Часть VI. Глава 32. Наша смерть. Аня - Саша - Свят.
1 декабря 2022 г., 14:00
— Дитя, потерпи еще немного.
Саша хрипло выдохнула, не сказав ничего. А сказать она наверняка хотела многое. Она лежала на диване, рядом на кофейном столике стояла тарелка свежеиспеченного печенья и молоко в идеально чистом стакане.
Ториэль сидела в кресле и смотрела на меня. Не задавала ни единого вопроса, но все было понятно по ее глазам: «Не знаю, кто вы и что вы пережили, но, возможно, мне лучше и не знать».
Саша долго открещивалась от похода к настоящему врачу, но мы со Святом были неумолимы. Ее культя заживала чертовски медленно. У нас не было времени, чтобы дать ей зажить самостоятельно. У нас не было современных лекарств, чтобы обеспечить ее всеми необходимыми витаминами для восстановления. У нас не было ничего. Каждый раз, когда я смотрела на ногу Саши, я невольно боялась почувствовать запах гниющей плоти. Увидеть на подвернутой до бедра штанине следы гноя.
Остальные быстро согласились с тем, что врач был необходим. Местная Ториэль, как и оригинальная, была довольно близка с народом, так что выбивать аудиенцию у самой королевы нам не пришлось — мы просто нашли возле озера одинокий домик, в котором она жила. Разумеется, она приняла нас.
Целебная магия действовала хорошо, но тоже далеко не моментально. Приходилось навещать Ториэль каждый день. Зато результат был налицо: боли сошли на нет, на ране образовался здоровый, правильный рубец.
Зеленый мягкий свет, изливавшийся из рук мамы-козы, погас. Я внимательно посмотрела на культю: ее цвет стал немного здоровее. Саша нервно поерзала, и я поспешно отвела взгляд. Ее все еще смущало это.
— Спасибо, — пробормотала она. Ториэль неуверенно улыбнулась и подвинула ближе блюдце с печеньем.
— Не за что благодарить, дитя. Вот, перекуси и запей молоком. Тебе сейчас нужен кальций.
Мы провели у нее еще около часа, болтая о всякой ерунде. Конечно, трудно было вести разговор, когда стараешься держать свое мрачное прошлое в тайне от собеседника. Мне приходилось увиливать всеми возможными способами, отводить разговор от небезопасных тем. А затем, когда молоко и сладости закончились, Саша встала, опираясь на длинный костыль, выточенный недавно Белым, и мы ушли. Нас ждали дела по дому.
Удивительно, как же легко человек может адаптироваться к новым условиям. Со скрипом, скрежетом и болью, но все же он привыкает к чему угодно. Вот так и мы привыкали к новой жизни в этом тихом солнечном мире. За три с лишним недели мы окончательно привели в порядок старый домик, сделали небольшой ремонт и даже украсили пару комнат. Я почти самостоятельно починила карниз для штор, когда в один из дней меня начали грызть мысли о том, что за нами могут шпионить. Саша наловчилась передвигаться по дому и делать все основные дела. Каждый наш день превратился в рутину: приготовить еды на всю ораву, прибраться, к вечеру затопить печи…
Мы мало виделись со Святом и остальными. Все, кто мог работать, разошлись по окрестностям и нашли себе какое-нибудь дело: кто устроился грузчиком, кто строителем, кто уборщиком или даже помощником в таверне, а кто просто стал проводить дни на охоте и рыбалке, чтобы не привлекать внимания горожан. Лишь к ночи все собирались в доме, ужинали, немного разговаривали и расходились по комнатам. Не знаю, в чем была настоящая причина такого упорства в работе. Может, никто просто не хотел оставаться в покое, наедине со своими мыслями. А может, нам казалось, что все слишком хорошо — и мои друзья пытались собрать хоть какую-то сумму на черный день.
Санс все еще игнорировал наши расспросы, но то тревожное напряжение, вставшее между нами стеной, немного расступилось — от одиночества и скуки мы вновь начали болтать, пусть даже он был связан по рукам и ногам какими-то жуткими, наверняка магическими веревками. Он был… в глубине души все тем же Сансом. Все тем же нашим старым другом.
