Убей мои кошмары

Крики, доносящиеся за стеной, мучали Паркера уже несколько месяцев и до сих пор — каждую ночь — они разрывают душу парня на части. Он хотел сделать что-то, но понимал, кто именно кричит за стеной, и бездействовал. Паркер говорил об этом Старку, но лекарства на мужчину не действуют. Тор был озадачен, ведь даже он оказался бессилен. Локи не помогало ничто и никто.

***

И снова крик, леденящий и свирепый. Но… Спустя три месяца бессонницы от него, Питер стал слышать грусть в нём, тоску. Локи Лафейсон страдал. А может, Питеру просто показалось, ведь спал он совсем немного. Он мог занять другую комнату, да. Но что-то его останавливало. Старк назвал его сумасшедшим, мол, посмотри на себя, тебе поспать надо, парень. Но Паркера что-то манило, и он не хотел оставлять жестокого бога. Однажды крик стал просто невыносимым, но Питер заставлял себя оставаться на месте, пока на окне не появилась корка льда. Тогда он со всех ног бросился к соседней двери. Та оказалась заперта, пришлось вышибать. Вся комната была покрыта слоем толстого льда, а Локи — с голубой кожей — метался по кровати с криками. Здесь они звучали иначе, чем через стену. От них бросало в дрожь. Питер бросился к его кровати, попытался дотронуться, но его обожгло холодом. Лицо было влажным от слез. Таким бога обмана не видел никто. Питеру пришлось бежать в свою комнату, чтобы взять одеяло. Он накрыл им Локи — как бы глупо это не было — и зачем-то начал быстро-быстро бормотать про себя: «Всё будет хорошо, всё хорошо», что было ещё глупее. Крик стал чуть тише, а подросток продолжал шептать ободряющие слова, пока тот совсем не стих. Кожа снова стала обычной. Питер был между состоянием полнейшего шока и облегчения. Теперь Локи лежал спокойно, а комната постепенно «таяла». Парень облегчённо вздохнул, перед ним лежал совершенно обычный мужчина. Красивый, волосы даже в тот момент лежали на плечах идеальными прядями. Их немедленно хотелось коснуться. Питер на полпути остановился: «Что я, черт возьми, делаю?» Но рука опять потянулась к мягким волосам. «Приятно». Затем он позволил себе совсем уж непозволительное и сумасшедшее. Паркер коснулся лба мужчины, проверяя температуру. На нем выступили капельки холодного пота, сам Локи был холодным — что тело, что характер, что душа. «Душа…» Питер уже думал об этом. В глубине души ему было жалко бога: несчастного и одинокого. И если так думать, то цепочка заканчивается тем, что ему просто нужна любовь. Ему не хватает тепла. Он хотел внимания, хотел, чтобы его заметили. Заметили, как ему одиноко. Заметили, как он страдает. — Капризный ребёнок, — вырвалось у Питера Бенджамина Паркера. Человека, который потерял семью. Человека, который кричал и плакал во сне, ища тех, кто любил его. Питер понял, что держало его рядом с Локи.