Часть VI. Глава 7. Глаза во тьме. Свят
3 октября 2022 г., 14:00
— Кого я вижу!
Сперва были эти темно-красные, словно налитые кровью, глаза. Они бесконечно смотрели на меня. Смотрели, как острие меча, нацеленное в сердце, с ненавистью, присущей только мертвому. Я вздрогнул, ощутив ком в горле, но не остановился. Ощущая в тумане движения подруг, такие уверенные, не свойственные людям в данной ситуации, я шел вперед, вперед, вперед. Навстречу глазам во тьме.
Её серая тонкая кожа напоминала папирус, а вены, эти мерзкие своей откровенностью синие нити, которыми было покрыто все лицо мертвячки, наводили мысли о гнили и червяках. Сухие, грязные, нечесаные волосы свисали патлами с круглой серой головы, местами падая на лицо. Холод пробирал до костей, будто в царстве смерти стояла зима — только снега не было, жизни и, главное, чего-нибудь белого. Свитер в зеленую полоску казался комичным на этом существе. Будто издевка. Смерть в дурацком костюмчике и с некогда милым детским личиком.
Чара смотрела безразлично, наверное, не до конца помня свое прошлое. Только когда багровый сухой взгляд остановился на Фриск, в нем сверкнул огонек.
А потом она двинулась ко мне.
Саша и Фриск по неоглашенному договору кивнули друг другу, уверенно задрав головы, после чего Фриск произнесла:
— Приветствую, Чара. Мы пришли поговорить.
Видимо, смерть Ториэль сплотила их и напомнила, как важно простить бывшие ссоры. На кону нечто большее, чем их желания и страх. Сама жизнь — Альянс, Даша и Аня, бесконечное множество миров, их центр, черепаха, на которой они стоят. Наблюдая за маленькой, ничтожной Фриск, которая храбро смотрела в глаза чудовищу, я наполнился решимостью и сделал маленький шажок вперед, чтобы оказаться ближе к подругам.
— Я представляю, как странно тебе видеть нас здесь, — зазвенел во тьме надменный голос Саши. Она напоминала: «Да, стерва, это я разожгла костер из твоих косточек». — Нет. Мы не пришли просить прощения…
— А мне оно и не нужно, — надтреснутый голос Чары звучал грубо, как если бы её голосовые связки разрывали когтями. — Я вообще не понимаю, зачем же вы тогда явились. Посмеяться надо мной? Смейтесь. Мне плевать.
— В последнюю очередь мы будем смеяться над своим потенциальным союзником, — наконец я вступил в дело и, приложив руку к сердцу, представился: — Святослав, рад знакомству. Я наслышан о тебе.
— Видимо, в историях, что ты слышал, я — злодейка?
— Не буду скрывать.
Саша закатила глаза, и я, хитро ухмыльнувшись, уставился под ноги.
— Мультивселенная в опасности, — продолжила она. — Поэтому мы пришли… просить помощи.
В густом мраке повисла гнетущая тишина, от которой, подобно паутине, расползались сомнения. Как неуверенно прозвучало последнее «Просить помощи»! Будто старая Саша вернулась и скалит зубы, когда ей говорят, что она не справится со всем злом на свете. Задетая гордость и в то же время страх перед грядущим сцепились в нас двумя яростными львами.
Шагая по серебристой, рассыпчатой поверхности, Чара приблизилась ко мне. Я затаил дыхание, страшась вдохнуть её запах. Кровавые глаза неотрывно смотрели в меня, неживые, застывшие. Я видел в них отражение своего страха, самого главного — стать таким же серым, неуклюжим и заторможенным.
— Эррор уничтожит вообще всех, если мы не сплотимся, — раздался голос Фриск, на который последовала крайне странная реакция: улыбка тронула высохшие губы Чары, и улыбка эта была злобной. — Его воины убили Ториэль.
На мгновение мне показалось, что в глубине её взгляда проскочила жизнь.
Я наконец зрительный контакт, чтобы на миг встретиться с чем-то… иным. Повернулся, на секунду задев нечто столь же неживое и неподвижное, но точно из плоти и крови. А потом её рука коснулась моей щеки, и я снова уставился в глаза смерти.
— А что ты скажешь, Свят? — спросила Чара играючи. — Я тебя не знаю. Ты непредсказуем. Что мне делать?
Саша изогнула бровь, обеспокоено глянула на Фриск, но та тоже ничего не понимала.
— М… — от ответа зависело слишком много, и я постарался быть учтивым и настойчивым одновременно. — Выдвинуть свои условия?
— Точно! — Чара дернула меня за нос, и я — о ужас! — вдохнул запах гнили. — Но сперва выслушаю, что же еще скажут твои прекрасные подруги!
«Неужели ей все равно?», — пронеслось в голове.
— Мы оживим тебя, — как дерьмовый спецэффект, Фриск не смогла скрыть ненависть. Кулаки сжимались, зубы выбивали искры при каждом выплюнутом слове. Я будто слышал: «Если тебе не важна даже Ториэль, то что? Что бессердечную тварь может заинтересовать?». — Ты снова будешь чувствовать своё тело и пульсацию крови в жилах. Снова ощутишь мир всеми доступными человеку способами.
«Но этого делать нельзя, — подсказывал разум. — Она вернется и перебьет нас».
