам. Аня, кажется, все поняла и похлопала меня по плечу. Даша ничего не сказала. И мы отправились дальше, прямо в завесу тумана, за которой скрывался Водопад. По пути я несколько раз сжимала рукоятку кинжала, когда мне казалось, что где-то рядом я вижу силуэт стража Темной Стороны Горы. Но уже не так боялась. Все-таки я ведь храбрая, верно?
Водопад встретил нас густой тишиной. Не было ни единого звука или движения. Кристаллы на стенах не блестели и не переливались, эхо-цветы молчали. Разумеется, никого живого.
— Думаю, тут нам стоит задержаться, — сказала Аня, осматривая пещеру, в которой мы остановились. Вода в прудике была неподвижной, и у меня мелькнула мысль, что я ни за что не хотела бы даже трогать эту воду. — Мне кажется, здесь может быть что-нибудь полезное.
— В любом случае надо проверить, — пожала плечами я. — Мы ведь так и не дошли сюда в прошлый раз.
Мы провели несколько часов, обходя все тайные места, все пещеры и опустевшие деревеньки. Даже самые крохотные щели, в которых приходилось стоять на четвереньках, чтобы не биться в потолок. Прислушивались к своим ощущениям, мало ли проснется шестое чувство. Но ничего, кроме тишины, не было. Мы даже не могли толком поговорить, потому что боялись, что эхо-цветы повторят наши слова и наведут стража на след. Обменивались жестами, позволяли себе говорить лишь когда убеждались, что рядом нет цветов.
Все прошло впустую. Ни намека на вход или хотя бы еще одно письмо от Тоби. В конце концов я отчаялась и предложила посмотреть, нет ли чего в реке. Аня посмотрела на меня как на психа, но признала, что можно попробовать. Но она пас.
Нырнули мы с Дашей. Ну, как «нырнули»… прошагали прямо на дно, а вода расступалась перед сферами, которые Даша создала вокруг нас. Мы были словно в перевернутом кверху дном аквариуме. Воздуха было мало, так что я старалась дышать как можно меньше. Мы провели под водой не больше минуты, но этого было вполне достаточно, чтобы понять — ничего в этой застывшей реке нет. Лишь ил и водоросли.
Но стоило нам подняться на поверхность, где нас уже ждала Аня, как я почувствовала неладное. Вместо каких-либо вопросов Аня прижала палец к губам и махнула рукой, прося следовать за ней. Где-то под легкими у меня похолодело. Чара.
Мы спрятались за ближайшим булыжником. Даша сжалась в комок, стараясь стать как можно меньше. Аня почти не дышала, держа в руках перед собой кинжал. Наверняка внутренне она повторяла пируэты и финты, заученные на тренировках, но такие далекие сейчас, в минуту реальной опасности.
Я успокаивала себя тем, что в любой момент Гастер и остальные снаружи могут закрыть игру, и мы вернемся в лабораторию целыми и невредимыми. Я надеялась на это и в то же время не хотела, чтобы они выдернули нас отсюда раньше времени. Не хотелось вновь проделывать этот путь из Руин в третий раз.
Совсем рядом я услышала тихие, глухие шаги. Шаркала галька и песок, а каждое прикосновение Чары к земле отдавалось гулом, похожим на пчелиное жужжание. Я не видела Чару, но знала, что она близко. Идет, внимательно вслушиваясь, водя своими равнодушными глазами в поисках нарушителей своей территории. Робот, программа, единственной целью которого было защитить то, что находится в этом мире. Сомневаюсь, что в руках у нее что-то было, но почти уверена, что при необходимости она придушила бы любого голыми руками.
Она ушла спустя несколько минут. Сердце мое колотилось в груди громко и часто, я едва сдерживала дрожь. Остальные, судя по всему, тоже. Нам не пришлось ничего говорить — мы сразу же отправились в Хотленд. Надо было торопиться, пока нас не нашли. Мне хотелось уже покинуть это место.
В Хотленде было тепло. Именно тепло, но не жарко. Очередное отличие, показывавшее, что весь этот мир был лишь грубой копией, пародирующей оригинал. Я поморщилась от этой мысли, но шагу не убавила. Времени было мало, и я уже судорожно начинала вспоминать все секретные места, где может быть что-то запрятано.
— Разделимся? — спросила я. Я ожидала, что Аня, как обычно, задумчиво кивнет, а Даша просто не станет спорить. Но вместо этого Аня покачала головой.
