Часть V. Глава 23. Наша маленькая идиллия. Даша
14 января 2021 г., 14:00
На часах едва пробило шесть, а я уже была на ногах. И дело было не только в том, что это было общее время подъема. Я была одета, отмыта и стояла на пороге казармы. Вернее, большого зала, в котором проживало порядка сотни монстров. Блудник и Аня сегодня так и не вернулись — видимо, остались ночевать в Чертовой Дыре. А вот Лохматик еще спал, но поскольку казарма все-таки была мужской, я не решилась войти. Лишь когда звонок, закрепленный под потолком, начал оглушительно верещать, за дверью послышалась возня. Люди и монстры, застегивая куртки на ходу, выходили толпой. Я вежливо здоровалась со знакомыми, незнакомым же, удивленно смотрящим на меня, лишь улыбалась. В конце концов среди пестрых фигур показалась высокая макушка Лохматика. Я замахала ему рукой.
— О, слава богу, ты тут! — улыбнулся Лохматик. — Мне страшно. Что делать? Куда вообще идти? Я не особо тут ориентируюсь…
— Сейчас — умываться и на завтрак, — объяснила я, едва сдерживая улыбку. — Пойдем покажу.
Я показывала Лохматику все, что не успела вчера. На радостях даже вспомнила, что когда-то занималась танцами, и принялась отплясывать прямо в коридоре. Кто-то посмеивался, пару раз я даже заметила объективы камер мобильников. Но меня это не слишком-то волновало, у меня не было комплексов по этому поводу. Лохматик хрипло хмыкал в ответ на мои выходки и ничуть не стеснялся.
Еда казалась пресной, но друг уметал её со скоростью реактивной ракеты. Я стиснула зубы, стараясь не обращать внимания на косые взгляды в нашу с Лохматиком сторону. Каша летела из его рта и с отросших «усов», как у длинношерстных собак, так что сейчас Лохматик больше напоминал обезумевшего от голода дикаря. Но я знала, в чем причина наплевательского отношения к этикету, чавканья, смеха и комьев еды, которую не успевал Лохматик поймать в полёте — это сводившая с ума тяга к полноценной, свободной жизни. Она читалась в каждом движении Лохматика и каждом неприличном восклицании, когда он облизывал тарелку безвкусной стряпни, называя её самым лучшим блюдом на свете. Мне оставалось только улыбаться, не веря, что это — взрослый монстр (или человек, в общем, не так важно).
— А что на обед? — поинтересовался Лохматик так, словно я заведовала кухней, хотя часто не могла понять, из каких продуктов вообще готовят нашу еду. — Я не помню, когда вообще нормально ел, знаешь ли!
«Наверное, подчёркивать то, что он «не помнит» — вполне естественно в данной ситуации», — подумала я. После чего хлопнула по боку и указала в толпу, которая скапливалась в столовой. Там я видела Сьюзи, Яростную и Аню, которые тащили свои набитые хлебом, рыбой, мясом и фруктами и подносы, пока Лансер вилял между ними, что-то оживленно рассказывая. Маленький принц бегал и прыгал, как заведённый. Быть может, у него на спине и вправду какой-то механизм? Или он перепил энергетиков? Невозможно настолько резво мчаться по утрам и так громко, радостно разговаривать, считала я, если ты, конечно, не заколдован или пьян.
— А? — Лохматик потёр глаза. Даже после сытного завтрака и душа он не до конца проснулся (словно не мог отказаться и от этого проявления своей жизни, сна). Потом разглядел подруг, хлопнул себя по лбу и, широко, даже пугающе, улыбаясь, кинулся в их сторону. — Доброе утро, ребята!
Сьюзи не успела отскочить — она была слишком тяжелая для таких манёвров. Лохматик тоже не успел затормозить, что не удивительно, по той же причине. И огромная мохнатая тварь буквально врезалась в монстриху, как автомобиль в фонарный столб, и звук тарана пронзил весь шум в зале. Как оказалось ко всеобщему удивлению, шум утренних разговоров оказался тише той отборной ругани, которая пролилась на голову Лохматика. Яростная, стоявшая сбоку от Сьюзи, сдержала протяжный «Уууххх!», прижав кулак к дёснам, по лицам Ани и Лансера размазался завтрак Сьюзи — запечённые яблоки, кофе и огромный кусок рыбного пирога.
