Безумные фикрайтеры в Подземелье, или как монстров мучают спойлерами 2: Темная сторона горы

      Они пришли посреди ночи.       Никто не мог понять, как это произошло и кто допустил подобное. У замка была многоуровневая защита, максимальная из всех, что могли создать местные ученые за столь короткий строк. Но враги прошли беспрепятственно. Кто-то отключил защиту. А это могло означать лишь одно. Нас предали.       А ведь мне уже начало казаться, будто все налаживается. Прошло четыре дня с момента появления Лохматика, и с моего сердца словно свалился один из огромных камней. Для полного покоя оставалось лишь дождаться возвращения Саши и Свята, рассказать им поскорее новости, а там и до конца войны недалеко — если, конечно, у них все получится… Но все решило оборваться. Камень прочертил дугу вокруг сердца и упал обратно с утроенной силой.       Я проснулась от воя сирены и криков где-то в коридоре. Мой разум еще досматривал обрывки сна, а тело вскочило с кровати и вытянулось по струнке. За дверью был слышен топот. Я, встревоженная, быстро натянула джинсы, лишь у выхода остановилась и захватила меч. Не обычный кинжал, который уже служил мне вместо канцелярского ножа, а свой короткий меч. И побежала к остальным.       — Что происходит? — спросила я, смешавшись с толпой. Все бежали к запасной лестнице наверх.       — Нападение, — прохрипел мне альтернативный Догами. — Враги! Враги!       — Кто-то вырубил все пушки на входе, — сиплым от бега голосом поддержала его Догаресса. — От охраны ни слуху ни духу, наверняка уже валяются кучкой пыли. А кто-то еще и обрушил главную лестницу!       «Они знают весь замок, как свои пять пальцев, — промелькнуло у меня в голове. — Это ведь раньше был их замок»       — А патрули?       — Уже пять часов от них ни слуху ни духу!       — Спасибо.       Я отделилась от толпы. Раз враги прошли через главный ход, значит, они вряд ли успели уйти с верхних этажей. Я открыла первое же попавшееся окно и выпрыгнула вниз. Секунда невесомости, невольно внушающей трепетный ужас. Холодный уличный воздух обжег и пробрался под пижамную футболку. Я не растерялась, и вот подо мной возникла светло-зеленая платформа, стремительно летящая вверх. Интересно, где сейчас Аня? Не удивлюсь, если взбирается по соседней стене, словно настоящий паук — все-таки все мы любим пафос, как и полагается героям.       Найти место сражения было не трудно. Несколько окон Тронного зала разлетелись в стеклянный дождь, в проемах то и дело мелькали вспышки цветного пламени. Судя по всему, бой еще не успел серьезно разгореться. Я стремительно поднималась вверх, но по пути заметила в одном из окон знакомую фигуру. Ненадолго притормозила у одного окна и постучала в стекло.       — Лохматик, ты куда идешь? — громко спросила я. — Веселье в другой стороне!       Лохматик повернулся ко мне. Маленькие голубые глаза посмотрели на меня совершенно равнодушно, без тени симпатии. Он постоял так не дольше секунды, а затем повернулся обратно и решительно зашагал в другую сторону.       Я не придала этому значения и продолжила подъем. Остановившись у одного из разбитых окон и, отряхнув обломки, практически вкатилась внутрь.       Итак, чтобы вы лучше смогли понять причины того, что я застыла в полном шоке, разъясню в деталях. Во-первых, я ожидала увидеть как минимум толпу врагов, пробивающих себе дорогу в глубины замка. Но вместо этого со сторожевыми отрядами сражалось всего несколько дюжин монстров, да и то с первого взгляда на их вооружение было ясно, что их послали лишь ради того, чтобы избавиться от лишних ртов. На них без слез смотреть было нельзя! И их давно бы уже перебили, если бы не…       Андайн.       Наша Андайн. Как я это поняла? Да хотя бы по нелепой пижаме с Монки Д. Луффи из «One piece», которую ей месяц назад подарила Альфис. И вся эта пижама была забрызгана чьей-то кровью. Андайн стояла в боевой позе, сжимая в руках лазурное копье. Почему она… стоит к врагам спиной?..       