— Слишком опасно. Чара нашла на наш след, а значит, может напасть в любой момент. Ты можешь сколько угодно говорить о своей душе Храбрости, а вот мне стремно.
— Я не трус, но я боюсь! — с наигранной улыбкой процитировала Даша. — В самом деле, к тому же мне ведь сказали защищать вас. А как я сделаю это, если мы будем в разных концах Хотленда?
— И куда тогда направимся? — я приподняла брови и устало посмотрела на Аню. — Ты у нас мозг. Есть идеи?
— Честно говоря, не уверена… — пожала плечами та. И тут меня осенило.
— Может, Ядро?
— С чего это?
— Ну как же, это одна из самых важных локаций! Да и это единственная локация, о которой мы узнали не так много за то время, что жили в Подземелье. Если Тоби в самом деле пытается нас запугать, то он наверняка спрятал что-то там.
Даша нахмурилась, глядя куда-то в пустоту за моим плечом.
— Если уж он действительно хотел нас напугать, то Ядро — не такое уж страшное место…
Её мысль закончила Аня, сказав два слова, от которых по моей коже пробежали мурашки.
— Реальная Лаборатория.
Я поморщилась. Я давно не вспоминала о самом факте существования этого места. После возвращения из нашего первого путешествия я попыталась «вычеркнуть» все, что было связано с лабораторией. Хоть и знала, что Ане это так и не удалось — слишком ярким был опыт, когда ее тело оказалось вместилищем для обезумевшего духа. Она часто просыпалась по ночам, приходила на кухню и пила сок или просто воду со льдом, потому что не хотела меня будить шумом чайника.
Как ни старались, мы не могли полностью заблокировать эти жуткие воспоминания, когда все висело на волоске. Тогда впервые после окончания нейтрала нам стало по-настоящему страшно. А смерть, которую мы успели пережить десятки и сотни раз, казалась такой пугающей и близкой.
И это уж не говоря о бедных амальгаметах, заунывно стенавших в промозглых коридорах. Плачущих, воющих, рычащих и кричащих на несколько голосов. Бьющихся в конвульсиях от непрекращающейся боли во всех оплавившихся кусочках тел, которые слились воедино.
Если Тоби и впрямь хотел нас напугать, он наверняка спрятал отгадку там. Я надеялась на это больше всего.
***
Ветер сквозил в глубине в темного коридора, многогранным эхом, словно отражение зеркального лабиринта, путая нас и пугая своей нереальностью. Мороз, возникший не то от страха, не то от простого сквозняка, не останавливал нас. Я шла, хоть мои пальцы окоченели, а вокруг ледяного носа уже возникла корочка. Я слышала свои шаги и видела тени, которых на самом деле не было. Это фантазия, убеждало меня мое подсознание, но в настоящем я искренне думала, что это Чара идет по нашему следу. — Какие воспоминания связаны у вас с этим местом? — я направила амулет вперед, чтобы он, как фонарик, освещал дорогу. Саша и Аня сделали то же самое. Настоящий фонарик давно сел. Саша усмехнулась, странно посмотрев на Аню. — Как Гастер попытался нас укокошить вот этими прекрасными пальцами, — девушка улыбнулась Ане, но той явно не понравилась шутка. — А еще с белой жидкостью из крана, которая была похожа на сперму. — Фу, — скривилась я. — Ты иногда говоришь такие мерзкие вещи! — Сочту за комплимент. Юдина вздохнула: казалось, ей было душно в этом обветренном и холодном, как губы мертвеца, месте. Мою сестру что-то гложет, подумала я, но что? Ясно, что случай с Гастером оставил на ней след, как рана на руке, полученная от Флауи. Но о чем же думала она в тот момент? Мне хотелось залезть сестренке в голову, порыскать в её маленьком и гениальном мозгу и наконец утешительно сказать: «Это хреново, но ты держись!». — Здесь ничего смешного, — наконец обратила Аня внимание на Сашу. — Подумай об амальгаметах, которых мы скоро встретим. И приготовься к бою… — Ты, — начала Саша, поравнявшись с ней. — Так же, как и я, имеешь личные счеты с этим местом. Тут в сотый раз раскрылась гадкая натура Фриск, которую ты всеми способами оправдывала и пыталась спасти от моего гнева, и здесь Гастер решил воспользоваться тобой… — А еще это место кишит страшными монстрами, которые мучаются от боли и могут нам навредить, — парировала она и поднесла фиолетовый камень еще ближе к сгустившейся тьме. — Как странно… — Аня несколько раз повела