Часть V. Глава 24. Кошмар. Свят
16 января 2021 г., 14:00
Если вы думаете, будто я способен даже Дьявола победить в одиночку, то… не верьте тому, кто это сказал. Потому что в тот момент, когда я увидел Найтмера, мой разум застыл в неподвижном от ужаса теле, как в цементе, и в ушах зазвенело. Высокий, как ствол дерева, и облепленный с ног до головы какой-то чёрной вязкой субстанцией, Найтмер напоминал чудовище из самых кошмарных снов. Щупальца за его спиной приподнимались, и в свете, который исходил со всех сторон, они напоминали рога. Я не успел что либо предпринять, как меня оглушил страх, не позволяя дышать и двигаться, а потом одно из щупалец обожгло живот резким, словно нож, ударом, и я полетел прочь.
Воспоминания перемешались так, что сложно было определить, какие события произошли до встречи с Найтмером, а какие после. Быть может, в этом месте время текло нелинейно, и когда я рухнул в мокрый песок, а волна сладковатой воды брызнула в лицо, показавшись слишком холодной даже для космоса, я на самом деле двигался в обратном направлении? Или время, и пространство способны ещё как-то видоизменяться, что было бы невозможно в материальном мире?
«Но не представляешь, каким коротким будет твоё путешествие…», — слова Найтмера громыхали в ушах, пробуждая смутные сомнения в правильности происходящего. Чудовище, чьё имя я знал, кажется, тоже меня знало. И тогда я все вспомнил: прыжок на край света, горизонт событий, погружение в самые дальние уголки реальности. Я оказался здесь из-за доверия друзей и миссии, которую я не смел провалить. А Найтмер был лишь препятствием на моем пути. Смертельно опасным и сильным, как мелкий божок, но препятствием, которое можно преодолеть. Как он узнал очутился в Коде я задумываться не стал, хотя в иных обстоятельствах был бы не на шутку обеспокоен: что случилось за то время, что мы прошли через Обратную Сторону и пока я спал? Существует ли другой способ попасть сюда, и неужели этот способ известен Эррору?
Почему я один? — этот вопрос ледяным осколком пронзил спину, разнося волны страшного холода по разбитому телу. Я пошатнулся, уворачиваясь от ударов скользких чёрных щупалец, напоминающих разъяренных змей, только без клыкастых ртов и налитых кровью глаз. Да, я был один. Нигде, куда не посмотри, Саши не было. Только я и Найтмер. Только я, уставший, напуганный и шокированный, и Найтмер, словно рождённый для этого мига, столько уверенности было в его движениях. Пора просыпаться. Пора прийти в себя, принять положение и атаковать! Я либо умру, не сделав того, ради чего послан в Код, либо вернусь живым и с нужными данными. Однако сейчас… сейчас я был не в том состоянии, чтобы вести продолжительный бой, и потому взмыл вверх — и даже тогда я ощутил, какой странной стала атмосфера…
Поднялись брызги, и пахнущая морозом вода задребезжала, обласкав мягкий серебристый песок. Желтые всполохи. Молнии. И я, стремительно набирающий высоту, лишь бы скрыться от Найтмера. Тени потянулись ко мне, как руки просящего о помощи отчаявшегося, и боль скользнула по ногам.
— Ты не уйдёшь! — поднимался над водой крик Найтмера. — Я найду тебя повсюду, где бы ни оказалась твоя душа! И я настигну тебя, когда ты меньше всего будешь этого ожидать!
«Ты не уйдёшь…», — эхо его голоса отпечаталось в мозгу, как ожог. Я зажмурился, надеясь забыть, что происходит и где я. Словно нет погони и страшного обещания. И вскоре так стало на самом деле. Открыв глаза и посмотрев вниз, я понял, что Найтмер либо исчез, либо я был слишком высоко. И понял, что весь Код состоял из… воды. Воды, под которой серебрился песок.