Мы знали, что не задержимся здесь надолго. С каждым днем наш план становился все материальнее. Белый и Блудник настояли на том, чтобы мы откладывали половину заработка на услуги кузнеца, чтобы обновить оружие, даже если это означало питаться одним омлетом вприкуску с огурцами. Недавно заказ был сделан, со дня на день мы ждали новенькие стальные мечи и несколько арбалетов. По вечерам мы обсуждали детали. Тренировались кто как мог и когда мог. Думали. Готовились.
Я понимала, что у меня остается все меньше времени. Чем дольше я буду откладывать разговор, который зрел в моей душе уже много дней, тем сложнее мне будет начать. А промолчать я просто не имела морального права.
Все изменилось в один теплый, но хмурый вечер. За окном шел дождь, изредка раздавались отдаленные раскаты грома. Я раскладывала по тарелкам еще горячий куриный суп. Лапша разварилась и стала больше похожа на кашу, а курица была порезана слишком мелко, но в целом вышло неплохо — под руководством Саши я быстро пополняла свой запас рецептов.
Разговор не клеился: Яростная жаловалась на клиентов, Белый — на начальство, считающее, что раз уж у него железная рука, можно сваливать всю работу на него и не повышать зарплату. Все было как обычно ровно до того момента, пока в комнату не вступили Крис и Лохматик.
— Всем привет.
Выглядели они… гораздо лучше, чем во время прошлой нашей встречи. Крис постригся и причесался, старую одежду сменил на темный свитер и джинсовую куртку, на широком поясе висели чехол с пистолетом и нож. Не было ни следа крови или грязи, которые превращали его лицо в темное месиво. Лохматик тоже привел шерсть в порядок и немного поднабрал в весе, что, впрочем, выглядело хорошо — после пробуждения от заклятия Эррора он выглядел очень уж болезненно.
— Привет, — выдохнула я, едва найдя в себе силы сконцентрироваться и поставить кастрюлю на стол. — Какими судьбами?
Крис тихо хмыкнул — в его исполнении это приравнивалось к смеху. И рядом с ним появилась Core! Фриск, улыбаясь, как нашаливший ребенок. Понятно, кто же еще мог такое провернуть?
— Рад вас всех видеть, — Крис быстро обвел взглядом нашу компанию, словно пересчитывал. — Когда Фриск сказала, что все вы выжили, мы не сразу и поверили. Рад, что в кои-то веки наши опасения не оправдались.
— Где остальные? — спросил Блудник. — С вами?
— Остались в Чертовой Дыре, — помотал головой Лохматик. — Фриск пришла к нам, сказала, что отведет к вам… ну, собственно, вот мы и здесь.
На какой-то короткий промежуток времени повисла тишина. Крис и Лохматик стояли в дверях, мы сидели и не знали, что вообще делать. Первым молчание нарушил Блудник.
— Да ну к черту. Идите сюда!
И, встав, крепко, по-братски обнял Лохматика. Я улыбнулась. Все тоже встали и последовали примеру — принялись хлопать друзей по плечам, трепать волосы, расспрашивать обо всем, что в голову приходило.
Сидела на месте одна лишь Саша. Из-за длинной скатерти стоящим не было видно ее ногу, и, видимо, она жутко хотела оттянуть тот момент, когда старые друзья увидят то, что с ней стало. Первым, разумеется, обратил внимание Крис. Я проследила за его взглядом — он уже понял, уже увидел. Я резко сжала плечо друга, говоря этим все, что было нужно сказать. Да он и сам достаточно хорошо знал Сашу, чтобы знать, что надо и не надо делать.
— Рад, что вы все живы. Я успел по вам соскучиться. А Лохматик так и вовсе едва не плакал в подушку, думая, как там вы.
— Клевета! — фыркнул Лохматик, сгребший в охапку Яростную, Свята и Эхо за раз. — Я просто немного нервничал. Немного.
Саша улыбнулась и встала. Никто не сказал ни слова — не время было, эта история еще будет рассказана.
— А как остальные? — поспешила спросить я, меняя тему. — Вы все добрались нормально?
— Да, все живы-здоровы. Но… в общем, когда Фриск пришла и сказала, что соединит нас с вами… — Крис отвел взгляд. — Мы решили, что пойдем только мы. Так что остальные сейчас в Чертовой Дыре, Соль и Незабудка ухаживают за ними.
Я понимала, что он не договорил, и наклонила голову. Голос Криса стал резче.