рукой, повернулась, но так не нашла, чего искала. — Здесь должны быть экраны с записями! — Видимо, их нет, как и амальгаметов, — фыркнула Саша. — Ты в пролете, милая. — Да тише ты! — огрызнулась я. Подумала, почему сделала это — и лишь тогда поняла, что снова видела чью-то тень. И, кажется, чувствовала чужое дыхание на затылке. Интересно, а Чара вообще дышит? Нет, точно нет. Как может дышать неживое существо, в чьей черепушке лишь только одна команда — ни задач по жизнеобеспечению, ни личности, ничего, — убить того, кто окажется на Обратной стороне? Я вздохнула. — Показалось… Мы шли вперед, не замечая, что ходим по лужам или разбитой плитке, которая вонзалась в обувь. Нам было все равно, единственное интересовавшее нас — где заветный приз за все старания? А вместе с этим, углубляясь в Реальную Лабораторию и проходя её коридоры, я все больше стала задумываться о природе не только этого мира, но и того, как именно он влияет на пришельцев вроде нас. Аня может испытывать дискомфорт как раз поэтому. Саша тоже. — Что это? — я попыталась разглядеть то, что лежало впереди, но лишь поморщилась от яркого света своей души. — Ничего интересного, — сказала Аня. — Только кровати. Дойдя до комнаты с застеленными постелями, мы решили передохнуть: сели на пыльные одеяла и раскрыли рюкзаки с провиантом. Горячий чай был как раз кстати — согревал и приводил мысли в порядок. — Какими мы были беспечными тогда… — задумчиво пролепетала Саша и взглянула на подругу. — Представь, еще год назад мы почти ничего не боялись и даже шутили: «О, щас будет скример!» или громко кричали, не боясь потревожить эту тишину. А теперь мы как крысы в клетке. — Что ж, с возвращением в прошлое, — улыбнулась Аня. — Оглядываясь назад, я понимаю, какими мы были тупыми. — Ага! Когда слишком темно, не замечаешь, как открываешь глаз. Казалось, я до сих пор сплю, но, к моему счастью и беде, это было не так. Подняв голову с подушки, я поняла: разговор между Аней и Сашей произошел несколько часов назад, и я благополучно отключилась. Усталость расплавленным воском застыла в мышцах, сковывая затекшие конечности. В шею всадили сосульку, пальцы онемели, ноги не чувствовали вовсе. Я поняла, как же устала и хотела домой. Но было рано. Мы не нашли вход, и путь обратно нам был закрыт. Мы сами себе его закрыли. Кто это — мы? Я осмотрелась, сжимая в трех оживших пальцах амулет, но зеленый свет не показал мне подруг. Неужели они ушли без меня? Нет, наверняка они просто ушли на разведку и скоро вернутся! Но чем дольше я ждала их, тем яснее становилась правда: даже если они вернутся, это случится через очень большой промежуток времени. Или вообще никогда, потому что их поймала Чара. Я поднялась, дрожа перед одиночеством, сдавшим меня впереди — в той мгле, что стояла вместо двери, или длинном коридоре. Где бы ни были Аня и Саша, я должна их найти и защитить. Поэтому, создав на руках два плотных зеленых щита, облепивших руки как перчатки, я направилась в один из проходов, который привел меня в комнату с цветами. Два зеркала, прикрытых пылью вместо ткани, и длинный стол, заставленный золотыми цветами. Здесь Альфис проводила свои эксперименты над Решимостью. Здесь родился Флауи. Меня напугало это — что-то подсказывало мне, если это то место, где появился чудовищный цветок, значит, и Чара неподалеку. Какой в этом смысл? Да никакого. Я понимала, что связывать эту «Чару» и почившего Флауи - глупая идея, но нарастающая паника нашептывала: «Бойся, бойся, Даша! Она достанет тебя. Она уже нашла их и теперь идет за тобой». Я снова обернулась и никого не увидела, хотя еще секунду назад была уверена — там кто-то был! Я не видела, но точно знала. Там. Кто-то. Был. За моей спиной. Некто своими маленькими ножками стучал по плитке пола, посмеивался неживым, полным безразличия голосом. Я стерла пыль с лица и поняла, что рукав промок. Как оказалось, на моей коже смешались грязь, пот и слезы. «Дыши ровно, — повелела вторая Даша, которая наконец высунула нос из укрытия. — Не пугай сама себя». Дыхание выровнялось, спина приятно затрещала, когда я вышла из позы испуганного горбуна. Да, душно и холодно, непроглядно темно и одиноко. Но я найду