***
Когда тьма расступилась, и лунное сияние, исходившее от уткнувшейся в щеку россыпи серебряных осколков, раздразнило тяжелые веки, я понял, как устал. Боль текла по телу вместе с кровью, тонкими ручейками заползая в каждую вену и мышцу. Тянулся яд от сердца, над которым лежал амулет, это стало понятно сразу. Я попробовал поднять голову, но зашипел, морщась от тяжелого жара. Он стискивал мою грудь, струился по шее, тем самым пригвождая голову к песку. Мои губы непроизвольно зашевелились, и странная вода залила рот. Холод заставил онеметь десна, адские мучения пришлись на мои зубы и язык — я подумал, что, если язык так онемел, можно случайно и проглотить его. Пришлось упереться онемевшими руками в песок, от чего размякшие от воды пальцы закололо, и я струпом приподнялся. Вода стекала с моей одежды, холод пробил нижнюю часть тела. Я не ничего не чувствовал, начиная с пояса, и даже расстегнул одной рукой штаны, думая, что это поможет. Но мой пах пронзил такой убийственный холод, что я вмиг пожалел о содеянном. Все залило вода. Яркий свет, который лился с пустого неба, въелся в уставшие глаза, ослепляя и разогревая боль в области черепа. Я не помню, когда чувствовал себя настолько паршиво. Я никогда много не пил, уж тем более до похмелья не доходило, не стукался так сильно головой… так что сравнивать было не с чем. Опустошенный, одинокий и отчаявшийся. Я смог сбежать от Найтмера, но ненадолго: он бродит где-то поблизости, наблюдая за ослабевшей жертвой. Кошмары, которыми он сдавливал мое горло, вспыхнули в памяти, как солнце на льду, и также быстро растаяли. Вместо них остался беспочвенный, впившийся в душу всеми зубами и когтями страх. Да… душа. Все дело в амулете! Я едва не поперхнулся. Снял жёлтый камень с груди, погрузил в воду и вдруг понял — боль прошла. Наверное, это тоже особенностью Кода. То, что казалось обыденным, теперь неестественно и причиняет множество неудобств. Однако я надеялся, что это временно. Что скоро я снова смогу воспользоваться своей силой и дать бой врагу. Поэтому я просто встал, навязав шнурок с камнем на пальцы, и пошёл куда глаза глядят. Глядели-то они плохо на лютом морозе и при ослепляющем освещении, а тело едва двигалось. И все равно ноги несли меня… куда-то. Чем дальше уходил я в Код, тем мутнее становилось мое представление о будущем. Я подозревал, что, стоит подпрыгнуть или надавить, и поверхность под ногами утянет, как трясина — я окажусь в другом месте, ещё глубже от точки пересечения двух крайностей, ещё дальше от дома. Я знал, что всего одно или два погружения… и путь назад будет отрезан. Но сейчас не было ясно, у цели я, и если да — долго ли, коротко ли мне до финала? Вскоре в однотонно белом и холодном пространстве появились деревца, которые уходили корнями глубоко в серебристую гальку, их чёрные верхушки пригибало к воде неизвестным притяжением. Иногда создавалось впечатление, что вода доходит до колен, а иногда едва касается носков ботинок. И бесконечная молочная белизна, казалось, шевелилась и сгущалась, словно туман. Может, это он и был, и все это являлось болотом вселенских масштабов. Тихим болотом без начала и конца, и путь по которому сперва доставлял умиротворенное удовольствие, но позже навеивал тревогу. Я заставлял себя не оборачиваться, отлично зная, что за спиной никого нет, продолжал идти вперёд, отгоняя страх, ведь в этом тумане нет ни Найтмера, ни другого ужаса. И вскоре из-под земли стали доноситься голоса. Переливающееся чистым серебром песчаное дно захрустело, когда я остановился, будто вкопанный. Колен коснулись тонкие хвостики живого тумана, и холод забился в