Часть VI. Глава 30. По порядку. Крис
18 ноября 2022 г., 14:00
Приземление было жестким. В некоторым смысле даже более жестким, чем тот раз, когда я оказался посреди Меловых пустошей в Темном Мире. Портал выплюнул нас, вышвырнул на землю, словно неприятное на вкус блюдо. Выплюнул и с яркой вспышкой закрылся, отрезав этот мир от остальной Мультивселенной.
Я встал, быстро вытряхивая мелкие камешки, забившиеся в свежие ранки на разодранных ладонях. Обернулся и заметил Лансера. Он лежал совершенно неподвижно, лицом вниз.
— Эй, — я подошел и похлопал его по плечу. — Вставай, Лансер. Мы на месте.
Нет ответа.
Знаете, я никогда не считал себя особым паникером. Порой окружающих даже пугало то, с каким спокойствием я мог реагировать на самые неприятные и сложные ситуации. Но сейчас что-то внутри меня дрогнуло, заставило пальцы скрючиться на маленьком тельце друга, стиснуло легкие, не давая сделать вдох.
— Ну же, очнись. Не время для сна.
Ничего не предвещало беды, он должен быть в порядке, все ведь только что было в порядке…
И тут Лансер перекатился на бок и устало высунул язык, словно забегавшийся щенок.
— Не щипай так, мне больно, — проворчал он и неуклюже встал. — Эй, что с лицом? Тебя перекосило так… странно. Даже для тебя.
— Все в порядке, — я тряхнул головой и встал. Все тело болело, я чувствовал себя грудой костей, настоящим скелетом, в ребрах которого свистит ветер. Да и выглядел, честно говоря, как обтянутый кожей каркас в форме человека, не более. Руки тряслись… да уж, видела бы меня мама — не узнала бы.
Остальные монстры и темные тоже были здесь. Я быстро пересчитал всех. Здесь были Шом, Фроггит, какой-то Папирус, Лохматик с изуродованным телом Туманника на руках, Андайн… то странное существо, похожее на робота, от которого осталась одна лишь голова (привет, профессор Доуэль), кажется, звали Голубая Кровь, а вот этому монстру по имени Страж подставлял плечо Бузина, уже державший в охапке Шута. Кроме них были еще мы с Лансером и его верный буббин-страж… Недоставало четверых.
— Где… Где девочки? — пробормотал я. — И Сансы?
— Остались там, — буркнул Лохматик, сидя на светло-серой, словно покрытой пеплом траве. — Опять решили геройствовать, когда их не просили.
— Чего ты еще ожидал, другой мой? — с доброй насмешкой сказал Шут, поднимая голову. — Ты ведь знаешь наших создательниц. Они иначе и не могут.
— Если у тебя хватает сил на шутки, какого черта я тебя несу? — буркнул Бузина и резко поставил Шута на землю таким жестом, словно вбивал в землю деревянный кол. Шут возражать не стал.
— У нас ведь план был, — возразил я. — Какой смысл им оставаться там?
— Да какой, к черту, план? — фыркнул Страж. — Это и планом назвать нельзя. Зато их мотив вполне понятен, и ты сам его понимаешь.
Дуры, совершенные дуры. Самоубийцы, понятия не имеющие о том, что делают. Да как они вообще… а что, если…
Мои пальцы сжимались и разжимались, все никак не удавалось сделать полноценный вдох. Ну и что нам теперь делать? Зализывать раны, сидеть и ждать, пока что-нибудь не произойдет? Среди нас не было никого, кто был способен перемещаться между мирами или повелевать пространством этого мира, так что связь с Оригинальной вселенной была просто обрублена.
— Крис? Эй, Крис!
Я вздрогнул. Лансер дергал меня за рукав, словно ребенок, выпрашивающий у родителей сладости. Он в самом деле был ребенком, но теперь уже далеко не таким наглым и беззаботным, как при нашей первой встрече. Он понимал, когда нужно быть осторожным, а когда можно и покричать. Понимал, что всем нам тяжело. И сейчас, осторожно дергая край моей куртки, он ничего не требовал, но надеялся, что я скажу что-нибудь, обращу на него внимание. Перестану делать такое страшное лицо, как то, что наверняка сейчас было у меня.
Я вздохнул и поправил ему капюшончик, заодно стряхивая с него чей-то прах.
— Все нормально, — выдохнул я и устало потер лицо. — Так… разбираемся с проблемами по мере их поступления. Где здесь ближайший город?
