Demon of insanity

      Лишь ощущение холода. Не прикосновение воды, не влажность… кости могут чувствовать только холод. Но… лучше, чем ничего.       Вода стекала в пропасть. Во тьму, неизведанную и зловещую. Край мира. Где кончается жизнь и начинается небытие. Рай для самоубийц.       Он задавал себе вопросы: Почему люди так хотят покончить со своей жизнью? Почему хотят уйти, кто этого не заслуживает? Почему люди с тьмой в душе стремятся жить? Он не мог понять.       Возможно, злые отнимают желание жить, а добрые считают это справедливым, не видя ценности собственной жизни? Это неправильно.       Нет… О чем он думает?! Это всего лишь оправдание! Она могла отнять ее жизнь! Он сделал все правильно!       Холод. Кости чувствуют лишь холод…       Мысли прервал зов. Никто не кричал. Зов был безмолвен. Но он его слышал. Оторвавшись от взора на край, он поднялся на ноги и пошел к зову. По воде.       У берега ждала лодка. А на ней стояла безмолвная и безликая фигура. Терпеливо ожидающая ответов на вопросы, которые никто не слышит, кроме него.       — Я допустил много ошибок… — вырвалось из зубастой пасти шипение. — Еще совсем немного… но сил почти не осталось. Слаб… Но я ее не покину. До тех пор, пока все не исправлю.       Фигура на лодке склонила голову набок. Он стоял так, будто вслушивался в ее слова.       — Тьма глубоко проникла сюда. Она изнуряет нас. Но… ты ничего больше не можешь сделать? — он замолк, ожидая ответ. И явно его получив, опустил голову. — Тогда только она сможет… пока тьма не ограничена, я ничего не могу. Ничего… ведь…       Он сорвал с себя тряпки, оголив ребра. Когда-то под ними был яркий свет. Слышался словно бы стук сердца. Теперь этот свет исчез. И вместо него исходила тьма. Выползала наружу как клубы тумана. Сами ребра давно почернели. Глазницы и рот истекали черной жидкостью. Будь он из плоти, давно бы задохнулся и умер.       — Тьма пробралась и в меня… заслуженно. Видишь, какой она меня сделала? Каждое мгновение ослабляет меня…       Он упал на колени, обхватив ребра руками. Жидкость вытекала с удвоенной скоростью, образуя огромную лужу вокруг.       — Ошибок так много… так много… — в шипении послышался всхлип. — Все не исправить…       Фигура на лодке все также стояла безмолвно, без глаз сквозь темный капюшон взирая на мученика.       — Она не простит меня.       Фигура подняла руку, что скрывалась за длинным плащом. Под влиянием невидимой силы, голова скелета поднялась. Огоньки вместо глаз стали светиться гораздо ярче, а сам он в удивлении раскрыл рот.       Перед ним предстал образ девочки, лежащей в теплой кровати. Его рука сразу потянулась погладить ее лоб. Но тут же одернул. Девочка поморщилась во сне. Из закрытых глаз пошли маленькие слезы. Собрав остатки своей воли в кулак, он осторожно положил руки на ее плечи и прижался костяным лбом к ее виску.       — Ты не простишь меня за мои ошибки. Но больше я их совершать не хочу…       Фрис почувствовала, как просыпается. Слышались два женских голоса, разговаривающих друг с другом о чем-то. Один звучал более уверенно, чем второй, но по предложениям менее адекватный. Они просто говорили. О чем-то совершенно непонятном. Но разговор не прерывался, будто знали о чем говорить дальше.       Девушка немного поворочалась, отчего оба собеседника замолкли. Кто-то из них подошел к ней и погладил руку.       — Фрисия, т-ты уже проснулась? — тихо спросила доктор Ивлин. Фрис открыла глаза, минуту просто моргая, будто привыкая к свету.       — Я снова проснулась где-то в другом месте? — невзначай спросила она. Доктор робко улыбнулась.       — Н-ну, вроде т-того.       — Плоть демона открыла глаза. Скоро и само зло вернется, — прорычала где-то в углу комнаты Андала.       — Эн, п-прошу, п-посиди немного в кабинете, п-пока не п-подействует таблетка. А т-ты, Фрис, садись рядом. Т-только не слишком резко, — Доктор подбежала к своему столу и поспешила усесться за ним.       Фрис же особо не торопилась. Она никогда не была в кабинете доктора Ивлин и потому все внимательно разглядывала. Везде был порядок. Минимум шкафов, книг и бумаг. На столе кроме стопки личных дел и ручки ничего не было. Зато одна сцена оказалась полностью отведена под рисунки пациентов. Чего только не было. Порой эти рисунки представляли из себя мазню одним карандашом, что с одной стороны не представляло бы никакого интереса, если бы не маленькая подпись рукой Ивлин с объяснением, что хотел изобразить пациент.       Сама же Фрис лежала на мягкой старой софе темно-желтого цвета. Пахло от нее не слишком приятно, но терпимо. Андала сидела рядом с дверью прямо на полу. Отсутствующий глаз теперь скрывала черная повязка, прямо как у пирата.       Фрис села напротив Ивлин за стол. Та вновь робко улыбнулась широким ртом, стараясь не показывать два выступающих верхних зуба, будто у кролика, и поправляя опрятно уложенные светлые волосы.       — А… почему я здесь, доктор Ивлин? — спросила Фрис, глядя как-то безразлично в темные глаза.       — П-перед, э-э, отъездом директора… эм, он решил п-перевести тебя в кат-тегорию вз-зрослых. Т-тебе же очень скоро, э-э, шестнадцать? — Ивлин странно занервничала.       — Только через полгода. К чему такая спешка?       — Я-я не очень знаю п-подробностей, правда, — лицо Ивлин налилось краской. — Мне нужно п-провести несколько т-тестов. Вот.       Доктор достала чистый лист бумаги и несколько цветных карандашей.       — Нарисуй себя, пожалуйста.       — Все мы ходим по тонкому льду, — громко ляпнула Андала. Фрис вздохнула, начав рисовать человечка из палочек. Как-то нарисовать человека она не умела, но старалась показать черты лица, схожие с ее.       — Ох, провалимся, будем гореть в аду, — продолжала причитать Андала. В этот же момент один из карандашей поднялся и сам начал что-то рисовать. Доктор Ивлин напряглась, прикрыв лицо книгой, но так, чтобы можно было наблюдать за происходящим. Фрис не замечала этого, погрузившись в процесс рисования. Но как только она подняла глаза, сглотнула и резко рыкнула:       — Сандер! — карандаш также резко упал и больше не поднимался. За небольшое время он успел сделать очень даже неплохой набросок лица Фрис, больше уделив внимание глазам. На его рисунке Фрис выглядела спокойной, расслабленной, нежели человечек Фрис с косыми бровями, что изображали грусть.       Ивлин забрала рисунок и долго пыталась что-то в нем рассмотреть.       — П-полагаю… я не должна этому удивляться?       — Думаю, нет. Я тоже…вроде бы, не удивляюсь, — Фрис подперла рукой голову. — А… что со мной?       Ивлин покраснела еще больше.       — Сказать?       Фрис кивнула.       — Ты под небольшой дозой опия. Миссис Дримурр сказала, что ловила тебя п-по всей больнице и… к-кажется, ты звала звала маму. Тебя п-поймали санитары и ввели опий. Я п-предложила п-положить тебя у меня. Вот…       — А-а, — протянула Фрис. — Тогда все ясно.       — Вернемся к-к-к рисунку. Этот, э-э, Сансер…       — Сандер, — поправила Фрис.       — Сандер, да. В общем, неплохой т-талант, я бы сказала. Но не в этом суть. Ты нарисовала себя грустной. А он наоборот, достаточно спокойной. К-как ты можешь это объяснить?       — Я… не знаю. Я… вообще удивлена, что он не нарисовал меня визжащей от страха, — язык Фрис немного заплетался, а в глазах слегка все плыло.       — А если бы он нарисовал тебя улыбающейся? — Ивлин показала рисунок вновь.       — Вы тоже верите в то, что это просто моя выдумка? — резко спросила девушка, скорчив недовольную рожицу. Ивлин очень смутилась и замотала головой.       — Нет-нет-нет, что ты! П-после того, как на моих глазах заиграл проигрыватель п-просто так, я уже во все что угодно поверю! — она говорила это так, словно боялась обидеть Фрис. Та пожала плечами. — Но… Фрисия… ты бы хотела стать счастливой?       Фрис с непониманием кивнула.       — А что тебе нужно для счастья? — Доктор наклонилась к ней и заговорила тише.       — Вы… вы говорите о побеге? — Такой ответ Фрис явно немного удивил Ивлин. Затем она нахмурилась и смотрела на Андалу из-за плеча Фриса.       — Ты что, ей сказала?! — недовольно шикнула доктор. Андала зарычала, оскалившись как собака, изредка высовывая язык. — Госп-подь всевышний… я-я… не знала, что… ты знала.       — Андала говорила, что вы можете как-то помочь. Я попросила ее выяснить, смогут ли сбежать другие пациенты…       Ивлин смущенно потерла лоб, подбирая слова и мыча.       — Ну, был такой воп-прос. Но… важно, какой именно п-пациент. Ты и Андала точно не п-поднимите шума, когда не нужно. С остальными я не знаю…       Действие опия постепенно спадало. Фрис могла мыслить более ясно и потому они с Ивлин во время некоторых тестов, которые в основном были связаны с рисованием и ответом на определенные вопросы, обсуждали возможных соучастников. Конечно, Фрис хотела взять всех, кого она знала, кто был ей дорог. Первым, с кем точно не будет проблем, был Мэттью. Он мечтает выйти отсюда и вполне способен вести абсолютно нормальную жизнь. Возможно, он бы даже смог помочь с обустройством остальных благодаря старым связям. Девушка помнила его короткие рассказы о том, как он «дружил» с достаточно влиятельными людьми, его не удивляло, что никто не пытался ему помочь выйти. Иначе бы они тоже «попались».       Дальше пошла речь о Парсифале. По мнению Ивлин, Парси — тепличное растение. Желания бежать у него не было и не будет. Если только не заставить бежать обманом. Фрис уверяла, что сможет уговорить его. В любом случае, она его тут не оставит. Пока он в безопасности, но неизвестно, когда тихие времена подойдут к концу. Это может начаться даже завтра или сегодня. Фрис не могла даже представить, что с ним могут сделать. Вспоминая его предыдущих соседей, кому не повезло… Вот-вот настанет и его очередь.       Ивлин хотела забрать всех детей, но некоторые из них вызывали сложности. Во-первых, некоторые из них шумные, как Беатрисс. Во-вторых, у многих присутствуют болезни, из-за которых они просто не будут иметь возможности нормально жить. Если только старательно прятать любые признаки данных болезней. Но как быть с той же Мерси или Натаном, чьи действия почти неконтролируемы… исключая их из списка, и Фрис, и Ивлин явно чувствовали себя последними сволочями. Но времени до побега еще оставалось предостаточно, некоторых можно бы было подготовить. Тем не менее, в ком точно не сомневались, так это в Саре, Таире и Эндрю. В итоге, пока могли бежать шестеро, не считая самой Ивлин.       — Шесть человек много. Я бы даже сказала… п-предел! Но… можно п-постараться сделать все идеально, — Доктор Ивлин вздохнула. — Что ж… Фрисия, тебе уже лучше?       Фрис легла обратно на кушетку, сказав, что ей нужно еще немного времени. Доктор понимающе кивнула и стала что-то записывать. Вроде как заполняла историю болезни Фрис по-новому. Сама девушка думала о том, что же она будет делать, когда сбежит. Осталось пару лет до того, как ее сверстники закончат школу. Она умела читать, писать и считать простые числа, она знала некоторые известные произведения и могла выразить свое мнение. Но этого недостаточно. По сравнению с другими, она будет выглядеть глупой, необразованной. Еще и странной из-за всех этих приступов галлюцинаций и… него. Как выражался один из тех господ: 《ей только на панель*». Знать бы еще что это, но даже стыдно спросить.       — Доктор Ивлин, — нарушила тишину Фрис. — Скажите… кто по-вашему в больнице… самый добрый?       Фрис ожидала, что доктор Ивлин будет долго думать, но ответ последовал сразу же.       — Мистер и миссис Дримурры конечно же. Это п-поистине добрые люди. Если бы не Абагор… — Ивлин вздохнула. — Я бы вообще не смогла найти работу…       Девушка резко села, вопросительно посмотрев на женщину.       — Это как?       — Ну, э-э… история долгая, да и не самая п-приятная. Если кратко, то… — Ивлин снова стала закрывать лицо, но в этот раз бумагами со стола. — Мои научные исследования п-пытался п-присвоить один известный п-профессор себе. Я не хотела их отдавать… и этот человек сделал все, чтобы в обществе врачей и ученых я не стоила даже… соринки в глазу. Моя репутация обросла самыми страшными слухами, из-за которых двери в любые больницы, университеты, да вообще куда угодно — были закрыты.       Ивлин замолкла, взглянув на Фрис. Та ждала конца истории.       — Но я встретила Абагора Дриммура. Он единственный не верил во всю ту чушь, что п-про меня нап-придумывали. И п-помог устроиться сюда. Я… вечно буду ему благодарна за это.       — Но если вы сбежите вместе с нами, то вам не найти работу снова, так ведь? — смущенно спросила Фрис.       Ивлин закивала.       — Да, это так. В больницы меня не пустят. Но сейчас это не п-проблема. Да и к тому же… я не буду жалеть об этом.       — Почему? — Фрис непонимающе повернула голову набок.       — Ад наяву, — буркнула Андала. Ивлин закивала.       — Я не хочу смотреть, как умирают пациенты один за другим. Видеть изувеченных и замученных каждый день… это сложно. Готтон заходит слишком далеко…       Фрис задумалась. Даже Ивлин говорит, что во всем виноват Готтон, а доктор Дримурр — не мучитель и не изверг. Она все никак не могла к этому привыкнуть. Столько лет переводила стрелки на другого, когда на самом деле настоящим злом был тот, к кому она сильно привязалась. Так много времени он выдавал себя за человека, который ее понимал и поддерживал. Может так оно и осталось и он действительно добр к ней, как к собственной дочери. Или это всего лишь маска, чтобы отвести от себя все подозрения…       — Мне уже лучше. Я пойду, — Фрис резко поднялась и направилась к двери.       — Фрисия, п-постой, — Ивлин вскочила со стула и подбежала к Фрис. Та развернулась.       — Я лишь хотела сказать… иногда нам всем стоит п-присматриваться к тем, кто нас окружает. Иногда они оказываются не совсем теми, кем мы их считаем. Это относится не только к добрым и якобы заслуживающим доверия. Иногда нужно смотреть и на тех, кто показывает себя абсолютным злом. За всеми масками скрывается… некая цель… — Ивлин вся раскраснелась от взгляда Фрис. Та смущенно опустила глаза, кивнула и молча вышла из кабинета. Напоследок она краем глаза заметила, как Ивлин помогает Андале встать на ноги, а та похлопывает ее по плечу.       Пару дней спустя директор вернулся со своей поездки. Медсестры шептались, что он выглядел слишком разочарованным, каким-то озлобленным и будто слетевшим с катушек. А также говорили, что ему нужно было вернуться чуть раньше. Но что-то его задержало.       Как Фрис и ожидала, с его приходом вновь начались всевозможные процедуры и операции. Но не такие жестокие, скорее... не столь смертельные. К самой девушке пока не проявляли никаких интересов, но все рано или поздно произойдет. Сандер не скрывал своего присутствия, но держался от Фрис подальше. Иногда играл с Парсифалем. Вид у скелета был мягко сказать неприятный. Парси описывал его вид несколько иначе. В его глазах он казался каким-то безобидным, но несколько грустным. А для Фрис все также виделся грязным и ужасным скелетом, который никак не мог оставить ее в покое. Девушка помнила свой сон… или это было видение. Она помнила, кем был Сандер до этого. И как он поменялся… будто бы сам того не ожидая. Еще один вопрос, который Фрис никак не спросила его. Да и вообще она никак не решалась поговорить с ним. И он не шел на разговор… если бы не Парси, она бы верила в то, что он не настоящий и просто плод ее больного воображения.       С возвращением Готтона, Чара и Ази тоже стали посещать больницу. Вот только первая не проводила с Фрис время. Она вечно была где-то вне поля зрения, выглядела какой-то задумчивой, и это казалось странным. Где-то на четвертый день она резко поменялась на ту самую Чару, которой была до этого. Заносчивой, но дружелюбной. Она принесла новую настольную игру и предложила поиграть с другими детьми за несколько леденцов.       