Андайн совершила выпад вперед. Из горла ее вырвалось нечто среднее между криком и невнятным шипением. Вдоль каждой мышцы прошла мигающая надпись: «ERROR».       Как… как это могло произойти? Целых два месяца она не подавала совершенно никаких признаков связи с Эррором. Вела себя живее всех живых, да и все эти сотни тестов, которые над ней проводили ученые, не выявили отклонений от нормы. Почему же сейчас ее взгляд вновь опустел, почему она нападает на своих товарищей? Неужели всё это была ложь?       И тут меня пронзила еще одна мысль. Я вспомнила Лохматика. То, как он холодно посмотрел на меня, прошел мимо, даже не поздоровавшись. Неужели и он?..       — Вы как, ребята? — крикнула я отряду, пытающемуся подобраться ближе к обезумевшей Андайн. — Справитесь без меня?       — Не парься! — ответила мне Аня. Оказывается, она и впрямь уже была здесь. — Я им помогу! Проверь, нет ли лазутчиков!       Я кивнула и пулей бросилась назад. Думаю, со стороны я выглядела как некий небесный серфер из будущего, парящий на светящейся доске в форме щита. Где же я его видела?.. Точно, четвертый этаж, южное крыло. Если он шел не к месту сражения и не к лестнице, то… куда?       Ответ был прост. Лаборатория.       Вой сирен сбивал с толку. Наверняка этот звук поднял на ноги не только жителей замка, но и всех ближайших кварталов. Я неслась по коридорам, радуясь, что в этой части замка сейчас никого нет. Наверняка у меня в это время должно было колотиться сердце, но мне казалось, что его и вовсе нет. Все мысли сосредоточены на одном: «Как?»       Вот вход в лабораторию. Во времена до войны это помещение было ответвлением библиотеки, поэтому двери там были довольно простые, но после захвата Нового Дома это место усилили по последнему слову техники. Но какой смысл! Кодовый замок был открыт. Откуда Лохматик узнал код доступа? Он был лишь у нескольких ученых, даже мы его точно не знали и всегда входили с дозволения Гастера!       Еще в десятке метров от входа я поняла, что все плохо. Оттуда доносились звуки борьбы и визг Альфис.       — Н-не-нет! Уй… уйди! Тебе сюда нельзя!       Ответа не было. Я, держа наперевес меч, вошла. Сперва мне показалось, что ничего не изменилось — все такая е темнота и слабый блеск приборов. Но Как только глаза привыкли к темноте, я ужаснулась. Маленькое тельце Альфис лежало на полу, не шевелясь — но она по крайней мере была жива… Гастера поблизости не было. Видимо, возится с системами защиты и выясняет, что пошло не так. Лохматик стоял в центре помещения, тяжело сгорбившись.       — Лохматик? — осторожно спросила я. — Эй, ты меня слышишь?       Лохматик слабо шевельнулся и вновь застыл. Шерсть стояла дыбом, по ней градом сыпались уведомления об ошибке. В руках оружия не было, и это бы меня порадовало, если бы я не знала, что он может размозжить мне череп голыми руками.       Он стоял слишком близко к приборам и Альфис. Нельзя было просто нападать.       — Ты слышишь меня, дружище? — мой голос предательски дрогнул. — Иди ко мне. Мы поговорим об этом. Яростная… тебя ждет Яростная. Ты ведь её помнишь, да? Помнишь?       Лохматик повернулся ко мне. Его глаза… о господи, что было в этих глазах! Белки наполовину налились черным, но зрачки все еще смотрели на меня. Ни единая мышца на лице монстра не двинулась, выражая холодную решимость и безразличие. Но глаза боялись. Глаза кричали: «Помоги мне!»       Наверное, именно это было моей главной ошибкой. Я немного опустила меч, показывая свое стремление к переговорам. Я надеялась, что он разожмет кулаки и подойдет ко мне. Но вместо этого он со всей силы размахнулся и с диким, полным боли и гнева воем обрушил кулаки на системный блок компьютера.       Наш единственный ход на Обратную Сторону.