свою сестру и свою подругу! Я выберусь отсюда и с самодовольным выражением лица расскажу Святославу, чего лишила его вредность Гастера. Это именно то, что было нужно. Подумать о доме, унестись ненадолго в хорошее будущее. — Меня никто не загонит в ловушку, как трусливую овечку, — прошипела я и, храбро шагнув к зеркалу, хотела уже привести себя в порядок. Посветила зеленым камнем на зеркало, стерла рукой пыль с поверхности и стала вырывать из волос комочки грязи. И тогда я заметила в чистой зеркальной полосе Чару. Она стояла в тени, заглядываясь на меня из-под опавших на лоб рыжих волос. Её бесцветные глаза вгрызались в душу, как когти в глотку. Успев только обернуться, я с ужасом поняла, что девочка стояла уже передо мной: дыхание заменял проходящий сквозь её тело воздух, а глаза, абсолютно пустые и безжизненные, казались полупрозрачными. Все случилось во мгновение ока. Оранжевый всполох взорвался в темноте, и фиолетовые ниточки, слипаясь в прочные веревки, связали тело Чары. Кто-то крикнул мое имя. Чара отлетела прочь и исчезла в стене, как призрак. Меня затошнило, и я, скукожившись, раскрыла рот. Из желудка ничего не вышло, хотя должно было… Боже, неужели страху нет предела? Как сильно должен испугаться человек, чтобы умереть на месте? Что это будет для меня — Чара, Эррор, Мглистый, Вариэль? — Даша! — повторили мое имя. Кричала Саша. Мы одновременно посмотрели на стену, из которой, цепляясь за обшарпанные стены холодными пальцами, вылезала Чара. — Бежим, черт возьми! — Секунду! — в руках Ани появилось тонкое лассо и полетело в Чару. Я была уверена, что, несмотря на объем, эта веревочка могла бы запросто отсечь все выше пояса, но со стражем Темной стороны горы этот трюк не прошел. Лассо просто упало, растворившись в ногах Чары. Та перешагнула материю и двинулась на нас. Глаза Ани стали размером с луны (испуганные до усрачки). Саша, бросившись на защиту подруги, наверняка ощутила полный спектр эмоций, когда призрак влился в её тело и беспрепятственно вышел из спины, как прошел бы простой обыватель через открытую дверь. Она побледнела, но ни на миг не оцепенела. Я оттаскивала Аню за волосы, хотя она и сама могла ходить, когда Саша предприняла вторую попытку и на этот раз получила призрачного леща. Чара схватила девушку за плечи и, словно она ничего не весила, бросила над своей головой. Отвратительный звук сопровождал эту короткую битву: громкую смесь из диалоговых звуков. Когда мы скрылись в темноте, не замечая, куда бежим, Саша была с нами. Мы не издавали ни звука и бежали так быстро, что едва касались пятками земли. После страха есть лишь опустошение. Я была уязвима: стук сердца заглушал звуки погони, которая закончилась, холодный воздух заполнял грудь, когда я судорожно пыталась дышать, руки были плотно прижаты к друг другу и почти не двигались. Мы лежали, готовые к смертельной битве. Но ничего не произошло. — Она ушла? — сморщившись, спросила Саша. — Кажется… — прислушалась Аня и положила голову на руки. — Мы остались живы. — Охереть. — Соглашусь, — выдавила я, когда смогла говорить. Я боялась представить мысли подруг, стоило им встретиться лицом к лицу со своим прошлым. Мы лежали, потом сидели, укрывшись куртками и дополнительными свитерами. Из моих окоченевших пальцев вывалился последний бутерброд, но я не стала его поднимать. Я вообще не знала, зачем раскрыла сумку и достала еду. И если снаружи я была холодна, то внутри меня все горело, как гудок паровоза. Не хотелось думать, но думалось — причем, очень живо. Желание вернуться домой и жалость к себе полыхали, страх возвращал меня на те отрезки времени, когда мне было легче всего. Я не хотела оставаться в этой страшной лаборатории! — Нам пора идти, — первая выбралась из-под стола, под которым мы прятались, Саша и огляделась. — Здесь вроде никого. — Я больше никогда сюда не вернусь, — поклялась я. — Охотно верим, — Юдина на корточках выползла из укрытия, поднялась и помогла подняться мне. Когда я взяла её за руку, то заметила, что её ладонь дрожит. Саша и Аня одновременно вздохнули, избавляясь от последних ошметков страха, и наконец стали похожи на себя. Да, теперь я поняла, что отличает этих двоих от себя