Фрис давно не посещала свое старое отделение и не так часто виделась с друзьями. Поэтому она легко согласилась на предложение Чары. Когда они пришли зазывать мальчишек в палату девочек, девушки не досчитались Натана. На вопрос где он, Эндрю, Таир и Моно ответили, что Натана нет уже два дня. И они не знают, где он. После услышанного у Фрис холодок прошелся по спине. Она резко побежала в палату девочек. Постель Беатрисс стояла пустой. Мерси и Сара спали одни тоже уже как два дня.       — Вы точно их не видели? Может, их перевели в другое отделение? — спрашивала Фрис у всех.       — Нет. Куда их переводить? — Эндрю замотал головой.       — А вы не помните, что было в тот день, когда вы их видели в последний раз? — девушку отчего-то начало трясти.       — Они завтракали вместе с нами. А ближе к обеду Беатрисс увела медсестра, — рассказывала Мерси.       — А Натана мы вообще не видели после завтрака, — вспомнил Таир.       «Нашел…» — прозвучало шипение над левым ухом Фрис. Она уже почти отвыкла от этого шипения и поэтому вздрогнула. — «Идем…»       Сандер стоял у входа в отделения, дожидаясь Фрис. Она сглотнула и, ничего не сказав остальным, пошла следом. Чара осталась с другими детьми тоже. Все это время она просто молчала и казалось напуганной не меньше, чем все.       Скелет смотрел на Фрис белыми огоньками из глазниц исподлобья. Стоило ей приблизится, он исчез, оставив лишь черный дымок, а затем уже появился в вестибюле. Фрис ускорила шаг, чуть было не перешла на бег, ибо Сандер ускорялся и заводил ее в самую дальнюю часть здания. Прямо после столовой располагалась кухня, а рядом с ней в вела лестница в подвал. Там располагался маленький морг. Маленький для такой больницы. Помещалось там около пятнадцати человек точно.       Фрис остановилась прямо у лестницы. Если скелет не врал и они там… Фрис не верила до последнего, хоть и понимала все. Ее ноги тряслись. Она еле заставила себя ступить на первые ступени. Дверь в морг с громким скрипом открылась, открыв перед девушкой вид старого холодного морга, с едва работающей лампочкой. Сандер левитировал рядом с одной из холодильных камер на нижнем уровне. Он постучал по одной из них и исчез. Фрис затрясло еще больше.       Дрожащими руками она потянулась к этой самой камере и застыла. Ее дыхание резко участилось, словно не хватало воздуха. Все тело будто ослабело и не хватало сил вытянуть камеру на себя. Пару минут Фрис мысленно настраивала себя и затем резко выдернула камеру вперед.       Остекленевшие глаза Беатрисс смотрели в потолок. Рот был слегка приоткрыт. На голом теле отчетливо виднелись множественные заштопанные надрезы от пупа до горла. Словно ее вскрывали. Но еще живой. От этого вида Фрис скрутило живот. Она прижалась к ближайшей стенке, закрыла лицо руками и заплакала. Эмоции выплескивались из нее до ощущения тошноты. Руки тряслись, сжимали лысую голову, пальцы ногтями впивались в кожу.       Как же так? За что? Почему? Эти вопросы так и мучили ее разум.       Как вдруг… как некое осознание… зачеркнутые слова из записей директора. Он собирался начинать опасные операции на Беатрисс, Натане и Таире. И только Таир оставался живым.       Фрис вскочила, и что есть мочи побежала прочь из морга в сестринскую. В глазах двоилось. Стены чернели, а по ним ползали огоньки. С одной стороны фиолетовые, с другой желтые. И всюду мерещились красные глаза и черная ухмылка на белой маске.       В сестринской Фрис бросилась к ногами миссис Дримурр, надрывно кричала и заливалась слезами, хватала ее за юбку платья и прижимала к ткани голову. Женщина долго не могла понять, что произошло, старалась успокоить девушку. Но затем ее глаза резко расширились, лицо побелело и руки также затряслись, как и у Фрис.       Следующие полчаса из кабинета директора раздавался ее крик. Она без умолку обвиняла всех, кто там присутствовал, в смерти Беатрисс и Натана. Стояла, плакала, ходила кругами и не могла успокоиться. Фрис сидела там и слушала все это.       Доктор Дримурр стоял в стороне, покусывая согнутый палец и мотая головой. А директор Готтон оставался хладнокровен. С полнейшим спокойствием он выслушивал крики миссис Дримурр, а когда ей все же удалось закончить свой монолог, он вздохнул:       — Миссис Дримурр… за такие истерики я могу спокойно вас уволить.       Женщина с шоком взглянула на него и всплеснула руками.       — Вы меня хотя бы слушали, Винс? Вы убили двух детей! И раз уж вы про увольнение, то я давно бы ушла отсюда, не будь тут детей и моего мужа! Я не позволю вам их мучить! Вы перешли границы дозволенного!       Директор резко встал.       — Это вы перешли границы дозволенного, миссис Дримурр! — громко рыкнул он. — Мне напомнить вам устав? Эти дети в первую очень — пациенты. И любое проявление симпатии является подтверждением вашего непрофессионализма и неспособности полагаться только на разум, а не на эмоции, чего требует должность любого сотрудника больницы, будь то врач, медсестра или кухарка! И за несоблюдение данного правила я могу с легкостью вышвырнуть вас, кто бы вас тут не держал, миссис Дримурр!       