Часть VI. Глава 40. Глупые детишки. Аня - Даша - Саша
31 декабря 2022 г., 14:00
Знаете, после своей смерти Даша не раз мне снилась. Живая и мертвая, в Подземелье и дома, в окружении семьи. Я видела ее почти каждую ночь, но всегда это был лишь образ, концепция Даши — не она сама. Я вспоминала рассказы мамы, которой приходили во снах умершие сестра и родители — и она тоже говорила об этом. Ощущения — почти такие же, как с живым человеком. Но тебе лишь снится это, ты не видишь этого человека так, как видишь живого.
Та, кто стояла передо мной, определенно была Дашей. Моей младшей сестренкой, которая любит танцы и взбитые сливки, говорит на испанском и плетет красивые косички. Которая орудует мечом как художественная гимнастка — лентами и которая способна бегать по воздуху, создавая из своих щитов лестницу. Я видела ее лицо, видела темные родинки, широкую улыбку с совсем немного кривыми зубами. Видела темные глаза, смотрящие с удивлением и затаенной радостью — как у ребенка, устроившего родичам сюрприз и ожидающего их реакции. А потом… не видела ничего. Все скрыла пелена слез.
Дальше мне было уже неважно, морок это, безумие или реальность. Я на негнущихся ногах подошла и прижала Дашу к себе. Теплая, жесткая из-за твердых мышц, заработанных в долгих тренировках. Она обняла меня.
— Ну, ну, тише, Ань, — забормотала она мне в ухо. — Это я. Все хорошо. Я с вами.
— Как? Где ты была? В Коде? — забормотала я, вдыхая ледяной воздух. Глаза болели, и я смотрела на преломляющееся тысячью росинок в паутине небо. Из порталов продолжали выходит наши друзья — знакомые и не очень, старые и новые, все вооруженные до зубов. Все, кто погиб в боях за Подземелье.
— Да какая, к черту, разница? — выдохнул Свят. Он уже стоял на ногах, трясущихся, как будто не от усталости, а нетерпения. Даша отпустила меня и быстро обняла парня, и Свят прижал ее к себе и закружил, приподняв немного. Это было настолько неожиданно в эту секунду, что я не выдержала и рассмеялась.
— Эй, а меня обнять? — выдохнула Саша, тяжело опирающаяся на палку. Даша посмотрела на нее, словно только сейчас заметила — и лицо ее дернулось, сменив за долю мгновения две эмоции — радость и ужас. Она подошла, легко, словно призрак, и осторожно обняла Сашу. Та ухмыльнулась и хлопнула ее по спине. — Рада тебя видеть.
Даша надела на шею свой камень, и он засиял, оказавшись на груди своей владелицы спустя столько времени. Наконец на правильном месте. Все амулеты были у хозяев.
Было… красиво. Снег продолжал понемногу идти, но сквозь тяжелые снежные тучи пробился рассеянный лунный свет, и в нем порталы сияли всеми оттенками серого и синего. Все блестело и переливалось. Горячие слезы обжигали мои щеки и капали вместе с кровью с подбородка. А ведь какие-то десять минут назад я едва не перепутала это место с Кодом. Я посмотрела вниз. Орды черных глюков и обитателей Антипустоты шипели, извивались, словно угли, залитые водой. Армия Альянса, в составе самом полном за время своего существования, волной спускалась со склона и бросалась на них. Звенело оружие, раздавались раскатистые команды. Среди возглавляющих армию я уже видела Жрицу с начищенным до блеска трезубцем и Асгора, чей низкий голос проносился над всем полем, как звук боевого рога.
Я вздохнула. Мы могли передохнуть, могли поднять лапки и лечь хоть прямо здесь — мертвые воины, пришедшие к нам на помощь по последнему зову Надоедливого Пса, вполне могут сделать всю работу за нас. Но осталось чудовище, слияние Эррора и Инка, наши великих врагов. И это был наш последний бой. Мы не могли не поучаствовать в нем.
— Дети, — раздалось за моей спиной. Я вздрогнула. Голос мог принадлежать любой из тысяч Ториэль, что были в Мультивселенной, но что-то подсказало мне, что это она. Наша Ториэль, Оригинальная. — Вы…
— Мама, — тихо выдохнула Чара. Я посмотрела на нее. Взгляд совершенно непроницаемый, красные глаза проникают, кажется, сквозь плоть. Девочка застыла — с кинжалом, в какой-то подранной военной куртке с чьего-то очень большого плеча, истрепанная и перемазаная в грязи и пыли. — Узнаешь меня?