— Минут двадцать пешком, — сказал Страж, тяжело опиравшийся на Бузину. — На север.
— Как вы вообще определяете, где здесь север? — пробормотал буббин.
— По мху, — ответили ему. Я решил не уточнять, было ли это шуткой.
Буббин взял Лансера за руку, а я подошел к Шому. Вот мы — все, кто остались от отрядов Темного Мира, приведенного на помощь Подземелью. Если кто-то еще из темных и был жив, связаться мы никак не могли. Старый торговец выглядел весьма потрепанно: нитки растрепались, в некоторых местах разошлись швы, единственная пуговица едва держалась в глазнице. Я протянул руку и помог коту подняться.
— Спасибо, юноша, — прокряхтел Шом. — Да уж, староват я для таких приключений. Нитки у меня совсем не те, что прежде.
— Ничего. Мы подлатаем вас, как только сможем. Идти можете?
— Могу, куда я денусь. Ноги у меня еще на месте.
Трудно было придумать процессию более жалкую, чем наша. Даже если бы нас всех обрядили в последние лохмотья, выстиранные в канализационных стоках, и вручили в руки кружки для подаяний, разница была бы не слишком серьезна. Мы были проигравшими, возвращавшимися в безопасное и спокойное (надолго ли оно таким является?) место, не принеся с собой ничего, кроме новостей о новых смертях. Именно это я читал в лицах монстров Чертовой Дыры. Они слишком устали от поражений, слишком часто бывали в ситуациях, похожих на эту.
Ну… одним поражением больше, одним меньше. Чего уж вздыхать.
До города оставалось еще полпути, когда на небольшом холме нас встретила маленькая фигурка, закутанная в синий плащ. Кожа женщины была темно-синей, почти черной, и немного блестящей. Нос плоский и широкий, глаза ярко-желтые, как у львицы. Она была не так похожа на человека, как Шут, но все же сохранила основные человеческие черты — взять хотя бы густые черные волосы. Из заметных черт у нее были разве что маленькие белые цветочки, похожие на гипсофилы, прорастающие прямо из кожи по всему телу. В тонких руках была зажата банка со светящимися оранжевыми грибами.
— Соль, сколько лет, сколько зим! — Шут выступил вперед и распахнул руки, словно собирался обнять девушку, но она быстро сделала шаг назад. — Опять ходишь в одиночестве? А где же Незабудка?
— В саду возится, — тихо ответила женщина. — Откуда… что произошло?
Я понял, что её взгляд остановился на Лохматике. Вернее, не трупе, который он бережно нес.
— Очень, очень долгая и невероятно интересная история, которую мы непременно расскажем, как только найдешь нам немного еды, лекарств… и, в идеале, теплую ванну, — продолжал Шут. — Как видишь, мы немного запылились.
— Не юли, — уже значительно резче сказала Соль. — Как такое вообще вышло?
— Беда, — выдохнул Страж. — Инк убит, но это не главное. Одна из наших, казалось, союзниц совершила переворот и нанесла удар по Альянсу. Там, в Оригинальной Вселенной, полный кавардак. Пожалуйста, не говори пока никому, что мы здесь. Нам нужно прийти в себя, прежде чем мы все расскажем остальным.
— Да уж, народ все еще не отошел от того кошмара, который вы устроили у озера. Если вы сейчас объявитесь, вас просто завалят вопросами. Но как я вас проведу? В городе вас мгновенно заметят.
— Мы уйдем к нашему домику на дереве, — предложил Бузина. — Вы с Незабудкой принесите нам все необходимое, обойдемся без ванны — там неподалеку ручей.
Соль около минуты молча смотрела на нашу компашку. От ее умного и в то же время заинтересованного взгляда у меня мурашки шли по коже. Затем она молча кивнула и пошла прочь.
— Чего это ты вдруг? — спросил Голубая Кровь. — Неужели испугался?
— Заметка на случай, если тебе когда-нибудь придется быть лидером, — иронично заметил Страж. — Любую информацию нужно приносить своевременно и в надлежащем виде. А наш вид явно не подходит для объявления новостей. К тому же, может статься, что все решится быстрее, чем нам кажется, и нам не стоит всех поднимать.
— Ты серьезно в это веришь?
— Нет, но стараюсь быть оптимистом. Короче, поворачиваем.