Миссис Дримурр, приложив руку к груди и не сводя глаз с директора, опустилась на стул.       — Я… я… — мямлила она.       — Вы нарушили устав, Тори. Но сейчас я не стану принимать жестких мер. Лишь сделаю вам выговор. Впредь больше не советую возвращаться к этому вопросу. Можете идти.       Миссис Дримурр, да как и Фрис, не верила своим ушам. Она опустила голову, поднялась, извинилась, и собиралась выйти из кабинета.       — Кстати… вы сказали о двух детях? — внезапно спросил директор.       — Д-да… Натан…       — Натану не было назначено никак операций.       На улице становилось все холодней. И долго сидеть в саду не получалось. Особенно Фрис. У нее не было ни обуви, ни носков, что говорить о более теплой одежде. Азаэль подготовился к этому и принес Фрис теплые носки и поделился своей курткой. Сидя на лавочке, он приобнял девушку, пытаясь согреть собой. Сама Фрис чувствовала себя крайне плохо и продолжала плакать от любого всплывшего воспоминания о Беатрисс и Натане. Чара стояла где-то в стороне, смотря как увядают цветы.       — Фрис… я понимаю, какого тебе. Терять тех, кто тебе дорог, очень больно. Но нужно жить дальше, — проговаривал парень снова и снова.       — Ази, как ты не понимаешь! — выла девушка, растирая глаза до красноты. — Натан не погиб от неудачной операции. Его кто-то убил.       — А ты видела, отчего он умер? — Азаэль наклонил голову, дабы заглянуть девушке в глаза. Та потерла нос и помотала головой в отрицании. — Убить ведь можно по-разному. И кому это нужно? Может той женщине, что напала на вас когда-то?       — Андале это не к чему. Она… она не могла. Тем более… никто же не говорил о том, что его где-то нашли. Он уже лежал в морге. Кто-то его убил и закрыл там.       — Чтобы подумали, будто это сделали врачи, — догадался Ази. — Мама говорила, что в восточном отделении есть парочка серийных убийц, признанных невменяемыми. Может один выбрался и все так распланировал, чтобы никто на них не подумал?       — Их бы в первую очередь опросили, — буркнула Чара. Она развернулась и хитро улыбнулась. — Вот только все эти убийцы давно как овощи. Одному месяц назад вырезали часть мозга в качестве опыта. А второй как сидел на опие, так и сидит. Значит, они просто не могли такое сделать. А если бы и сделали, то наделали бы очень много шума. Хотя…       Чара задумчиво потерла подбородок.       — Убить такого тихоню, который застывает при любом проявлении страха… легкая добыча, не находите?       — Тебе точно нужно в детективы, Чара, — усмехнулся Ази.       Слова Чары заставили Фрис лишь нахмурится. Хотя она была права. Убивать Натана легче, чем кого-то другого. Он не станет кричать или сопротивляться. Но опять же… для чего убивать?       — Если думать о мотивах убийцы, то… может это наслаждение? — Чара подошла к друзьям ближе.       — Наслаждение чего? Вида трупа? — промямлила Фрис.       — Это не меня надо спрашивать Фрис, ты же уже убивала, вот и сама посуди, — девушка захихикала. Но в тот же момент Фрис подскочила с лавки и закричала:       — Я не убивала свою мать! — Чара смутилась виду Фрис. В ней пылала ярость. Вся скромность и замкнутость испарились. Будто Фрис вовсе поменялась. Она стала двигаться в сторону Чары, сжав кулаки. Та попятилась назад. — Но причастна к этому… Ее убили, потому что она могла убить меня! Убить за то, в чем я даже не виновата! Я даже не знала, что это за причина!       — Фрис! Все, успокойся! — Азаэль подскочил к девушке и, схватив ее за локоть, потянул на себя. Но Фрис не останавливалась.       — Если ты думаешь, что имеешь право тыкать в меня этим фактом, знай, мне надоело это слушать!       — Хорошо… хорошо. Успокойся, — Чара выставила вперед руки. У Фрис появилась одышка и чувство, словно она только что очнулась. Ази прижал ее к себе и усадил обратно на лавку. Где-то в стороне послышались хлопки с короткой паузой. Сандер сидел в воздухе, прижавшись спиной к стене и стукал костяными руками друг об друга, как бы хлопая. Видимо, оценил. Это Фрис даже смутило, особенно от того, что скелет вновь улыбался так, как когда он старался над ней издеваться. Хотя может быть она просто предвзято к этому отнеслась.       Чара сказала, что замерзла, и направилась к зданию. Как только она исчезла, Ази вздохнул. Его губы были сжаты, он то смотрел на Фрис, то вновь отводил взгляд, словно решался сказать что-то очень важное.       — Фрис, — он поднялся на ноги и встал напротив девушки. Та поежилась. — Я должен тебе кое-что сказать… эм… это наша последняя встреча.       Фрис встала с лавки в полном недоумений.       — О чем это ты?       — Я уеду учиться в гимназию. Проще говоря, в достаточно элитную школу. Мои успехи позволяют мне это и я могу после нее многого добиться. Только вот она в другом городе. Возможно, я поеду с матерью. Она поможет мне с жильем, а дальше я сам.       Азаэль развел руки в стороны и пожал плечами. Фрис некоторое время стояла в удивлении, ибо его слова прямо значили — они больше не увидятся. Парень явно ожидал такой реакции, но затем девушка бросилась к нему и обняла.       — Я рада за тебя, Ази! — произнесла она. Парень усмехнулся, поглаживая Фрис спину.       — Я буду очень по тебе скучать, Фрис, — сказал он, когда они снова смотрели друг другу в глаза. — Но это и не все, что я хотел сказать.       