Ториэль, наша ласковая и добрая Ториэль, присмотрелась к девочке. Я могла понять ее — ведь свое дитя она видела еще давным-давно, до войны, до событий игры, до всего этого… свою Чару она видела в тот день, когда они с Азриэлем умерли. И с тех пор изменились они обе — и королева монстров, и маленький человек. Я бы тоже не сразу узнала даже собственную дочь. Но вот взгляд ее потеплел, она улыбнулась и распростерла руки.
— Мое дитя, — едва слышно выдохнула она. — Моя милая доченька…
Чара, вопреки всему лирическому настроению ситуации, не сорвалась с места, не бросила оружие и не обняла маму-козу, обливаясь слезами. Она просто медленно подошла и позволила Ториэль прижать ее к себе. Фриск неловко переминалась с ноги на ногу, но Ториэль протянула одну руку к ней — и девочка, всхлипнув, подошла и обняла ту, кто когда-то в одном из таймлайнов стал ей матерью.
Я поняла, что не выдерживаю. Ноги подкосились, и я осела на ближайший камень. Тогда, находясь в пылу сражения, подбиваемая бегущим по венам адреналином, я могла горы свернуть. А сейчас… черт, дала волю эмоциям — и всё. Размякла.
— Я не могу, — выдохнула я. — Дайте мне минутку.
Я отвернулась от битвы и уставилась на снег. Мы молча стояли и сидели, словно отделенные от всего происходящего там, внизу. Я вслушивалась в свое дыхание. А затем встала и сжала рукоять меча с головой феникса.
— Готова.
И мы с честью встретили врага, взлетевшего над пропастью в смертоносном броске.
***
Я была жива. Я знала это наверняка, потому что каждая моя клеточка чувствовала холод зимы и жар, наступающий перед боем. Мое тело напряглось, все чувства обострились. Я могла ощущать миг счастья, отвагу и гнев за то, что я, оказавшись живой, сейчас могу все потерять. Я была мертва, и это я тоже знала совершенно точно, просто не понимала, почему мне так больно. Казалось, будто каждая молекула тела взорвалась, и сознание оказалось заперто в горящей оболочке — когда в меня всадили лезвие топора, хрустнули все кости, откинулась назад голова на сломанной шее и хлынул поток горячей крови. И эта боль, боль, приходящая за смертью, как полы её длинного плаща, останется со мной на всю жизнь. Но пока я жива, снова жива, нужно идти в будущее. Бороться. Так мне сказал Тоби, когда нашел меня: если что случится — дерись. Жуткая смесь Эррора и Инка приземлилась на все восемь упругие паучьи лапы, уставилась на нас и завизжала, разбрызгивая слюну. Ториэль, не дожидаясь приказов, хлестнула его огненной плетью, так что черная жижа из вспоротой щеки тотчас запеклась, а голова монстра откинулась влево. Святослав выстрелил тремя стрелами разом, а Крис и Аня вместе бросились прямо ему под ноги. Я пронзительно закричала, создавая в руках щиты, и побежала вперед. — Каков план?! — Саша пропрыгала рядом со мной, а потом ловко вскочила, перемахнув через голову, на шею чудовище и ударила обоими кулаками по горбатой спине. — Отправить этих паскуд обратно! — зло выкрикнула Фриск. Она продолжала истекать кровью, по крайней мере, мне так казалось: весь её свитер был мокрым, липким и алым, но в то же время девочка достаточно уверенно держалась на ногах. — Ну ты задала задачку! — пропыхтел Крис и, когда Эррор и Инк прижали своей здоровенной лапой Аню к земле, закричал, вонзая меч в их брюхо: — Эй, жиртрест! Я отошла, стараясь увеличить расстояние между мной и полем боя. Раз уж мы должны зашвырнуть их назад, значит, нужно, чтобы Эррор и Инк были поближе к порталу. Выше. Их нужно загнать на самую вершину. Кажется, до Ториэль дошло то же самое, потому что за ней возник оранжевый пламенный обруч, который она, раскрутив, бросила под задние ноги монстра, и тот попятился, как стеганный по заду конь. Святослав подбежал ко мне, уворачиваясь от налетевшего прямо на утёс монстра. Я создавала вокруг себя