— Лансеру на поле боя не место. Мне пришлось запереть его в комнате, чтобы он не рванул за нами. Он все говорил про то, что должен отомстить за Сьюзи и своих подданных, и даже едва не ударил Шома…
Блудник подошел к парню и похлопал его по плечу.
— Ты сделал все правильно. С младшими всегда такая история.
— Так! — воскликнула вдруг Чара, вскакивая с места. — А теперь внимание. Я ничегошеньки не понимаю, так что давайте все просто сядем и поговорим. Еда остывает!
Предложение ее не лишено было смысла. Я достала еще тарелки, а Блудник и Лохматик притащили стулья со второго этажа.
— Фриск, тебе накладывать?
— Нет, спасибо, — улыбнулась монохромная девочка. — Я просто хотела привести ваших друзей сюда.
— Почему сейчас?
— Потому что времени мало. Ты и сама знаешь, что скоро должно начаться, — девочка смотрела прямо на меня без какого-либо выражения, чуть-чуть наклонив голову.
Я поежилась. Буря Мечей. Два слова, которые, увы, до сих пор не говорили мне почти ничего. Что-то страшное, что-то угрожающее. Наш, уж простите за каламбур, дамоклов меч, раскачивающийся с каждым днем все сильнее.
— Ты ведь видишь будущее, — прошептала я. — Что ты хочешь за одно пророчество?
Но Кор покачала головой.
— Портал откроется через три дня, в девять вечера. Будьте готовы.
Она сделала театральный шаг назад, словно актер, закончивший кланяться публике — и исчезла. А мы остались. Расселись и начали разговор. Долгий, долгий разговор.
Обсуждали разное. Крис рассказал о Соли и Незабудке, выходивших их в первые дни, мы рассказали о Ториэль, которая помогала Саше. Они рассказывали, как выступали перед монстрами Чертовой Дыры, мы рассказывали, как искали работу. Обсуждали план, который родился у нас и который теперь казался уже не таким нереальным, когда к нам присоединились друзья.
***
— И чего ты тут сидишь? Холодно ведь. Аня пожала плечами. На ней была старая куртка неизвестно с чьего плеча, тонкая, но, судя по всему, теплая. Она сидела на большом дубовом сундуке, рядом с ней стояла масляная лампа. Стекла в ней были отмыты по мере возможного, но света все равно было мало, он тонул в темноте этой сырой ночи. Здесь, на крыльце, воды не было, но всего в нескольких метрах от нас продолжал шуметь дождь. — Мне… — Аня произнесла это так тихо, что я едва расслышала. Кажется, у нее в горле пересохло. — Надо поговорить с тобой. С вами. — О чем? — я нахмурилась. Мне казалось, Аня уже как-то пыталась заговорить со мной в таком же тоне, но разговор так и не зашел туда, куда она собиралась его завести. Сейчас она казалась уже не такой перепуганной, но серьезной, мрачной. — Просто… позови Свята. Пожалуйста. — Я тут, — раздался за моей спиной голос. Я невольно обрадовалась, что не придется опять браться за костыль, и в то же время в очередной раз удивилась, как эта махина умудряется ходить так тихо. — Ань, что случилось? А Аня… что с Аней? Ее глаза блестели от слез, она осторожно стирала их, стараясь не растирать по лицу. Сдерживала дрожь, но не могла перестать плакать. Я много раз уже была свидетелем того, как серьезные разговоры начинались так — она начинала плакать еще до их начала, плакала от напряжения и попыток собраться с силами, плакала от собственной беспомощности. Я глубоко вдохнула и стала терпеливо ждать, Свят последовал моему примеру. Когда она будет готова, она сама все скажет. — В тот день, когда мы перенеслись сюда, я поняла одну вещь, — наконец произнесла девушка. — Мы всегда были неразрывно связаны с нашими амулетами. Саш, ты сама помнишь, как это отвратно — когда амулет пытаются уничтожить. Это очень больно, ведь уничтожить амулет — это… все равно что уничтожить душу. — И что с того? — я попыталась подобрать наиболее нейтральный вопрос, но вышло как-то не очень. — Ты помнишь, как спасла меня в Антипустоте? — продолжала Аня, словно не услышала моего вопроса. — Надела на меня свой амулет в надежде, что это придаст мне сил. А потом… гораздо позже я надела амулет Даши, когда хотела ее