Азаэль вновь засмущался. Девушка терпеливо ждала.       — Фрис. Я… не считаю тебя сумасшедшей. Если бы мы могли вытащить тебя в мир, то я не думаю, что это вызывало бы сложности, — он опустил глаза. — Ты хорошая, нормальная. Просто с небольшой особенностью… и трудной жизнью…       Девушка слегка улыбнулась, налившись краской.       — Я хочу тебе кое-что подарить. Пока есть возможность. З-закрой глаза пожалуйста, — под конец Азаэль заволновался и начал заикаться. Фрис втянула в себя побольше воздуха и, уверяя себя в том, что ничего плохого не будет, зажмурилась.       Пару секунд ничего не происходило. Было лишь слышно, как Ази готовился к чему-то. Он аккуратно взял Фрис за руку и стал приближаться. Девушка могла чувствовать его дыхание. Все ближе и ближе. Она сдерживала желание отвернуться. Появилась легкая дрожь. Что он задумал?!       Как вдруг, Фрис почувствовала прикосновения его губ к своим. Она резко открыла глаза и впала в ступор. Поцелуй длился несколько секунд, а затем парень медленно вернулся в свое исходное положение, но все еще сжимая руку. Лицо обоих покраснело.       — Это… — от волнения Фрис часто заморгала. — Это… хороший…подарок.       Парень заулыбался. А Фрис в смущении стала глядеть в другую сторону. И как назло, перед глазами появился скелет. В этот раз он висел вниз головой и вся черная жижа стекала на лоб. Так его голова чуть ли не полностью окрашивалась в черный, оставив видимыми лишь белые огоньки. Один его глаз несколько стал больше и приобрел голубой оттенок. Очевидно, это показывало его недовольство. Заимев побольше смелости, Фрис показала ему язык. Сандер что-то прошипел и превратился в черный дым, а после исчез где-то в стенах здания.       Еще через пару дней, Фрис проведывала детей. Таир отсутствовал. Но мальчики поспешили ее успокоить, ведь по их заверениям, Таир отправился к доктору Дримурру со своим новым приступом ощущения жуков под кожей. Так прошел день, два. Таира все не было. Никто не знал, где он. Ведь его не было даже в морге. Он просто пропал. Доктор Дримурр уверял, что Таир к нему не заходил, в операционной недосчитались одного скальпеля. Санитары начали тотальный осмотр палат и пациентов. В поисках этого самого скальпеля, по ходу нашли и многие другие вещи, которые прятали обитатели больницы, но абсолютно не опасные. Кто-то когда-то украл сосиску из столовой и держал ее под подушкой, думая, что вот-вот настанет великий голод. Кому-то захотелось украсть карандаш с красивым цветом и беречь его, чтобы он никогда не закончился. И таких вещей оказывалось много. Но ничего из этого не имело опасности, подобно скальпелю.       В день, когда немного потеплело, Фрис вновь вышла подышать воздухом. Села на ту же самую лавку, вспоминая все немногое, что тут происходило. В особенности вспоминалась красота цветов, которые сейчас постепенно умирали от холода.       Рассматривая дальнюю грядку, девушка заметила кое-что довольно странное. Землю в этой грядке как будто недавно вспахивали, несколько цветов по краям еле держались в земле, словно кто-то выкопал их и попытался неумело закопать снова.       Холодок прошелся по спине. Фрис опустилась на колени перед грядкой и небольшими горстками стала перебила землю в той половине грядки, где как раз и виднелась свежая земля. В какой-то момент она резко отдернула руку, ибо почувствовала боль. Ровная, но достаточно глубокая рана на пальце, откуда сразу же потекла кровь. Из земли поблескивал тот самый скальпель.       На этом Фрис не остановилась. Она рыла землю здоровой рукой, пока не наткнулась на что-то твердое и неровное. Показался человеческий нос, а затем и все лицо…       — Кто-нибудь видел, как ты откопала труп? — директор Готтон поднял глаза со своей записной книжки на Фрис, сидящей перед ним на стуле. За ее спиной стояли миссис Дримурр, Ивлин, пара санитаров и медсестер. В ответ Фрис повертела головой. — Как тебе стало ясно, что он был там закопан?       — Я заметила, что земля отличается. Ведь земля несколько подсыхает на поверхности. А это словно недавно вскопанная, — объясняла девушка.       Внезапно в кабинет зашли мистер Дримурр в компании другого врача, которого Фрис ранее не видела в больнице. Он выглядел как очень старый сморщенный старик, почти без волос, но с аккуратной козлиной бородкой.       — Прошу прощения, если прерываю, — сказал он, оглядев всех вокруг. Готтон кивнул ему и жестом пригласил подойти к столу.       — Судя по трупным пятнам, смерть наступила быстро. Множественные раны, нацеленные в основном на область сердца. Из-за не слишком теплой погоды труп стал больше высыхать, чем разлагаться. Время смерти — около двух с половиной дней назад.       — А убили его тоже в саду? — уточнил директор.       — Определенно нет. Его убили где-то в здании. Возможно в вашей хирургии. Там так часто бывает кровь, что никто бы и не заметил ничего необычного. Труп не тащили. Скорее несли на руках, — объяснял врач.       — Значит убийца мог быть взрослым человеком?       — Не обязательно. Двенадцатилетнего ребенка, причем не так уж и упитанного, мог поднять любой человек около шестнадцати лет, — в этот момент все поглядели на Фрис. Но прежде чем та начала оправдываться, директор встал со стула, пожал врачу руку и попросил доктора Дримурра помочь человеку заполнить необходимые бумаги по больнице. Когда они ушли, Готтон как и все взглянул на Фрис.       — Я бы этого не сделала, — сразу сказала Фрис.       — Фрисия, я не могу отрицать твоей причастности к убийству. Но и доказать этого я тоже пока не могу, — он поглядел на бумаги, которые оставил ему врач. — «…глубина вхождения лезвия не соответствует силе взрослого человека».       — Я бы не убила их! Они мои друзья! — Фрис повысила голос, привстав.       — Сядь, Фрис! — рыкнул на нее Готтон, что приземлило девушку обратно на стул. Директор вздохнул, потерев подбородок.       Как бы то ни было, почерк оказался схож. Натана убили так же, но в морге. А от Таира убийца должен был избавиться. В хирургию мог войти кто угодно, но все инструменты хранились в специальном шкафчике, запертым на ключ. А это значило, что убийца имел ключи как минимум от шкафчика, морга и входной двери, ибо в предположительное время убийства она стояла запертой.       — У меня нет никаких ключей и прятать мне их негде, — продолжала оправдываться Фрис.       Директор на тот момент уже стоял рядом, нависнув над ней грозной тенью.       — А может ты врешь? — прошипел он, наклонившись еще сильнее. Девушка подняла на него взгляд и, с глазами полных презрения, прошипела в ответ:       — А может вы не будете забывать, от чьих рук умерла Беатрисс?       Такой вопрос явно несколько обескуражил директора. Он вновь выпрямился, снизу-вверх глядя на девушку.       — На ваших руках не только ее смерть. Но и страдания сотни людей. И я в их числе, — продолжала Фрис, показав обрубленные пальцы.       Директор всем своим видом показывал, что не желал это слушать. Он приказал санитарам увести Фрис в палату и следить за ней. Пока ее утаскивали, миссис Дримурр, а затем и подоспевший мистер Дримурр, пытались уверить директора в ее невиновности. Даже Ивлин подавала голос, но не так громко. Радовало, что хоть кто-то был на ее стороне…       Девушка просидела в палате почти до самого вечера. Вновь наблюдала за тем, как Парси и Сандер играют с домино. Второй часто смотрел на Фрис, но по его взгляду трудно было определить, какие эмоции он испытывал. Осуждение или жалость… а может и просто безразличие. Фрис больше думала о его внешнем виде и насколько же это неудобно, истекать черной жижей, похожей на битум. Она ясно помнила, что жижа появилась чуть позже. Но что это значило и почему это происходило, она не понимала. Что являлось ее источником…       Мысли прервал короткий стук в дверь. Фрис подскочила к ней и уставилась в приоткрытую щелку.       — Фрис, — послышался шепот.       — Чара? Что такое? — также шептала Фрис.       — Идем скорее! Я видела, как Сару кто-то утащил в сторону морга!       «Не ходи…» — зашипел Сандер, мигом оказавшись рядом с Фрис. Достаточно близко, чтобы Фрис могла почувствовать прикосновение его костлявых пальцев на своем плече.       — Ну же. Пошли, — Чара схватила Фрис за рукав. — Или уже будет поздно.       «Я сказал — не ходи…»       Фрис не понимала, почему Чара так рвалась помочь, тем более что убийца мог оказаться сильнее, чем они обе. И еще и Сандер.       — Ладно. Идем.       Обе девушки тихо, но быстро, побежали к моргу. Фрис надеялась, что Сара еще жива. Хотя не слышно было никаких звуков. Она помнила, что Сара начинает кричать, когда кто-то хватает ее против воли. Но вполне возможно, что Сара и не подозревала ничего или не успела закричать. Может она ранена и истекает кровью, пока убийца смотрит на нее и наслаждается видом медленно утекающей жизни.       Дверь в морг оказалась открытой, и даже не подумав о безопасности, Фрис ринулась туда первой.       Никого не было… никто не бился об дверцу камеры в надежде выбраться. Ни единого звука. Не понимая, что происходит, Фрис стала проверять ближайшие камеры на наличие кого-то, кто похож на Сару. Но они были либо пусты, либо не с теми трупами, вид которых вызывал отвращение и чувство рвоты.       Щелкнул замок. У двери стояла Чара, держа что-то за спиной.       — Чара? Чара, где Сара?! — вскрикнула Фрис. Чара приставила палец к губам и зашипела.       — Она в столовой. Как и большинство, — ответила она, улыбнувшись.       Фрис пробила дрожь по всему телу. Она…       — Приятно видеть страх на твоем лице, Фриска-крыска, — Чара захихикала, медленно спускаясь по лестнице. В ее руке, что она до это прятала за спиной, сверкнул кухонный нож. Фрис прижалась спиной к камерам. Она поняла, что попала в ловушку.       — Чара… зачем?       — Зачем? — Чара засмеялась. — Затем, что все вы просто отбросы общества!       Фрис по мере приближения Чары стала двигаться к углу. Она не сводила глаз с ножа.       — Вы все не заслуживаете жить в этом мире. Никто не заслуживает. И все эти попытки вас вылечить, ничто иное, как ненужная трата времени.       — Да как ты можешь, Чара? Они же ничего тебе не сделали. А я… — Фрис не успела договорить, как Чара перебила ее, пальцем проверяя остроту ножа.       — Да. Мне — ничего. Но это не значит, что я не могу их убить, — девушка хитро улыбнулась, приостановившись на полпути.       — Но… мы же друзья, Чара.       — Друзья? — она снова рассмеялась. — Я бы не стала дружить с таким отбросом, как ты. Это лишь игра, театр, маска. Я думала над тем, чтобы убить тебя последней. Когда ты уже будешь в отчаянии и сама будешь молить о смерти. Но… ты стала опасна. О-очень опасна.       — О чем ты?       — Азаэль. Он… идиот! Идиот в квадрате! «Ах, Фрис такая, Фрис сякая. Как же мне хочется снова увидеть Фрис» — Чара изображала писклявым голосом своего брата, метаясь туда сюда. — Как же это мерзко…       — Ч-чара… прошу тебя…       — О-ой, милая Фриска просит меня. Может ты хочешь к мамочке, а? Я с радостью организую это воссоединение!       Чара замахнулась на кинулась вперед. Фрис отбежала в сторону. Нож столкнулся с одной из камер и издал неприятный звук. Скалясь, Чара замахнулась еще раз, нанося быстрые удары сверху-вниз. Фрис вскрикивала при каждом ударе, старалась в первую очередь закрыть голову и шею руками. Один раз, не успев та отбежать, Чара полоснула ей по руке.       Фрис трясло. Такого страха она не испытывала даже на операциях. Животный страх. Чувствовала себя метающимся грызуном, которого старательно хочет поймать кошка. Все вокруг приобрело черный цвет. Стены исчезли, потому Фрис искала их на ощупь. Все исчезло, кроме Чары. Она не выглядела каким-то монстром, как все остальные люди в ее галлюцинациях. Она осталась человеком. Но ее глаза приобрели алый оттенок и светились. А когда она двигались, они словно бы оставляли светящийся шлейф в пространстве. Ничего не осталось, кроме ее глаз, улыбки и лезвия ножа.       В какой-то момент кончик ножа дотянулся до ее губы и подбородка. Невидимое черное пространство будто сжималось, оставляя все меньше и меньше места, куда можно было убежать. И в конечных концов, Фрис ничего не оставалось, как просто дождаться последнего удара.       — Крыска сдалась, да? — Чара схватила крепкой хваткой шею девушки и слегка сжала. — Передай от меня мамочке привет.       Она взяла нож иначе, готовясь нанести колющий удар прямо в сердце. Замах. Фрис закрыла глаза, в последний раз вдыхая воздух этого жестокого мира…       Послышалось шипение. Невидимая сила швырнула Чару назад, так что она с грохотом столкнулась с дверцами камер и упала на пол. Толчок оказался таким мощным, что выбил с ее кармана ключ от морга, который остался лежать прямо у Фрис перед глазами.       Она открыла глаза. Сандер… он был уже не тем, что раньше. Его тело удлинилось, появилось множество конечностей, точно сороконожка. За ребрами пульсировала непроглядная тьма. Рот раскрылся неестественно широко, зубы удлинились вдвое, а из одной глазницы пылало голубое пламя. Чара глядела на него, прямо в глазницы, задрав голову. Видела его так, как видела все вокруг. Скелет издал рык, похожий на смесь шипения ящерицы и рычания льва.       Не теряя времени, Фрис схватила ключ и подбежала к двери. Послышался удар о металл, а затем раздался пронзительный крик Чары. Девушка выбежала в коридор и спряталась в хирургии, чья дверь первой попалась на глаза. Спрятавшись за одной из кушеток, она закрыла лицо руками и заплакала. Слезы шли безостановочно, неконтролируемо. И как после такого Фрис еще не достигла пика своего сумасшествия? Сердце неистово билось, адреналин так и бил по вискам, хотелось жить.       Кто-то стукнул дверь хирургии, издавая стоны и тяжело дыша. Фрис еле заставила себя замолкнуть, закрыв рот рукой. Чара, сгорбившись, держала нож наготове. По ее лицу и одежде стекала кровь. Она стояла и… будто бы прислушивалась.       — Я знаю, что ты здесь! Не смей от меня убегать! — шипела она. — Я найду тебя.       Ведь она даже не включила свет в хирургии. Ведь так бы она заметила Фрис. Но нет. Что-то ей мешало… или может…       — Выходи! — рыкнула Чара. Девушка чуть было не вскрикнула, издав короткий писк. Чара повернула голову в сторону звука и побежала. Нож пролетел буквально в паре сантиметров от лица Фрис. Она громко задышала и попыталась отбежать. Чара начал хватать ее за одежду, размахивая оружием. Фрисия двигала кушетки и столики, преграждая убийце путь.       — Сандер… Сандер, где ты? — шептала себе Фрис.       — Я все равно поймаю тебя! — рычала Чара, минуя препятствия.       — Чара, прошу не надо! — умоляла девушка.       — Убью! Убью всех, кого ты любишь! Вскрою твой мерзкий череп!       Чара побежала на Фрис и в самый последний момент девушке удалось увернуться, но об ее колено убийца споткнулась и грохнулась на пол. Со скрежетом нож отлетел в сторону. Чара медленно поднималась, ощупывая пол. Теперь Фрис смогла разглядеть, что же с ней не так. Ее глаза… теперь они напоминали кровавые дыры. Кровь сочилась из них, оставляя на щеках след, пачкая одежду и пол.       — Я убью тебя! Сотру все воспоминания о тебе! И никто больше о тебе не вспомнит, тварь! — рычала Чара, размахивая руками. Фрис поползла прочь, как увидела нож перед собой. Хотя секунду назад его там не было. Возможно, дело рук Сандера.       Незамедлительно, Фрис схватила его и развернулась к Чаре.       Она бежала на нее, широко раскрыв рот и вытянув руки вперед. Трясущимися руками, девушка выставила нож вперед и зажмурилась. Чара набросилась на нее, сдавив своим телом…       Лицо Чары резко выпрямилось в удивлении.       — Ф…ри…с… — прохрипев последние звуки, она уронила голову на грудь Фрис и застыла. Бездыханно.