фрисби, изумрудно-зеленые и острые, как битые стекла, и стреляла ими. Но мне казалось, что даже всех фрисби на свете не хватило бы, чтобы нанести хоть какой-нибудь урон Эррору и Инку. Святослав снова выстрелил — на сей раз одной единственной стрелой, от взрыва вызванного которой, однако, земля под нами осыпалась, а самый край — обвалился. Мы отходили к трупу Тоби Фокса, пока Саша, оседлав Эррора и Инка, пыталась их увести вверх, Крис, Аня и Чара подгоняли её, нанося атаки по лапам. Мы действовали как одно целое. Не сговариваясь. Я взяла Святослава за руку и сжала. Улыбнулась. Всего секунда промедлений, всего секунда ответных взглядов и улыбок — и мы бросились на помощь друзьям. К тому моменту, когда мы прекратили залп, я услышала, как Фриск просит Ториэль направиться на поле, где проходил главный бой, но она отказывалась. Аня пролетела над Эррор-Инком, выпуская твердые, как металлические тросы, нити, перевернула в воздухе и приземлилась на мои платформы в паре десятках метрах над землей. До портала, из которого дышала тьма, оставался целый облачный бастион. Воздуха уже катастрофически не хватало. Только это было неважно. Саша поймала её паутину и, продолжая какое-то время держать монстра за плоть на шее, стала ползать, точно паук. Сначала отползла от плеча к груди, потом прыгнула ему на загривок, и таким образом затянула петлю на его шее. Эррор и Инк дергались, как повешенный, но Саша держала крепко, как будто поводья летящего в пике бунтующего дракона. Я закрутила Аню, как будто она была всей солнечной системой, а Эррор и Инк — солнцем. И она завертелась, только мелькала зеленая платформа, на которой та стояла, и фиолетовая паутина стала обвязывать шею и голову чудища. — Саша! — крикнула я. — Насчет «три», меняешься с Аней местами, и я поднимаю тебя! — Чего?! Эррор тряхнул головой с такой силой, что Сашу отшвырнуло, и она кубарем, вспарывая камень, покатилась по земле. Не удержавшись на моем щите, сестра полетела вперед, все ещё держась за верёвки — как ядро, как пуля… И сердце перестало биться. Все, что представляло тогда мой мир — это падающая фиолетовая звездочка. Аня просто вспыхнула голубым пламенем и исчезла. Но тотчас, насколько я могла разглядеть, оказалась на земле, выпав из сноба искр, а рядом с ней на колено приземлился Санс. — Помощь? В такт моему сердцебиению со всех сторон хлынули монстры, знакомые мне слишком хорошо. Асгор, Ocean!Санс, Папирус, Андайн, Охотник, Яростная, Крыло Ворона, Сьюзи, Лансер и многие други, и всех их вела Ториэль с криком: «Прочь от моих детей, мерзкое существо!». Эхо, Маска, Гриллби, Жрица, Туманник, Восьмирук, Лохматик, Гастер, Ральзей, Пернатка, Белый Волк, Блудник, Swap!Альфис бежали позади, видно, догоняя остальных в последний момент. И они неслись к нам, как ветра, чтобы помочь. Я закричала, закричал и Крис, приветствуя друзей, павших и живых, с которыми прошел Темный мир, и Чара воинственно подняла свой нож. Аня схватила Санса за запястье и резко встала на ноги, наблюдая, как мимо неё несутся тени её сегодняшних боевых товарищей. Эррор и Инк зарычали, призывая на подмогу полчища летучих тварей с одним огромным глазом. Они завернули в крутом пике, сделали петлю и устремились в нашу сторону. — Щиты! — скомандовал Святослав, и я создала вокруг нас барьер, но не смогла захватить в него всех. Лансер и Крис остались снаружи и, подняв свои щиты, приняли удар, напрягшись всем телом и выставив перед собой пики. Ударили сильно, я даже отодвинулась на пару миллиметров, вжимаясь обувью в землю, словно само притяжение тянуло меня вниз. В тот же миг из кишащего моря врагов выскочила, сверкая всей кожей, Саша и снова нырнула, яростно улыбаясь… Мы выдержали первую волну, но, едва я опустила щиты, отлетевшие от нас существа стали разворачиваться. Единые, как