Demon of insanity

      Фрис открыла глаза. Из окна сквозь толстые стальные прутья решетки пробивался утренний свет. Она не смыкала глаз до самой темноты, и только когда действие опия ослабло, девушка смогла уснуть. За дверью слышался стук каблуков медсестер. Они активно поднимали пациентов с постели, чтобы те отправились завтракать. Вскоре очередь должна была дойти до их палаты.       И, пока этого не произошло, Фрис не думала вставать, разглядывая белые стены. Скучные стены. Будь ее воля, она бы все здесь покрасила в фиолетовый, черным очертив контур кирпичной кладки и добавив имитацию дыр. Словно старый замок. Руины замка. Или же руины ее разума. Доктора, как захватчики, пробили стены крепости катапультными снарядами: таблетками, процедурами… операциями. И рушат их до сих пор… Нет. Утром незачем думать о плохом.       Щелкнул замок. Вошла медсестра.       — Дети, — тихо позвала она своим мягким голосом. Слыша его, настроение Фрис сразу поднялось. Миссис Дримурр.       Это была женщина средних лет с пышными светлыми кудрями, крупноватым носом с горбинкой и очень выразительными, добрыми глазами. На шее всегда болтались скрепленные цепочкой очки, которые она надевала при чтении. Как и все медсестры, миссис Дримурр носила голубую рубашку с рукавами до локтей, белый сарафан и чепчик на голове.       Женщина подошла к койке Фрис и тут же одарила девушку своей доброй улыбкой.       — Давно не спишь? — спросила она. Фрис покачала головой и поднялась. — Тогда ступай в столовую.       Миссис Дримурр поспешила разбудить двух ее соседей: Мерсию и Сару. Первая после пробуждения сразу начала кривляться. Возможно, так бы сказал обычный человек, который не разбирается в болезнях. Фрис знала одно слово — гиперкинез. Как телекинез, но имеющее ввиду совершенно иное. Любые гиперкинезы — это неконтролируемые движения мышц. И Мерси страдала тем, что все ее лицо искажалось из-за них. От этого она не могла внятно говорить, есть, пить. Но, если заставить ее сосредоточиться на чем-то, контроль над лицом вновь переходил в ее руки. Это даже не душевная болезнь, но ее нахождение здесь объяснялось незнанием окружающих ее когда-то людей о существовании таких недугов. Верующие показывали на нее пальцем и говорили, что она одержима. Другие посчитали ее трудным ребенком, который просто дурачится. И что лечебница как-то «вправит» ей мозги и вернет в приличное общество. Хм…       Сара же была относительно здорова. Она адекватна, добра… возможно, немного глупа. Но плохо видит. Не в том понимании, как с другими. С ее глазами было все в порядке, но мозг как бы не воспринимал многие вещи, и для Сары их не было. В первые дни знакомства, то есть два года назад, Фрис устроила проверку. Разложила вещи на кровати прямо перед Сарой и попросила ее назвать все, что та видит. Из шести вещей та видела лишь один предмет. И девочка удивилась, когда ей поведали, что под носом не только эта единственная вещица. А также Сара не помнила никого в лицо. Только по голосу.       Не дожидаясь никого, Фрис вышла в коридор и покинула отделение. Маунт-Эботт была небольшим зданием, несмотря на свое название. Вмещала около семидесяти пациентов. Это не мешало приходу новых больных, потому что места… часто освобождались.       Столовая располагалась в северо-восточном крыле, напротив хирургического кабинета, что всегда сильно напрягало Фрис. Еще более сильное беспокойство вызывало то, что путь к ней лежал между кабинетом директора и кабинетом доктора Дримурра. Часы в вестибюле показывали девять утра. Миссис Дримурр в эту ночь дежурила, так что, возможно, доктор прибудет с опозданием.       Успокаивая себя мыслями, что доктор никогда не отличался пунктуальностью, Фрис застыла перед дверью в коридор, где и располагались кабинеты. Она потянулась к ручке, но внезапно услышала, как открылась входная дверь. Из распахнутой двери показался грузный мужчина в свитере и расстегнутом пальто. Подбородок и верхнюю губу скрывала средней длины борода, светлая и жесткая, как солома, и усы. Голову украшала желтая шевелюра, не очень хорошо расчесанная.       — Доброе утро, Фрисия, — несколько устало произнес доктор Дримурр, заметив ее. Фрис остолбенела, чувствуя его холодный взгляд на себе. Заныли пальцы…       Доктор несколько задержался у входа, рассматривая Фрис. Молча. Будто чего-то ждал. Фрис так и представляла, что, стоит ей отвернуться, он помчится на нее, скрутит и уведет в хирургический кабинет. Но тут его кто-то слегка толкнул.       — Господи, Абагор, я думал, вы хорошо выспались за эти выходные. — Тощий директор втиснулся внутрь между дверью и доктором, стряхивая с плеча грязь. Доктор потупил на нем взгляд, затем встряхнулся и прошел в вестибюль.       — Вы же знаете, Винс, когда в доме два ребенка без матери — это ад, — ответил доктор, снимая пальто.       Директор Готтон только было заметил девушку, как она резко открыла дверь и убежала. Всего минута взгляда доктора — и ее начало трясти. Она задыхалась, скрещивала руки и прятала кисти под мышками. Пальцы горели огнем… словно только вчера их…       Тряску остановило прикосновение руки миссис Дримурр. Она провела девушку в столовую и усадила за стол к другим детям. Помимо уже знакомых Мерси и Сары, рядом сидели еще пятеро: Моно, Эндрю, Беатриса, Таир и Натан. Моно страдал гиперкинезами в области ног, а также родился с аномальными руками, которые уже… Эндрю родом с севера Нью-Джерси и утверждает, что лечебница находится в двух кварталах от его дома. Беатриса уверена, что кто-то из детей ее злобный двойник, просто скрывается под разными личинами. Кожа Таира была покрыта множеством хирургических порезов, да и вообще он самый частый посетитель хирургии. Вечно просит, чтобы ему вытащили тараканов из-под кожи. А Натан — обладатель редкого заболевания, который прозвали «застывшим ужасом». Все, кто ел рядом с ним, привыкли вести себя тише воды, а медсестры затыкали ему уши ватой. Так он не слышал и не видел никаких поводов испугаться.       Завтрак — самое плохое время для еды. Сонные повара не могут приготовить ничего лучше пресной каши из не пойми чего. Телесного цвета, переваренная — и во рту ощущается как резина. Если бы не голод, Фрис бы даже нюхать ее отказалась.       После еды всем раздали по стакану воды и выстроили в очередь, где медсестры выдавали утренний набор таблеток. Фрис не пила их месяц, но всегда вставала в очередь. И именно сегодня ей дали пилюлю, которая, по идее, должна помогать ей не испытывать галлюцинации. Но по собственному опыту Фрис могла быть уверена, что они не помогут. Но лучше выпить добровольно, чем терпеть попытки медсестер насильно запихнуть пилюлю в рот. Словом, с несколькими пациентами только так и поступали.       Перед тем как вернуться в палату, Фрис заметила, что в кабинет директора стекаются доктор Дримурр, доктор Альфреда Ивлин, миссис Дримурр и еще две медсестры, которых называют просто Кэтти и Брэтти. Молодые и… немного глупые. Лучшие подружки. Когда они сюда прибыли и представились друг другу, долго и упорно визжали от восторга. Поскольку Кэтти была Беррингтон, а Брэтти — Каттингтон. Некоторые пациенты из-за этого путались, называя их по фамилиям. Поэтому все, даже персонал, называют лишь имена — и никто не в обиде.       В палате Фрис улеглась на свою койку и снова начала глядеть в потолок. После завтрака почти никого не было в палатах: кто-то шел на процедуры, бродить по коридорам, сидеть в саду, гулять вдоль каменного забора или просиживать весь день в общей комнате. Девушка хотела наслаждаться тишиной и одиночеством. Хотя тишиной нельзя было назвать периодически раздающиеся из другого отделения крики, возгласы, вой или даже смех.       Постепенно таблетка начинала действовать. В глазах слегка помутнело и появилось чувство, словно Фрис лежит на поверхности воды, и слабые волны иногда приподнимают ее. С левой стороны послышалось противное шипение и вздох.       «Они только превращают твой мозг в кашу, ничего более…» — произнес демон. Фрис его проигнорировала, мысленно повторяя, что его нет. В ответ койка начала слегка трястись. Девушка старалась сохранять хладнокровие, но ей было не по себе.       Столь же резко все успокоилось, и голос затих. Фрис облегченно выдохнула и закрыла глаза. Но внезапно, прямо под собой, она услышала какой-то хруст. Затем еще… и еще! Таких звуков становилось больше, они раздавались чаще. И она ощущала, как что-то поднимается над ней, выползая из-под койки.       Две руки схватили ее. Они резко опустились и вдавили тельце девушки в тонкий матрац. Кости. Никакой мягкой плоти. Только кости. Фрис вскрикнула и начала вырываться. Ее охватила паника. Фаланги пальцев сжимались на ее плечах и не давали сбежать. Фрис застонала, от страха не в силах издать звука погромче. Демон решил убить ее? Может хочет закончить ее страдания, утащить туда, откуда он выбрался. Ведь так просто сжать ее сильнее, чтобы ребра треснули, осколками впиваясь в легкие. Заставляя ее захлебываться собственной кровью. Она была готова. Если не иначе, то хотя бы так.       