Часть VI. Глава 34. Идти дальше. Крис - Свят
5 декабря 2022 г., 14:00
— О, собрат по несчастью! — воскликнула Фриск. — И как тебе ещё перед собой не стыдно?
Её глаза насмешливо сверкнули, как далёкие звёзды.
— Я — это я, и ничто этого не изменит! — произнес я в сердцах, веря в это каждой клеточкой своего тела. Я не некая сущность под названием Игрок. У меня есть свой голос, увлечения, семья. Меч в моих руках принадлежит мне, моя душа бьется в моей груди.
Я увидел Сашу, которая, качаясь, будто пьяная, кралась за спину Фриск. Протез ещё плохо слушался, и Белый Волк во время привала плохо прикрепил его к культе. Но девушка двигалась, будто искусственная конечность отзывалась на её мысли. Мне удалось выбить нож. Это только раззадорило Фриск — увернувшись от следующего удара, она растянулась на земле, подняла упавшее оружие и всадила его между пластин, защищающих мою ногу. Я вскрикнул от острой боли и чёткого, как пущенная стрела, ощущения ледяного металла в моем теле. Саша стиснула кинжал крепче, оттолкнулась и в один стремительный прыжок налетела на Фриск, которая она заносила лезвие для финального удара. Они покатились по теням, и я лишь видел огонёк рыжих волос и слышал голос девочки-призрака:
— Снова ты! — а затем воинственный вопль, треск, как от попадания кулаком в челюсть, и снова лязг металла.
Тяжело дыша, Чара попыталась поднять меня. Я отскочил от неё слишком резво для раненого, и боль в ноге отдала сильный импульс в спину, которую я по неосторожности разогнул. Я упал в объятия Чары, она перекинула мою руку через своё плечо, и мы стали ковылять прочь. Она огляделась и не успела ничего сделать, как на меня налетел новый призрак. Клинок, вопль… Когда призрак стал материальным, Чара всадила кинжал ему в череп, пнула ногами в грудь и отбросила. Я застонал. Кровь текла по боку, по ногам, растекалась от продырявленной икры по полу. Уходить, уходить… Я подумал о том, кто ещё ранен, кто мёртв, и что там, в ближайшем от нас куске темноты, происходит. С этим ножом что-то не так. И с Фриск что-то не так.
— Группа! — услыхал я словно сквозь туман голос Блудника. — Отходим!
Лохматик вырвал меня из рук Чары и грубо взвалил на плечо: его мощные лапы обхватили мое тело целиком и полностью, пахнущий кровью длинный мех согрел. На его спине висела чёрная тварь с глазами глубокого красного цвета и желтыми, как жидкое золото, зрачками посередине, и она то кусала его, то проходила насквозь. Прогремел выстрел, Белый Волк перезарядился и стал отходить спиной назад. Аня схватила Чару за локоть и пошла за нами.
— Эхо! Яростная! Саша! Валим! Валим!
Но выход был закрыт несколькими десятками Андайн и их нацеленными на нас копьями, что чёрной тучей повисли над их головами. Свет от рук Свята выхватывал лишь три пары, стоящих друг за друга шипящих монстрих с широко раскрытыми разноцветными глазами.
— Вы-ыЫыыы НеЕе пройдЕте!
Извивающаяся, рычащая чёрная масса двигалась на нас сзади. Я вскочил на ноги, забрал у Лохматика свой меч и, пошатываясь, принял боевую стойку. Встав спиной к моей спине, Святослав создал лук и прицелился. Яростная оскалилась, выставив перед собой скипетр, Лохматик — топор, Блудник и Белый Волк — огнестрел. Твари неслись, не сбавляя шагу, выползая из теней, из пропасти под нами, из самых узких щелей в стенах. Им были нипочём ни паутина, ни нанесённый ущерб — их было бесчисленное воинство. Больше, чем, казалось, могло бы вместить в себя паучье логово.
