Безумные фикрайтеры в Подземелье, или как монстров мучают спойлерами 2: Темная сторона горы

      Стараясь тише шмыгать носом, я смотрела на едва заметные изменения в холодном, будто кожа трупа, небе. Не пристало герою, а тем более мне, плакать. Раскисну, когда станет ясно, что дело безвыходное. И все же поток слез не заканчивался, как и протянувшееся через грудь лезвие отчаяния. Фриск ненавидела меня. Я тоже ненавидела, но это было давно. Я уже исцелилась от ярости, которой напивалась при мысли об Ангеле Смерти. После неё были опустошенность, смирение и мрачное, печальное вдохновение. Имела ли я право злиться? А то. Она убивала нас с Аней раз за разом и лишала друзей. Фриск было так легко сойти с ума, и вот — с помощью Чары она устраивает бывшим друзьям кровавую баню. Но сейчас это было не важно. Зато Фриск — важно. Словно мы только вчера сражались против друг друга.       Я смахнула слезы, так что вымазала щеки и нос. Да, рано хныкать. Нужно собраться, улыбнуться, радуясь, что мы остались живы после первой же стычки с местными.       — Давай поищем Чару? — жизнерадостным тоном спросила я у Святослава, который с хмурым лицом чистил сапоги. Парень глянул на меня, будто я сказала неведомую глупость, и продолжил вести тряпицей по грязным участкам на замшелой обуви. — Мне этого не хочется так же, как тебе, но…       — Я не говорил «нет», — ответил он и встал. — Просто… слушай, мы оба не в лучшем настроении. Это место влияет на нас. Поэтому заранее извиняюсь за свою неразговорчивость. Пойдем искать.       — Больно мне надо с тобой болтать, — наверное, я слишком грубо сказала эти слова, и Святослав помрачнел пуще прежнего. Мне правда не хотелось ни с кем говорить, что-то делать, но долг, бившийся вместе с сердцем, напоминал о возложенных на нас обязанностях. Мы не для того одолели Найтмера и улизнули от разъяренных мертвецов, чтобы ссориться и торчать на месте. — Извини.       — Все нормально.       Мы собрали скудные пожитки и уже собрались в путь, как на месте, где вился ленивый туман, выросла фигура без лица. Она бодрым шагом двигалась в нашу сторону, и признаки самосохранения подсказали мне принять боевую стойку. Искры отскакивали от Святослава, смешиваясь со слабеньким оранжевым, бьющим из моих рук. Сердце ускорилось, разгоняя по венам ужасающие мысли: «Чара сама нас нашла. Чтобы прикончить тебя. Или это любая другая Чара или Фриск, которой ты насолила…».       Потом оно сжалось. Будто наяву я увидела остекленевшие карие глаза и забрызганное кровью лицо, слипшиеся рыжие волосы, побагровевшую кожу на шее, место, куда вонзился каменный осколок и откуда хлестал кровавый фонтанчик. Вот кто пришел за мной! Та Чара в военной форме, для которой я стала надеждой, отрастившей ножки.       — Да ладно! — подняв руки над головой, произнесла Фриск. — Это же я! Забыли уже?       — Фриск? — даже не знаю, что потрясло меня больше: жизнь в её голосе, то, что это та Фриск, которая не решалась пойти с нами, или то, что это не Чара. — Что… но…       — Так и думал, — фыркнул Святослав, заставив лук и натянутую стрелу исчезнуть. — Рад снова видеть.       Синий свитер с фиолетовыми полосами будто фосфоресцировал в темноте, прямые коричневые волосы пахли чем-то до одури знакомым, карие глаза светились той же растерянностью, что на моем лице, и к ней еще примешивалась только Фриск свойственная решимость. Неужели она приняла решение? Неужели поможет? Я уже открыла рот, чтобы заговорить, но слова застряли в горле. Все равно было непривычно вот так смотреть на Фриск, будто она жива и мы с Аней не убили её изощренно и болезненно, как испуганные звери.       