Спустя какое-то время мы были на месте. Старый, явно видавший виды домик на дереве был немного перекошен, но среди ветвей держался вполне надежно. Соль уже сидела среди корней с еще одной монстрихой — видимо, той самой Незабудкой, похожей на светло-коричневую птичку с темными крапинками. В руках обе девушки держали большие корзинки для пикника.
— Пришлось сделать вид, что мы собрались на свидание, — фыркнула Соль. — Пятнадцать лет в браке, а люди все еще ведутся и дают советы. Что за цирк.
Последовавший за этими словами более развернутый диалог я практически не слушал — все мое внимание было приковано к корзинам. В одной были одежда, мыло, медикаменты, но другая была доверху забита едой. Серый хлеб, какая-то выпечка, фрукты и копченое мясо… Черт возьми. Я был на той стадии голода, когда ты уже не ел страшно долго, но голодание еще не дошло до той стадии, когда желудок отказывает к чертям и ты ничего не чувствуешь. Мне стоило огромных усилий удержаться от того, чтобы по-звериному наброситься на еду. Надо же все же оставаться людьми.
Я помог Лансеру, Шому и буббину смыть грязь в ручье. Ледяная вода быстро привела меня в чувство, вернуло понимание того, где и я и когда. В домике на дереве было пыльно и грязно, словно сюда долгие годы не заглядывал никто, кроме диких зверей.
— Нужна помощь? — ко мне подошла Незабудка. — Мы не успели тут прибраться, уж извините.
— Все нормально. Спасибо, что… помогаете в принципе. Нам это очень важно.
Незабудка улыбнулась и, достав из шкафа небольшую метлу, принялась сметать песок и пыль в одну кучку. Она делала это так быстро и уверенно, что мне было неловко даже вмешиваться, и я просто стоял истуканом в углу, чтобы не мешать.
— Давно не видела Стража таким подавленным. И Туманник… мы не особо много общались, но он был славным малым. Все… в самом деле плохо?
— Бывало, наверное, и хуже, — уклончиво ответил я. — Иногда послушаешь рассказы Ани и Саши — и кажется, что они уже пережили все, что можно было пережить. Думаю, они справятся и с этим.
Разумеется, у меня не было никакой уверенности. Сейчас я понимал, что чертовски мало времени провел в Альянсе. То есть, по времени это было немало, но я не застал и половины тех передряг, в которые они попадали. Хотя… я был почти уверен, что то, что происходит сейчас — это последняя капля. Все они, все мои друзья просто слишком устали от всего этого. Сколько еще им будет хватать сил переносить все это? Когда мы окончательно сдадимся?
— Эй, — Незабудка осторожно коснулась моего плеча. Я невольно одернулся — за все время с начала моих приключений мне так и не удалось привыкнуть к неожиданным прикосновениям. — Постарайся сейчас об этом не думать. Это… вряд ли тебе поможет.
— Ты права.
Мы вместе вымели сор из дома, вызвав гору негодования у стоявшего под окном Папируса. Поставили в центре комнаты стол, протерли его и постелили клеенку. Я вспомнил, как помогал старику Герсону прибираться на веранде его загородного домика. Мы с мамой почти целый день выгребали из углов крысиный помет и отмывали старую мебель от въевшейся в каждый сантиметр грязи, а когда закончили, Герсон на этой самой веранде устроил нам небольшую пирушку. Сейчас от этого воспоминания не было никакого толку, но все же было так приятно почувствовать что-то близкое к тому времени. Кусочек прошлого.
Соль и Шут накрыли на стол, Бузина и Лохматик подтащили к столу диваны и табуретки, Шут развел костер чуть поодаль от дерева и поставил чайник. Мы сделали всего понемногу, но домик после всего этого быстро стал оживать. Теперь это куда больше походило на место, где мы можем ненадолго остаться.
— Теперь можно и подлечиться, — сипло, с одышкой улыбнулся Бузина.
Мы еще раз сходили и помыли руки, а затем медленно принялись за дело. Шут со знанием дела взял толстые черные нитки и крупную иглу и принялся с ювелирной осторожностью латать Шома, скреплять разошедшиеся швы и пришивать пуговицу. Буббин не без труда поднял голову Голубой Крови, а Фроггит стал протирать ее маленькой тряпочкой. Бузина после недолгих препираний со Стражем задрал его штанину и принялся промывать ему пробитую стрелой икру. Папирус помогал Андайн, которая чуть грубовато выскребала из шерсти Лохматика запекшуюся кровь, полностью закрывающую саму рану. Я присел перед табуреткой, на которой сидел Лансер, и принялся обрабатывать все царапинки и ссадины йодом. Карапуз недовольно шипел, но не сопротивлялся. Понимал, что больно, но надо. Соль осторожно омывала тело Туманника, у Незабудки не хватило смелости помочь ей. Колдунья закрыла его окровавленные глазницы полоской черной ткани, словно ему просто завязали глаза, чтобы сделать сюрприз. Словно… не было того, что было.