из реального мира — безрассудная отвага в глазах, которой нет и в помине, пока те бесцельно существуют порознь. Они шли вперед и тащили меня. Я возвела вокруг своего разума щит, который не подпускал только что пережитый кошмар, и вскоре смогла передвигаться без их помощи. — Где может быть Код? — задала Саша вопрос, мучивший нас всех. — Мы прошли почти всю Лабораторию, но так ничего и не нашли. Но если Чара напала на нас здесь… — Думаешь, Код здесь, и поэтому Чара пошла в атаку? — спросила я. — Иначе быть не может. Она могла убить нас еще в Руинах, но не было нужды. Теперь мы вплотную подобрались к тому, что она обязана охранять, и, естественно, в Чаре включились какие-то защитные механизмы. — Звучит правдоподобно, но Кода здесь нет, — напомнила Аня. — Можно, конечно, продырявить пол, поискать потайные ходы, но это было бы слишком даже для Тоби. Это как спрятанная иголка в яйце, которое в свою очередь спрятано в утиной заднице. — И все-таки давай проверим. — Но где? Саша, приняв позу мыслителя, выдала: — Как насчет того странного черепа, мимо которого мы проходили? Такой большой и похожий на… ай, блин! Дамы, простите, забылась что-то. Это и есть Машина по извлечению Решимости! Дальше путь был подобен тернистым зарослям: наши ноги путались в невидимых шипах, замедляясь, когда слышался какой либо звук. Один раз Саша подпрыгнула и, занеся руку для удара, воинственно закричала. Лямка рюкзака на плече Ани лопнула, и весь его груз рухнул на пол. Я бы посмеялась над «самым храбрым» человеком, если бы сама не наложила в штаны. Иными словами, когда мы шли, опираясь только на слепую веру в благополучный исход миссии. Мест, где мог бы быть спрятан вход в центр Мультивселенной, оставалось все меньше, и мне не хотелось найти Код лишь после того, как все Подземелье будет перевернуто вверх дном. В горячих белых испарениях зияли два черных провала овальной формы и в свете наших амулетов блестела ржавая сталь цвета меди. Я никогда не посещала Реальную Лабораторию, поэтому мои первые впечатления о машине были крайне просты и выразить их можно одним словом: пиздец. Ужасающий вид этого аппарата в очередной раз напомнил, насколько остро лезвие, по которому мы ходим. Те овалы были пустыми глазницами на черепе неведомого существа: громадные челюсти принадлежали муравью, а сама форма черепа напоминала кошачью. Шесть труб тянулись из затылка громоздкой аппаратуры — два извернулись и исчезли под челюстями, еще четыре исчезли под дымящимся потолком. — Значит так, — сразу начала отдавать приказания Аня. — Саша, двигай машину, я и Даша постоим на страже. — Ваша стража не поможет, — усмехнулась Саша. — Но ради тебя я куплюсь на лживые обещания и буду делать то, что ты сказала. С этими словами она схватилась за острые, ржавые края, которые выпирали из-под треснувшего подножия, которое сначала было принято мною за тень. Но как бы ни корчилась девушка, машина не двигалась с места. Оранжевые пыльцы смяли металл сначала под глазницами, и вместе с этим заскрипела вся конструкция, а черный пьедестал начал крошиться. Потом Саша потянула за клешни да только кое-как изогнула ржавые углы. Я и Аня стояли и внимательно вглядывались в темноту. Но ни она, ни я не ждали Чару так скоро и так внезапно. — Помоги ей! — сорвалось с моих уст, когда Чара появилась из ниоткуда, как призрак, и бросилась к Саше. Мы переградили ей путь: мой щит и наши тела стали лишь временным препятствием для кровожадного НПС, и она оказалась за нашими спинами. Аня выхватила из голени ножик и метнула в Чару. Не знаю, что больше меня удивило: что лезвие застряло в её теле, или что желто-зеленый свитер разошелся квадратиками, как бывает с поломанными пикселями. Саша отвлеклась только на секунду и снова попыталась поднять Машину по выкачиванию Решимости. Почему-то её силы не позволяли взять эту бесполезную железяку и откинуть, как бы она и сделала. Она тужилась, стискивая зубы и выкатывая глаза до покраснения, но это не работало. Смотря на Сашу, я испытала жалость — она не поднимет машину, если не помочь, и умрет, ничего не сделав! Вот такой ничтожный конец её ждет! Я собрала крупицы своего мужества, зная, что должна сделать. Взгляд