животе. «Прыгай, — нашептывал голос, не принадлежащий мне. — Они уже ждут». — Никто меня не ждёт, — сказал я вслух. — Я иду в обитель мертвых, а там, как думается, никто ждать не способен. Как и проявлять любые признаки жизни. «Но ведь Охотник смог посетить твой сон, — лукаво прозвучали слова, которые заливали мой мозг. — Или ты думаешь, что после смерти все персонажи просто перестают существовать?». Голоса стали громче — они, как церковный хор, пели подо мной, и в каждом отдельном участнике концерта я узнавал кого-то дорогого, знакомого, противного и любимого. Но всякий раз, когда я цеплялся за воспоминание, кому принадлежал бесславный куплет, холод прошибал лоб, и внимание ускользало. «Они там, — говорил он, и тут стало ясно, с кем я имею честь говорить — с самим Кодом. — И они ждут, когда ты сделаешь то, что должно». — Почему ты помогаешь мне? — шевеля онемевшими губами, спрашивал я. — Почему ты… просто хочешь, чтобы я забрал твои души? «Я помог внекодовому скелету, я помогу вам — есть ли разница в том, кому нужна помощь, если вы в итоге все проиграете и перестанете меня тревожить?». — А кто проиграет? — в горле вдруг пересохло. «Все».***
Глазные яблоки под закрытыми веками беспорядочно двигались. Руки и ноги тряслись. Лицо заливал холодный пот. Но я, погрузившись по пояс в воду, все равно пытался отдохнуть. Знал ли я, что Найтмер идёт по пятам, прячется в тумане и ждёт, когда можно напасть? Конечно. Но мною не были предприняты никакие попытки исправить эту ситуацию, потому что выходов все равно не было. Я не послушался Код только по одной причине — страх. Страх, что, если меня не убьёт Найтмер, то это сделает неосторожность в новой, непривычной обстановке. И потому кошмары преследовали меня в этом безумном мире, на грани снов и реальности. «Чего он боится?». «Он боится боли, господин. И тебя». Потерянные в глубоких водах сознания слова вспыхнули ослепительно яркими вспышками. Тогда я понял, что живот, который я окунул в воду, обхватили чьи-то сухие скрюченные пальцы. Я не видел их, но чувствовал: они были в кишках, были в желудке, были под печенью. Они царапали изнутри, ловя весь сок, который могли выжать. И тогда я, зная, что не смогу закричать, заставил себя открыть глаза — струи слез поползли по щекам… Я вспомнил, что мне снилось. Вспомнил, что это было больно, а причина боли неясна, туманна. Словно соткана из обрывков воспоминаний прошлого. Из вони канализации и запаха жаренной рыбы, из уксусного привкуса крови, когда, рухнув, я прикусил язык, из жжения в носу в тот день, когда я искал ключ Настойчивости в логове рейдеров, из попавших в меня снарядов и порвавших плоть острых предметов. Не было чёткого образа. Не было сюжета. Была только боль. Но, проснувшись, я не избавился от неё. Теперь она ворошила мой организм, как бывалый и умелый паразит. Повидавший не один кишечник и не один пищевод. Меня замутило от боли, и я в полубреду подумал о Даше, Ане и Саше: «Так вот как они себя чувствуют!». Спазм продолжался. В совокупности с онемением ног и холодом по всему телу, это было невыносимой пыткой. Знание того, чьи это проделки, вгрызлось в мозг, намереваясь вырыть проход к уху и выкрикнуть: «Найтмер ведёт охоту, и ты позволяешь ему это. А охотится он, черт подери, на тебя!». Сжав кулаки и стиснув зубы, я намеренно удвоился головой о ствол дерева, чтобы мысли прекратили так явно шевелиться, наводя нежелательную панику. Прыгай… они уже ждут… ну конечно! Я уже видел тень мрачного, неторопливого хищника. Слышал шелест его шагов, звон капель, спадавших с его живых щупалец. Наверное, зловоние, забившее нос — тоже его рук