***

      Я плыла в море осколочных воспоминаний. Как осколки, они были остры, и раз уж осколки были зеркальными, воспоминания отражали настоящее — то, кем я была, и где. Сознание взболтали, будто коктейль, и всевозможные виды цветов, намешенные в этом алкогольном безумии, поразили мозг. Я зажмурилась, застонала, прижимая к голове колени. В центре лба набухала боль. Как слезинка, потом как раковая опухоль. Сильная, доводящая до постоянной тошноты и желания мгновенно умереть, если это избавит от мучений.       Вспышка…       Когда я открыла глаза, стало ясно, что я снова одна, и передо мной, разгораясь, как солнце, сиял космический гигант. Чудовищное притяжения тянуло меня в самое его сердце, чёрное и бесконечное. Воспоминания вернулись ко мне, собрались в единую картину, и сильнее смерти мне захотелось избавиться от этой информации. Мы убили его. Мы убили сам Кошмар, и чем поплатились?       Холодная тьма, окружённая бело-оранжевыми кольцами, которые пылали, как адские круги, что-то нашептала на ухо. Но я знала, что это невозможно.       — Саша! — Святослав потянул Найтмера на себя, и его тело по шею погрузилось в мир между слоями Кода. Я с криком вынырнула из воды, впилась руками в спину врага и потянула за собой. У нас больше не было вариантов, как победить эту живучую тварь. Тем более, в глазах Святослава ясно читалось знание, не подвластное мне и, скорее всего, Найтмеру. Мысль о том, что я все-таки чертовски тупа, забросила в ненужные закоулки сознания, пусть там попылится и забудется, ибо сейчас совсем не до этого. — Тяни! Тяни!       Найтмер широко раскрыл бездонную пасть, и нечеловеческий, не похожий ни на что ранее слышанное мной, вырвалось из его груди. Такой крик могло издать только существо, рождённое вне рамок вселенной. Нечто такое издавал Эррор, только его вопль был похож на высокочастотный импульс, заставляющий кровь течь из ушей, а то, что вышло из Найтмера — тяжёлый, грубый и протяжный рёв. К тому моменту, как он полоснул меня жалом, которое выросло на одном из многочисленных щупалец, мы оказались полностью между слоями. В начинке между коржами торта. Кровь растеклась по тьме яркими красными узорами, однако моя хватка не ослабла. Щупальца рушили на мою голову и хлестали Свята по рукам, и я от чего-то подумала, что, возможно, теперь Найтмер чувствует страх. Кошмар видит кошмар, как иронично.       Вспышка…       Я открыла глаза уже на новом слое, и кровь из распоротой щеки густым потоком забрызгала лицо, шею и землю. Землю, которой я не ощущала, но она была. С трудом разглядела, как Святослав встал над пропастью, словно сила тяжести не должна была унести его прочь, осмотрелся сонным, невидящим взглядом, и пошёл в мою сторону.       Я тоже встала. Во-первых, потому что друг не мог отправиться в дальнейший путь совсем один. Во-вторых, потому что в ушах снова прозвучали голоса друзей. Помимо Ани говорили Даша, Блудник, Крыло Ворона и Охотник. Я должна была сделать хоть что-то. Предыдущих подвигов было мало. Им всегда будет мало. А я продолжу делать это, потому что из меня пытаются вылепить героя, и я стараюсь убедить себя, что являюсь им. Ведь герои всегда возвращаются домой из тяжелого, страшного похода. Герои никогда не возвращаются с пустыми руками. И герои обязательно исправляют ошибки, нанесённые кем-то или ними самими. Мы пошли вперёд. Просто вперёд. И вокруг не было ничего, кроме странных бело-чёрных вибраций: это место не имело постоянного цвета, структуры. Оно изгибалось, перекрашивалось, скручивалось, как трубка.       Мы доплыли до самого конца, и безликое чудовище, круглое, издающее мощные огненные волны, потянуло нас к себе. Жар обдал наши израненные лица, чернота в центре, будто бьющееся сердце, оглушило своим голосом и ослепило. Найтмер закричал.       