В тот момент я понял, как мне не хватает Лансера, Ральзея и Сьюзи, их шуток, утешающего дыхания на затылке, чтобы знал — они прикроют мне спину.
— Где девочки?.. — едва слышно спросила Эхо.
Сердце тревожно екнуло. Я нашёл взглядом Чару. Ани, которая тащила её за собой, рядом не было. Её вообще не было, как в воду канула. Да и Сашу, выжившую после битвы с Фриск, я не видел.
Она не изменилась с нашей последней встречи перед смертью. Не самые длинные волосы, небольшой рост, ненормальная одежда. В ней были сплошные «не», и весь её внешний вид выдавал такого же фрика, как все жители этого Подземелья. Только взгляд стал другим, более тяжёлым. Из него ушли остатки детскости. Она вышла к нам, не боясь, что мы можем разом напасть и убить её. По её сероватой коже на щеке текла струйка крови, в руке подрагивал обагрённый нож. Я закрыл собой Чару, сам не знаю почему. Она была храброй девчонкой, и лицо у неё было тогда дикое, свирепое. Возможно, это я защищал не Чару, а нашего врага.
— А где Санс? — Фриск огляделась. — Шутник разве не с вами часто ошивается? И чертова псина…
Мы промолчали.
Я попытался сам себя вылечить одним из заклинаний, которым успел меня научить принц Темного мира. Но я не смог. Силы покидали меня капля за каплей, и капли эти были большими, красным и густыми. Я испугался, что не выберусь отсюда живым и никогда не увижу маму и брата.
— Ладно, — Фриск сделала шаг навстречу. — Где бы ни были мои подруги, вот что я сейчас скажу: сейчас вы умрете. А после вас, если Саша и Аня не появятся, все остальные. Я держу Эботт на мушке. И совсем скоро моя призрачная армия в полном составе выйдет из Антипустоты и сметёт Подземелье с лица земли!
Святослав натянул тетиву, но целился отныне только во Фриск.
— Через мой труп, — сказал он.
— Ты взвесил свое решение? — Ангел Смерти криво ухмыльнулась, вспомнив нечто забавное. Свят кивнул. И она тоже кивнула. — А я думала, ты друг.
— Я был им, пока ты не попыталась убить мою одноклассницу и моего бро.
Фриск взвесила в руке нож. Она сделала ещё шаг. В этот момент, протолкнувшись через Лохматика и Белого Волка, из нашего плотного кружка вышли хромающие Аня и Саша. Всклокоченные светлые волосы и припыленные рыжие, многочисленные царапины на руках… они выглядели жалко. Так могли бы выглядеть разве что сто раз залатанная дедушкина обувь. Но при этом они держались ровно, и в глазах их блестели искры жизни. И когда я их увидал — как от сердца отлегло, и при этом стало трудно дышать.
— Ооо, а вот и девочки-спасительницы! — ядовито произнесла Фриск. — Вижу, вы не настолько смелые, какими вас все считают. Прятались за спинами своих верных псов, пока ваш дружок собирался биться со мной!
Юдина вытянула вперёд руку — так я делал, колдуя, и так делал любой человек, желающий убедить взбесившегося зверя, что он не враг ему.
— Отпусти их, — попросила она. — И мы сделаем все, что ты захочешь.
— И отзови эти тупые ошибки природы, — буркнула Саша. — Пусть не нападают на Подземелье.
Аня посмотрела на Сашу с некоторым сожалением, причину которого я так и не смог понять. Они совсем не разговаривали. Не принимали совместных решений, не шутили друг над другом. Я понял это только сейчас, когда увидел этот взгляд и когда Саша даже не обратила на подругу внимания. Но они действовали сообща.
Фриск хмыкнула. Краем глаза, плывя на самой поверхности сна, я заметил движение: Яростная было собралась ринуться вперёд, и Лохматик схватил её за запястье, не давая сдвинуться с места; Блудник поднял и тут же опустил пушку; Чара крупно вздрогнула, сжимая пальцы в кулак.
