Безумные фикрайтеры в Подземелье, или как монстров мучают спойлерами 2: Темная сторона горы

      Холодные водяные всплески коснулись щек, и мороз, обжегший мое лицо, заставил проснуться. Я открыла глаза, свыкаясь с непривычным светом и воздухом, будто новорождённая. Сковавшая мои конечности гравитация ослабла, и я, пусть и не без труда, смогла пошевелиться. А потом… потом стало ясно, что подо мной находятся облака и мили бесконечной высоты. Облака были совсем не похожи на те, что плавают по земному небу: они были комнатной температуры, и в их белесых туманных вихрях плескалась такая же белая жидкость, по консистенции напоминающая обычную морскую воду. Я будто купалась в кокосовом молоке, простоявшем на верхушке Эвереста лет этак сто. Страх вспыхнул, словно в гаснущий костер набросали политых керосином дров, и желание немедленно встать подавлял лишь вовремя проснувшаяся способность здраво мыслить.       «Ты не знаешь, что будет, если примешь стоячее положение, — сказала я себе. — Ты можешь упасть, ты можешь получить ожог или вдруг полететь вверх, потому что в этом месте напрочь отсутствуют привычные законы физики. О боже, я что… в Коде?».       Наконец до меня дошло, что это место из себя представляет. Конец пути погибших персонажей всей Мультивселенной, центр всего мироздания, созданного общими усилиями Тоби Фокса и его подражателями, творцами Альтернативных Вселенных. Осознание этого выбило меня из колеи, я резко встала на ноги, но ничего не произошло. Я не провалилась под облачную пустошь, в которой оказалась, меня не разорвало на атомы. Холодный воздух, холодная мокрая земля, все здесь было… мертво. Белое, как кожа трупа, и завораживающе неподвижное. Несколько маленьких шагов по своей тяжести напоминали удары кувалд, ступни не просто пригвождало к облачной почве — их засасывало туда, словно магнитом. При этом поднимать их было проще простого. Меня, можно сказать, отвергал сам Код. Каждый раз, поднимая ногу, я подскакивала будто мячик.       — Свят! — закричала я, оглядываясь в белоснежном мутном пространстве, где не было ничего: ни деревьев, ни солнца, лишь… пустота. — Эй, Свят!       «Я осталась без меча, без друга и… — остановилась, снова осмотрелась, но ничего не нашла. Мои ноги поглотила холодная дымка, щекочущая пальцы даже под теплыми ботинками. А потом я поняла, чего еще мне не хватает. — И уверенности, что смогу вернуться домой. Конечно! Кому захочется преодолеть такой долгий путь только для того, чтобы остаться навсегда на финише, где нет ни ликующей толпы, ни счастливых родственников?».       В животе все сжалось от чувства тревоги, которое стремительно переросло в ужас. Я не вернусь домой. Я осталась здесь совершенно одна, никчемный маленький человечек с великой силой и крохотной ответственностью. Спасать некого, идти некуда, соответственно, жить незачем…       «Что это за мысли, Саша? — спросила бы Аня, будь у неё возможность услышать ход моих мыслей. — Разве больше нет тех, ради кого стоит вернуться?».       И тогда меня охватила безумная злоба: от меня все чего-то ждут, а потом разочаровываются, когда либо не получают, либо получают, но в другом виде. Необузданный гнев, подогреваемый амулетом и болью, которую я испытывала все эти дни в заточении и после него — оно взорвалось ослепляющей кроваво-красной вспышкой жара. Всеми брошенная и никем не понятая. Созданная лишь для физического труда без права требовать уважения, любви и сострадания. Инк оставит меня здесь умирать, если потребуется. А мои друзья убьют любого, даже если я попрошу этого не делать, ведь так скажет Инк.       Как хорошо, что это не Антипустота и не нашептанные ею слова, прекрасно, ведь это мои собственные мысли, разожженные мной же. И какое счастье, что нет никого, на ком я могла бы испытать свою силу.       Вот почему я и Святослав… одна тупая, но сильная, другой — и умный, и могущественный, ну прям прирожденный лидер, который выведет свою безмозглую подругу-силачку из любой передряги. Это не простой тык пальцем, но и не знамение откуда-то сверху. Всего-то проявление стратегического склада ума Инка, его скрытой под маской миротворца жесткости.       — Иди… — корчась от боли в животе, сказала я. — Иди, сука! Блядина, при вперед, пока не найдешь то, что ищешь… А что я ищу? Святослава? Или… мертвых?       