Но… все исчезло. Фрис смогла подняться, принять сидячее положение и поджать под себя ноги. Ее трясло. Снова. Плечи болели, словно ее действительно кто-то сжимал. А под койкой слышалось шипением.       Вопреки страху, девушка решила наклониться и взглянуть на него. Убедится, что это лишь галлюцинации, игра воображения. Взглянуть на него, чтобы победить страх.       С резкими и частыми вдохами она опустила голову. Кроме клочков пыли и стены она ничего не видела. Его там не было. Но…стены были какими-то обшарпанными.       Подняв голову, Фрис увидела, что белые стены стали трескаться и из-под краски вылезали кирпичи странного цвета. Поднялся настоящий шум. Кирпичи терлись друг об друга, перестраивая квадратную комнату в длинные широкие коридоры. Пол приобрел тот же цвет. Окно исчезло, не было ни единого источника света, но при этом все казалось освещенным. Койки и тумбочки исчезли. Неизменной осталась только ее койка.       Когда все вокруг успокоилось, Фрис наконец-то услышала, что в ее левое ухо кто-то сдавленно дышит, будто задыхается. Она медленно повернула голову и что-то резко дернулось прямо перед ней. Девочке почудилось некое существо с большими черными глазницами и широко раскрытым зубастым ртом.       Фрис закрыла глаза и обхватила голову руками, начав плакать. Кровь била по вискам, мозг ныл от боли. Ей хотелось сжаться в маленький шарик и просто исчезнуть. Зачем он так делает? Почему он так делает?       Демон замолчал. Никакого дыхания. Никаких кирпичей, длинных коридоров. Снова просто галлюцинации. Фрис ненавидела эти моменты. Она не понимала, почему ее преследуют эти образы. Почему она это видит… Люди боятся того, что не знают. И Фрис не исключение. Незнание пугало больше, чем все то, что она видела и слышала. Но даст ли демон ей узнать — или продолжит пугать ее все больше и больше? За три месяца молчания его просто должно было выворачивать наизнанку от желания снова втиснуть свои костлявые пальцы в ее мозг.       Грязные мысли прервал звук открытия двери. Вошла миссис Дримурр и сразу же бросилась к Фрис.       — Дитя, что случилось? — обеспокоенно спросила она. Фрис не хотела говорить и прикусила большой палец правой руки зубами. Женщина села на койку и, поглаживая девушку по бритой голове, успокаивающе приобняла ее. — Ну, ну. Все хорошо. Я рядом.       Фрис вертела головой, будто медсестра все еще хотела выпытать из нее, что она видела, потупив взгляд на окно.       — Дорогая, с тобой хотел поговорить директор. Пойдешь со мной к нему? Пойдешь?       В ответ Фрис закивала. Женщина тихонько стянула ее с койки и, все также обнимая, повела прочь из палаты.       В кабинете директор поблагодарил медсестру за помощь и, закрыв перед ней дверь, провел Фрис до стула перед своим столом. На его лице читалось беспокойство.       Он какое-то время молчал. То ли не знал, как начать, то ли ожидал чего-то от Фрис. Но девушка молчала, глядя на свои коленки.       — Я поговорил с докторами этим утром. — Винс отошел к окну. — Вчерашнее происшествие до сих пор вызывает у меня шок. Ведь мне еще не приходилось сталкиваться с такими сильными приступами.       Он развернулся к Фрис, а та подняла на него взгляд. Она смотрела на него с надеждой. Тот немного скорчился в досадной гримасе.       — Пока эти приступы остаются активными, выпускать тебя куда-то нельзя. Мы продолжим лечение. И, возможно, уже к твоему совершеннолетию ты выйдешь в общество самой что ни на есть нормальной леди.       Фрис поерзала на стуле, моргая опустив голову.       — Только… не нужно доктора Дримурра, — прошептала она. — Не нужно…       Директор шумно втянул носом воздух.       — Почему же, Фрис? Доктор Дримурр очень хороший врач разных направлений…       — Хотя бы из-за этого! — резко вскрикнула Фрис, подняв ладони перед собой. У нее не хватало нескольких пальцев: мизинца на левой руке и двух безымянных. Директор молчал. Он изображал растерянность, но по глазам Фрис видела — он спокоен. Не видя поддержки, она закрыла руками лицо и снова заплакала.       Винс Готтон директор лишь три года. До этого этим заведением управлял другой человек с другим персоналом. Они, как и во всех больницах, пользовались беспомощностью пациентов. Больных не считали за людей. Ведь большинство — отвергнутые семьями или те, кому некуда идти. Но когда появился Готтон, часть персонала уволили и привели других, более… человечных. Но появилась другая угроза — странные методы лечения. Раньше пациентов просто накачивали опием или таблетками, теперь же… Фрис не понимала, как это может помогать. Это такое же издевательство.       