поддержать. После боя с Инком Свят спас меня с помощью своего амулета. Никто из нас не носил амулетов других, кроме меня. Я молчала. В голове моей словно переворачивались ржавые шестеренки, и я пыталась понять, к чему ведет моя подруга, но не могла — суть ее мысли ускользала от меня. — А теперь… — Аня тяжело, словно через боль сглотнула. — Вспомни последние две недели. Вспомни, что произошло с нами. — Да с нами… что только не произошло, — я нервно усмехнулась. Аня оставалась серьезной. Свят молчал и смотрел на нее — один из его умных внимательных взглядов, которые я никогда не понимала, но всегда уважала. — Даша умерла. Свята мы почти сутки считали мертвым, да и если бы не Пернатка, он бы в самом деле умер. Тебя едва не раздавило развалинами и размозжило ногу. Видишь связь? — Такое могло произойти с нами в любое время, — возразил Свят. — Особенно сейчас. Но Аня помотала головой. Дело не в этом — словно говорила она. — И всегда это происходило после того, как я едва не умерла. Амулет Даши я надевала, когда только встала с инвалидной коляски. Ваши… вы и сами помните. Вы спасали меня с их помощью. Вы забирали себе мою смерть и мою боль. Я стояла, опершись на мокрую балюстраду и пытаясь сохранять хотя бы нейтральное выражение лица. Но с каждым словом сделать это становилось труднее. В ее словах… был смысл. Извращенный, пугающий, но смысл. Нельзя было отрицать совпадения между всеми событиями, что она перечислила. Но черт возьми… да нет, это бред. Поиск связи там, где ее и быть не могло. — Ты серьезно? — я почти выплюнула эти слова, словно ком, который стоял в горле и мешал дышать, пока его не отхаркнешь. — Думаешь, что все, что с нами произошло — из-за тебя? Ты ведь у нас такая исключительная, такая святая. Думаешь, мы отдали себя за то, чтобы ты была цела и здорова? Просто надев твои амулеты? Аня помолчала, словно собиралась с силами. Она почти перестала плакать, но где-то в глубине ее груди сидело сдерживаемое ребрами рыдание, невырвавшийся крик. И она кивнула. — Ты помнишь, что Тоби говорил нам о наших амулетах. Об их значении. И Гастер… когда он изучал их, он много раз говорил, что они нечто большее, чем просто концентрат наших душ. Они связывают нас с нашими судьбами. — Так, Ань, успокойся и давай посмотрим на все спокойно, — предложил Свят, делая шаг к ней. — - Я думала об этом все это время, — покачала головой Аня. — Все эти дни. У меня было время дать голове остыть, так что это не просто… глупый порыв. Ты меня знаешь. Я не стала бы говорить вам такого, не будь я полностью уверена. — Ой, да завались! — вырвалось у меня. — Не выебывайся и просто признай, что ты хочешь показаться крутой. Что мы типа… отдали свои жизни за тебя, за главную героиню! Не ломай драму! Аня молчала, глядя на меня так… испуганно и в то же время оскорбленно. Словно не понимала, как я вообще могла предположить, что она играет с нами. Что это все идиотская выдумка. Ведь не могло быть такого, чтобы этот бред был правдой. — Плохо дело, — пробормотал Свят. Стоял как кривой фонарный столб — высокий, тощий, совершенно неподвижный. — Плохо дело?! — прошипела я. — Она говорит нам, что мы, блять, скоро умрем из-за нее. Что мы забрали ее судьбу и теперь сдохнем. И это ты называешь «плохим делом»?! — Она не говорила, что мы скоро умрем, — возразил Рожнов. — Но это и случится, если это правда! — я зашлась в приступе кашля и сильнее вцепилась в балюстраду. — После всех этих видений… после Бури Мечей, которая обязательно случится… Ты думаешь, у меня будут шансы выжить? Не будет. Совершенно никаких. Даже если меня запрут в бункере под землей и накачают всеми возможными видами лечащей магии, смерть доберется до меня. Доберется, сколько бы сил я ни тратила на восстановление. Сколько бы усилий ни прилагала. И теперь… теперь я понимала это ясно. Дело было не в этой идиотской идее Ани. Дело было во мне. Моя судьба — умереть на этой войне. И… кто знает, может, я передала ее Ане, когда она надела мой… НУ И ЧУШЬ! Я что было силы зарядила кулаком по поручню. Хрустнула старая древесина, в руку впились сотни маленьких заноз, и я взвыла. — Не верю. Просто нет. Закрываем эту тему и больше не вспоминаем об этом. Амулеты — это просто амулеты. Наша смерть — это наша смерть. Я швырнула эти слова — но не в лицо Ани, а в дождь, в его равнодушную стену, не проредевшую ни на секунду от моих слов. Резко развернулась и, взяв костыль, в несколько шагов добралась до выхода. Хлопнула дверью, как последняя истеричка, ну и черт с ним. Никто меня не остановил.***