Святослав облизнул губы. Он продолжал держать лук наготове. Его руки не дрожали, взгляд пожелтевших глаз был спокоен и сосредоточен. Я услышал тихое «Убери оружие». Рожнов нехотя подчинился и нарочито медленно заставил лук исчезнуть. Саша, которая попросила друга убрать лук, подняла руки над головой, а Аня скинула с шеи амулет. Также дружно они выбросили свои кинжалы.
— Игра окончена, — сказала Юдина.
Ангел Смерти задумчиво смотрела на бывших подруг.
— Так и быть, — спустя время, сказала та. — Я даже пощажу Чару. Но, если вы хотите, чтобы ваши никчёмные друзья и Подземелье жили дальше, вам придётся последовать за мной в Антипустоту.
«Душа за душу», — подумал я. Честный обмен. И ужасный. Услышав, что им предлагает Фриск, Белый Волк ощерился, готовый сражаться голыми лапами и, вероятно, даже когда одной его лишат. Из рассказов подруг я знал, что Белый Волк был одним из первых монстров, что предложил свою помощь, и с ним у Ани и Саши была связана одна очень забавная история.
— Не соглашайтесь, — взмолился Лохматик. — Мы выдержим! Как и всегда!
Фигуры в темноте стояли неподвижно. Их головы разом удивлённо наклонились к плечу, глаза, в которых клубилась бесконечная, неостановимая кровожадность, будто стали удивленными. Я подумал о копьях над нами. О сотнях бесплотных призраков, способных убить нас всех разом, о том, как сложно убить их самих, и о мраке, их главном оружии. О том, как нас мало. Что я истекаю кровью. Мы побеждали в стольких битвах и столько раз проигрывали. И вот теперь…
— Идёт, — словно не услышав Лохматика, сказала Горлач. Фриск улыбнулась, и в тени эта довольная улыбка выглядела хищной и угрожающей. Аня повернулась к нам. Её же улыбка была жалкой, вымученной. Словно ещё чуть-чуть, и она сломается. Только не из-за того, что ей не хочется отдавать себя в обмен на наши жизни. Причина была глубже, чем я мог увидеть.
— Вы же понимаете, что живыми не вернётесь?
— Это очевидно, — голос Саши был сухим и бесцветным.
И Аня коротко сказала нашим:
— Передайте остальным, что это было необходимо.
Потом все пошло кувырком, как и всегда у нас. Как с цепи сорвавшись, Святослав пронзительно закричал и вскинул лук, Яростная вылетела вперёд, Чара взмахнула кинжалом, и пол провалился совсем недалеко от нас, буквально у моих ног — вместо него появилась бездна чернее темноты, в которой мы пребывали, чернее всего, что я видел. Аня, Саша, Фриск — они провалились в эту черноту, призраки, подобно ручьям расплавленного обсидиана, втекли в эту жадно дышащую глотку, а мы… я помню, как сила ветра хотела забрать и нас, но чья-то сила удержала от полёта в неизвестность. Я потерял равновесие, но не покатился туда, и кто-то схватил меня за руку…
Возможно, это Яростная спасла нас. Или некто ещё, столь могущественный, что способен влиять на этот мир и на Антипустоту. Невидимый бог. Только я не думал об этом, потому что наконец потерял сознание.