Чем глубже мы уходили, тем тяжелее была не только мне, но и Святу, идти. Силы покидали нас. Вера в то, что мы выполним свою миссию и, главное, вернёмся домой, растворялась туманом. Слишком низко от дома. И ужасно стыдно, что наши руки до сих пор пусты. Но мы же убили Найтмера, протестовал мозг, вот где подвиг, вы уничтожили главного помощниками Эррора, который, видимо, думал, что будет просто устроить засаду в Коде. Остаётся открытым вопрос: как он узнал? А точнее… кто нас выдал?       — Есть хочешь? — между делом спросил Святослав, без сил заваливаясь на невидимый пол.       — Ни капли, — призналась я. — Подозреваю, пищеварительная и мочеиспускательная системы в данный момент у нас отсутствуют, потому что я сейчас пережила невероятный стресс, и ничто не намекнуло: «Эй, Сань, в туалет хочешь?».       — Я бы поспорил… — с этими словами Рожнов погладил себя по животу и облегченно выдохнул. Мы сели напротив друг друга, а позже я совсем легла. Сон обволакивал разболевшуюся голову и нывшее от множества глубоких потрясений и скрытых обид сердце. Мог ли Инк знать о засаде? Поэтому ли он решил отправить меня и Святослава, чтобы мы расчистили ещё и путь к Эррору? Возможно. И он точно задумывался, что эта миссия станет для нас последней. Теперь меня съедало беспокойство за «Undertale». Боже, мы оставили их одних, и даже если учесть, что Замок сейчас самое вооружённое здание в Подземелье, предполагаемый предатель мог в наше отсутствие нанести удар исподтишка. Была большая вероятность, что за это время Аня и Даша успели натворить каких-то глупостей и погибли в обыденной стычке между мелкими шпионами, беглецами и ворами. Что кто-то заболел и умер. Что здоровье Блудника пошатнулось и он снова оказался в коме.       Выжимая из своей силы по максимуму, я стиснула спину Найтмера, пытаясь охватить при этом большинство извивающихся щупалец. Он дергался, вырывался, и все шире расковался его рот, а пустые глаза наливались яростным голубым пламенем. Ещё немного… совсем-совсем чуть-чуть! Сердце тьмы высилось перед нами необъятным, убивающем все на своём пути монстров. Холод и жар одновременно проникли в мое тело, и пот прошиб лицо. Пальцы рук, сдерживающих Найтмера, онемели. Щека разразилась новой вспышкой боли, и слёзы обильно заструились по щекам.       — Насчёт три! — крикнул Святослав. — Р…       Скелет поднял на него лицо и попытался впиться зубами в шею, но мальчик, повинуясь инстинктам самосохранения, быстро отстранился. Это могло стать нашим незавидным финалом, если бы я не перестала держать Найтмера. И, подтянувшись, врезала ногами ему в бёдра, как ленивой лошади.       «ТЫ УМРЕШЬ, ТЫ УМРЕШЬ, ТЫ УМРЕШЬ».       Образ трупа, одиноко летающего в темноте, ослабил хватку, но даже это не позволило скелету полностью освободиться, и под сильной гравитацией мы начали заваливаться лицами вниз. Потом картина сменилась, и видение, в котором я безразлично всматривалась стеклянными глазами в неизменную тьму, исчезло. Коридоры дворца то таяли, то появлялись в мигающих белых огнях: все стены, полы и потолки были облеплены огроменными красными пятнами, а трупы знакомых людей полностью скрывали золотые паркеты и богатые ковры.       «Они уже мертвы. Пока вы прохлаждались здесь, они…».       «ВОН ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ!».       