Чары был устремлен на Аню, которая медленно двигалась к Саше, как борющийся со смертью кролик перед последним броском коварной лисы. Возможно, Анино содействие поможет Саше. Но чтобы Аня добралась до Саши, нужно остановить Чару. Взять её на себя — испуганную до тошноты и злую на себя за слабость. Я старалась не думать, что кричащая от ярости Чара будет последним впечатлением в моей жизни, и просто кинула фрисби поперек горла Чары. Его края даже не коснулись кожи, но, по крайней мере, моя смерть обратила на меня внимание. «Трехрогая луна», как «Детский мир» или «Магнит», не было тем местом, где люди ожидают встретить смерть. Это могла быть пустая трасса, лес, карьер с аллигатором, подвал твоего соседа-маньяка, но точно не писательская кафешка. Сейчас я ярко видела, как, отправляясь в этот волшебный и пугающий мир, время на Земле застывает. Получается, если мы вернемся, для людей из нашего мира не пройдет и доли мгновения? Мы и не исчезали. А значит, последняя остановка — «Трехрогая луна». Ничего не помогло. Щиты, расставленные передо мной как домино, не останавливали Чару. Фрисби, которые я бросала со скоростью молнии, проходили сквозь неё. Я уж стала думать, не избранная ли Аня, если она уже дважды смогла прикоснуться к этому таинственному персонажу, пока та не зашипела, как подгоревшее масло — она вдруг стукнулась лбом об один из моих самых толстых щитов, который, я надеялась, убережет меня от гибели. А потом Чара просунула руки в изумрудную гладь и погрузилась в неё… Я приготовилась умереть. Пользуясь всеми способностями, что были у них в запасе, Аня и Саша потихоньку сдвигали машину, и я даже видела луч белого света под полом. «Неужели это правда?», — подумала я и отвлеклась. Чара медленно двигалась в барьере, сопротивляясь моему бесконечному желанию выжить. Это как плеваться против ветра или держать нож за лезвие. Глупо и опасно. У меня оставался еще один козырь в рукаве: силой воли я убрала щит, и Чара рухнула. Явно не ожидав, что я прекращу сопротивление, она провалилась ногами в пол. Заминка противницы дала мне время перевести дух и продолжить. Больше я не кидалась щитами, потому что это бесполезно. Когда НПС провалилась под пол почти по плечи, над её головой сверкнул плитка, достаточно широкая, чтобы закрыть собой половину помещения, но очень тонкая, так как больше создать я не могла. Или силы были на исходе. Я вбивала Чару в текстуры, пока моя агрессивная оборона не была сломлена — магическая плитка разлетелась зелеными осколками, и растопыренные руки девочки засучили по воздуху. Она стремительно выбиралась из своего плена и когда вылезла совсем… её глаза также ничего не выражали. Ни злости, ни торжества. И эти бесчувственные очи смотрели на меня. Чара исчезла, словно её никогда не было в Реальной Лаборатории, и появилась передо мной как внезапное видение. Мое сердце подскочило, когда я встретилась глазами со своим кошмаром. Нож исчез в текстурах её тела и не причинил никакого урона, моя сила была истрачена на пустые попытки потянуть время. В наступившей тишине я услышала оклик, но кому он принадлежал, я не поняла. Когда Чара раздирала меня на куски, я не чувствовала боли. На первых порах она была невыносима, но со временем я даже привыкла. Все случилось очень быстро. Эта отвратительно холодная и страшная девочка сначала смотрела на меня, потом — начала бить. Нож выпал из моих рук, щиты, которые я хотела создать на локтях и отразить удары, не получались. Я пыталась зацепиться за волосы противницы, но пальцы скользили по воздуху, хотела даже укусить в ухо, а глотнула обжигающее ничего. Меня били по лицу, мне выворачивали руки и до хруста ломали пальцы. Когда Чара думала, что со мной покончено, я, точно мертвая, поднимала голову или замахивалась кулаком в очередную пустоту. Хотелось бы на этом закончить. Как ценой своей жизни девочка по имени Даша Кравцова помогла героиням войны найти путь в центр Мультивселенной, который был нужен и врагам, и союзникам. Но нет, поверьте, это было не концом. Аня и Саша, глотая слезы, продолжали передвигать машину, меня же рвали на куски. Этот процесс был прерван внезапной вспышкой света. Всего лишь света во тьме…