***
Когда я выбрался из Подземелья, на улице стояла глубокая зимняя ночь. Я поднялся на лифте, борясь с желанием вернуться в Руины и что-то сделать. Правда, не знал, что именно. Эботт… как можно характеризовать то, что я чувствовал к этой горе? Это были гнев, разочарование и любовь, въевшаяся в меня пылью монстров, теми немногими счастливыми моментами, что выпали на мою долю, и чужими руками. Я винил Эботт в этой войне и думал, что, возненавидев её, я смогу остановить и войну. В общем, это та же неприязнь к городу, в котором живет твоя бывшая, или к дому, в котором умерла твоя бабушка. И я стоял на самой её вершине, подставляя лицо медленным, холодным снежинкам и позволяя ветру трепать мои спутанные волосы. Вид внизу был чудесен: белый, белый, белый снег, большие, толстые сугробы до живота, поблескивавшие льдом скалы, примерзшие к кустам и голым чёрным деревьям капли воды, что блестели бы, как бриллианты. Но наверху все было иначе. Ещё когда я вышел из кабины лифта, донёсшего меня до самого выхода из Подземелья, того места, с которого Фриск свалилась на полянку золотых цветов — я не смог… Что не смог? Даже чувства эти были сложны для меня. Я испытал такой ужас, какой не испытываешь даже при мысли о том, как кто-то будет наслаждаться поеданием тебя живьём и сожжением младенцев. Сравнить его можно было разве только со страхом необъятного, пустого космоса. Я поднялся, как на ступеньках, из оврага, задрал голову и стал просто смотреть, сам того не понимая, доставая меч из ножен. Мой рот не закрывался, не закрывались и глаза, из которых ветер вышибал слёзы. Над Эботт нависал, закрывая её собой, диск из плотных, точно сотканных из чернил, туч. Они курились чёрным дымом, гремели, как миллионы разом взрывающихся бомб, и умирающей змеей закручивались, как спираль. В центре этой спирали, так похожей на сердцевину розы, была ещё тьма, большая, и она была абсолютно живой — я слышал её шёпот и видел, как она движется, будто внутри неё копошилось некое аморфное существо из рассказов Лавкрафта. Щупальца или хвосты, руки и когти, лица с глазами или лишь отсветы того неземного света — я все это видел. Я знал, что это. Фриск выполнила своё обещание. Она не убила нас и Подземелье, но, тем не менее, оставила себе место для последнего хода. Она погрузила подземный мир в такой же беспроглядный холодный мрак, что царствовал в самых далёких уголках Мультивселенной. И в ней, в источнике темноты, были призраки. Воинство, с которым никто не сможет совладать, даже я, даже мои подруги. Все наши враги были побеждены, но не все, к сожалению, смирились со своей судьбой. Были и те, о ком мы забыли. Те, кто умеет преподносить сюрпризы. Врата в Антипустоту висели над Подземельем, армия монстров-ошибок без начала и конца, не подверженных времени и являющих собой одну сплошную рану на природе Мультивселенной — они были там, за барьером, который пока разделял Оригинальную Вселенную и Родину Эррора. Там где-то сейчас Аня и Саша, Фриск и петля с двумя могущественными монстрами… И в любой момент это хрупкое равновесие разобьётся, как хрустальная призма, и грянет Буря Мечей, которой мы так боялись. Она сметёт меня, моих друзей, этот мир и все последующие, и останется лишь пыль и кровь на этом мягком, усыпавшем землю снегу. Я лишь молился, чтобы Буря не началась прямо в тот момент, что я стоял под порталом, и не мог мечтать, чтобы она не случилась завтра или никогда. Ведь она неминуема. Как наша смерть. — Свят… — я опустил руки, сгорбился. Голос не привлёк мое внимание. Мне было все равно. — Не думал, что все до этого дойдёт. Но, кажется, твое путешествие совсем близко к завершению. — Привет, Майкл. Желтый призрак встал со мной плечом к плечу и коротко взглянул на небо. В то мгновение на его полупрозрачном лице отразилась целая гамма чувств, в том числе удивившие меня мрачное удовлетворение и восторженный блеск в мертвых глазах. — Это же Антипустота, да? — глупый был вопрос, разумеется, это она. Её вечная ночь, её призраки. Пока только кусок неба, а потом… возможно, все небо, и земля, и города. От начала Руин до места, где некогда переливался чёрным и белым Барьер в замке Асгора. И там мои друзья. Эта мысль обожгла меня, как огненный хлыст, и я почти себя возненавидел. Идиот, говорил я себе. Беспечный, бесполезный, тупой идиот, вокруг которого все гибнут и которому тоже предначертано умереть в ближайшем будущем. Все, чем я помог — это бросить нож Пернатки, тотчас проглоченный Антипустотой. И не факт, что Саша поймала его. И если не поймала, значит, у них с Аней нет ни шанса против Фриск. Я сжал фиолетовый амулет, который не снимал с запястья все эти часы томительного ожидания неизвестного, но не сильно, ведь, если Аня жива и в опасности, она обязательно почувствует боль. «Не стоило её возвращать. Тогда бы было меньше проблем. Мы справились бы и без неё».Древнее зло горы трясёт, Из темноты беззвёздной зовя. Бойся, хранитель, двуликую тварь, Бойся, ибо Буря Мечей грядёт!
