в тихом омуте

Хосок и его прихвостни всегда тусили во дворике заброшенного корпуса, и я стремительным шагом направлялась именно туда. — О, кто это к нам явился? — оскалился Хосок, сидящий на потрепанном стуле в окружении своей свиты. Его шестерки агрессивно и вопросительно взглянули на меня. Хосок достал пачку красного Мальборо и закурил. — Хочешь? Мне кажется, после сегодняшнего тебе бы не помешало. Парни засмеялись. Ебаные придурки. Сжав кулак и слегка дрожа, я выдавила: — Мне нужно с тобой поговорить. — Неужели? — он встал со стула и приблизился ко мне. — Говори, я внимательно слушаю. — Наедине. — Ладно, без проблем, — он обернулся к ребятам и, кивнув головой, намекнул им покинуть территорию, после чего они ушли. — И о чем же ты хотела поговорить, птичка? Присаживайся, прошу, — он указал на потерпанный диван, валюящийся неподалеку, сам присев на свой деревянный трон. Я собрала свои несуществующие яйца в кулак и закричала: — Кем ты себя возомнил? Приставал ко мне, сделал меня объектом издевательств, и, черт возьми, испортил мои отношения с Намджуном! Лицо Хосока было невозмутимым до того, как я произнесла имя Ким Намджуна. Из него так и начала сочиться ярость, но он молчал. Я продолжила: — Что ты еще сделаешь, а? Скажешь своему папочке выкинуть меня из школы? Я зла не потому, что ты решил превратить мою жизнь в ад, а потому, что тебе кажется, что это меня сломает, — я улыбнулась. — Я проходила и не через такое, так что оставь свои жалкие попытки. Можешь меня избить, выставить шлюхой, да что угодно! Ты всё равно останешься тем же куском дерьма, каким всегда был. Хосок нервно крутил зажигалку в руке. — Закончила? Продолжая курить сигарету, Хосок встал и подошел ко мне впритык, опустив голову так, что дышал мне прямо в лоб. Уже знакомый едкий парфюм заполнил мои легкие. Его голос был холоднее и жестче, чем обычно. — Когда никто не видит, обзывай меня и перечь сколько влезет, мне похуй, — он резко схватил мою руку, — но никто, слышишь, никто! не смеет перечить мне при других, понятно? — Мне больно, отпусти, — я пыталась выхватить руку, но его хватка была слишком крепкой. — Я сказал, ты меня поняла, жалкая шлюха? — он свернул мне руку так, что я изогнулась, и наши взгляды напрямую встретились. — Да пошел ты к черту! — Ты сделала свой выбор, - он усмехнулся и потушил еще горящий бычок о мою руку. Я вскрикнула от боли и выхватила ее, упав на колени. На бледной коже моей кисти красовался след от сигареты. Больно. Я подняла взгляд и увидела ухмылку. Адекватный человек так не улыбается, когда причиняет боль другому. Он и в самом деле был монстром. От ступора я не могла ничего сказать. Все чувства и эмоции как будто отключились. Единственное, что я чувствовала, это жжение на руке и запах его духов. Ноги дрожали. Не от страха, а от нервного истощения. Я не могла даже встать. Ебаная слабачка. Засунув руки в карманы брюк, он обернулся ко мне спиной и направил взгляд к небу. — Знаешь, если станешь моей личной шлюхой, может, я тебя пощажу. А, кстати, каково ебаться с таким лошарой, как Ким Намджун? — от его ехидного тона было ощущение, как будто реально интересовался, как подружка. — Мы с Намджуном были просто друзьями, — произнесла я подавленным голосом, не поднимая головы и глядя на его кроссовки. — Погоди, ты что, девственница? Не верю, от тебя слишком пахнет шалавой, — он подошел ко мне, схватил за подбородок и приподнял мой голову. Его любимый прием. Он с интересом и удивлением рассматривал мое лицо, вертя его то вправо, то влево. — Знаешь, одна мысль о том, что чертов очкарик засовывал свой хер в твою дырку, делала тебя самой мерзкой бабой на планете, но такое положение дел многое меняет. — За что ты его так ненавидишь? — О, это очень старая и длинная история, которую я обязательно расскажу, но не сегодня. Сегодня хороший день, и не надо его портить! — Хороший? — Да, просто прекрасный день, птичка, — он присел обратно на свой стул, достал телефон, и стал что-то искать. — Так-так, Су Хёнсик, заместитель директора корпорации Чон. Знакомое имя? — Что? Откуда ты знаешь моего отца? — Такая смелая девочка, вроде и не глупая, но насколько тупая! Твой дорогой папочка работает в корпорации моего отца, милая. Ты до сих пор это не поняла? Мое сердце на секунду остановилось, земля ушла из-под ног. — Что ты собираешься делать? Он искренне удивился. — Ну, в традициях всех корейский дорам, я позвоню спапе, скажу пару правильно подобранных слов, и твоего отца лишат работы. И лишат так, что работу после этого он сможет найти только на стройке или в забегаловке. — Какой же ты мудак! Хосок рассмеялся. — Сюрприз! Теперь поняла, что не стоило меня недооценивать и строить из себя героиню? Я встала на ноги, и усмехнулась. От безысходности. — Ну, ты нашел слабое место, молодец. Что тебе нужно от меня? — Завтра, в восемь вечера, бар "Ivory" в Итэвоне. Приоденься. — Чего? Ты хочешь, чтобы я пришла на тусовку? — Типа того, да. Там у тебя будет задание. — Какое еще задание? — Узнаешь, — он встал и направился в сторону школы, обойдя меня. Напоследок он кинул через плечо: — Кстати, твой любимый Намджун тоже будет там, — и ушел. Я смотрела в спину уходящего короля школы, и постепенно осознавала, что попала в Пандемониум, прямо в руки рыжеволосого дьявола, от одного взгляда которого в крови закипал черный яд, душащий и разрушающий; и этот яд постепенно добирался до моей души, очерняя ее и заражая, капля за каплей делая меня таким же монстром. Встав на пути у дьявола, я была вынуждена заключить с ним договор. Я не знала, что ждет меня завтра, но была уверена, что это не сравнится с тем, что случилось за эти пару дней. Я прекрасно осознавала, что после завтрашнего я уже никогда не буду прежней. Как будто сигаретный ожог скоро распространится по всему телу, и я стану сгоревшей бесформенной сущностью, черной золой. Завтра вечером, в одном из баров Итэвона, умрет семнадцатилетняя Су Мирэ. Умрет подобно русалочке. Но вместо морской пены, от нее отсанется лишь пепел от красного Мальборо в грязной пепельнице.