Часть VI. Глава 17. Что-то не так в этой картине. Свят - Саша - Аня
23 октября 2022 г., 14:00
Вместе с ней исчез и её щит, будто вытканный из тончайших изумрудных нитей — ещё одно, последнее, добивающее доказательство того, что смерть способна лишь разрушать.
Когда барьер над Новым Домом пал, мне казалось, я погрузился в долгий и вязкий, как кровь, кошмар. С того момента моя память дала сбой. Я много раз пытался восстановить дальнейшие дни в памяти, но выходило все обрывками, от одного сна к другому. Я спал много, очень много. Не знаю, было ли дело в физической усталости или же я просто пытался найти успокоение в глубоком сне без мыслей и сновидений.
Казалось бы, все обернулось хорошо, мы наконец победили. Весь Альянс праздновал победу и на пару с войсками Вариэль добивал ослабленные остатки Империи. Но мы трое просто не могли насладиться этим триумфом. Дело, как мне кажется, было не только в Даше и Фриск… это скорее было похоже на выгорание. Ты работаешь, стремишься к цели, но ее достижение уже не кажется тебе таким важным и ценным. Мы спали, ели и иногда переговаривались со старыми знакомыми — и больше ничего. Да от нас больше и не требовали — мы выполнили свою работу, то, ради чего нас призвали в этот мир, так что теперь оказались никому толком и не нужны. Мне даже не было обидно, все-таки я знал, что все к этому и идет.
И все же… мне было больно, когда мы — я, девочки, монстры из Чертовой Дыры и пара солдат, — стояли в одиночестве возле погребального костра. Дашу любили многие, но сейчас радость от победы затмила скорбь и уважение к погибшим. Монстры на праздниках поминали товарищей из родных вселенных, выпивали за погибших, но мало кто согласился покинуть пир ради сожжения тела одной девочки, чью смерть даже и не заметил никто.
Я никого не винил за то, что не пришли. Нет, я все понимал — для монстров кремация как обряд была чем-то непривычными, ведь их тела обращались в прах без помощи огня, да и за время войны все так устали от траура, что сейчас никому просто не хотелось возвращаться к этому.
А мы что? А мы хотели развеять её прах где-нибудь неподалеку, но поняли, что в Новом Доме просто нет подходящего места. Вся земля истоптана тысячью сапог, негде было даже травинке вырасти. Везде болезненные воспоминания. И тогда решили выбрать место, где мы в последний раз были спокойны и счастливы. Когда мы еще не ввязались в эту авантюру с головой, когда мы лишь искали базу Альянса. Это было до Натймера, до рейдеров, до первых серьезных поединков. Тогда мы только встретили Охотника… В общем, там мы и сделали это. В тишине отпустили её прах, и серые хлопья тут же подхватил лёгкий ветерок.
Хотя куда больше людей пришло на прощание с Оригинальной Фриск. Ее тело решили сжечь по совету Чары, которая явно знала предпочтения Фриск лучше нас. Пришли многие из оригинальных монстров, парочка альтернативных версий, Чара… Аня так и не нашла в себе силы. Я слышал из-за стены, как она рыдала, как душила себя в приступах отчаяния и желала себе гореть в Аду. Винила себя за то, что сорвалась, что не смогла вовремя распознать эмоции Фриск, что оказалась такой тупой и эгоистичной мразью. Разумеется, в таком состоянии никто не стал ее мучить присутствием на обряде сожжения.
После того, как все погибшие были похоронены и отпеты, для нас настала тишина. Я, как вы уже поняли, не делал практически ничего. Саша сгребла в охапку Аню и с помощью какого-то внекодового Папируса потащила в Чертову Дыру — наводить порядок. Я подозревал, что им просто было легче перенести… все вот это в близком для них мире. После битвы со знаменательным вылетом Саши из воды связь девочек с Чертовой Дырой, кажется, только усилилась.
В один день, где-то через неделю после похорон, мне удалось взять себя в руки и привести в порядок лицо и одежду. Сделал я это с одной-единственной целью — найти Надоедливого Пса. Он, впрочем, не то чтобы прятался — вскоре после начала зачистки Подземелья он вернулся в свой старенький кабинет в Водопаде. И словно по волшебству там вновь появились допотопный пузатый компьютер, полусобранный паззл, канат и мягкая подстилка.
— Моя власть возвращается очень медленно, но ее хватило на это, — с ухмылкой сказал пес, стучащий лапками по клавишам. На экране выходила полная белиберда, но я предположил, что так и должно быть.
— Я знаю, что у вас тут полно дел, но когда мы сможем вернуться домой? Порталы сейчас под контролем Инка, но он слишком занят…
— Что, не терпится оставить нас?
— Думаю, мы порядком здесь засиделись, — я попытался улыбнуться. — К тому же, там Даша…
— Понимаю, — кивнул Тоби. — Вы в самом деле провели здесь непростительно много времени. Но отправить вас домой я не могу.
