Убей мои кошмары

Теперь Питер не ждал, когда слой льда начнёт покрывать его окно. Как только до его ушей доносится крик, парень сразу бежит к богу. Теперь у него был ключ, и всё проходило тихо. Пришлось рассказать о случившемся Наташе — Старк бы не понял, а та поняла. Сначала она не хотела помогать Питеру, но кто перед ним устоит? «Только ради твоего спокойного сна. Этому уроду я бы и стакан воды на пороге смерти не подала» — сдалась девушка. Паркер аккуратно закрыл дверь, мужчина продолжал метаться с воплями по кровати, которая уже покрывалась льдом. Кожа бога как и тогда была голубой, и в этот раз подросток заранее взял одеяло. Он накрыл Локи одеялом, и то чудом не улетело в сторону. Питер повторил свои недавние действия, но уговоры о том, что все будет хорошо оказались бесполезным занятием. Паника накрыла с головой: «Что делать?» Лафейсон продолжал метаться, словно в агонии. Паркер начал шикать на него, как на ребёнка, успокаивая. А потом заговорил: — Ну-ну, прекращай, капризный ты ребёнок, — парню почему-то понравилось его так называть. Он очень надеялся, что тот не слышит его, иначе смерти парень не избежит. — Знаешь, тётя мне рассказывала, что когда я потерял родителей, то долгое время кричал по ночам, рыдал, звал их. Мей мучалась бессонницей, а я продолжал звать родителей, — «Зачем я говорю ему это? Он даже не слышит» — Господи, какая глупая ситуация, хах. Питер присел на колени перед кроватью и не сразу заметил, что мужчина успокоился и теперь мирно лежал, мерно дыша. Но Питер уставился на свои руки, сминающие одеяло. — В общем… Я плакал ещё долго, пока Мей не сорвалась, она наорала на меня со словами: «Нет их, нет! Они мертвы, хватит их звать!» Как-то так… — он замолчал на несколько секунд. — А потом она побежала меня обнимать. Я даже слово сказать не смог, и слез не осталось, кажется. Стоял истуканом, а она все твердила: «Я же жива, я тут, хватит». После того раза я перестал звать родителей, ночные вопли прекратились. Я понял, что не хочу видеть на её глазах слезы. И ещё то, что рядом все равно есть тот, кто тебя любит. Вот Тор, например, не брат года, конечно, но разве он тебя не любит? Ему было грустно, когда ты, кхем, умер. Ох… Кожа вновь стала привычного цвета, Питер не сдержал улыбки. — Так-то лучше.

***

С тех пор прошло несколько недель. Каждый раз Питер заходил в комнату бога и рассказывал ему о чем-то: детство, школа, и тот успокаивался. Питер был горд собой, но в то же время ему было грустно. Днём Локи было почти не видно, а если он и выходил из своей комнаты, то бросал презрительные усмешки в адрес команды. Тони он особенно не любил, а на Паркера вообще не обращал внимания. Питер боялся, что он знает о его ночных посещениях, но раз он был ещё жив, то либо тот всегда крепко спал, либо был не против происходящего. Подросток склонялся к первому варианту. Второй казался ему нереальным. Никто не хотел разговаривать с богом, разве что Тони язвил в его счёт, а тот с хитрой ухмылкой отвечал, пытаясь задеть как можно глубже. Наташа лишь украдкой бросала на него презрительные взгляды. Лишь Питер смотрел на Локи без опаски и презрения, ведь он видел его страдания и понимал, как тому может быть больно. Мало кто задумывался о том, почему Лафейсон стал таким. Паркер корил себя за то, что проникся к человеку, отнявшему столько невинных жизней, но сердце предательски ёкало, когда он видел такого беззащитного и страдающего Локи. Ночью Питер уже ждал, когда за стеной вновь послышаться вопли. Но их все не было, и парень забеспокоился. Четыре месяца мужчина ложился спать в одно и то же время, и вскоре слышался крик. Что же, он решил поменять расписание? «А может кошмары закончились?» — Питер мысленно дал себе пощёчину за то, что почувствовал огорчение. «Нет, это даже хорошо. Теперь я могу спать спокойно». Тревога только нарастала. Питер отчаянно пытался выбросить глупые мысли из головы, но они упорно не хотели выходить оттуда. — Чёрт, — выругался про себя парень и все-таки вышел из комнаты. Минут пять он не решался открыть дверь. Десять раз поднимал руку, чтобы провести ключ-картой. Пять раз разворачивался, чтобы уйти. Один раз настроил браслеты с паутиной, которые Паркер не осмеливался снимать даже ночью. Наконец он повернул ручку, и дверь открылась. В комнате было привычно темно, лишь прикроватная лампочка тускло горела. Кровать оказалась пуста. — Что за…? То, что происходило дальше, Паркер плохо понял. Сильный удар в висок, затем резкий в солнечное сплетение. Питер быстро выпрямился и увидел, что находится в окружении нескольких Локи, удивляться некогда: Питер начал стрелять по ним паутиной, а те лишь ухмылялись. — Тц, вспомнил. Выходи, Локи, здесь тебя по любому нет, да? У окна показалась высокая фигура, приближающаяся к парню. В отличие от своих клонов, оригинал был зол. Разъярен. — Вы — лишь жалкие людишки, — припечатал он с отвратительной улыбкой. — Не приближайся. Паркер судорожно сглотнул. Он привык, что глаза бога закрыты, а теперь его взгляд прибивал парня к стене, заставляя чувствовать себя жалким тараканишкой. — Проваливай. И Питер уже взялся за ручку и собрался выходить, но… Он ведь не зря был отличником, мозги у него есть. — Ты не убил меня, — робко, — почему? — Не в моих приоритетах убивать ребёнка. — Ты мог придумать что-нибудь получше, — смелость начала возвращаться. — Ты убил множество невинных жизней, что тебе ещё одна? Паркер не заметил, как вздрогнул мужчина, но тот не собирался сдаваться: — Не глупи, — кажется, Лафейсон был готов расхохотаться. — Если ты думаешь, что какой-то особенный, то прав лишь отчасти. Меня не погладят по головке, если я убью Человека-Паука. Питеру показалось, что он перестал дышать. Питеру всего шестнадцать лет, он подросток со сверхспособностями. Но сейчас силы словно покинули его, он не хотел признавать, но эти ночные походы делали его счастливым. Питер, думал, что эти ночные походы делали Локи чуточку счастливее. Видимо, тот забыл, что Локи Лафейсон — жестокий убийца, хладнокровный бог обмана. А Питер Бенджамин Паркер — лишь подросток. Может, он даже свои силы случайно получил. Вдруг они предназначались кому-то другому? Подросток развернулся и вышел из злополучной комнаты.