дело. Тогда я задержал дыхание и нырнул. Единственным проблеском мысли в тот миг было: «Какой же я все-таки идиот!». Когда вода сомкнулась над моей головой, боль ушла, и я почувствовал свободу. Связано это было ещё с тем, что подо мной не оказалось привычной серебряной гальки, песчаного дна или хотя бы земли. Там ничего не было, и было поздно о чем-то жалеть. Открыв глаза и увидев внизу тьму, я вскрикнул, не раскрывая рта, и бездонная мгла потянула меня за собой. Органы стянуло в тугой узел, скелет пробила сильная дрожь (зубы очень больно стучали друг о друга, только к маршу присоединились еще оставшиеся кости). Так что ощущения запомнились на всю жизнь. Это было похоже на смерть, и, если я отправлялся в мир мертвых, вполне вероятно, что это была как раз она. Будет очень хорошо. Найтмеру не захочется умирать ради того, чтобы найти заблудившегося испуганного мальчика, которого оппонент и так отправил на верную гибель. А то, что Гастер, Инк, наверняка Асгор, и мы с Сашей знали о летальном исходе, было ясно, как пить дать — и даже я сам соизволил не думать об этом! Когда холод прошёл, я понял, что меня вдруг потянуло вверх, и перевернувшаяся сила притяжения закрутила меня, как осиновый лист на сильном ветру. Страх вспыхнул новой силой, но я не замечал его. Не хотел осознавать, что ошибался насчёт Найтмера, и он, как лучший охотник своего времени, продолжает преследовать меня. К тому времени Код выплюнул меня в незнакомом темном месте — некоторое время не было абсолютно ничего, а потом в густой, неподвижной черноте разгорелся белый огонь. Он словно вытекал из ран необычной формы, чем ближе к ним, тем становился все темнее, пока не приобретал космический оранжевый оттенок. Определённо человеческое прикосновение разбудило мой вопль, застрявший в горле с тех пор, как Найтмер безмолвной тенью шёл по следам, и я в панике стал озираться по сторонам. Тьмы было так много, что я не понимал, куда смотрю, и поворачивается моя голова вообще… — А ну цыц! — это точно был Сашин голос. Не успел я об этом подумать, как нас затянуло дальше: была лишь секундная вспышка оранжевого света, и сверхновая звезда (а может, Чёрная Дыра?) оттолкнула двух крохотных, никому не нужных человечков.***
Саша приложила палец к губам. Я, открывший глаза, попытался дёрнуться, но вспомнил о её амулете и понял, что это бесполезно. Она держала крепко, возможно, сильнее, чем требовалось. На плече после такого появится новый синяк. Взгляд её был неспокоен, а руки дрожали, но она не впадала в беспорядочную панику, как я секундами ранее. — Успокойся… — Он близко, да? — страшной догадки было достаточно, чтобы боль вернулась, пусть и призраком, немного стискивающим органы между боками, а вкус гнили облепил высохший от жажды рот. Больше я не произнёс ни слова. Знал, что, если Найтмер услышит, нам конец. Отпусти, Саша, ну отпусти! Я снова дернулся, но девушка продолжала держать, будто я мог в порыве необузданной злости что-то натворить. Хотя не было злости, только испуг, позволяющий мне таять, как мороженое в жаркую погоду. — Подожди, — с хрипотцой ответила она. Подняла голову, прислушиваясь. Потом она подняла голову. Ночное небо висело над нами, нарезанное ломтями беззвездного, полупрозрачного купола, сквозь который едва-едва пробивался свет чего-то по ту сторону. Судя по неровным, напоминавшим раны бороздам, испещрявшим небо, это было нечто вроде второго слоя чистого белого света. Так я мог разглядеть Сашу, но в общих чертах. А мир вокруг нас и вовсе покрывал ореол загадочности. — Чисто… да… чисто. Она отпустила. — Как ты… — начал я, но задохнулся воздухом. Решил, что