Часть VI. Глава 41. Когда мы все вернемся домой. Свят
31 декабря 2022 г., 15:00
— Победа! Победа!
Торжествующие крики глашатаев разносились над полем. Я огляделся. Вокруг меня не было ни единой твари, ни единого глючного создания — все они были перебиты. Вокруг меня смеялись и переводили дух монстры из сотни разных вселенных. Пестрая армия, в которой все сражались как один. Пестрая армия, которая победила саму Антипустоту.
Крис, стоявший метрах в трех от меня, покачнулся, словно зомби, и упал. Я одним рывком обогнул стоявших перед ним монстров и опустился рядом.
— Эй, ты как? Живой?
Крис улыбнулся и поднял большой палец. Все тело и руки были покрыты царапинами и уже расцветающими синяками, на плече блестела еще не запекшейся кровью довольно глубокая рана.
— Крис, мать твою! — раздался низкий разгневанный голос. Сьюзи, держа в одной руке свою извечную секиру, а в другой Лансера, остановилась рядом и несильно пнула парня. — Какого хрена ты развалился?
— А то что? — Крис хитро глянул на нее из-под выбившихся из хвостика волос. — Запихнешь меня в шкафчик?
И все трое рассмеялись. Лансер слез с рук Сьюзи, но продолжал держаться рядом с ней, а она заткнула секиру за пояс и осторожно подняла Криса. Они пошли вверх по склону, туда, где располагались палатки лекарей.
— Победа! Победа! — продолжало разноситься над полем, и вслед за глашатаями этот клич поднимали остальные, передавая по всей Поверхности как знамя.
Я посмотрел вверх. Серебряная паутина, последний подарок Тоби Фокса его возлюбленному миру, отливала перламутром. Интересно, закроется ли этот портал? Да и что вообще будет дальше? Теперь, когда битва кончилась и врага нет — вот на этот раз точно и окончательно.
— Я бы на твоем месте не стал сидеть вот так. Все-таки зима.
Все внутри меня сжалось, когда я услылал этот голос. Впрочем, стоило ожидать, что он тоже будет здесь, как и все остальные.
— Привет, Охотник.
Он подошёл ко мне, обмотанный длинным шарфом в черно-желтую полоску. Рядом с ним стоял Крыло Ворона — как всегда, немного нахмурившийся, сосредоточенный. Сейчас он был в старой куртке, засунул руки в карманы. Мы обменялись кивками.
— Хорошая была битва, — сказал я.
— В самом деле, — согласился Крыло. — Я скучал по этому.
— А я вот не очень, — пожал плечами Охотник. — Но масштабы, конечно, невероятны. Жалко, что среди нас нет хотя бы одного художника-баталиста. Его картины бы могли получить место в любом музее мира.
— Разве что под заголовком «Самая безумная баталия в истории», — хмыкнул его друг. — Ты просто представь, как со стороны выглядит поле с огромным тиранозавром посреди битвы.
— Тогда это была бы «Битва времен и народов».
— Ну, может…
— Крыло! Я нашел Блудника! Он цел! — раздался откуда-то голос Пернатки.
— Мне надо идти, — коротко сказал Крыло. Мы понимающе покивали, я быстро махнул на прощание. — Удачи тебе, Свят.
Вокруг то и дело раздавались радостные крики и плач — живые находили мёртвых, мертвые встречали живых. Для них весь мир сжимался до нескольких десятков квадратных метров, где были лишь они и их товарищи. Так было для меня. Так было для остальных.
— Полагаю, ваше путешествие почти закончилось, — сказал Охотник, протягивая мне руку. Я сжал ее и поднялся на ноги.
— Ага. И теперь я без понятия, что делать.
— Ничего. Скоро все разрешится. Решительные девочки сделают перезапуск, и все это исчезнет.
— А вы?
— Вернемся к жизни, полагаю. На этот раз по-настоящему.
— И все это будет забыто.
— Да.
— А что будет с нами? Тоби умер, и мы даже не думали о том, как нам открыть портал домой.
— Я тоже не знаю. Не торопи события, мальчик. Займись чем-нибудь более важным сейчас.
— Например?
— Например, вспомни, что ты ранен.
Я усмехнулся. Мои раны были совершенной ерундой по сравнению с тем, что было у других. Я еще мог стоять на ногах.
Охотник покачал головой и достал из поясной сумки крохотный бутылек с темно-красной жидкостью, похожей по консистенции на гранатовый сок. Остородно откупорил, смочил невесть откуда взявшийся носовой платок и протянул мне.
— Будет очень досадно умереть от заражения крови, тебе не кажется?
Я вздохнул, благодарно кивнул и принялся осторожно протирать раны и царапины. Жидкость даже пахла чем-то фруктовым или ягодным и немного жгла. Смоченные разрезы не исчезли, но становились бледнее и уже, словно кожа сама стремилась закрыться и побыстрее начать регенерацию.
