Часть VI. Глава 23. Пережидая непогоду. Саша
4 ноября 2022 г., 14:00
— Вот значит как… — Лохматик уставился себе в лапы. А потом он сменил тему: — Ты голодна? У нас есть немного еды.
Я могла бы сожрать самого Лохматика или саму себя, настолько голод был нестерпим. Он расшатывал и без того напряжённые нервы, наполнял разум злобой и непрерывно напоминал о себе громким урчанием в животе. Но как бы трудно сейчас нам всем ни было, я держала себя в руках, и не позволяла невзгодам овладеть собой окончательно. Я обняла Криса, когда поняла, что пришло время, и обработала Лансеру царапину на щеке. И я считала, что искупила вину. От этого становилось чуть легче.
— Нет, спасибо, — поблагодарила я.
Лохматик, только узнавший, в какую беду попали Яростная и Блудник, будто состарился на несколько десятков лет, сгорбился, и его глаза застыли, как только заматывают глаза стариков на их осунувшиеся, всегда печальных лицах. И я нашла в себе силы, чтобы утешить его:
— Мы спасём их. Не думаю, что Вариэль тогда оставила их в живых просто так. Может… может, она рассчитывала, если сразу не убьёт нас всех, сможет выторговать их жизнь на нашу? Вполне возможно.
Мне казалось, он не проронит ни слова.
— Да, — смог вымолвить Лохматик. — Ты права. А значит, мы должны сделать это как можно быстрее. Нужно собрать всех, кого можно, найти выход из замка и отправиться в Сноудин.
Я считала, мы нашли всех, кого могли, всех, кто выжил, и пригнали сюда — в секретную башню. Ocean!Санс, изрядно потрёпанный, сейчас сидел на полу и весело болтал со своим побратимом из оригинальной вселенной. Андайн с лёгким сотрясением отсыпалась, прижимая ладонь к животу. О том, что сделали с Альфис, она знала и подтвердила, и пока я слушала её, горечь подступала к горлу. Но искренне обрадовались все, когда пришёл Гастер. Он прошёл сквозь дверь, неосязаемый и расплывчатый, как акварельное пятно, и признался, что его механическое тело буквально разорвали на мелкие кусочки. «Сочувствую, чувак», — сказал ещё Голубая Кровь, самый многострадальный «монстр» Чертовой Дыры, от которого к тому моменту осталась только говорящая голова.
Светозарное солнце поднималось на голубеющее небо, одну за другой прогоняя звезды и луну. Монстры дремали, и никто не умер, потому что Шут попросил всех, кого невозможно спасти, не нести сюда. Как бы чудовищно это ни звучало, он был прав. Сейчас, когда нам требовался любой боеспособный воин, я радовалась, что еду и медикаменты расходуют только на тех, кто в будущем принесёт пользу.
День, положивший конец Альянсу, минул. Эта мысль пришла внезапно, как гномы в нору Бильбо Беггинса, когда я любовалась нежно-розовым рассветом из единственного окошка. Нет никого, кто бы возглавил монстров, да почти не осталось монстров, которым нужен лидер. Но есть враг — Вариэль. Беспощадная, алчная, хитрая. Никто больше не приказывал, никто не придумывал план, и развернувшиеся передо мной перспективы поражали. Власть над своей жизнью снова в моих руках. Я сама могу решить, как быть. Я могу пойти напролом, и убить её, чего бы мне это ни стоило. Я могу ничего не делать. С потерей сил этот вариант становился для меня более предпочтительным. Просто спрятаться. Без желания жить в мире, где почти все, кого я любила, мертвы, в мире Подземелья, потому что, если Тоби мёртв, мы не вернёмся, а устройство, благодаря которому мы здесь оказались, было одноразовое.
— О, ты проснулась, — когда Аня пришла в себя, вздрогнув, я спрыгнула с табуретки и достала из кармана припасенную для неё пачку монстро-конфет. — Поешь.
— Я бы не отказалась от нормального обеда, — сказала она. — К примеру, от куриного супа. Или заливного пирога.
Притупившийся голод снова дал о себе знать. В итоге я, разумеется, поела — нашла сырую свеклу, срезала медицинским ножом с неё кожуру и съела половину. Но сейчас голод вернулся и теперь отзывался острой болью чуть выше паха. Еды было немного. Благо, ждать осталось недолго. Скоро Лохматик выведет нас из…
Я глупо рассмеялась, удивив Аню, которая все же решила перекусить конфетами.