ответ на вопрос: «Как ты здесь оказалась?» более чем очевиден. Поэтому я спросил, что нам теперь делать, потому что идеи иссякли. Я понял, что это был не мир мертвых или регион Кода, где находились усопшие, а значит, мы даже близко не подобрались к заветной цели. Зато очень далеко ушли от дома. — То же, что и прежде, наверное, — неуверенно произнесла Саша и отпустила меня. Я разогнулся, разминая затёкшие мышцы, и вдруг понял, что мои волосы мокрые, как после хорошего купания. Вряд ли произошедшее можно назвать хорошим, но плавание в темноте затянулось достаточно, чтобы насквозь промок каждый волосок. — Посмотрим, что здесь, затем прыгнем снова… «А потом будем прыгать и прыгать, пока не потеряемся. Ты это хотела сказать?». Я полностью выпрямился. Дрожь в коленях была такой, что, казалось, один неверный шаг — и я вновь с головой упаду в воду. Я посмотрел на Сашу. Её взгляд блуждал где-то у меня за спиной, между бровями залегла глубокая складка. Как долго мы уже здесь? Нет, нет. Это не тот вопрос, что я должен себе задавать. Нельзя думать о времени… Нельзя вообще думать. Иначе черная пропасть страха вновь утянет меня в кошмарный сон. Я протянул руку. Саша тупо уставилась на неё, словно впервые видела нечто подобное. Неуверенно протянула ладонь и взяла её. Думаю, в обычной обстановке мы бы пошутили, что… А что? Это тоже не важно. Сейчас это был наш единственный способ сохранить рассудок. Мы медленно побрели вперёд. Что мы искали — Найтмера или тех самых мест, где должны покоиться мертвецы, — не важно. Вообще ничего не важно. Страх был похож на корсет, стягивающий ребра с такой силой, что вот-вот — и они с хрустом сломаются, пробив обломками костей лёгкие. Нужно было медленно развязать жёсткие шнуры, ослабить их. Тень нависала над нашими головами блеклым сиреневым подобием неба. Чем дальше мы шли, обследуются эту местность, моя душа наполнялась раздражением — ноги путались, колени то и дело, подгибаясь, падали на твёрдую мясистую землю, так что гнев неустанно вспыхивал по всему телу. — Отстранись от этого, — тихо посоветовала Саша. — Что? — Отстранись. Представь, что все в порядке. Я привыкла, — последние слова прозвучали так горько, что я невольно задумался: «Сколько же ей приходилось скрывать, чтобы быть храброй?» Шаг вперёд. Вода слабо журчала, рассекаемая двумя парами ног. А ведь если задуматься, то здесь весьма красиво. Ане бы точно понравилось это место. А вот Даше бы вряд ли, она куда менее поэтична. Ещё шаг. Сосредоточился на дыхании, расслабляя мышцы. Медленный вдох на семь счетов и такой же выдох.***
Тук-тук-тук… тук-тук-тук… — Меч у тебя? — спросил я надтреснутым голосом. Саша покачала головой. Как позже я вспомнил, она потеряла ножны ещё в полёте сюда, и теперь единственным нашим оружием были амулеты. Мы спустились с кривого, чересчур мягкого склона, снова разбрызгивая воду под ногами, и в полумраке показалась чья-то тень. Тяжёлые, но быстрые ноги продолжали стучать по берегам реки, которая текла назад, как обращённое вспять время. Безжизненное небо отбросило косые лучи света, и на секунду показалось лицо этой тени. Тянувшиеся за силуэтом живые щупальца, похожие на хвосты, широко распахнутые светло-голубые глаза и застывшая улыбка неестественно белых зубов. Он нашёл нас! Он нашёл, и даже если мы снова убежим — найдёт. Потому что чует страх. Потому что уже проклял меня мучаться от боли, которой я так боялся. — Спокойно, — сдерживая истерический смех, сказала Саша. Её лицо осветлили два огня, вырвавшиеся из-под кожи её рук, и сделалось ясно, как день — она не контролирует ситуацию, как не контролировал её я. — Это