— И тебе доброе утро, медвежья морда, — облепленный кусочками рыбы принц раскрыл глаза и ухмыльнулся. — Ты, я вижу, ещё не до конца отличаешь чёрное от белого?
— Пожалуйста, Ланс, заткнись, — взмолилась Аня, сдирая с щёк пахнущие чем-то странным запечённые яблоки. Что-то явно попало ей в глаза, потому что её веки сморщились, а на ресницах набухали слёзы. — Как жжется…
Я поспешила помочь сестре, и лишь тогда, стирая грязь с её лица, поняла, что если Санс любит размазывать кетчуп даже по печенью «Орео», то Сьюзи души не чает в яблоках с горчицей. Но Ане, конечно, я этого не сказала.
— Простите… — Лохматик, покачиваясь, встал и хотел было помочь Сьюзи. Но та уже вытянулась во весь свой немалый рост, пусть и значительно меньше Лохматика, и яростно воззрилась на монстра. На её носу теперь забавно покачивались кусочки пирога. — Да случайно я!
— А мне класть, случайно ты или нет, класть и на то, что ты старше меня лет на сто, твоя жопа щас… — что-то сдавило хвост Сьюзи и та пискнула, мгновенно смолкнув. Яростная сжала кулак, беззлобно разглядывая спину Сьюзи, и хвост девочки задрожал.
— Побольше уважения к старшим, — сказала кошка.
— Поменьше тяги, шерстяная женщина! — попросила Сьюзи. — Этот хвост мне ещё пригодится!
И Яростная отпустила: Сила отступила, как туман, так что хвост Сьюзи безвольно повалился на пол, будто побитая собака. Лохматик стыдливо озирался по сторонам, тихо попросил прощения у девочки-воительницы, после сразу решил удалиться. Было видно, что он, как и вчера, и до этого, считал себя в чем-то виноватым.
— Не желаешь прогуляться? — Яростная поравнялась с Лохматиком, и её голос стал отдаляться по мере того, как они покидали место недавних событий. Я уже вытерла лицо Ани, которая отплёвывалась и смахивала горькие слёзы, словно в приступе кашля. Да, на фоне романтической идиллии, воцарившейся между воссоединившимися монстрами, мы смотрелись глупо, если не сказать нелепо. А ещё эта Сьюзи и Лансер, умудряющиеся таинственным образом испортить все, к чему прикасались или о чем говорили!
— О, — Лохматик осмотрелся. Его лицо красноречиво говорило о том, как сильно ему хотелось провалиться под землю. — Хорошая идея!
— Не так отвечают, — прохрипела Аня, и я порадовалась, что никто её не услышал. — Надо было: «Я сам хотел предложить!» или «С великим удовольствием!». Но как же ж я рада, что он вернулся прежним — нашим милым и безмозглым комочком меха.
— Комочком? — я сдержала смех. — Это шар в несколько тонн!
С удивлением я поняла, что за Сьюзи убирать не пришлось — она, наверняка с неохотой и проклиная весь мир, собрала ошмётки неудачного завтрака, вытерла пол и ретировалась. Так что мы Аней могли нормально посидеть и поговорить. И пока я рассказывала о начале своего дня, Аня молча жевала, кивала и иногда кидала взгляды на любопытную толпу. Некоторые откровенно на нас пялились.
— Бесит попадать во всеобщее внимание каждый день? — прожевав, спросила Юдина. — Лично у меня холодок по коже…
— Просто не обращай внимания, — предложила я и просунула ей под руки съеденный наполовину бутерброд из самых калорийных продуктов, которые я только видела на одной тарелке. Просто тебе говорить, Даша. Ты-то имеешь друзей, гуляешь, раньше ходила на занятия по танцам, а Аня есть Аня — зависимая от чая, как от наркотиков, испытывающая романтический интерес к инди-играм и почему-то считающая себя писателем, хотя что она, что Саша — пишет через пень колоду.