Я вдруг представила, каково это — умирать. Сознание просто блекнет, как свеча. А когда оно исчезает полностью, ничего не остаётся и он души. Если душа вообще существует за рамками «Undertale», в нашем мире. Потому что там — настоящая смерть. Без права вернуться. Без права после завершения жизненного пути знать наверняка, что со мной будет. В реальном мире я просто исчезну. Вот я была, а потом меня не стало. Только бесполезная груда кожи, мяса и костей, которую по традиции заколотят деревом и зароют под землю.       Святослав вернулся как нельзя вовремя. Рассматривая лицо врага меньше секунды, он закричал в ответ, и слившиеся голоса окончательно вывели меня из равновесия. Да больше оно и не требовалось, потому что в следующее же мгновение Святослав схватил Найтмера за капюшон и… окунул во вспышку света. Сгусток чёрной энергии фонтаном взорвался в том месте, где пропала голова Найтмера, ноги и туловище исчезло, и кошмарный мрак торнадо взвился над Чёрной Дырой. Я, придя в себя, присоединилась к Святу, и вся засветилась оранжевым от усилий, собирая тварь обратно в фигуру скелета. И когда это произошло, череп Найтмера, искаженный болью, наполовину окунулся в искривленное темное пространство, которое обрамлял ореол многочисленных белых вспышек. Жёлтая трещина разделила его голову…       — Осталось совсем немного, — сказала я напускным голосом. — Шевели культяпками! Я уверена, это то самое место.       — Я тебе не верю, да и ты сама себе не веришь, — вздохнул Святослав. — Потому что здесь никого нет.       Я подумала, что вернусь назло Инку, а значит, хоть кто-то обязан появиться здесь и сейчас. Я вернусь в Подземелье, расскажу Ане, как самолично убила Найтмера (потому что Свят скажет то же самое про себя Даше), а потом мы победим Эррора и окажемся дома. Впервые план на ближайшее будущее был таким маленьким и многообещающим. А то, что показал Найтмер — конечно, галлюцинация. Страх, навеянный его силой. И правды в нем нет… я надеялась.       — Возможно, мертвяки просто не любят, когда тревожат их сон.       Белый дым поднимался над пустынной местностью, и переливающаяся разными оттенками тьма стала более четкой: в ней стала прослеживаться мертвая жизнь, которую мы искали. Движение. Пульс. Возможно, даже дыхание, но могут ли тени дышать? Я хотела пройти сквозь белый дым, льющийся из недр невидимой земли, чтобы дотронуться до фигур — они просто ходили, сгорбившись, выпрямив спину и особо не парясь над походкой. Плакали, танцевали, бездумно шлялись взад-вперёд, словно забыли, где права и лево. Но Святослав крупно вздрогнул, удержал меня за плечо и сказал тихо, видимо, боясь, что их услышат:       — Не стоит.       — Да брось, — я тоже понизила голос, сбросила руку Свята и, поборов порыв немедленно броситься к мертвым, вздохнула. Пусть Святослав был просто напуган, кое-что и меня удерживало от прямого контакта с погибшими существами — некоторые могли вспомнить нас или повести сродни ошибочным тварям из Антипустоты, для которых единственным развлечением за все их бессмысленное существование было убийство. — Они не захотят причинять нам вреда. Может, они вообще не помнят, кто мы такие!       — Охотник-то помнил, — сказал Рожнов. — А значит, остальные тоже могут помнить.       «И она», — эта мысль, подобно копью, насквозь вошло в грудь, пронзив стучащее, как заведённое, сердце. Я сглотнула тугую струйку горькой слюны, кивнула, и мы продолжили путь. Постепенно испарений становилось все больше, и ровная температура обители мертвых стала скакать: то морозный ветер, касавшийся моего лица белым туманом, то летний жар сродни тому, каким ударом солнце может одарить неосторожного отдыхающего. Мне хотелось забрать одежду Святослава, лишь бы отделаться от ломоты в замёрзших суставах, либо раздеться и броситься в прорубь.       — Можно я заберу твою одежду? — в шутку спросила я. Святослав со всей строгостью посмотрел на меня, по-змеиному сощурив глаза.       — Тебе не понравится мой истинный вид, — и, задрав голову, пошёл быстрее. — Но, если хочешь, мы можем вернуться домой и обокрасть кого-нибудь другого.       — Аню? — с надеждой спросила я.       — Гастера.       Вскоре тьму поглотил туман, и четкие тени мелькали в его густых внутренностях. Они ни чем не пахли. Ничем не сверкали. Единственное, что выдавало в них жизнь, пускай и посмертную — движение. Мы со Святославом продирались в тумане, ища конкретного человека, и потому пришлось общаться с тем, кого мы знали и не знали. Большинство было мне не знакомо. Это были монстры, павшие ещё до войны и те, кого погубили амбиции Эррора в тот роковой день, когда умер Тоби Фокс.       И в какой-то момент я узнала силуэт: его я видела ещё в мире живых, но одежда, тембр голоса, характер и возраст часто рознились. А вот он. Оригинальный. Сгорбленный под весом своего панциря ветеран с умными старческими глазами (правда, видит он только одним) и в потрепанном костюме археолога. Он шёл перед нами, с неиссякаемым интересом трогая белый дым и разглядывая темноту, которая перетекала из чёрного в серый, из серого в белый. Сердце у меня подпрыгнуло.       — Герсон! — окликнула я старика-черепаху. Он обернулся ко мне, и уголки его сморщенных губ разошлись в улыбке. Герсон помахал мне в ответ, но как только я кинулась навстречу, он отошёл в туман и скрылся. Ничего не сказав. Лишь помахав рукой, давая знать, что помнит тринадцатилетнюю девочку, путешествовавшую вместе с Ангелом Смерти. — Стой… п-подожди…       Я повернулась к Святославу, но его тело почти исчезло в дыму, потемнев и расплываясь по бокам, как размытый водой рисунок. Он смотрел куда-то, и когда я подошла поближе, поняла, куда. Перед нами стоял Охотник.       — Вам лучше не пытаться говорить с мертвыми, — сказал он. — Большинство помнит вас, однако меньшинство из них испытывает тёплые чувства по отношению к вам. К счастью, я среди последних.       Святослав сделал шаг вперёд и также сдержанно кивнул. Я видела, как дрожит его рот и краснеют от напряжения щеки, но не решилась помочь другу. Лишь бросилась к Охотнику и крепко, не сдерживая чувств, обняла. Каштановый мех на его теле был таким же, как при жизни, тёплым и мягким.       — Охотник…       — Советую нам не говорить много, — монстр добродушно потрепал меня по волосам и отстранился. — Герсон правильно поступил, что не стал к вам подходить. Здесь есть монстры, которые сделают что угодно, чтобы вы остались здесь навечно. И это точно не потому, что они любят вас.       — Найтмер теперь один из вас? — решил уточнить Святослав. — Перед смертью мы причинили ему массу боли. Он, очевидно, в ярости.       — Был бы, — Охотник сделал также шаг навстречу Рожнову. — Но от него ничего не осталось. Вообще ничего.       Мальчик тупо похлопал ресницами, собираясь с мыслями. Видимо, тупил, как я. Я тоже не могла понять, в каком смысле от Найтмера ничего не осталось.       — Лучше вам не углубляться в метафизику, — с легким смешком улыбнулся Охотник, сложив руки за спиной. — А вот, что вам важно знать — это путешествие скоро кончится. Ваша цель совсем близко. Там, куда я указываю, — с этими словами он вытянул худую длинную руку, и его палец уткнулся в завесу дыма, которая вмиг развеялась в форме круглого туннеля. — По пути передайте привет Жрице и Азриэлю. Жестом, разумеется.       «Азриэль…», — при мысли об Оригинальном принце Подземелья, так и оставшимся цветком, слёзы сдавили горло. Однако я сдержала и рыдания, и отборные ругательства, решительно посмотрев в живые глаза неживого друга.       — Спасибо тебе за все, — Святослав пожал ему руку, а потом, прекратив притворяться, от души обнял Охотника. Я кожей чувствовала волны горя, которые исходили от Святослава, и мне страшно было представить, сколько бы боли испытали остальные. Стыд прожег дыру в груди: вспоминая, как умирал Охотник, я ясно видела, как сидела рядом с телом, упорно сдерживая слезы, и даже мой надтреснутый голос звучал сухо, а не мокро, как полагается скорбящим.       — Не за что, — смущенно улыбался Охотник, похлопав Свята по спине. Потом он наклонился и что-то неразборчиво шепнул ему на ухо. И ещё секунда, за которую я думала успеть снова обнять Охотника, зная, что второй встречи не предвидится уже никогда… и он исчез.       Дальше мы шли в тишине. Из тумана на нас смотрели незнакомые лица, которые, тем не менее, помнили нас. В единственном глазу Андайн, закованной в черно-красную броню, разгорался пожар беспредельной ненависти, и в любой момент, казалось мне, она бросится на нас. Святослав ни разу не взглянул на неё, низко склонив голову. И тогда я вспомнила: она убила Охотника, а Свят убил её. Рядом с ней, глядя на нас через плечо, сидела широкоплечая фигура, чьи доспехи были вырезаны из сотен маленьких ребрышек и позвонков. Его бы я не вспомнила, но кости на его теле напомнили мне о скелете тираннозавра и его наезднике, которого я сбросила под лапы огромного чудовища.       Жёсткое, грубое лицо зеленокожей женщины вспыхнуло в сознании, когда мы прошли мимо королевы Чертовой Дыры. Она, ничего не произнеся, приподняла руку в знак приветствия, и её жест повторил высокий пернатый монстр с добрым птичьим взглядом. Я произнесла одними губами: «Привет» и отвернулась. Мне хотелось броситься к Крылу Ворона и рассказать, что с его братом все хорошо. И что Блудник ужасно по нему скучает.       Вскоре мы перестали обращать внимания на мертвых.       — Ты устал? Мы можем передохнуть, — предложила я, не уверенная в собственных словах. Нас окружал туман, в котором роились тысячи убитых душ, и их отношение к нам самым прямым образом влияло на будущее. Нельзя останавливаться. Нельзя радоваться, грустить, поддаваться панике и отчаянию.       — Нет-нет, — покачал головой Святослав. — Мы совсем близко.       «И когда мы настигнем цели, возникнет вопрос, как возвращаться».       Я видела много одинаковых коричневых волос, полосатые свитера и маленькие фигурки. Но мой глаз был намётан, и я сразу отличала фальшивки от Оригинала. Настоящая была незабываема — на её лице гармонично сочетались сумасшедшая злоба и нежная, по-детски прекрасная доброта. Карие глаза либо сверкали от радости, либо полыхали красными решительными огнями, смотря на очередную жертву. Я искала её со смесью возбуждения и страха. Прошёл всего год, а казалось, словно целых десять.       — Но я не хочу видеть эту цель, — добавил Святослав. — Твои рассказы…       — Я понимаю, — я прикрыла глаза, давая себе немного отдохнуть, и холодный ветер прошелестел за спиной. Обернулась, и увидела (это невозможно, невозможно, невозможно!) до боли знакомую серую, потрескавшуюся кожу. И зелено-желтый свитер.       «Не оборачивайся».       Остановились. Она стояла к нам спиной… своей маленькой сгорбленной спиной, в своём полосатом свитере, со своей идиотской прической. Она казалась совсем крохотной в бесконечно глубоком Коде. Но не беззащитной. И пускай с ней не было её фирменного кинжала, Решимость застыла, как комар в янтаре, и не сверкала предрассветным алым лучом. Она была могущественной. Возможно, одной из самых могущественных существ, которые оказались в обители мертвых.       Я остановилась, позабыв, где нахожусь, и что должна дышать. Не было гнева и радости. Только чувство непомерной вины.       — Фриск?..