черная туча. И мне стало понятно, как поступить. Я прижалась к Святу и громко попросила: — Нужно выше! Свят подхватил меня, и мы взлетели, окружённые электрическим вихрем. Из-за бури я не слышала себя. Из-за бури нас с другом сносило в сторону. Я закрывала рукой глаза, Святослав пытался выровняться, но ветер такой силы, как здесь, не давали подняться выше. А когда воздух в легких тяжел и вязок, как слизь, невозможно сосредоточиться. Но мы продолжали полет. Потому что он был нашим долгом, как и то, что мы должны были сделать дальше. Кое-как мы перелетели фактически к самым пикам. Лук исчез из рук Святослава, как утренняя дымка с восхождением солнца в зенит. Из его пальцев вырвались, вращаясь, свёрла кривых желтых молний, и огромными кинжалами эти молнии врезались в темные облака и устремились к сплетениям звёздных дорог. Вокруг нас бушевал настоящий шторм. Молнии светили прямо в глаза, от раскатов грома вибрировали зубы. И я окружила себя и Свята тонким, но прочным слоем изумрудной брони, надеясь, что это спасет нас, если ничего не получится. Он разгонял облака. Я искала взглядом друзей. Нашла Эррор-Инка, который, видно, так и не поняв наш план, стал пытаться лично растоптать наше маленькое войско. А оно смело приняло и его самого, и его эскадрилью. Саша и Аня вдвоем запрыгнули на Эррор-Инка, и первой удалось поймать вожжи, что лентами развивались на шее чудовища. Я создала платформы для Саши, и она поскакала по ним, меняя ногу на руки, кувыркаясь, как мячик. Нет, полетела, обгоняя смерть. Полетела. И вот она взобралась на самый верх, и Аня продолжала стрелять паутиной, которой связывала все массивное тело, а потом кидать подруге и остальным — Блуднику, Лохматику, Яростной, Крылу Ворона и Пернатке, что держали монстра, как попавшего в ловушку слона. — Поднимай! Вероятно, раньше Саше не приходилось прилагать столько сил своей души, как в ту страшную ночь. Она держала себя и держала Эррор-Инка, гигантского паука, который лишь ненамного уступал в росте Серафиму. Она стояла на огромной высоте, ослабленная долгим боем. И если она смогла поднять над землей этого многотонного мускулистого монстра, то я должна поднять её. Но платформа Саши едва двигалась с места, как бы я ни пыталась — вес, который держала девушка, был неизмерим, а может быть, проблема была во мне. — Санс! — окрик Папируса, который вместе с братом сражался против второй волны крылатых чудовищ. — Помоги им! Прямо! Сейчас! Он покинул брата, что требовало от него невероятных усилий. Он переместился сначала к Ане, а потом вместе с ней к Саша. Тогда же рядом с ними оказались Ocean!Санс и Фриск. И тут же на помощь пришли друзья: Охотник и Яростная подняли руки, и магия, и Сила заструились из них, сгущая воздух. Я нащупала источник своих сил и зачерпнула так много, как могла взять из блеклого амулета — и под Эррор-Инком возникло множество зеленых дисков, которые я силой воли стала поднимать все выше и выше. Я распростерла руки, словно хотела поднять с колен весь мир, и почувствовала Доброту, струящуюся по каждой моей жилке. И мне вдруг открылась истина: добрым может быть и самый злой человек. Это не определяющее человека качество, не то, что стоит на первом месте, как, к примеру, справедливость. Это то, что мы имеет от рождения и можем взрастить в себе в самые темные времена. Доброта… это сила, которую тоже можно направлять во вред. Но вредит она только тем, в ком Доброта умерла. Саша о чем-то подумала, наверняка о чем-то важном. Словно находясь нос к носу с ней, я видела, как её плотно зажмуренные глаза открываются, и она, с криком несясь сквозь облака, закидывает паука в портал. А потом и они, три человека, исчезают в нём. И мы со Святом рванули за ними.***