— А Инк? Ему ведь удалось призвать нас сюда, может, ему удастся…
— Дело не в этом, — перебил меня Тоби. — Я могу отправить вас в наш родной мир в любой момент. Но делать этого пока не собираюсь.
Я опешил. В каком смысле «не собирается»? Неужели нас опять обдурили? Что еще надо этому несчастному пуделю от нас?
Тоби, кажется, заметил выразившиеся на моем лице чувства.
— Не волнуйся так. Я не имею ввиду, что хочу оставить вас здесь навсегда. Просто эта история еще не закончена, у вас есть с чем разобраться перед уходом.
— Неужели Эррор вернется? — я похолодел.
— Нет, — покачал головой пес. — Но сейчас он — не главная ваша проблема. Просто поверь мне.
— Лучше не таи и сразу расскажи, что ты имеешь ввиду, — упрямо возразил я. — Я устал от всех этих недомолвок и секретов, вот честное слово.
Надоедливый Пес раздраженно дернул ухом и то ли коротко выдохнул, то ли кашлянул.
— Ладно, — сказал он. — Слушай.
***
Сегодня пошел первый снег. Небо было однотонно-серое и унылое, как бывает в Москве в конце осени. Как ни странно, этот холод был мне приятен. Он словно приближал нас к реальной земле с ее реальным климатом. Идеальный белый снег Сноудина со временем начинал раздражать, а этот унылый до зубного скрежета пейзаж был чем-то настоящим, не приторным и не пахнущим Рождеством. На Поверхности в целом все еще было тихо. Все предпочитали сидеть либо в Подземелье, либо в недавно освобожденном людском городе. Хотя назвать его «людским» уже не особо получалось, после оккупации Империей людей там практически не осталось. Те, кто остался в живых, были слишком запуганы и сходили с ума после жутких пыток. Я поморщилась. Я была одной из тех, кто участвовал в зачистке города от последних приспешников Эррора, забившихся в дома, словно крысы. Перед моими глазами все еще стояла жуткая картина того, как мы зашли в бывшее бомбоубежище, ставшее теперь тюрьмой. И как в неровном свете волшебного фонаря мы увидели тела замученных людей и едва живых монстров. Среди тел была малышка Outer! Фриск, отправленная нами в разведку. На ее груди было когтями вырезано короткое: «ПРЕДАТЕЛЬ». Я была рада, что в тот день Аня не пошла с нами. Она в целом больше не участвовала ни в одной миссии. Если Свят все время спал, а я пыталась заглушить дурные мысли постоянной работой, то Аня не бежала от них. Видимо, понимала, что это бесполезно, и рано или поздно они настигнут ее. Она долго смотрела в пустоту, часто начинала плакать без малейшего повода, отказывалась даже от своей любимой еды. Все мы справлялись по-своему. Во всей этой ситуации я была больше всего благодарна Блуднику. Он взял на себя заботу об Ане: водил ее по знакомым местам, помогал с перевязками ран, шутил, даже пытался вместе с ней готовить, чтобы занять ее чем-нибудь. На днях я застала их спорящими о том, какие критерии есть для признания фильма классикой жанра. Блудник как никто другой понимал чувства Ани, понимал эти жуткие и отвратительные мысли о том, что ты не смог уберечь родного человека, сделал недостаточно для его защиты. И сейчас он пытался помочь ей. Это было для всех нас по-настоящему важно. Вот и сегодня я застала их на Поверхности. Они немного спустились с горы и устроились на раскладных табуретках в небольшой ложбинке среди низеньких елок и камней. Отсюда не было видно ни людского города, ни Замка Советов — лишь черно-белую полосу равнины, уходящей на километры вдаль. На низеньком пеньке стоял приоткрытый пластиковый контейнер с яблочным пирогом. — О, привет, Саш, — улыбнулся Блудник и отсалютовал мне термосом. — Глинтвейн хочешь? — Где ты отрыл красное вино? — поинтересовалась я, спускаясь к ним. — Секрет, — хмыкнул монстр и отхлебнул немного. — Отлично греет! Даже Аня не отказалась. Я сердито посмотрела на Блудника. Если он решил споить мне подругу, я лично придушу его и отправлю в Чертову Дыру без права возвращения. Блудник явно понял мою мысль. — Да он не крепкий, чесслово! Я разбавил в целях экономии. Аня улыбнулась. — Шутит он, — успокоила меня она, крепче обхватывая пальцами кружку. — У меня тут чай. Я тоже не сдержала улыбку. Приятно было видеть Аню хоть немного расслабленной. А то, что она сбросила килограммов пять и была бледнее падающего на ее волосы снега — это так, мелочи по сравнению с ее неуверенной улыбкой. — Как ты? — спросила я. — Терпимо, — Аня прокашлялась и отвела взгляд. Она явно понимала, почему я это спрашиваю. И ей было неловко, что все возятся с ней, как с ребенком-инвалидом. — А ты? — Пойдет. — Здесь так тихо. Никто не мешает, никто не приказывает ничего. Даже не помню, когда в последний раз было так. Я