Сразу, как кончился завтрак, я бросила все силы на поиски влюблённой парочки, пока Аня уметала остатки бутерброда, выписывая что-то в блокнот. Она смотрела то во взятую из нашего мира книгу, то прикусывала грифель карандаша, а потом, кривясь от мерзкого привкуса, с жаром исписывала бумагу. Чтобы найти Лохматика и Яростную потребовалось много времени. Я-то искала места, где могли бы засесть только по уши влюблённые парочки, а оказалось, что они все это время шлялись по Тронному Залу, который Асгор оборудовал специально для комфортного и атмосферного времяпровождения за настольными играми. Благоухали молодые, посаженные лично королем, цветы, мягкая трава шуршала под ногами, если снять ботинки, а вокруг каждой колонны расположилось несколько столиков с разными играми. Это были и местные варианты «Подземелий и драконов», и что-то вроде покера, и шашки. Яростная и Лохматик проводили досуг вместе с Блудником, который будто никак не мог налюбоваться друзьями. Наверное, видеть их вместе, как в приятные деньки прошлого, было отрадно.
***
Удивительное все-таки это дело — оказавшись в другом мире, испытывать все то, что испытывали жители нашего. Я вдруг поняла, каково было солдатам, их семьям и друзьям, когда тех разлучали. Отправляли на специальную миссию вдали от дома или когда приходилось перегруппировать войска, видимо, частым было явление, когда сердца военных и их родных разрывались от боли, потому что их разлучили с людьми, которым они доверяли не хуже, чем самим себе. Я вдруг осознала это, наблюдая, как солнце восходит к зениту, а Инк самолично распоряжается патрулями и чистотой в замке. Ане было приказано отправиться в Хотленд, так что, примерно несколько часов были посвящены только мне — если, конечно, мои друзья не изволят обратить наконец внимание на их драгоценную подругу с щитами из рук. Поняла, как мне не хватает вечной возни Святослава и Саши, которые могли запросто заставить смеяться не только меня, но и остальной Замок. Я приплыла в Сноудин, щедро одарив Лодочника золотом из параллельной вселенной, чем монстр, закутанный в изумрудно-зелёную робу с капюшоном, был крайне доволен. Сойдя на берег, я огляделась. В холодном снегу было непривычно темно, и утоптанная сотнями ног тропинка показалась на несколько миллиметров выше, чем раньше. С небе падали крупные капли снега, невесомыми слоями покрывая устоявшиеся сугробы. Я поежилась, сильнее закуталась в куртку и шарф и потопала в сторону города. На каждом шагу мне чудились лица разбойников… в особенности неподвижные, похожие на стекло глаза Чары. Попытки выбросить эти образы из головы были тщетны — вскоре я погрузилась в неприятно липкое, горькое воспоминание. И оно сделало мою тоску ещё сильнее. Теперь я представляла, как Святослав Рожнов и Саша Горлач летают в невесомости, не помня своих имён и прошлого. Они просто мычат, потому что не умеют разговаривать, и иногда тыкают в друг друга пальцем, так как пытаются осознать происходящее, как неразумные младенцы. Вроде смешно и так страшно. В «Долбанутом лосе» было людно. Большинство монстров, которых Инк разослал по Подземелью, заняли отмытые столики и места возле них, когда свободных стульев и диванов не осталось. К сожалению или счастью, Аня добросовестно отрабатывала место в Альянсе, и её лица я не увидела среди лентяев. Хотя, быть может, она просто била баклуши в другом месте — к примеру, изрядно пьяная играла с Исчадием в «Кто дальше докинет опустевшую банку». — Ты Папирусу не рассказывай, ок? — услышала я голос Санса за барной стойкой. — Он у нас парень таки влюблённый в работу! — Если тыкать палкой в воду для него любовь, то я просто схожу с ума по бессмысленной беготне на том месте, где раньше стоял рейдовский лагерь! — рассмеялся Напстаблук, который точно был не из этого Подземелья. — Не смейся над моим братом! Лучше прикрывай мой зад, если он пронюхает, что я опять отлыниваю от обязанностей. Я протиснулась между Блудником и Яростной и уставилась на то, как Лохматик проглатывает третью бутылку алкоголя и пока даже не захмелел. Его взгляд был сфокусированным, а пальцы не дрожали, как перед