Где-то здесь хранится информация о монстрах и людях, которые умерли по нашей вине. Души Крыла Ворона, Фриск, Флауи-Азриэля, Охотника… каждого, кто отдал жизнь на войне.       И тогда я вдруг поняла — я могу вечно бродить по холодной пустоши, видя перед собой лишь обрывки прошлого, если не сделаю какую-нибудь безумную вещь. К концу моего похода сухожилия ног разрывались от боли, и я просто упала в облачную почву. Колени потонули в белой дымящейся жидкости, руки безвольно окунулись в эту странную субстанцию. На ощупь как вода в море — обтекаемая, неспособная хоть ненадолго задержаться на пальцах, но на коже остаются белые полоски, как усы на губах после молока. Я задержала дыхание и снова за день понадеялась умереть быстро. И желательно безболезненно.       В пространстве, которое приняло меня в свои объятия, не существовало температуры. Была только белая, но постепенно темнеющая пустота, а жидкость без тепла и холода обступила меня, пролезла в уши, нос и открывшийся рот…       Вот я и осталась один на один с самой собой. Больше не было призраков, монстров, людей. Только я.       «Никто тебя не вытащит, — шептало подсознание. — Никто не поможет, потому что им будет все равно…».       Я закрыла глаза, подумав, как сильно хочу спать. Белизна темнела, и вот, её накрыла космическая синева, прорезанный оранжевым, осязаемым светом.       «Просто отдохни. Сделай что-нибудь ради себя. Сдайся…».       Мы зашли так далеко! Вот он, край реальности, известной всем, и вот, начинаются места, которые были не доступны даже высшим существам. Мы либо на вершине мироздания, либо в самой её глубокой точке, но в любом случае — дальше, чем когда либо и кто либо. Нас здесь не услышат, не спасут. Здесь мы сами по себе, и даже не вдвоём — по отдельности. Наверное, так чувствовал себя Адам. Первее всех, единственный в своём роде… и такой бесконечно одинокий.       Открывая глаза, можно увидеть лишь игру света и тьмы, но только истинным взглядом узреть то, что из себя действительно представлял Код. Это стало ясно мне в тот момент, когда не осталось в лёгких воздуха, и я проснулась — ужас пронзил меня, в мозгу, будто колокола, звенел вопрос: «Что я делаю?!». Я заворочалась, кувыркаясь, но гравитация неумолимо тянула меня вниз… или вверх? Если привычного пространства здесь просто не существовало, можно падать вверх? А если и времени — дышать без воздуха, оживать, пуская пулю в лоб, кричать от боли ещё до удара, тем самым нарушая причинно-следственную связь?       «Спать…».       Второе измерение, нахлынувшее на голову, как волна, выплюнуло меня в себя и уронило на невесомость. Беззвездная чернота сгущалась над плавающими в пространстве ледяными глыбами, на одну из которых я упала. В нос ударил запах крови, а лицо ошпарило, словно по мне только что проехались нагретой сковородкой. Плотный лёд раскачивался, но не из-за моего веса, а ветра, бушевавшего здесь — он лился со всех сторон, путался, сталкивался, вгрызался в собственный хвост. Меня уносило то влево, то вправо, а иногда полупрозрачная скала фактически переворачивалась, норовя скинуть меня в дымящуюся пропасть. Но я цеплялась, ковыряя ногтями крошку льда, стискивая коленями выступы, готовая даже зубами хвататься за сосульки. Видимо, Святослав умер. Да, он умер — упал в пустоту, замёрз насмерть, а может, его сдуло в неизвестные регионы Кода и насадило на острые, словно бритвы, каменные отростки. Он умер, не проснувшись. И, соответственно, не почувствовав боли…       Интересно, как это — умереть в Коде? Станешь ли ты призраком или просто исчезнешь?       «Поспи… — продолжал говорить голос. — Я вижу, как ты устала. Как ты истощена, выжата, как лимон».       «Меня ждут».       «Тебя никто не ждёт, разве ты этого не понимаешь?».       Это не могла говорить Антипустота, но и на мои мысли похоже не было. Нет, наверное, я просто сильно изменилась. Война убила прошлую меня и вылепила уродливую «Сашу 2.0», давно мертвую внутри и не способную сделать хоть что-нибудь ради любимых людей. Ведь Код не может говорить, да? Не может?..       «Боже, это пиздец похоже на шизофрению».       