понимающе кивнула. После окончания войны Инк порядком разошелся и командовал всем, чем можно командовать — от групп по зачистке до строительных работ. Таким активным его не видел никто с самого начала войны. Эта бодрость всем казалась неестественной, но никто не пытался его успокоить — по идее это должно пойти Подземелью только на пользу. И все же мы быстро устали от его инициативности. Разговоры о новом мире, о том, каким будет общество без границ между мирами… все это напоминало старые фильмы о революции. Вот только вместо лысого дядьки на танке был немного сбрендивший скелет-художник, а социализм предлагали строить не по всему миру, а по всей Мультивселенной. Тошно было даже слышать это. Как там говорилось в одном стишке… «Что-то не так в этой картине»… — Слушайте, там Эхо и Маска передавали, что приглашают на домашний ужин в честь открытия «Горячего лося», — заметил Блудник. — Сбор в шесть. Пойдете? Я не смогла сдержать улыбку при упоминании нового названия бара. Гриллби явно не намеревался оставлять свое заведение навсегда, но и лосихи не уступали — за время владения баром у них сформировались и своя клиентура, и своего рода бренд. Разумеется, самым логичным решением было совмещение концепций в одну химеру. Но название выбрали откровенно идиотское и почти наверняка продиктованное пошлыми шутками Эхо. — Почему бы и нет. Но до шести еще далековато, так что… Я взяла кусок пирога из контейнера и, рассыпая по дороге кусочки яблок, устроилась на камне неподалеку. Ох, заработаю цистит, не иначе… Мы сидели, ели пирог и болтали о всякой ерунде. Я карикатурно жаловалась и ныла по поводу плохо заживающих ран, Блудник демонстративно начал пересчитывать все пули, пойманные им за долгую жизнь, Аня внимательно слушала и посмеивалась. Через час я почти не чувствовала пальцев ног, но старательно это игнорировала. Снег становился все сильнее, поэтому пирог мы поспешно убрали, а сами пересели поближе к елкам, пусть защиты от них ждать и не стоило. Небо быстро темнело, из ослепительно-серого становясь синеватым. А мы все сидели и сидели. Спустя какое-то время я поняла, что Аня уж слишком долго молчит. Она поднесла кружку к лицу и замерла — знакомый жест, попытка спрятаться от мира за керамикой, даже если вокруг ничего не несет угрозы. Я молча подсела к ней и положила голову на плечи. Аня неосознанно выпрямилась, стала дышать ровнее. Блудник отпил из термоса, но на лице его выразилась скорее досада — глинтвейн остыл. — Долго вы еще будете здесь, ребят? — как бы невзначай спросил он. Мы обе удивленно посмотрели на него. — Ну, я думал, вам не терпится вернуться домой, когда покончите со всем этим. Вы и так пробыли здесь дольше, чем думали. Это, разумеется, было правдой. Когда мы ввязались во все это, то явно не предполагали, что проторчим здесь почти полгода. Как там было в «Рике и Морти»? Приключение на двадцать минут, зашли и вышли… Но за все проведенное здесь время я практически и забыла, каково жить в нормальное мирное время. Перестала нервничать из-за отсутствия полноценного интернета, научилась спать на любой удобной поверхности, а использование силы души для меня стало буквально частью моей жизни. Я научилась различать монстров из разных вселенных по мелочам вроде особенностей голоса, привычек, манер и почти незаметных деталей внешности. Старая жизнь будто бы и не была мне уже так нужна. — Не знаю, — честно ответила я. — Я об этом почти не думала. — Я тоже, — отозвалась Аня. — Думаю, как тут все уляжется, так и отправимся домой. Я знала, что в ее словах мало правды. Она о доме думала, и много. Она хотела вернуться к привычной жизни, к учебе, к родителям. Коллекционировать стикеры, а не шрамы. Пить китайский улун, а не чай из невесть каких местных трав. Узнать, что все-таки с Дашей, в конце концов. Но она не тянула нас, старалась опираться на наше со Святом мнение. Как всегда. — Думаю, еще неделька-другая — и сможем отчалить, — сказала я, чтобы немного ее успокоить, дать какие-то полноценные сроки. — Скучно будет без вас, — хмыкнул Блудник. — Знаешь, а ведь вы могли бы стать новыми королевами в нашей дыре. Вы всех знаете, все знают… ну, не совсем вас, но вы поняли. Я поежилась. Нет, уж такой судьбы я точно себе не хотела. — Ваши Саша и Аня мертвы, — ответила я. — Вряд ли у нас получится их заменить. Блудник не ответил, но, судя по всему, не обиделся. Мы еще немного молча посидели, но когда поднялся ветер, я не выдержала: — Вы как хотите, а я в тепло. Не хочу закончить свою жизнь снеговиком, пусть даже и с Аней. Аня фыркнула. — В самом деле, пойдемте. Уже почти пять.
