в тихом омуте

От непривычно леденящего голоса Хосока меня пробила холодная дрожь. Если бить меня не собирается, тогда что? На что может быть способен человек вроде него? Представлять даже не хочется. Вспоминая истории о том, как якудзы похищают молодых девушек, держат в подвале месяцами, устраивают им изощренные пытки и насилуют, потом заливают их трупы бетоном... Брр! А потом еще и остаются безнаказанными. Что бы этот рыжик делать со мной ни собрался, ему все сойдет с рук. Поэтому, чтобы выиграть его, остается только не показывать страх. Я ухмыльнулась: — И что ты собираешься сделать? Выбросить мой портфель из окна? Или прикажешь своим бесхарактерным пешкам забросить меня сырыми яйцами? И не такое видела, так что тебе меня не испугать. Хосок молчал, пристально глядя на меня, и медленным шагом приближался. По спинке прошел холодок. Нас разделяет всего длина вытянутой руки... Раз шаг, два — и я припечаталась к стенке. Он остановился недалеко от меня. Смотрел прямо в мои глаза и молчал. Я пыталась выглядеть настолько невозмутимо, насколько могла. Невольно почувствовался запах его одеколона, такой острый. Не люблю такой. Режущий, но было в нем что-то... интригующее, интересное. Очень незнакомое и чужое, но манящее. Эта неизведанность запаха и его владельца и вызывала страх. Он притворяется сильным, крутым и грубым. Но... вижу по глазам - внутри него что-то намного страшнее, хуже. Вот он уже в трех сантиметрах от меня. Куда делся Намджун? Он за шваброй в Махачкалу отправился? Я подняла голову и взглянула в его глаза: — Что бы ты не собирался делать, Чон Хосок, скоро придет Намджун, или кто-нибудь еще, и ты все равно ничего не сделаешь. Он рассмеялся. — Эх, птичка. Тебе кажется, я сделаю все сразу, здесь и сейчас? Он приблизился впритык, правой рукой оперся о стену, а левой поднял мой подбородок, чтобы мои глаза смотрели прямо в его. Я почувствовала его теплое дыхание и отвела взгляд от отвращения. Так, Мирэ, соберись. Побить ты его точно не сможешь... разве что коленкой между ног ударить. Рано или поздно придет Намджун, хоть дверь и закрыта, ему хватит смекалки пойти за запасным ключом. Надеюсь! Надеюсь... И все же, все, что у меня осталось — это наигранная смелость. Злость, которую хочется вылить. И обида, что я настолько слаба, что попадаю в такие ситуации. Позволяю, чтобы со мной так поступали. — Убери свои руки, Чон Хосок. Он рассмеялся. — Да ты вся дрожишь. Я вижу тебя насквозь, Су Мирэ, — он выплюнул каждый слог моего имени так, будто это название слабительного лекарства. Я подняла глаза и взглянула прямо в его. Пристально, без страха. В эти два черных омута. Они были пустые. — Нахуй иди. Он еле сдержал смешок. — Как мило. Вдруг ручка двери закопошилась, и я впилась взглядом в дверь. Намджун! Умоляю, пусть у тебя будет запасной ключ... Хосок усмехнулся, отстранился и направился к двери. Что он делает? По пути он ослабил галстук и взъерошил волосы. Что он делает? О, нет. Он открыл дверь, за которой стоял Намджун со шваброй в руках и невозмутимым выражением лица. Нет! Чон, мать твою, Хосок! Только не смей ничего сейчас произносить своим грязным ртом! — Стучаться не учили, очкарик? — я видела только его спину, но безо всякого труда будто видела его омерзительную лыбу. — Мы тут с птичкой заняты, вообще-то. И в этот момент я впервые в жизни увидела ухмылку на лице Намджуна. Что она означала? Омерзение? Скептицизм? Или вообще ничего? Его холодный и при этом почему-то тяжелый взгляд переметнулся на меня, и Ким, оглядев меня с ног до головы, прошел в класс, ударив плечом Хосока, подошел ко мне и торжественно вручил швабру. И да, все это время, я стояла у той же стенки как истукан. Жалкая дура. Скажи что-нибудь. Скажи! — Намджун... Это не то, что ты ду... — Не мое дело, — перебил меня грубый и сухой ответ, и не успела я ничего добавить, как Намджун быстро удалился в другой угол класса. И я осталась так же стоять. В этот момент внутри что-то треснуло. Может, душа. По швам. Зашитая обратно нечеловеческими усилиями, треснула и повалилась кусками на землю. Почему меня так волнует, что подумает Намджун? Ему ведь и в правду должно быть безразлично. И он скорее всего понимает, что это дешевые махинации этого подонка. И чего этим он добивался вообще? Я посмотрела на Хосока, все так же стоящего у двери. Он не улыбался, просто смотрел на меня. Как он узнал? Как он узнал, когда даже не знала я сама? Он стоял далеко, но я все еще дышала его острым парфюмом. Как яд, проникнувший в тело. Дьявольское проклятие. Он видит меня насквозь. Видит слабую, жалкую девочку, с кучей травм и комплексов, которая нарочито бесстрашно себя ведет, как будто до этого ее не давили каждый день, как таракана. Как будто не вытирали об нее ноги, как об тряпку. Как будто это не она, кто притворяется кем-то другим, лишь бы понравиться остальным. Потому что слишком сильно ненавидит себя. И которая настоящая только с одним человеком на этой планете. И он только что заявил о своем безразличии, подумав о ней невесть что. Подумал, что она шлюха. Подумал, что она слабачка. Или он думал так все это время? Хочется реветь. Рыжий дьявол старшей школы Хан. Он видит меня. Настоящую. И ведет игру на слишком глубоком уровне... И воспользуется этим еще много раз, я знаю. Ведь я, такая бесстрашная сучка, покусилась на авторитет великого короля. Если такая примитивная манипуляция сработала так успешно, что же ждет меня дальше? Он не соврал. И правда, персональный ад.