Директор неожиданно появился перед Фрис и положил руки ей на колени, опустившись до ее уровня глаз. Девушка с непониманием посмотрела в его лицо. Оно выражало сочувствие.       — Я знаю Абагора лучше, чем ты, Фрис. Так что, уверяю тебя, все его действия — лишь желание помочь каждому пациенту Маунт-Эботт. А поскольку в наше время слишком мало известно о душевных болезнях — приходится пробовать совершенно разные способы, — спокойно говорил он. — Я хочу вылечить тебя. Всех вас. А не просто отправить в забвение, как это делали раньше. Понимаешь?       Винс посмотрел на Фрис, ожидая ее согласия. Он вызывал доверие, и девушка чувствовала к нему некую привязанность. Словно он обращается с ней как с собственной дочерью.       — Пока что тобой буду заниматься я, — добавил он. — Но если произойдет что-то серьезное, то тогда подключится и доктор. Обещаю, в обиду я тебя не дам.       Он улыбнулся. Девушка надеялась, что все, что он говорит, — правда. Она натянула слабую улыбку, подтверждая свое согласие. После этого мужчина велел ей сесть на кресло, а сам вернулся к столу.       — Итак. Давай вернемся немного назад. Ты поступила сюда в возрасте десяти лет. По какой причине?       Фрис непонимающе нахмурилась.       — Но в моей истории болезни все написано.       — Да. Но я хочу услышать эту историю от тебя. Неизвестно, сколько лжи могли написать в этих документах, — ответил директор. Фрис недовольно вздохнула. — Так почему ты здесь?       Фрис откинулась на спинку мягкого кресла и скрестила пальцы на животе, глядя в окно.       — Мой диагноз… Шизофрения. Его поставили, потому что я… — Фрис закусила губу, думая, как лучше сказать. — Потому что я убила маму.       — За убийство такой диагноз не ставят, — сурово проворчал директор, что-то записывая в небольшую толстую книжечку.       — Я твердила всем, что это сделала не я, — добавила Фрис.       — А кто же? — директор не отрывался от письма.       — Сандер…       Воображаемый друг, который был с Фрис с момента ее рождения. Она не знала откуда он, почему он ее преследовал, и до инцидента он был совершенно безобидным. Никто даже и не видел каких-то признаков телекинеза, злобных духов, а рассказы малышки об ее видениях считали простыми снами и разыгравшимся воображением.       Но однажды, без ведома Фрис, Сандер задушил мать. Соседи прибежали на громкий плач девочки и вызвали полицию. Никаких следов взлома не обнаружилось, а Фрис утверждала, что это сделал Он. В ту же ночь, весь дом пошел ходуном. Предметы летали в воздухе, падала посуда, несколько человек получили увечья. Фрис не переставала говорить, что это Он. Прежде чем ее попыталась забрать церковь, слухи о неком демоне уняли и просто закрыли девчонку в ближайшей лечебнице.       — А… как он выглядит? — неожиданно спросил директор Готтон. Фрис сглотнула.       — Как огонек. Точнее… раньше так было. Маленький голубой огонек.       — А потом? — не унимался мужчина.       — Он… без плоти, — ответила Фрис. Директор нахмурился.       — То есть — бесплотный? — переспросил он.       — Нет. Он… он скелет. Такой невысокий. И с большими черными глазницами, — поясняла Фрис, прикладывая сложенные колечком пальцы к глазам.       — Он разговаривает?       Фрис подтянула под себя ноги, устремив взгляд в некую точку перед собой, и молча кивнула. Директор ничего больше не спрашивал, лишь продолжал вести записи.       «А я ясно помню, как это ты держала подушку на ее лице, малая», — зашипел демон слева. Фрис вздрогнула и громко выдохнула. Нет. Не нужно снова.       — Фрисия? — директор удивленно поднял на нее взгляд. По лицу было видно, ей страшно. Но она хотела спрятать этот страх подальше. Только бы демон ушел. И, кажется, действительно ушел. Появился только чтобы сказать это? Нет, Фрис не верила. И тем не менее, никаких сторонних звуков она не слышала. Директор закрыл книжку и встал из-за стола. — Ну, я думаю, на сегодня все.       Он проводил Фрисию до двери и, обещая провести беседу завтра, вывел в коридор.       Девушка вздохнула и хотела направится в свою палату, как вдруг случайно наступила на что-то небольшое и твердое. Под ее ногами оказалась плиточка домино с тремя точками в одной секции и четырьмя в другой. С другой стороны кто-то пометил ее буквами «ПРС». И Фрис знала, кому она принадлежит.       Не теряя времени, она направилась к северному отделению. Вот и будет чем занять себя на весь день.