— Как думаешь, что я скажу?
— Не знаю.
Чара обернулась к Саше и Фриск, хлестнув меня колючими рыжими волосами.
— Я тут подумала, и знаете… мне неинтересно спасение мира!
Я было решил, что самое время ликующе улыбаться и кричать: «Ура! Теперь мы точно победим!», но ошибся. О чем мы вообще думали? Чара — темная сторона Фриск, Ангел Смерти во плоти. Она отравила Асгора, подговорила Фриск к Геноциду и пыталась заставить Азриэль убить людей на Поверхности.
Какое ей, черт подери, дело до мира живых?
— Ну естественно… — буркнула Саша. — Ты ж мертвая.
— Мертвая, но не мертвее, чем могла бы быть, — согласилась Чара. — Однако… если я правильно поняла, Эррор хочет уничтожить вообще все. Все — это и Код тоже, правильно?
— Точно неизвестно, — фыркнула Фриск. — Но если ты боишься за свою шкуру, поздравляю — он и сюда придет.
— Думаю, Эррор разнесет все вселенные, а потом и их… кхм, прослойки, так сказать, — я задумчиво почесал подбородок. — Это измерение в их числе.
— Вот, — мертвая девочка сделала многозначительную паузу, будто хотела произвести на нас эффект. У неё это получилось, стоит отметить — я все еще не понимал, чего она хочет, и был заинтригован. — Поэтому убрать его придется. Мы сваливаем отсюда, оживаем и убиваем Эррора — это ваши условия, к тому же, выгодные мне.
— Интересно, каковы твои условия, которые также устроят нас?
Саша с вызовом посмотрела на Чару. Окажись мы с Дашей в том первом приключении, я бы в полной мере смог осознать, что значит для обеих этот договор. Два непримиримых врага, убийцы друг друга нехотя пожимают руки. На сухом лице Чары читались тысячи мгновенных вспышек эмоций, и они менялись, будто каналы на сломанном телевизоре: гнев, отвращение и легкое смятение терялись в сладостной жажде чем-то владеть и поверх всего этого — мстительное удовольствие.
Я сразу понял, чего хочет Чара, а поняла ли это Саша? Да. Знаю, что поняла, не так уж она глупа. Но это значило и другое. Если Чара хочет её прикончить, Саша не повернется спиной к врагу. При первой возможности эти двое перережут друг другу глотки.
— О, ничего опасного! — умиленно похлопала ресницами девочка. — Вам понравится.
— Надеюсь, вагон шоколада.
— Типа того.
— А конкретнее? — раздраженно спросила Фриск.
— Конкретнее нельзя, — Чара дразняще намотала волосы на палец, продолжая медленно выговаривать слова: — Иначе… в чем толк? Это сюрприз, очень-очень приятный сюрприз.
— Избавь нас от загадок, — Горлач, видимо, сделала шаг вперед не чтобы Чара лучше слышала, и Фриск вовремя наступила ей на ногу.
— Скажу, когда мы вернемся в Подземелье! А сейчас, если вы не против, я отойду. Мне, знаете ли, стоит еще раз подумать над таким сложным решением.
***
— Мы точно ей доверяем? — сидя в узком кружке, почти лоб в лоб, совещались мы. — Нет, — отчеканила Фриск. — Ни за что. Она же демон! — А из тебя не лучший ангел, — Саша не упустила шанса пошутить, и Фриск отвернулась. Её щеки налились пунцой, а это, наверное, хороший знак. Первый шаг к возрождению. — Ой, да не дуйся! Знаешь же, что это правда. — Ну да. Правда. Я пригрозил Саше кулаком, хотя, разумеется, после такого он вполне мог бы оказаться у меня в заднице. Но до этого я поджарю Горлач. — Выбора у нас нет, — сказал я с сожалением. — А был бы — не пошел бы сюда с вами. — Как благородно, — ядовито ответила Саша. — Спасибо, благородный рыцарь. Но мы сами решили и сами пришли. Выбора, сказал ты, нет. — Во-во. Придется ей довериться и пообещать исполнить любое её желание. — Но когда все закончится, я убью Чару, — пообещала Саша и с сестринской нежностью взлохматила каштановые волосы Фриск. — Не волнуйся, дитятко, я с тобой поделюсь… Фриск грубо убрала руку девушки. — Я вдруг вспомнила, за что тебя ненавижу. — Обожаю свою младшую сестренку, — сказала она и шуточно чмокнула в висок, вызвав новый приступ раздражения. Но я не смеялся. Когда Саша была близка к нервному срыву, она бесконтрольно шутила на самые табуированные темы и грубые смыслы: от оргии в храме до массового убийства детей при передозе коровьей мочой. Еще немного, и рванет. Поэтому пусть Фриск радуется легким подколам и издевательской нежности. — Так мы все решили? — уточнил я, поворачивая голову в сторону Чары. Она стояла далеко, а смотрела еще дальше — в мертво-живые шлейфы тумана и на фигуры что маячили в нем. Её ломкие волосы, казалось, потемнели от влаги и коротким неровно стриженным ежиком резвились на ветру. — Решать нечего, — скорбно произнесла Фриск. — Но, если что… — Убьем, — кровожадно улыбнувшись, прошептала Саша.