просто видения. Если мы победим их, то доберёмся до Найтмера. И убьём его. — Убьете меня? — насмешливо спросил скелет. Он растаял в темноте, так что его голос звучал отовсюду, словно ветер. — Не глупи: тебе отлично известно, кто я, и каковы ваши шансы — если тебя едва не задушил жирдяй со вторым ртом, а твой дружок почти сдох от простого пожарного дыма, можете ли вы убить меня? Мое сознание разделилось на две равные части: одно полушарие отважно завибрировало в унисон молниям, которые покрыли мое тело, а второе трусливо закричало: «Самое время бежать! Пожалуйста, пожалуйста, давай убежим!». Первый признак невменяемости — два разных тебя спорят между собой, убивать ли бессмертного Короля кошмаров или с визгом покинуть поле боя до того, как сам бой начнётся. А потом я прикинул, где в следующий раз окажется Найтмер и выстрелил не сильным, но болезненным сгустком электричества, и левый берег ленивой сверхъестественной реки задымился. Взорвалась коричневая мокрая трава, бесконечная ночь закричала, когда темнота в месте выстрела расступилась, обнажая ничем не примечательный, и все равно наводящий ужас пейзаж. Найтмер оказался в сантиметрах от моей цели, и все же получил немного по морде. — Значит, вы выбрали свою судьбу… Из мной выскочила долговязая фигура, хлюпающая по воде громко и протяжно, словно её ноги были прибиты тяжелыми магнитами. Я не успел толком разглядеть, что это, как тень встала на дыбы и с диким ржанием обрушилась на меня. Извивающийся тёмный шлейф дыма, напоминающий гриву, налитые кровавым пламенем глаза, вырвавшийся из глотки звук… это что, лошадь? Забыв, как дышать, я упал под копыта кобылы, увидел, что дёргающиеся перед ударом ноги сейчас врежутся в мою грудь, и выстрелил сетью тонких молний. Тогда показалась полупрозрачная чёрная фигура мускулистой лошади, за которой выходили ещё трое — они соскакивали в реку, готовые исполнить любые приказания своего господина. Кошмарная тварь испарилась прежде чем успела убить меня, и я встал, собрав остатки сил. Саша уже бросилась к лошадям, то ли намереваясь свернуть им шеи, то ли оседлать, приручит и настроить против Найтмера. Этой чокнутой, по правде, что угодно могло взбрести в голову. А за мной… за мной выскочили ещё трое и бросились в нашу сторону. — Развлекайтесь, — послышался из неоткуда голос Найтмера. — Развлекайтесь, пока ещё можете! Вместо того, чтобы бороться с порождениями страха, я взмыл вверх и сконцентрировался. Теперь каждая клетка тела кричала от боли, и разделившееся сознание единогласно голосило, что Найтмер совсем не один. Что с ним Эррор, который, пока нас не было, наведался в Замок и убил Аню и Дашу. Я видел, как вместе с ними боролись Яростная, Блудник и Пернатка, но те лишь продлили видение. От моих друзей остались лишь беспорядочно разбросанные куски мяса. Я видел оторванную лапу Блудника и то, как Эррор распахивает свою бездонную пасть и вгрызается в безжизненную голову Даши. Он был голоден. Он был зол. Он давно не был так рад. И тошнота подступила к горлу, параноидальный ужас въелся в душу, тем самым деактивировав мою силу… «Смотри, Свят, смотри, — задрав головы, говорили лошади. — Он сожрал их трупы, и теперь пришёл за вами». Но Эррора здесь не было. Вскоре лошадей смела волна тяжелой, испепеляющей энергии, которую я создал между эпизодами страха и гнева. Найтмер, может, и был силён, но понятия не имел, что я тоже злился. Он не знал, что Саша слишком спокойно разобралась с его лошадями, и даже если это лишь притворство — теперь скелет остался один на один с двумя одичавшими от безысходности своего положения детьми. Однако его не сильно