Шло время. Я наблюдал за тем, как, подобные рекам в бурной реке, монстры и люди сменяли друг друга на холме. Одни поднимались к палаткам лекарей, другие опускались, третьи, среди которых были в большинстве своем люди, направлялись ко входам в Подземелье, в тепло. Командовать такими массами народа было почти невозможно, но взявшие на себя ответственность Жрица, Асгор и Серафим справлялись, судя по всему, неплохо.
Когда потоки раненых постепенно начали уменьшаться, я тоже пошел к ним. В палатке царил сущий хаос, пустые склянки и тюбики валялись на земле вместе с обрезками бинтов и вымотанными колдунами. Ральзей сидел прямо посреди палатки, прислонившись к ножке операционного стола,
— У вас найдется еще немного бинтов? — осторожно спросил я у высокого монстра с розовыми волосами в одежде средневекового монаха.
— Для вас всегда найдется, — устало кивнул тот. — Погодите минутку.
— Насколько тяжелы потери?
— Смотря что называть значительным, — пожал плечами монах. — Много ли умерло? Да, очень. Но какая уже разница? Вы не подумайте, я не такой хладнокровный, чтобы мне было совсем наплевать… то есть… простите, я просто чертовски устал.
Он достал тоненький, почти израсходованный рулон чистых бинтов, бутылочку с перекисью и указал мне на стол, приглашая сесть.
— Я займусь этим, не беспокойтесь, — сказал Охотник и мягко забрал у него вещи. — Вы проделали невероятную работу. отдыхайте.
Монах ничего не сказал, просто благодарно кивнул и, усевшись на земле, почти мгновенно уснул. Я осторожно снял куртку и приподнял кофту, открывая туловище, где была самая серьезная рана. Охотник молча обрабатывал кожу вокруг нее и перевязывал, стараясь экономить бинты. Впрочем, на нормальную перевязь этого все равно не хватило. Но мне, собственно говоря, было наплевать. Было приятно просто чувствовать прикосновения длинных, похожих на обезьяньи пальцев, слышать, как Охотник напевает какую-то джазовую мелодию себе под нос…
Пока мы сидели, в палатку вошли Аня и Саша. Последнюю вела под руку Даша — видимо, посох они где-то уже посеяли. Мы ни о чем не говорили, отчасти потому, что у Ани было чем-то обожжено горло и говорить ей было больно. Даша суетилась и что-то бормотала, Аня пыталась отбиться от принесенных ей лекарств, указывая на других раненых, но безуспешно.
Я думал, у нас будет время на то, чтобы поговорить как следует. Встретиться со всеми, кто умер, и вместе посидеть где-нибудь у костра. Может, даже вернуться в «Горящего лося», если от него еще что-то осталось — ведь третья хозяйка этого заведения вновь с нами. Мы могли бы сыграть в карты, устроить еще одни посиделки в полном составе, напиться и сыграть, не знаю даже, в «бутылочку»…
Но это было бы слишком хорошо. Само возвращение наших давно павших товарищей напоминало счастливый сон в летнюю ночь. А любой сон рано или поздно заканчивается, когда наступает время проснуться.
Воздух где-то наружи зазвенел, мне показалось, волшебство над полем засияло сильнее. Даша тихо выдохнула.
— Похоже, пора возвращаться.
Охотник кивнул.
— Куда? — спросила Аня, пристально глядя на Дашу. — Так скоро?
— Волшебство Тоби скоро рассеется, а мы не можем оставаться здесь. Увы, дальше вам опять нужно справляться самим, — Даша с печальной улыбкой посмотрела на сестру. Она была странно спокойной, и это было почти смешным — из этих двоих всегда Аня была образцом сдержанности и хладнокровия.
«Мы», «вам»… это разделение даже на словах казалось мне чертовски болезненным, от него что-то в животе сжималось в тугой узел. Да. Мы — живые, а они — мертвые, пусть и стоят сейчас перед нами, такие реальные, что их можно обнять и почувствовать биение их сердец. Но все еще мертвые.
Они вышли из палатки, и мы последовали за ними. Подниматься на склон было труднее с каждым шагом, но я понимал, что если сейчас не провожу их, то буду чувствовать себя просто ужасно. На самой вершине Эббот мертвые воители Альянса поднимались и прикасались пальцами к опустившейся к земле паутине. Серебряный свет — и они исчезали в портале, возвращаясь туда, куда отправляются мертвые. Когда настала очередь Даши, я невольно сжал ее руку.
— Может, все-таки останешься? — попросил я. — Ненадолго.
— Мы ведь все равно скоро увидимся, — Даша попыталась улыбнуться, но я видел, что ей тоже больно. Что ей тоже хотелось задержаться. — Помнишь? Когда мы все вернемся домой.
— Да…
И она ушла. А за ней ушли и монстры Чертовой Дыры, и Ториэль с Асгором, и другие наши друзья. Многие из них были еще живыми в начале битвы, но теперь и для них настало время уходить. Мы проводили в путь и их. Пока наконец последний монстр не зашел в портал — тогда небо вспыхнуло, залитое серебряным сиянием, и все погасло. Приближался рассвет.
Теперь можно было отдохнуть.