Было страшно. Но ведь иначе не могло быть, верно? Долгие месяцы войны подходили к концу, и мы неслись в темноту, чтобы этот конец увидеть. Сколько эта война, эта история забрала у нас… сколько сил, терпения, времени. Сколько невысказанных слов она поглотила и выпила пролитых слез. И во всем виноваты Инк и Эррор — тот, кому мы доверяли, но ударили в спину, и тот, кого ненавидели всеми фибрами души. И я вдруг поняла с ясностью, которая возможна только в самый важный момент жизни, что мы же все это начали, мы же и закончим. Мы вернёмся, отпразднуем День Рождения Ани и дождёмся Нового Года. Потому что, мать вашу, это правильно, как то, что день сменяется ночью. Мы наверстаем упущенное. И исправим ошибку прошлого. Я обняла Аню — крепко-крепко, как в последний раз. Обернулась. С нами летела Фриск, позади — окружённые желтым ореолом искр и молний Святослав и Даша. Что там сейчас в Оригинальной Вселенной? Сражаются ли наши друзья или пали смертью храбрых? Победили тьму объединённые силы живых и мертвых или же нет? Время покажет. А сейчас только вперед! Я резко отпустила паутину, и мы понеслись назад, столкнувшись, вернее, упав в объятия Святослава и Даши. Встретила взгляд друга, увидела в его глазах боевой блеск и оттолкнулась от него, тоже готовая драться своим жалким кинжальчиком. Аня летала рядом со своим мечом. Вокруг Даши вихрились зелёные всполохи, что твердели, образуя загнутые пластины, как щиты. В руках Свята вспыхнули лук и длинная, сотканная из молний и грома стрела. Фриск была вместе с нами, и её глаза, мне казалось, обрели красный цвет решимости. Мы загородили собой вторые врата, не понимая лишь, почему они до сих не закрылись, и закроются ли, когда скелеты будут побеждены. Эррор-Инк смотрели на нас с ненавистью и презрением, будто каждая наша составляющая, каждый вздох и каждая мечта им были противны. Они глухо зарычали, медленно плывя к нам. А мы не сходили с места. Мы видели, как они были истощены. Но также видели, что они ждут чего-то и лишь тянут время. ВОИНЫ ТЬМЫ! — воззвал Эррор к жителям Антипустоты. УБЕЙТЕ ИХ. И со всех уголков пустоты, у которой не было начала и конца, к нам стали стекаться черные ручьи — монстры. Слишком много, чтобы быть правдой, чтобы иметь число. Я слышала их гул, слышала смех, вопли, пение, слышала, как они рассекают воздух, полчищами проносятся по белым островам. Я слышала топот и свист. Я наклонилась к Фриск и прошептала: — Открывай. ГЛУПЫЕ ДЕТИШКИ! — морду существа искажали крошечные морщины, чем-то напомнившие оползни и тающий снег. А потом на ней появилось торжество, и они встали, словно не испытывая боли. — МЫ ВЕЧНЫЕ! — Вам ещё не надоело сражаться? — обратилась к ним Фриск, и её голос сочился плохо скрытой усталостью. Но и решимостью вопреки всему закончить начатое. — Столько времени боли и унижения, — поддакнула Аня, улыбнувшись краешками губ. — Ты столько раз проигрывал нам. — Глупым детишкам, — повторила я и тоже улыбнулась. Сила гнева Эррор-Инка оказалась так велика, что я на мгновение пошатнулась, и Храбрость выветрилась из моего сердца. Мне даже показалось, что на амулете появилась новая трещина. Он бросился в полет, растопырив все свои восемь конечностей, Святослав выстрелил — и стрела озарила, как новое солнце, миллионные орды шипящих, кричащих тварей, летевших к нам. — Вы так исполнены в своей жажде мести, от чего стали слепыми, — заговорила Даша. — И не увидели главного — вы уже проиграли. ЧТО? Фриск закрыла глаза, и все внутри меня зашевелилось — будто мое внутреннее время отозвалось на лёгкое, как мотыльковое крыло, касание девочки, когда она открыла обычно закрытый красный занавес. Время, золотые песчинки и алые капли крови, река, что течет во все направления, и состояние души. Все это Фриск открыла. Вернее, раздвинула: раздвинула само время, отдавая всю свою Решимость взамен. И был красный свет…