Я повернулся к Майклу. — Второе четверостишие, — сказал я. — Что оно значит? — То и значит? — пожал плечами Майкл. — Наверное, там, в Антипустоте что-то такое есть… очень древнее и, видимо, двуликое. Черт знает, Свят, я не был в Антипустоте. Я не задумывался ни о чем из того, что произошло с нами. Фриск убила во мне способность задавать вопросы: зачем? как? когда? Но ведь после смерти Фриск должна была отправиться в Код, что подтверждают слова о холоде и мраке. С другой сторону, холод и мрак есть и в Антипустоте. Но она проще, чем Код, в котором вода течёт задом наперёд, есть ледяные облака и гигантские, яркие, как солнца, сферы чистой энергии, погубившей даже Найтмера. Там наверняка и живет эта двуликая тварь… Или только в Антипустоте, обители ужаса, могло родиться что-то ещё, чего раньше не было и чего стоит бояться. Майкл заметил мое замешательство, нахмурил брови и встал передо мной, закрывая удивительный вид на белый простор и тающий на горизонте город, что облили звёздным серебром. — Пошёл финальный раунд, — прошептал он, держа меня за плечи. — Ты должен быть сильным и не забывать, что у тебя на шее самый мощный из амулетов. Только так ты сможешь победить. Девочки живы, за них пока не беспокойся. Побеспокойся лучше за тех, кто встретит Бурю Мечей. Его руки были холодными. Его взгляд был положен такой же холодной решимости, ведь для Майкла значение имело, победит ли справедливость в грядущей битве или нет. Но кто справедлив, кто прав, не знал ни он, ни я со своим желтым амулетом. И вопрос состоял не в том, что правильнее — победа ошибочных или нас. Другое, что я не мог облечь в слова. Фриск… Чара… ценность жизни монстра и человека… жертва… перезапуск… Правильно ли мы все делали или совершили непростительную ошибку в своём прошлом? И кто Фриск такая — наш враг или непонятый друг? Я ей сказал, что она мой враг, но так ли это? Она возненавидела Сашу после её издевательств и попыталась убить Криса в порыве ярости, вызванной всей той несправедливостью, что случилась с ней. И теперь Крис серьезно ранен, моя одноклассница где-то далеко-далеко, а я один могу защитить этот мир и своих друзей. Разве это справедливо? Напротив. Ныне справедливости вообще нет. И раз её нет, пора выбирать одно из зол. — Быть сильным, — произнес я. — Это я могу. Майкл улыбнулся — так мог бы улыбаться гордый за меня старший брат. — Пора собирать войска, — сказал он. — Ты готов к последней битве? И я понял — если я не буду готов, если не скажу Майклу то, что он от меня ждёт, все эти месяцы войны пойдут насмарку. Все наши победы и поражения вели сюда, наши ошибки и правильные выборы формировали меня таким, какой я теперь. И дух пришёл ко мне, чтобы напомнить об этом. Я не просто должен пойти сражаться и победить. Я обязан. Я благодарно взглянул на него и сказал: — Всегда готов.