— Что смешного? — она смутилась, потрогала нос, думая, что перемазалась в начинке.
— Я просто подумала, что Лохматик мог бы стать новым Инком для Альянса, — сообщила я, понимая, как абсурдно это звучит. — Но тут же вспомнила, что Лохматика здесь терпят лишь от того, что он сильный и нужен нам, а Альянс… от Альянса ничего не осталось. Сгинул, как только мы… допустили все это.
Мы уставились на монстра из своей вселенной. Широкоплечий, крепкий, здоровый, почти два с половиной метра ростом, с топором в лапе и отвагой в сердце. Может, глуповатый, может, простачок. Но я смотрела на него, и нежность, заледеневшая, когда Лохматик под влиянием Эррора совершил много плохого, оттаивала. Он делает все, чтобы искупить свои грехи и сделает ещё больше, чтобы спасти Блудника и Яростную. Особенно Яростную.
— Нет, — хмыкнула Аня. — Я ставлю на Блудника, как только найдём его. Он — прирожденный лидер. Он всегда знает, что делать, и не бросает своих, даже когда лучше бежать. Но когда приходится… — ей, кажется, стало трудно говорить от нахлынувших чувств. — Он всегда очень переживает.
— А почему не вы? — Крис стоял над нами, и синие полумесяцы на его бледном лице казались частью маски. Он появился, как всегда, бесшумно и неожиданно.
— Что, прости? — переспросила я, не вникнув в суть.
— Почему вы не можете править Альянсом… кхм, тем, что от него теперь осталось?
Вопрос застал нас врасплох. Аня подавилась, я прикусила губу, потому что меня окатило волной ещё одного непонятного, неописуемого чувства, но одно я могла сказать наверняка — оно было и тёплым, и холодным. Странно слышать подобное, странно чувствовать, что ты, по чьему-то мнению, достоин возглавлять, и когда я попробовала эту мысль, стало приятно. Однако в этом уютном чувстве, понимании, что тебе кто-то настолько доверят, крылись смущение, неуверенность, страх. Какой из меня лидер? Ладно Аня, она всегда была у нас главной. А я… я человек, который, встав во главе, все уничтожит.
— У вас неплохо получилось вести темночей, — заметил Крис. — Все организовано. Вы быстро подстроились, когда Даша и Свят пришли с монстрами из Чертовой Дыры. И вы столько сделали, просто…
«Если они узнают, кто виноват в смерти Инка и что он именно мёртв, нас убьют. Потому что, по их мнению, именно его смерть спровоцировала бы Вариэль начать новую войну. Или она это все спланировала, и мы были с ней в сговоре», — меня пробрала дрожь при мысли о том, что о случившемся скоро узнают. И ведь другого выхода не будет — нужно рассказать. Иначе эта жалкая кучка бойцов, кто бы её ни повёл за собой, отправится на поиски Инка. И они точно умрут.
— Нет уж, — отказалась Аня. — Давай ты.
— Я тоже не хочу.
— Никто не хочет, — сказала я. — Ответственность за чужие жизни…
Глаза моей подруги потемнели.
— Это точно не наше.
Крис устало вздохнул и ушёл, лишь проведя пальцами по моим волосам, как бы утешая. Не хандри, Сашка, мы справимся, ведь всегда так было. Но сейчас было не «всегда». Все, что могло пойти не так, пошло не так.
Надолго погрузившись в себя, как в бесконечно глубокую впадину, я стала прокручивать все, что случилось с нами, начиная с того самого момента — осенний день, не то октября, не то ноября, трескучий от холода и унылый от тягучего ветра и серых дождей. Даша шагнула на Радужный Мост с беспечностью на счастливом личике. Святослав — со скучающим выражением. Я вспомнила: поляна золотых цветов сгорела, как дом Ториэль, вспомнила, что тогда много цитировала Марвел и пошло шутила в присутствии Ани, будто какой-то двенадцатилетний мальчишка. Единственное, что не изменилось — дом Ториэль все ещё стоял там, чёрный, разрушенный, утративший свою чарующую магию.