колыхало, сколько нас и насколько мы опасны. Одним щелчком пальцев он сделал вторую партию, и вот уже двенадцати лошадей с яростными наездниками в виде худых, как ветки, людей. Безликих и обтекаемых чёрной жидкостью, как сам Найтмер. Саша рухнула рядом со мной. Вены на её шее налились огнём и разбухли, а глаза превратились в два дымящихся оранжевых кратера. Безумный гнев полыхал в её теле, и такой сильный, что я боялся — вдруг вырвется, и вместо неё останется вихрь убийственного жара? От былого Сашиного спокойствия не осталось даже тени. — Ничего лучше ты, конечно же, придумать не смог? — криво ухмыльнулась она, приближаясь к двигавшейся в нашу сторону шеренге сильных лошадей. Все случилось во мгновение ока — несколько вспышек оранжевого света, разлетающиеся чёрные фонтаны в тех местах, где оказывались кулаки Саши, и крик. Я вдруг понял, что стою, совершенно чистый и спокойный, и просто наблюдаю. Саша хватала лошадей за гривы, душила, поднимала над головой и разбивала об идущий задом-наперёд водяной поток. Найтмер вытянул руку, и вместо армии лошадей, которая все вырывалась из тьмы, создал кое-что другое — непроглядно чёрную, может, темнее самой Чёрной Дыры, волну жидкого страха. Она выросла у него за спиной, заслоняя борозды белого свечения в небе, и швырнул весь накопленный ужас в нас. Секундное замешательство прошло. Ощущение реальности вернулось ко мне, и я, повинуясь инстинктам, пролетел над Сашей и встал между нами, войском лошадей кошмара и стеной темноты. Все мои чувства обострились и, пройдя сквозь скелет, Справедливость вырвалась из моего тела. «Нырни! — приказывал Код. — Ныряйте оба немедленно!». — Саша! — голос мой застрял в горле, и лишь эхо сорвалось с моих уст. Сейчас каждая клеточка моего тела была настроена на то, чтобы создать подвижный барьер, сдерживающий натиск Найтмера. — Прыгай… попытайся… Она в это время расправилась с последними двумя лошадями, которые преодолели мою оборону, и от них остались лишь столбы пепла. «Он злится не меньше вашего, — говорил Код. — Я чувствую, как его бездушная оболочка слаба, и сейчас он как никто другой боится смерти». Я решил, что подумаю об этом позже. Сейчас мое сознание сосредоточилось на том, чтобы избавиться от противника, и яркие образы то вспыхивали, как фонари, то гасли: массивный объект между слоями Кода, горящий, как сверхновая, и одновременно поглощающий свет, невесомость… план был сырой, но хотя бы был. Сил на то, чтобы сдерживать волны сводящегося с ума ужаса почти не оставалось, и потому я вдруг отпустил щит и прыгнул под воду, всем сердцем желая оказаться в другом месте, где нет земли под ногами, воздуха для легких, и в принципе жизни. Где все, что остаётся надолго, умирает. Словно под навесом воды я видел и слышал, как атака Найтмера разнеслась по берегам реки, как кони бросились вглубь темноты, потому что ни меня, ни Саши больше не было. Саша была здесь и горела, как маленькая спичка. Я знал, что долго пробыть между слоями нам не дано, и поэтому сразу вынырнул перед лицом Найтмера. То, что я увидел перед собой, повергло в не меньший шок. На его всегда улыбчивом, неподвижном лице застыл страх. Я не смог заставить себя улыбнуться, а вот Саша, которая, словно акула, выпрыгнула сзади и ухватила Найтмера за спину — да, и очень злобно. А потом мы погрузились в пространство между слоями: это ощущение напоминало колесо, которое крутится, крутится, и когда останавливается — ты замираешь либо перевёрнутый вниз головой, либо наклонившись перед бездной. Мир перевернулся, как это колесо, и на секунду я потерял своё тело, державшее Найтмера. Был лишь я… …и вспышка.