Я встала на неустойчивой поверхности и, делая осторожные шаги, двигалась вперед. Каждое покачивание блестящей в темноте ледяной скалы обещало очередной спуск, ещё глубже, ещё дальше от дома. Возможно, чем сильнее меня уносит в Код, тем меньше мои шансы вернуться домой? Значит, я не должна стоять столбом в ожидании, когда ветер сдует мое тело в эту пропасть. Иди, Саша, иди! Тебе есть, куда идти, хоть ты и не знаешь, куда.       Я прыгала с одной скалы на другую, стараясь не скользить слишком низко над пустотой. Голова кружилась, тошнота давно съедала желудок, стремясь вырваться наружу. Кровь на лице давно застыла, и пусть я больше не чувствовала запахов и морщилась от приступов боли в области носа, я все равно ощущала один-единственный запах. Да, в голове. Только в моей памяти. Но какими четкими были эти воспоминания! Шахматный клуб, сестра едет на турнир, а мы с семьей — в качестве поддержки. Я уже на половине книги, чей запах сейчас чувствовала, и грызла ногти от ужаса. Детская книжка, а там едва ли не прямым текстом говорят, что главному злодею очень нравятся двенадцатилетние девочки. А ещё там были предательства, кровища, огромная тень, пожирающая все…       Отлично, думай об этом. Думай о книгах, вспоминай их запах. Какие книги я читала в те или иные отрезки жизни? Помню ли я некоторые абзацы наизусть? Я принялась вспоминать, с каких строк начался «Стань диким!», что за книга была в моих руках, когда я действительно стала подругой Ани, в году этак семнадцатом… да, если не ошибаюсь, это посреди чтения «Зерцалии».       Вот так, перепрыгивая с места на место и думая о книгах, я незаметно для себя перестала замечать гнетущую пустоту внизу. Ландшафт изменился: небо посветлело, усеянное огромными неподвижными облаками, а ледяные массивы стали постоянными, без расщелин и пропастей. И я, также не замечая ничего вокруг, начала восхождение на гору, скользкую, в чьей полупрозрачной плоти терялись искры неземного света и точное отражение девочки, идущей вместе со мной. Все выше и выше уходила выбранная для подъема гора, и, казалось, она никогда не закончится. Но я шла, шла даже когда ноги совсем отказали, а Храбрость изменила мне. У меня все равно не было выбора.       Позже выяснилось, что надо мной были не совсем облака. Что бы это ни было, оно, загородив небесную тьму, крошилось и валилось в пропасть огромными белыми кусками, как бесконечно старая скала. Радовало только то, что ни один обломок не рухнул на меня и рядом со мной — все они в значительно отдалении и на большой высоте покрывались сетью дымящихся трещин и сваливались в неизвестность. Это было красивое зрелище, скрашивающее мой скучный, не имеющий конца поход. Я иногда оборачивалась, запоминая, как осыпаются заледенелые облака, после чего массивные куски белого материала, шипя и раскалываясь, летели вниз. Помимо этого пошёл снег. Сперва несильный, а через час он уже хлестал щеки, и завывал далеким эхом. Весь мир покрыла движущая, неустанная пурга, которая больно касалась моего расквашенного носа и щипала глаза.       «Спи…».       Спи-и-и…       Это место было живым. Квинтэссенция магии творцов, высшая точка фантазии и самая её глубина. Тоби начал все это, фанаты продолжили, создавая мир за миром, историю за историей… вот, чем являлся Код — мыслящей, чувственной, наполненной волшебством жизнью. Он, как человеческое сердце, запускал в движение всю Мультивселенную, но вместо крови по ней текла магия, накопленное в этом месте. Код тоже общался со мной, и он просил меня поспать и подумать о себе, потому что видел, как сильно я устала. А возможно, потому что не хотел, чтобы я, словно паразит, лазала в его теле.       «Где мой друг? — прямо спросила я, надеясь, что Святослав все-таки жив. И я найду его, и мы вместе найдём Фриск и Чару… и мы вместе выберемся. — Я задала вопрос, отвечай!».       Пыль поднялась над горами, когда облака разом обрушились в пропасть. Я успела схватиться за уступ, прижаться всем телом к скользкой холодной поверхности, прежде чем осколки облаков, источая пар и холод, срезали ледяные пики… и огромная бело-синяя волна накрыла меня своей тенью.       «Твою мать, твою мать, ТВОЮ МАТЬ!».       «Он там, внизу… ты узнаешь, жив ли второй человек, если прыгнешь».       Холод пробрал до костей, и я, не в силах цепляться окоченевшими пальцами за скалы, полетела в неизвестность.