Она полностью соображала, это было видно по взгляду. Цвет кожи и резвость движений выдавали во Фриск удивительную для мертвой живость. Ей известны цели и понятны свои мечты. Она стала собой. Противоречивые чувства наполняли меня. На сей счет мое сердце и мозг не находили общего мнения: замечательно, что она снова с нами, и как это, черт подери, пугает.       И тут в меня полетела сумка. Я поймала её, когда она съезжала с лица, и снова подивилась силе Фриск.       — Ну? — спросила девочка, нетерпеливо топчась на месте. — Мне идти одной или вас подождать?       Святослав победно вздернул подбородок и шуточно пнул плечом, когда шел к Фриск. Я надула щеки и поспешила за ними. Вот те на! Не успели мы разъяснить ситуацию, а двое моих друзей уже сговорились! Однако, когда я снова собралась заговорить с Фриск, я увидела, что со Святом ничего не в порядке — он озирался по сторонам, как загнанная мышь в ожидание атаки. Кажется, ему не терпелось как следует поспрашивать Фриск о её самочувствии, почему она все-таки вернулась… и куда нас ведет.       — Эм… Фриск? — неуверенно окликнула я, но девочка не заметила или заметила и проигнорировала. — Как себя чувствуешь?       — Супер, — улыбнулась она. — А ты?       — М… недурно.       Долина мертвых не собиралась исчезать. Мы виляли в клубах остужающего кровь тумана, будто в мудреном лабиринте, пока ноги не стали заплетаться. Фриск знала свое дело и не говорила. Если на то пошло, она вообще ничего не говорила с тех пор, как мы двинулись в путь.       — Здесь нельзя останавливаться, — опередила вопросы наша новая спутница и зашагала быстрее. — Я видела в тумане тварей, лишь отдаленно напоминающих привычных монстров.       — Постой! — не выдержала я и бросилась за ней. — Давай поговорим! Нам есть что обсудить!       — Если будешь шуметь, — Фриск резко развернулась, так что мы встретились нос к носу. Её глаза угрожающе впились мне в душу, щеки налились суровым румянцем. — Боюсь, твоя голова остаток вечности проведет на чьем-нибудь ожерелье! Вперед.       Мы несколько раз переглядывались, как бы спрашивая, та ли это девочка. Я была уверена, что та. Фриск при жизни тоже не унывала и продолжала путь до момента, покуда не откажут ноги. Она не любила говорить, наверное, потому что смущалась нашей с Аней компании. До поры, когда приходилось сражаться. Тогда мы становились единым целым и могли говорить от заката до рассвета.       Наконец наступило время перерыва. Святослав, глубоко вдохнув местного воздуха, едва не отдал концы, сел и уставился на серебристый песок под ладонями. Я плюхнулась рядом, поджав ноги, чтобы немного скрыться от холода. Надежда на то, что Фриск присоединится к нам, растаяла. Она улеглась в нескольких метрах дальше и невидящим взором устремилась в пустынные небеса.       — Ты же лучше знаешь Фриск, — зашептал Рожнов. — Так скажи мне, что на неё нашло?       — Без понятия, — я достала из сумки завернутый в фольгу бургер и без удовольствия вцепилась зубами в окоченевшую булочку. Святослав взял себе оладушек и баночку паштета. Холодные куски с трудом пролезали в горло, но я упорно ела. Нужно восстановить силы, иначе стану не лучше здешних обитателей. — Она всегда была не в себе. Её настроение менялось стремительно. Она могла сперва расцеловать тебе щеки, а затем дать под дых. Фриск… добрый человек с непростой судьбой, вот. Мне неприятно в этом признаваться, но мы с Аней не всегда обращали на неё внимание. Сами принимали решения. Сами со всеми разговаривали. Потому что…       Я долго смотрела на Фриск. Человек как человек. Такой же живой, такой же мертвый и такой же чувствительный, как каждый из нас.       — Вы считали, что за неё играет кто-то другой? — подсказал Святослав, и я кивнула. У нас была такая теория, но не из-за этого, как я думала, мы не считались с Фриск. Или просто не произносили этого вслух? Вот бы здесь была Аня! Как я хотела поговорить с ней о нашей подруге, обсудить, что теперь делать, как себя вести. Аня была не самым эмоциональным, но умным человеком. Я же часто воспринимала себя чуть глуповатой и взрывной. Не было и дня, когда я не испытывала сильных эмоций, а чувства не рвались будто из ключа.       — Наверное, мы были плохими друзьями, — сказала я наконец и, доев бургер, встала на ноги. Фриск уже стояла, оглядываясь, и ждала, когда мы будем готовы. Путь продолжился.       Мне казалось, будто я сплошная рана, из которой бесконечным потоком выходит кровь. Силы покидали меня, и вместо них тело будто бы разбухало черными мыслями и воспоминаниями, которых вроде и не было никогда. Мне было все равно, следует ли за мной кто-нибудь из друзей, а может, я отстала, оказавшись одинокой среди рваных клочьев тумана. Я не знала, но чувствовала — за мной кто-то идет, как хищник по следам крови.       Что-то пробежало, разбросав белые невесомые хвосты во тьме. Стремительно, как стрела самого меткого лучника. Я остановилась, подавив визгливый крик, ибо знала — меня просто вынуждают, они хотят, чтобы я выдала себя. Но я не закричу. Я не из тех пугливых принцесс из детских книжек. Я…       — За-аааблуд-д-ДилаСсссь?       Я резко повернулась, готовая биться до потери пульса, и мой амулет засиял ярко, как солнце на закате. И все же… предательский страх рос внутри, он отравлял мою силу и болезненным ядом тек по венам.       Раздался крик, и я почему-то подумала, что он принадлежит Святославу.       — Мама? — говорил он. — Почему?.. Почему ты…       — Заблудилась? — повторил уже другой голос, в котором я безошибочно распознала Чару. Тело не слушалось. Оно застыло, как каменное, не способное сбежать, когда мертвые руки притянутся к горлу, не способное звать на помощь, когда холодные пальцы выжмут из меня жизнь. Я узнала и ту уверенную солдатскую походку, и серьезные блестящие глаза, и суровое выражение взрослого не по годам лица. — Не бойся… это будет быстро.       И где-то далеко, на границе жизни и смерти, света и тьмы, маячил болезненный сухой кашель. Он был таким тяжелым, судорожным, что у меня у самой сдавило грудь и запершило в горле. Хотелось выгнуться, чтобы выхаркнуть всю липкую дрянь, поселившуюся в груди.       А потом кто-то опалил мою щеку неожиданной, приводящей в чувство болью, и все прошло. Я свалилась на песок, с шипением прикрывая лицо, пока Фриск говорила. Её глаза впивались в меня, будто собачьи клыки, и я видела в них свое отражение — маленькая никчемная девчонка, которая забыла о чем-то важном.       — Это место не для живых, — сказала Фриск. — Поднимайся, Саш. Эй, ты как?       — Сносно, — Святослав, морщаясь, хватался за пах.       — Ну давай же… — девочка подняла меня, крепко вцепившись в шиворот, а потом снова ударила, но уже в другую щеку. — Все закончилось, видишь? Ого, ты не представляешь, как давно я мечтала дать тебе леща…       — Фриск… — прохрипела я, придя в себя. — Что это было?       — Ты и без меня знаешь. Это место влияет на таких, как ты.       «То есть, на живых, — пронеслось в голове. И без того обескураженная, сейчас я чувствовала себя как рыба в небе. — Ну конечно. Все здесь мертвы, а мы нет. Даже наша добрая спутница мертва».       