Страж и Бузина в общих чертах рассказали подругам о том, что произошло в Оригинальной Вселенной. Слушая его, я понимал, что рассказ выглядит рваным и нескладным, в нем было слишком много белых пятен: «Мы жили-не тужили, а тут бум-бац — и все пошло к чертям» — вот как это выглядело. Никто из нас не мог дополнить его, кроме трех людей, которых с нами не было. Я поморщился. Вспомнил о том, что рассказать хоть что-то теперь могли лишь двое. А может, уже и ни одного.
— И что вы теперь будете делать? — спросила Соль, когда рассказ был окончен.
— Как «что»? Нужно придумать, как им вернуться обратно, — сказала Незабудка. — Еще ведь не поздно что-то придумать, верно?
— То есть они так ломились сюда только для того, чтобы начать искать способ вернуться обратно? — изогнула бровь Соль.
— Нет, — тихо сказал Страж. — Пока мы никуда не собираемся. Нам нужно время. Мы должны похоронить Туманника, поговорить с нашими и…
— И быть готовыми защищаться, — закончил Лохматик. — Когда за нами придут.
Бузина насмешливо фыркнул, словно не мог даже представить себе такой вариант развития будущего, в котором мы сможем отбить эту вселенную от потенциальной армии Вариэль, если вдруг ей приспичит искать выжившие остатки Альянса здесь. Мы жалки. Нам просто не хватит сил, чтобы отбить врага.
«Не думай об этом, не думай… Тьма не враг тебе, но ты — не тьма. Не отчаивайся»
В голове почему-то встала картина. Мама стоит на кухне и замешивает тесто для печенья, фоном шумит телевизор, на котором включена какая-то сопливая теленовелла. Мама всегда говорила, что включает их, чтобы «выключить мозг» после работы. Азриэль ест медовые хлопья в форме маленьких звездочек. Ему тогда было десять. И мама тихонько напевала какую-то песню… что-то про темноту и свет, который в ней горит. Колыбельную. Тогда мне было так хорошо, не было никакой ответственности, никакой тревоги.
А сейчас… Сейчас у меня есть Лансер, и я чувствую себя тем самым единственным старшим братом, который может позаботиться о нем. Но это не повод для отчаяния. Мы соберемся с силами и… продолжим жить. Пусть и недолго, но мы еще проживем, еще что-нибудь придумаем.
А для этого нужно есть. И спать. И просто молчать, глядя в стену. И хоронить друзей.
Начнем же по порядку.
***
Его лапы были в крови. Он вяло отталкивая от себя мальчишку, с которым они раньше сражались рука об руку. Кто-то пронзительно кричал. Топор с лёгкостью и приятным хрустом раздробил кости спины. — Я… я не… Он открыл заплаканные глаза в сумерках, когда Новый Дом ещё спал. Тело ещё болело, точно прошло не несколько дней, а пара минут с того, как сегодняшний кошмар был ужасающей реальностью. Его кто-то настойчиво пинал, но он не чувствовал боли. — Прогуляемся?***
— Лохматик, прошу тебя, это же я, ты же знаешь меня, ты же знаешь… Она отползала от него, прижимая сломанную им лапу к испачканной в крови груди. Топор тяжёлый, но это приятная тяжесть. Взваливая его вверх, занося над головой, рукам хорошо. А в сердце пусто, как и всегда. Господин убил то, что могло бы то сердце наполнять. Убей эту тупую кошку. Убей и покажи мне её разбитый череп. — Прогуляемся?***
И быть готовыми защищаться… Лохматик горько усмехнулся бы, но сейчас он был очень занят. Для чего он это сказал, если сам себя защитить не способен? На следующий день, ещё не было пяти, Андайн толкнула массивную груду меха, которую Яростная звала своим другом, и во тьме сверкнуло синим длинное тонкое копье. Лохматик сперва подумал, что Андайн решила его убить, а потом выдохнул — состоящее из магии копье смотрело острым концом в потолок, сама монстриха не тронулась с места. Её единственный желтый глаз не был затуманен ни силами Эррора, ни пеленой гнева. И сам Лохматик не слышал в голове чужого голоса. Потому что Эррор сгинул. — Прогуляемся? Прогулка, правда, быстро закончилась. Потом началась тренировка, в течение