приходом «веселухи». — А я блюю чуть что, — фыркнула Яростная. — Даже если давлюсь собственной шерстью, хотя она на двадцать сантиметров короче твоей! — Ты никогда не имела дела с настоящими кошками, — заметил Блудник. — Они ещё и котят таскают каждые две недели. Как кролики. — Не преувеличивай. Тем более, кошки у тебя никогда не было, — сказал Лохматик, потом увидел меня и расплылся в улыбке. — Соку? — Нет, — отказалась я. — Вы что, пока меня не было, пристрастились к этой дряни? — он озадаченно посмотрел на выпитые собой бутылки, потом отодвинулся к стене и сделал вид, будто он находится вовсе не в баре, а в уютной шоколаднице, куда обычно не ступает нога захудалых пьяниц. — О да! — прежде чем я успела ответить, Яростная хлопнула меня по спине. — Однажды я всех четверых за шиворот вытаскивала из этого заведения. Дашенька ко всему прочему облевала мне свитер! Мой новый свитер, представляешь?! — Врет она все… — Это ты врешь, — поддакнул Яростной Блудник. — Твоя сестричка с подругой, к примеру, попытались устроить пьяную революцию, а в качестве лозунга движения использовали: «Мы пьяны от свободы, а не алкоголя!». — А я предпочту защитить интересы нашей несовершеннолетней подруги, — плоская морда Пернатки оказалась у самого уха Блудника, и тот, вздрогнув, подпрыгнул на месте. — Она пьёт меньше своих сверстников, а может, и не пьёт вовсе. Я сам видел. — И тебя рад видеть, приятель, — прохрипел Блудник. — Пожалуйста, не пугай так. Лохматик расхохотался. Его смех сотряс стены бара, что задребезжали новые окна, а половины под ногами подняли столбы грязи и были. Гвозди, наверное, повыскакивали с законных мест, а дверь с трудом удержалась на петлях. Яростная отпила свою порцию и также весло рассмеялась. — Боже, мужик, как я счастлива, что ты вернулся! — воскликнула она. — А я как счастлив! — сквозь смех крикнул Лохматик. — Ты не имеешь понятия, каково это — снова видеть вас всех. А когда наши Свят с Сашкой вернутся я, признаться, задушу их в объятиях! — Прошу, не надо, они такие дохляки… — я чувствовала боль в районе щёк от того, как широко улыбалась полосатая кошка. Её красные глаза ярко-ярко светились в полутьме «Долбанутого лося», но от их цвета не становилось неуютно, как от прочих кроваво-красных огней. Потом она чокнулась пустой бутылкой с Лохматиком, и её улыбка испарилась. Будь у меня возможность пролезть в мысли Яростной, в бы сделала это, лишь бы узнать, в чем причина изменения в мимике. — С возвращением! Лохматик чокнулся в ответ, не переставая смотреть на Яростную. Нам троим, то есть, мне, Блуднику и Пернатке, стало как-то неуютно. Наверное, стоило их оставить. Не мешать им наверстывать упущенное время вместе. — Сваливаем, — прошептал Пернатка и потянул меня за плечо, добавив писклявым голосом: — Бистро-бистро! Блудник следом выскользнул из-за стола, кинул на влюблённых задумчивый взгляд и на цыпочках поплёлся к выходу. Я не успела даже ничего заказать и толком отогреться, как друзья выперли меня из бара, переглянулись и впились в меня задумчивыми глазами. Пернатка грустно вздохнул. — Простите, мне страшно неудобно, — сказал он. — Однако я не хотел портить им малину. — Никто не стал бы, — подтвердил Блудник, и в согласно закивала. — Яростная и Лохматик наши друзья и мы должны беречь их, как… ну, короче, как я берег свою машину. Потому что они и вы в том числе — то, что позволило подняться мне с инвалидного кресла. — Ты мог бы приберечь эти трогательные речи на потом, — я взяла его руку, мягкую, крепкую и тёплую, а ещё большую и очень пушистую. — Но спасибо. Затем я приподнялась на носочках, чтобы заглянуть в увитое тонкими белыми узорами окно, но так и не смогла разглядеть в толпе Яростную и Лохматика или хотя бы Санса, Белого Волка или ещё кого-то из знакомых.***
