Алая лента

Уважаемые читатели! В связи с тем, что Автор уезжает на десять дней на родину Assasin's Creed 2 и всеми любимого Эцио, следующая глава, скорее всего, выйдет нескоро. Я постараюсь выложить её к четвергу, но если не успею - не обессудьте - WiFi есть не в каждом отеле. Ещё раз огромное спасибо, за то что ждёте продолжение и терпите мою медлительность) Его шея так притягательно обнажена, что даже отсюда Алесса видит, как бьётся под светлой, по-аристократически белой кожей жилка, как волной двигается адамово яблоко, когда он пьёт вино. На светлых губах играет победная улыбка, глаза сверкают словно алмазы, когда он с уже неприкрытой гордостью и торжеством смотрит на престарелого дворянина. Фортуна оказалась не на его стороне – игра окончена, карты раскрыты, и исход этой партии не в его пользу. Тяжелый бархатный мешочек с золотыми монетами дворянин подвигает в сторону нового хозяина, всеми силами пытаясь сохранять спокойствие. Но она знает, что эта потеря сильно отразится на благосостоянии проигравшего. От победной улыбки мужчины азарт внутри неё достигает своего апогея – девушка понимает, что её губы точь-в-точь повторяют движения его губ. Когда рука победителя скользит по полной груди куртизанки, и та отвечает кокетливым смешком, арбалет уже заряжен, и болт только и ждёт, чтобы сорваться вперёд. Она поднимает его повыше и прицеливается. Всего лишь один выстрел, и в этой игре появится новый победитель. Постепенно силуэт мужчины растворяется и сменяется яркими бликами в темноте. Голова отзывается резкой вспышкой боли, от чего я зажмуриваюсь, и блики начинают хаотично танцевать. В нос ударяет какой-то сладкий запах, и внезапно блики исчезают. На лоб ложится что-то холодное, и боль начинает отступать. - Тсс, - рядом с ухом звучит мягкий женский голос, – не двигайся. Почему-то я не сопротивляюсь, позволяя холодной тряпке перемещаться по моему лбу. И тут к горлу подступает крик, когда ногу обжигает острой болью. - Лежи! – голос становится строже, когда я пытаюсь вскочить. – Только хуже будет, рана почти затянулась. - Кто вы? – хрипло спрашиваю я, открывая глаза. Передо мной, склонившись, сидит черноволосая женщина. Её волосы убраны в строгий пучок, открывая слегка загорелый лоб и карие глаза, строго наблюдающие за мной. Она с лёгкой улыбкой проводит пальцем по моему лбу и убирает тряпку куда-то в сторону. Слышится плеск воды. - Что произошло? Лицо женщины становится более мрачным. - А вот это спроси у своего друга. Женщина поднимается и, подхватывая глиняную посудину с тряпкой, выходит из комнаты. Я осторожно поворачиваю голову влево и натыкаюсь взглядом на Эцио. Парень сидит в плетёном кресле, опираясь рукой на подлокотник. Его форма изрядно потрёпана, как и сам Аудиторе. Он молча поднимает голову и смотрит на меня. - Алесса… - Что. Ты. Наделал?! - Я… - Что ты, идиот, натворил?! Простыня скрипит, когда я сжимаю её со всей силы в побелевших кулаках. - Ты не мог просто взять и уйти со мной, Эцио?! Всего-то нужно было посмотреть и свалить по тихому! Но нет же, наш герой бросился спасать бедняг, пожертвовав заданием! Ты хоть понимаешь, что натворил?! Теперь все тамплиеры во Флоренции… да что во Флоренции, во всех ближайших городах будут знать, что какие-то два ассасина-идиота помахали своими белыми хвостами перед самым носом стражи! Ты понимаешь, мать твою, что устроил?! - хрипела сквозь ком в груди. Было больно, трудно говорить, но эмоции переполняли. Закончив говорить, я начала глубоко дышать, наполняя легкие кислородом. - Но я… - Не смей даже мне слово пискнуть в ответ! - Я же помог… - Что?! Да я тебя… Разозлившись пуще прежнего, я резко вскочила с кровати, чтобы подлететь к Эцио и настучать дураку по голове. Ну, как вскочила... Сил было настолько мало, и я , падая на пол, ударилась больной ногой о деревянный край, и, не в силах больше сдерживаться, закричала