Улыбка снова задребезжала на моих губах. Я вспомнила ещё кое-что. Самое сильное мое воспоминание и самое светлое. Благодаря нему я снова услышала, как бьется мое сердце.
— О чем думаешь? — Аня была все ещё рядом.
Я соврала, но только отчасти:
— О Пеннивайзе. Наверное, он офигеет, когда мы вернёмся вот такие — тощие и вонючие.
— Он нас даже не узнает, — она тоже улыбнулась, представив, как смешон будет наш кот, который, в общем, всегда таким был. И эта безмятежная, полная любви улыбка чуть меня не убила — так ясно стало на душе. Будто мир снял маски, отворились все двери, и наконец наше приключение, вся моя жизнь предстала в истинном свете. Мы изменились. Мы радовались тому, что можем вспомнить нашего непутевого питомца, не то что когда-нибудь встретить. Мы узнали цену. Цену…
Цену жизни. Цену решений. Цену бездействий. Цену силы. Если бы мы исправили то, что натворили, ничего этого не случилось бы, и если бы не взяли с собой Свята и Дашу, они были бы живы, и так было со всем. Мы действовали, говоря, что знаем о последствиях, но это не так. Мы думали, что знаем и считали, что, пройдя все три пути вместе с Фриск, многому научились. Узнали, да не усвоили. Мы убивали и продолжим убивать, при этом теряя друзей и надеясь, что Чара жива и сделает сброс. Мы убивали, ведь у нас была сила, а теперь, оставшись без неё, я стала задумываться — не сошла ли я с ума, зная, как легко могу проломить грудную клетку непонравившемуся мне монстру?
Много мыслей и мало слов, чтобы поделиться ими с Аней!
И тут она сгорбилась и, заплакав, зарылась носом в мои волосы и прижала меня к себе.
— Анечка, ну Анечка, ну не плачь… мы все сделаем, мы победим, обещаю тебе… — я обещала ей. Она обещала мне. По кругу. Снова и снова, как зло, что поселилось в Подземелье. Его нужно исцелить, заставить исчезнуть то уродливое, искореженное и темное. Чем только? Любовью? О любви думать слишком поздно! Столько праха осыпалось и крови пролилось! Внезапно я разозлилась, и показалось, что от ненависти я ослепну. Я ненавидела себя, свою глупость, всю эту войну. И когда это высвободилось, такое же уродливое и искореженное, она схлынула.
Я вспомнила — Аня обещала, что мы все будем вместе и, когда все кончится, соберёмся в любимом баре.
— Я устала… я так… т-так устала… — её голос срывался и дрожал на самых высоких нотах. — Будто все, что мы делали… как Азриэль говорил… в ноль… опять, опять и опять. И это… оно… разрастается… вот здесь, — она прижала руку к груди. — Я это чувствую, и мне так страшно…
Я услышала пение — так, несясь сквозь пространство, говорило заклинание успокоения.
— Мы сильны даже без этих чертовых амулетов, но… но… ох, знаешь, я встретила Мику, когда умерла… помнишь? Ты ревновала. Она всегда была рядом, моя тень… и я вспомнила… прям щас… как что-то, кто-то выдернул меня оттуда… когда я встретила Мику… и Джейсона… и Майкла… и Лизи…
Посмотрела на Аню. Сердце защемило.
— Теперь мне кажется, что, спася мою жизнь, Свят обрёк себя на смерть, и это я виновата. А Мика… та встреча… как будто прощание…
Все имеет своё начало и конец. Свитера и клинки, подаренные Пернаткой, мы потеряли. Испортились наши вещи из Темного мира. Исчезли, может, погибли где-то бандана и тетрадка.
— Ты ни в чем не виновата. Ни в чем, — повторяла я. — И Мика, этот труп ходячий, она с тобой ещё не закончила, я прямо уверена. Все, прекрати… прекрати плакать… на нас же смотрят…
— Тебя раньше это не смущало, — шмыгнула она носом.
«Верно. А теперь, наверное, потому что я повзрослела, мне неуютно думать о наших совершенно детских забавах, вроде Дискорта, и кажутся глупыми все мои эти шутки».
Заклинание Криса начало действовать, и Анино дыхание выровнялось. Она стискивала пальцы на моей одежде и прижималась щекой к моей щеке, будто я сейчас провалюсь под землю, пока совсем не успокоилась.