которой Лохматик много думал о Туманнике, Крисе, Ане и Саше и о том, какой он неудачник. Он бил, атаковал, но Андайн всегда была быстрее и яростней. Она била, точно в последний раз, и могла даже убить Лохматика. Он считал, это потому что Андайн некуда вымести свой гнев. Выйдя из-под контроля Эррора, он первым делом попросил у неё несколько уроков борьбы. Лохматик мог попросить Блудника, Бузину, любого уважаемого воина Альянса или Чертовой Дыры, но он остановил свой выбор на Андайн. Потому что она не смотрела на него косо и понимала, как ему сейчас больно, ведь прошла через то же самое. В некотором роде Эррор породнил Лохматика, Андайн и всех запутавшихся в его сетях. И теперь Лохматика тянуло к Андайн — так тянется переживший плен человек к другим бывшим пленникам. — Бей сильнее! Она успела задеть его бок тупым концом копья и зарядить в живот, после чего Лохматик решил, будто у него порвалась кишка. Он уже скучал по своему топору, лежавшему в траве, и по временам, когда все было проще. Когда его не мучил панический страх снова стать чьей-то марионеткой и убивать друзей. — Ты сегодня молчун, да? Ньяяяя! — рывок, уворот, коварная атака — подножка и удар тупым концом копья между лопаток. О да, Лохматик сегодня будет молчать. Туманник, с которым у него раньше были сложные отношения, мёртв. Все, во что он верил, сломано, и сам он какой-то другой, недоделанный. Оставленная синими нитями пустота в груди сегодня настойчиво напоминала о себе. Пустота… Будто Эррор много раз разбирал его и собирал заново, попутно забывая мелкие детали от сложного механизма души. Лохматик ударил. На сей раз очень сильно — Андайн аж подбросило в воздух, и того времени хватило, чтобы встать и принять боевую стойку. Андайн рухнула на ноги, покачнувшись и довольно оскалила клыки. Желтый глаз звездой сверкнул в темноте. Жабры затрепетали. И она ринулась в бой, освобождающий дух и позволяющий забыть о всех своих бедах. А Лохматик думал, спрашивал ли он когда-то, как чувствует себя подруга. Им с Альфис удалось все начать заново? И теперь, когда ученая погибла, какие чувства кипят в Андайн? Она жаждет мести, её сердце разбито и она ничего не хочет? Может, Андайн вообще все равно? Может, именно это Эррор забрал у неё, любовь к Альфис? Второй час тренировки подходил к концу, и Лохматик, совсем обессилев, просто припал к земле. Как там его друзья? Живы вообще? И что ему делать, если нет? Против кого сражаться? Осмотрелся. Вчера он этого не заметил, но поляна, окружённая деревьями, заросшая сиреневой травой, мягкой, как пух, была ему знакома, и те микроскопические звёзды, запутавшиеся в широких жестких листьях, и лица на некоторых стволах… Здесь недалеко располагался отвесный утёс, под ним — чёрный зёв пещеры, такой здоровой, что там наверняка жил кто-то большой и могучий. Так и было. Семнадцать лет назад туда перебрался жить один паренёк, ростом по плечо Лохматику, через семь он уже вымахал в четырехметровое чудище. Что с ним случилось ещё за десять лет, было страшно представить. Монстрилой его все звали, хотя он упорно продолжал называть себя старым именем. Лохматик и Яростная иногда приносили ему еду, ну, когда здоровяк совсем перестал выходить… Андайн громко застонала, села рядом и запрокинула голову кверху. Наверняка все тело у неё болело, как всегда после отличной зарядки. — Красиво тут у вас, — сказала она. — С моей вселенной, разумеется, не сравнится, но… «Но?» В Лохматике неожиданно заиграл не присущий ему раньше патриотизм, и он решил, что в следующий раз обязательно ответит Андайн. Но! Никаких «но». Чертова Дыра мрачна и ужасна, но в то же время таинственна и красива. И все это — плод стараний изгнанных сюда людей и здешней экосистемы. Все же он заговорил. Просто так. Ему хотелось, чтобы Андайн знала, какой чепухой он занимает свой ум. — Не знаю, в курсе ли Незабудка и Соль, но