благим матом, проклиная весь свет. Рана загорелась огнём, точно её прижгли калёным железом. Аудиторе тут же поднялся с кресла и бросился мне на помощь, но я остановила его одной рукой, прикрыв ладонью рот, чтобы не закричать снова. «Ассасины никогда не кричат, Алесса. Возьми себя в руки». Когда Эцио попытался помочь мне подняться, я со всей силой вцепилась в его руку и резко дёрнула вниз. Итальянец рухнул на доски, и я схватила его за шею, не обращая на боль в ноге. Злость питала мое измученное тело, силы шли откуда-то из недр распаленного сознания. - Idioto, bastardo, figlio di puttana*! – кричала я, пытаясь задушить слабыми руками провинившегося, – какого чёрта ты бросился им помогать?! Зачем спас меня?! - Отпусти, - прохрипел рекрут, разрываясь между желанием дать мне отпор и не сопротивляться. - Зачем! Зачем…, - я бессильно ударила парня рукой в плечо. Почти ни одного проваленного задания. Я годы шла к такому показателю! Тщательно продумывала наблюдение, собирала данные об объекте, заранее готовила пути отступления… Я всегда действовала во благо Ордена, всегда следовала Кодексу! Пыталась стать лучшей из лучших, доказать, что не являюсь избалованной богачкой, что Братство для меня дороже всей жизни. И этот напыщенный петух всё испортил! Всю мою жизнь! - Алесса. Прости меня. Я хотела ударить Эцио ещё раз, но не смогла. Ладонь разжалась и безвольно повисла, стоило мне заглянуть в его глаза. Никогда не думала, что Аудиторе способен о чём-то сожалеть. Что он знает, что такое совесть. Его вечная ухмылка, намёки и несерьёзность поражали меня, заставляя видеть то же, что и видели в молодом итальянце другие – бабника, повесу и вспыльчивого дворянина. А тем временем его истинное лицо скрывалось за этим амплуа. - Я знаю, что поступил неверно. Мадонна, да ты чуть не погибла! И всё из-за меня… Но разве я мог упустить такой шанс?! Злость моментально вернулась обратно. - Что?! Что значит не мог? Ты хоть понимаешь, что из-за тебя мы провалили задание?! - Но они могли их убить! Эти а-ля рыцари собирались обнажить свои клинки против старухи и её маленького внука! Разве Орден не борется с тамплиерами? Разве не пытается искоренить зло и несправедливость, которая творится вокруг? Разве не ради этого сражаются ассасины?! - А дело только в нашем Кредо или в твоей мести?! Слова сорвались с моего языка раньше, чем я успела подумать. Лицо Аудиторе побагровело от злости. Он сжал кулаки, что аж костяшки захрустели, и, сжав зубы, процедил сквозь них: - Замолчи… - Так я и знала, шальной мститель! Эцио зарычал в ответ: - Да что ты знаешь о мести?! - Да все я знаю о ней! В комнате повисла тишина. «Вот и довёл тебя твой язык, Алесса», - язвительно отозвалось сознание. Выражение лица Эцио стремительно менялось – вначале он всё ещё был красным, а затем побледнел и удивлённо посмотрел на меня. - Подожди, ты хочешь сказать… - Всё, проехали, - я как можно быстрее махнула рукой. – И ещё… Ты извини меня. Спасибо, что спас. Я попыталась упереться в пол руками, чтобы подняться. Нога снова отозвалось жгучей болью, чуть проехав по краю кровати, но на этот раз я проглотила крик, закусив губу. Стараясь не смотреть в лицо Эцио, я собиралась вернуться в постель, но парень внезапно схватил меня за руку. - Ты забыла вот это. На сухой ладони Аудиторе лежала моя алая лента. - Отдай! Но Эцио поднял руку с лентой надо мной так, что я не могла дотянуться. Я, как обезьянка, тянула руки за лентой, но никак не могла хоть самым своим длинным пальцем коснуться ее. - Никогда не видел, чтобы ассасины носили такие ленты. - Отдай! - Ты знаешь обо мне всё. Паола наверняка тебе рассказала о моих девушках, предпочтениях. О том, что произошло с моим отцом и братьями. А я не знаю о тебе ничего. Что значит алая лента, Алесса? Месть. Когда-то я тоже была такой же, как Эцио. Тоже желала смерти убийцам своей семьи и не