День шел в привычном русле, если день здесь вообще существует. Может, мы бодрствовали уже пару суток и не заметили. Фриск вела нас по известным только ей тропа и мы, как утята, послушно следовали за ней. Всю дорогу я думала, как будет выглядеть наша встреча с Оригинальной Чарой. Как на отреагирует на появление своих обидчиков? Как поведем себя мы? Фриск вполне способна все нам испортить. За решительностью идти навстречу судьбе и отвагой девочка могла скрывать неуверенность и ужас. Если Фриск струсит перед Чарой…       Даже думать не хотелось. Я тряхнула головой, и сомнения расступились в разные стороны, но оставили зерно сомнений, до которого я никак не могла добраться, чтобы вырвать до того, как оно начнет расти. Чара терпеть меня не может, Фриск терпеть не может Чару, а я давно не злилась. Только боялась, и страх приходилось загонять глубоко, чтобы не пасть духом в решающий момент.       Крошеное серебро трещало под ногами, как горы сахара. Смрад облепил кожу, будто из всех пор вытекал гной. Холод же, подобный которому живые никогда не ощущали, проник под неё, сплавляясь с костями и вырезая узоры на мышцах своим заиневшим кинжалом. Туман становился плотнее, отчего нам приходилось вытягивать руки хотя бы для тактильного контакта. Я не видела друзей, окрикнуть боялась. Если монстры, которых мы убили в мире живых, услышат мои вопли и придут?       Остынь, Саш, все в порядке. Это почти обычная пешая прогулка. Ничего особенного.       Обоняние подсказало о чужом присутствии за секунду до того, как я встретилась с ней лицом к лицу. В душе будто раскрылся бездонный разрыв, куда без сожалений прыгнули мысли и чувства. Я застыла, как вкопанная, не понимая, что должна делать и как мне теперь реагировать. Разве это возможно? Разве мог за нами кто-то последовать? Это как… увидеть в зеркале кого-то другого и недоумевать — вроде у меня за спиной никого нет, так кто этот человек?       — Ториэль? Что… откуда ты здесь? — выдавил Святослав, пока я стояла столбом. Чистый блеск белой шерсти поблек, будто Код высосал яркие цвета из образа Ториэль. Её сарафан неподвижно висел на плечах, местами обугленный и рванный. Я осмелилась приглядеться, уже подозревая, почему она здесь. Грудь и живот Ториэль напоминали решето. На ней висели лишь жалкие лоскуты сарафана, не скрывая глубоких «полумесяцев», которые усеивали живую плоть, обнаженных органов и будто вывалившегося из-под шерсти ребра.       — Ториэ… — Фриск оказалась рядом со мной и не смогла договорить. Я же прижала ладонь ко рту, чувствуя сильные вибрации в горле. Вот-вот и закричу, вот-вот…       Лицо Ториэль было почти нетронуто, разве что шерсть облепило сажей да пылью. Она улыбнулась нам, потому что это была наша Хранительница Руин, которая приютила, когда мы были легкой добычей для Асгора и когда началась война, а к власти пришел Эррор. Но я уже не могла смотреть. В горлу подкатывала тошнота, ударами молота выдавливая из глаз слезы. Что они с ней сделали, боже, что они с ней сделали?..       — Мое дитя! — оживилась она, когда встретилась со Святославом взглядами. — Как я рада, что ты жив! Ты же правда жив?       Побелевшие губы Рожнова зашевелились, но с них не сорвалось ни слова.       — И ты здесь, — Ториэль, наверное, увидела мои слезы, и подошла почти вплотную. — О, я понимаю, как выгляжу…       — Тори, — выдавила Фриск, однако мама-коза не отреагировала. Будто с нами не было Фриск. Или… будто Фриск никогда не было в её жизни. Она наклонилась, пригладив мои спутавшиеся волосы, и я сосредоточилась на её голосе, дрожа от ужасающей мысли: «Она похожа на зомби. И она мертва. Она мертва!». — Почему? Ториэль, что все это значит?       — Это значит, что меня убили, — холодно ответила Хранительница Руин, бросив на девочку предостерегающий взгляд. Её бы пожалеть, но в тот миг я вспомнила, как Фриск убила Ториэль, и меня переполнил гнев. Слезы душили, крик рвался из глубин той расселины, которая образовалась во мне, но острее всего ощущалась ярость. А потом Ториэль смягчилась, сказав: — Прости… Прости меня, дитя, я знаю, что ты не хотела…       Щеки Фриск странно блестели, из чего я сделала вывод, что она плакала. Лишь Святослав смог остаться спокойным. Было видно, как тяжело дается ему это спокойствие, но он смог стоять ровно и смотреть на Ториэль. А я разнылась, как сука, потому вспоминала, как Ториэль заменяла нам брошенных в другом мире матерей! Как она отважно билась в каждой битве и оберегала в дороге за оранжевым ключом!       — Тсс…       — Что произошло? — дрогнувшим голосом спросил Свят.       — Меня убили твари Эррора, — сказала Ториэль, прижимая к себе дрожащую, не верящую в происходящее Фриск. К тому времени я собрала последнюю волю в кулак и поднялась, чтобы взглянуть правде в глаза. Если Ториэль здесь, соответсвенно, кто-то обратил её тело в прах. И этот кто-то — прихвостни нашего врага. — На нас напали посреди ночи. Не знаю как, почему. Когда мы меньше всего ожидали этого, они…       — Среди вас предатель, да? — я стремительным движением стерла сопли. — Кто? Вы принимали новичков? Кто-то из старожилов стал вести себя подозрительно?       Ториэль потупила глаза. Наверное, она догадывалась, но не хотела признавать, настолько отвратительна была правда.       — Андайн? — с презрением выкрикнула я. — Ну конечно, она! Эррор мог использовать её, а мы не заметили… ох, как там остальные?..       Голова вспыхнула болью при мысли, что не только Ториэль могла умереть. Нападение было подлым, как удар в спину победителя. Как там Даша? Что с Аней? Способен ли сражаться Блудник, как Асгор организовал оборону и организовал ли вообще? Что предпринял Инк? Кажется, Святослава посетили те де мысли, так как его бледное лицо приобрело какой-то болезненный зеленый оттенок, когда он думал о самом худшем. Если они умерли… куда нам возвращаться? Да плевать, куда теперь нам идти, что я буду делать с мыслью, что мои друзья мертвы из-за какого-то труса?       «Они уже мертвы. Пока вы прохлаждались здесь, они…», — говорил Найтмер, но я не желала слушать и выгнала его из своего разума.       — Аня… она… — на её лице и в голосе читалась неуверенность. Мне стало дурно, так что мир перед глазами закачался. — Я думаю, она смогла выжить. Когда мы виделись в последний раз, Аня выглядела как свеженький огурчик.       — Тори, не ври, — вмешался Святослав и сжал её большую когтистую ладонь в своей, какой-то нелепой и маленькой. — Что с ними?       — Я только слышала, что её никто не видел. Я спрашивала. Я уже не помню, какой это был монстр, но он сказал… сказал, что Даша исчезла в тот момент, когда объявили об атаке. Мне так жаль! — живые слезы потекли по лицу, смывая грязь. — Мне действительно жаль, что вам приходится все это переживать!       Я смирилась с мертвой Ториэль, даже смирилась с мыслью, что среди нас был предатель и он самым отвратительным способом продал доверие Альянса. Но одно не давало мне покоя, и оно бредило мою душу, будто собиралось порвать на куски. Плевать, как произошла первая за столько времени встреча Ториэль и Фриск, и как обстоятельства не дают им поговорить, вообще насрать, от чего Святослав так рьяно сдерживает себя.       Что с моей Книжной Звездой?