На исходе дня Аня вернулась, и мы провели время за игрой в слова. Если не хочешь вспоминать каждый раз, что твои друзья сейчас за границами мироздания, а огромная мохнатая псина периодически заглядывает к тебе в комнату, чтобы о чем-то спросить, лучшее средство — играть. Вот и сейчас я отдыхала, вспоминая, какие города знаю на буку «Г». Из России, естественно. А потом дверь распахнулась, и горящие от возбуждения глаза Лохматика уставились на нас. Мех топорщился, словно Лохматик только что пробежал расстояние от Северного Полюса до Южного, а губы застыли по обеим сторонам лица, скаля жёлтые острые зубы. Аня заметила его (невозможно не заметить), перекрестилась и прошептала что-то вроде: «Не так я тебя создавала, не так…». — Что? — спросил Лохматик. — Ничего, — острожно улыбнулась Аня и встала с кровати. — Так, драгоценный мой ком меха, что теперь? — Можно я одолжу Дашу? — Нельзя. Ты и её вымотал, и Яростную, и Гастера, — она лукаво подмигнула мне. Я благодарно кивнула, почувствовав, как радость плавится в груди тёплой сладостью. — Спрашивай меня, только, пожалуйста, не о том, что случилось неделями ранее, такое просто невозможно запомнить! Лохматик с серьёзным лицом покачал головой, а потом выудил руку из заднего кармана. — Вот, — он раскрыл кулак, показывая, что лежит на ладони. Я вытянула шею, вмиг позабыв о городе на букву «Г». На руке Лохматика лежал смятый лист тонкой маленькой бумаги, на котором неразборчивым почерком было написано некое заклинание на демоническом. И только потом, приглядевшись, я поняла, что это… нет, я все равно не разобрала букв. Не русские, не английские, вообще хрен знает какие. — Лохматик, — Аня попыталась оставаться спокойной. — Я не… — Черт, — монстр потёр затылок. — Извините. В общем, я предлагаю нам всем отправиться в Чёртову Дыру и проверить, как там дела. Уже отослал эти бумажки Блуднику, Яростной, Пернатке, Белому Волку, даже Стражу, но я не уверен, захотите ли вы… просто… меня не было и я… — Мы знаем, — Юдина прикрыла за ним дверь и утешающее потрепала по руке. — Мужик, я тебя, можно сказать, создала — хотя я уверена, что такая махина, как ты, творение Сашиных рук, — так что отлично понимаю, что ты чувствуешь и чего хочешь. Но, думаю, тебе лучше повременить. Ещё немного прийти в себя. Дождаться возвращения друзей. А уж потом… — Потом мы отпразднуем скорую победу! — я распласталась звездочкой по кровати. — Рванем в Чёртову Дыру, наедимся местных деликатесов… и заживем! — А ещё попляшем на прахе Мглистого, если он остался, — с этими словами Аня многозначительно дернула бровями. Лохматику явно понравилось предложение, потому что выражение его лица стало похоже на Анино. Только ещё хуже. — Но сейчас мне кажется, самое лучшее, что можно сделать — это заняться делом. Я уже побывала в патруле и отдыхаю. А ты из Замка только в Сноудин выходишь. Тебе стоит поговорить с Инком. — Пытался. Не пустил. И вести меня к нему, как маленького, не надо, — запротестовал он до того, как Аня открыла рот, чтобы предложить сходить вместе к Инку. — Раз уж такие дела творятся, можно я с вами останусь? Заодно расскажу парочку веселых историй из Дыры. — Спасибо, — сказала я. — Страж по самое не балуй напичкал нас этими историями! Давай-ка ты сядешь между нами и мы тебе что-нибудь расскажем? К примеру, как интересно провели мы время на Обратной Стороне. — И как тебя едва не разорвала агрессивная девочка-призрак, — вмешалась Аня, ухмыляясь. — Именно! Давай, здоровяк, присаживайся. И не… Стоило Лохматику сесть, как моя постель затрещала, и матрас заставил основание прогнуться, как отсыревшую со временем доску. Я крепко стиснула челюсти, наблюдая, как огромный монстр пытается с минимальным ущербом усесться, и вдруг вспомнилось, как вспышка света в солнечный день: он, между прочим, раскрошил череп такому же громиле. Так что наблюдать, как Лохматик пытается ничего не сломать в заведомо не предназначенной для него компании было и мило, и страшно. Я надеялась, что он, как и мы, останется жив после такого визита. — Начнём с того, — отошла я от ужаса. — Что Чара следовала за нами, как прирожденная хищница. Он слушал внимательно и кивал, когда я останавливалась, чтобы тот успевал переварить информацию. Иногда Лохматик замечал, как мы безрассудно себя вели, и как это безрассудство в итоге спасло наши жизни. И пусть он улыбался снаружи, серо-синие человеческие глаза выдавали все. Я словно слышала, как он думает: «Почему меня не было рядом?».