жалела ни сил, ни времени, чтобы уничтожить их. Бросалась на каждую тень, искала ответы на безответные вопросы, несла смерть каждому без разбора. Не жалела людей. Не думала о побочных жертвах. И осталась такой же в глубине души. Только научилась контролировать свои чувства. - Имение моей семьи сожгли, когда мне было семь лет. Никто не выжил – ни мои родители, ни сестра, ни даже простые слуги. Тогда меня подобрали родственники матери, вместе с наследством, доставшемся мне как последней от рода Бароне. Нет, они относились ко мне хорошо, просто не оставили мне ничего. В двенадцать отдали в собор Святого Петра в Риме, считая, что дорога в нормальную жизнь мне заказана. Ошиблись. Передо мной мелькнули очертания собора. - Отец научил меня парочке приёмов. Он никогда не ставил цель превратить меня в рыцаря, просто верил в то, что владение кинжалом мне пригодится. Когда я возвращалась с рынка в собор, ко мне пристали двое пьяных мужчин, даже не постыдившись одеяния монашки. Я пыталась от них отбиться, но не могла. И тогда на помощь из ниоткуда пришла Паола. - Так это она позвала тебе в Орден? - Да. Сказала, что у меня есть необходимые способности для Братства. Она и рассказала мне, что на самом деле произошло с имением. И тогда я решила отомстить. - То есть, ты была такой же, как я?! – удивлённо воскликнул Эцио, словно не мог представить меня в виде мстительницы. - Ох… Я мстила. Убивала тамплиеров одного за другим, всё ближе подбираясь к самой верхушке заговора. Его звали Элазио Абати. Сравнительно молодой дворянин, чьи люди и подожгли имение. Когда я вышла на него, мне было пятнадцать. Арбалетный болт молниеносно срывается и несётся вперёд. - В тот день он играл с одним из своих друзей-аристократов. Как обычно – вино, куртизанки и деньги. Тогда он выиграл партию и получил солидную сумму. - И ты его убила? Люди даже не успевают испугаться. Всё происходит слишком быстро. - Я промахнулась. Рот девушки открывается в беззвучном крике. Из под торчащего древка болта на разноцветные рукава платья стекает струйка крови. - Я убила куртизанку. Ей было около шестнадцати. Я никогда не прощу себе её смерть. До сих пор во сне я вижу её васильковые глаза, полные удивления, в которых отражается простой вопрос: «Почему я?». Нет, в тот день не её жизнь должна была оборваться – жизнь бездушного ублюдка. Но не ее. А что я? Я не могу уже ничего исправить. Не могу отмотать время назад, не могу остановить себя, такую глупую, от роковой ошибки! Ничего уже не изменить... - С тех пор я бросила попытки мести. И прошу сделать тебя тоже самое. Но Эцио был непреклонен. - Ты знаешь, что я не могу. - Тогда помни о жертвах. Просто помни, что твоя месть может обернуться плохим концом для других. Аудиторе молча кивнул. Что ж, большего от него я не ждала. Когда я коснулась руки итальянца, чтобы забрать ленту, Эцио притянул меня к себе. Жаркое дыхание парня ударило мне в лицо, отчего по коже пробежались мурашки. Его лицо оказалась в миллиметрах от моего. Мысленно я хотела отстраниться, но сердце пропустило удар и забилось быстрее. Я перестала контролировать себя. «Алесса, сосредоточься! Он хочет победить тебя твоим же собственным оружием!» Но не получалось. Я чувствовала себя словно кролик, зачарованный смертельной грациозностью змеи, которая вот-вот бросится вперёд. Мне хотелось, чтобы Эцио не отпускал меня. Впервые я чётко осознала, что изменилось во мне. Что заставляло желать положительного ответа. Что держало меня в Монтериджони. О Мадонна, неужели… - Ты хочешь отомстить мне? – выдавила я из себя, безвольно смотря в глаза итальянца. - Да, - прошептал он в ответ и наклонился вперёд. Его дыхание мягко коснулось моей щеки. - Ты сделал меня твоей должницей. Ты уже отомстил. Я буквально произнесла эти слова в губы Эцио и усмехнулась в ответ. Наше задание ещё не окончено. * - Идиот, ублюдок, сукин сын!