— Может, хотя бы подойдешь к ней? Ты вела себя грубо в тот вечер. Саша фыркнула, затягивая туже повязки на костяшках. Она долго просила меня найти полноценный кастет или боевые перчатки, как у героини какой-то дофига популярной игры, но ничего дельного местные кузнецы не делали, а делать индивидуальный заказ нам было уже не по карману. Поэтому ограничивались тем, что есть — плотными повязками и классическим колюще-режущим оружием. — Сань. — Да знаю я. Знаю. — Но? — Но не могу. — Через несколько часов мы будем в другом мире, опять сражаться против почти что всемогущего противника, — вздохнул я. — А ты все еще думаешь, что можешь просто игнорить ее? — Да. Я вздохнул. Когда дело доходило до Сашиной хрупкой гордости, спорить с ней было бесполезно, любые аргументы — что об стену горох. Мы предлагали ей остаться в убежище и не идти на эту самоубийственную миссию — и вот она уже собирается, несмотря на то, что вместо современного крутого протеза у нее не самая удобная конструкция практически из говна и палок, лучшее, что здесь ей смогли сделать. Я просил ее поговорить с Аней — и она три дня упорно игнорировала ее, даже спать перебралась на чердак. Потому что это, блин, моя лучшая подруга Александра Горлач, которая убьется, но покажет себя героиней. На сердце было гадко. До начала нашего плана оставались считанные часы, и все были немного на нервах. Проверяли все и вся. Точили и без того новенькое и острое оружие. Пили травяной чай и почти не разговаривали, погруженные в свои мысли. Могло показаться, что дело было в плане, в страхе неудачи, но нет. Настоящая причина была немного в другом. Никто не хотел уходить отсюда. Конечно, все мы понимали, что мы не сможем оставаться в этой вселенной вечно. Что этот уютный старый домик — лишь наше временное прибежище, вынужденный чекпоинт на несколько недель. Все эти три с лишним недели мы пахали, зарабатывая себе на еду и новое оружие, боясь сближаться с кем-либо из этой вселенной. И все же это место чертовски быстро стало нам новым домом. Опять уходить на смерть… — Готовы, малышня? — пробурчала Яростная, заходя без стука. Я кивнул и невольно улыбнулся. «Малышня» — так она называла нас, когда мы только пришли в Подземелье. И вот опять вспомнила про это нелепое прозвище. Мило. — Давайте, выше нос. — Аня сказала, что местная Ториэль передала нам целую коробку печенья, — добавил Блудник. — Поешьте перед дорогой, пока Чара все не слопала. «Чтобы, если нас убьют в первые же часы, в наших внутренностях можно было разобрать остатки выпечки», — усмехнулся я, но озвучивать замечание не стал. И без того мрачно. Вместо этого кивнул и пошел на кухню. Все сидели по разным концам комнаты, никто не решался сесть за общий стол — видимо, опасаясь возможного разговора. Я взял целую горсть печенья, не обращая внимания на посыпавшиеся крошки, и понес Саше. — Возьми, или я заставлю тебя их съесть. Саша возражать не стала. Взяла печенье и надкусила одно. Поморщилась. — Не могу, — выдохнула она. — Ешь сам. Я пожал плечами и положил всю горсть на тарелку. Сказать мне было нечего, слова поддержки — трепуха и фальшь. Смешно даже. Я знаю Сашу несколько лет, мы вместе протирали штаны в школе и вместе совершали набеги на Макдональдс, мы смеялись с тупых мемов, утешали друг друга в делах любовных. Спасали друг другу шкуры. И теперь мне было нечего сказать, кроме одного простого вопроса: — В последний бой? Она кивнула.