здесь обитает ужасное чудовище, — сказал Лохматик. — Большое, страшное, а самое главное — разумное. Мы с Яр приносили ему похлебку, овощи, конфеты, чай, в общем, все подряд тащили, пока не поняли, что он слишком вымахал и прокормить его будет невозможно. Андайн сделала заинтересованный вид. — И как вы это поняли? — Он стал не пролезать в проход, в который, между прочим, поместилось бы трое меня в ширину и наверное четверо тебя в высоту плюс Санс. — Ох. Давай не сообщать об этом нашим спасительницам? Вообще лучше никому. А то паниковать начнут. Особенно Бузина, — кажется, Андайн была рада завести разговор. — Хм… что думаешь, кстати, об этих женщинах? Ты с ними знаком вообще? Конечно знаком. На Поверхности они с Солью как-то раз оказались в западне, там и познакомились. Или это было за общим столом? Странное дело, Лохматику казалось, что их, Незабудки и Соли, никогда здесь не было, а при попытке вспомнить что-нибудь о них ничего конкретного не вспоминалось. — Ей-богу, она на месте устоять не может: то окна вытирает, то на крышу лезет, то просто ходит и врезается во все подряд! — посмеивалась Андайн, кажется, над Незабудкой. — А, опять ты молчишь. Что с тобой сегодня? Не то что бы раньше ты был словоохотлив… но мне это не нравится, серьезно. В чем проблема? Лохматик не знал, как выразить свои мысли словами. Он беспокоился о себе, об Андайн, о друзьях. Особенно его беспокоила та пустота, на месте которой должно что-то быть. Такое мощное и светлое, что можно и море переплыть, и пройти сквозь самую тёмную ночь. — Наверное, нам нужно вернуться, — сказал вместо этого Лохматик. — Я что-то волнуюсь за Криса и Лансера. Потерять подругу - это страшно. Она ему не поверила. Поэтому, когда тот встал, чтобы уйти, надеясь, что Андайн пойдёт следом, она схватила его за руку. Голос, недавно ещё весёлый, стал хриплым и сухим. И говорила она так, будто ещё чуть-чуть — и совсем голос этот потеряет. — Крис и Лансер выдержат. Мы все выдержали. Ты только, ну, не скрывай всего, что чувствуешь, Окей? Мы типа как команда, если я правильно понимаю, в одно лодке. И я… ну… после смерти Альфис и пропажи Папируса, мне страшно, что по итогу я потеряю вообще всех. Что ж. Чего хотел, на то и напоролся. Откровения от Андайн, неуклюжие, слишком спокойные для монстра, который был нерадушен и к Папирусу, своему ученику, и к Альфис. Лохматик отвёл глаза. Если бы он лишился ещё кого-то, Блудника, например, он бы так же говорил о его смерти? Может, он прошёл бы мимо его тела, не проронив ни слезинки и ни разу не взвыв? Нет, нет, нет, только мысль об этом бросила в дрожь. — Ты тоже не молчи, — заметил Лохматик. — Про Альфис, к примеру. Чтобы я… чтобы я знал, что говорить. Интересно, убивала ли Андайн друзей? Могла ли она, будучи рабом Эррора, поднять руку на Монстренка? Могла ли когда-то встретить Альфис, когда они были по разные стороны баррикад? Пришлось ли Папирусу защищаться от её агрессивных атак? Потом другая мысль. Сегодня будут провожать Туманника, их неофициального предводителя после смерти Жрицы. Будут поминать павших и думать, что делать сейчас и какими способами достигнуть лучшего результата. Все это лишь предстояло выяснить. — Ну и ты тогда про Яростную свою, — парировала Андайн. Внутри что-то не шевельнулось, застонало. Там, где обычно зияла пустота. Яростная… Альфис… совсем разные случаи. Яростная жива. Альфис нет. Он пощупал свою душу, боясь, может, проблема в Яростной, но нет. Нельзя сказать, что раньше, когда при звуке её имени билось целое сердце, оно не бьется и теперь. Оно сломанное — разобранное и собранное тысячу раз, утратившее свою целостность. Но когда Лохматик думает о Яростной, все становится как-то легче, а значит, можно не бояться — не это Эррор у него забрал. — По коням, Андайн, по коням, — поторопился закончить разговор Лохматик. — Ты голодна? Я вот да…
