Убей мои кошмары

В тот вечер Питер вернулся в комнату и просто упал ничком на кровать. Парень сразу уснул, он был слишком опустошен, чтобы думать о произошедшем. Утром слезы сами потекли из глаз Паркера. — Я просто идиот, — подытожил он.

***

Крики за стеной прекратились. Жизнь текла своим чередом, и Питер был счастлив. Те же школьные будни и те же ежедневные подвиги. Никакого Локи. Никаких воплей. Никаких чувств. Осталась только привычка прислушиваться за тем, что происходит в соседней спальне, но там царила мёртвая тишина. Очередным утром Питер — сонный, лохматый и в пижаме — пришёл на кухню, где уже властвовала Наташа. — Что ты делаешь? Романофф вздрогнула и повернулась к парню, неловко улыбаясь. — Доброе утро, — выдавила она. Паркер вопросительно поднял бровь, глядя на кухонный стол. — Да кто же знал, что ты решишь встать в такую рань? — возразила она. В то утро Питер и правда встал непривычно рано: стрелки показывали четыре часа утра. — Выспался, — ответил он, зевая. — Итак, что готовишь? Наташа обреченно вздохнула и протянула рецепт Питеру. Витиеватыми буквами было написано: «Пирог с шоколадом и грушей». — Необычный выбор, — хмыкнул тот. Романофф по-доброму закатила глаза: — Заткнись, будто я не знаю. В конце концов на столе стояло нечто… Нечто коричневое и, кажется, что-то зелёное сбоку. — Я владею кунг-фу, айкидо, карате, самбо… Могу вырубить целую банду, — шипела Романофф. — Но мне не даётся какой-то пирог! Пирог, черт возьми! Кто их вообще придумал?! Все это время Питер молча наблюдал за ней со стороны. И в тот момент он просто рассмеялся, но рыжеволосая смерила его взглядом. Тяжело выдохнув, она все же выкинула пирог. — Нат, это всего лишь пирог, он не стоит твоих нервов. Губы девушки растянулись в благодарной улыбке: — Спасибо, Питер, — сказала она и вышла из кухни, оставив Питера в гордом одиночестве. В комнате сразу стало слишком тихо, Питер не сразу услышал стук чужого сердца неподалёку. — Кто здесь? — он рефлекторно вскочил с места, чуть не уронив остывший чай. Кто-то громко вдохнул воздух. На кухню зашёл Локи. Паркер не ожидал этого, а потом стукнул себя по лбу: «Бог, но питаться-то ему надо», на что мужчина поднял одну бровь. — Забей. — О чем ты? — искренне недоумевал Лафейсон. — Хах, это даже мило. — Я могу передумать и все-таки убить тебя. Питер расправил руки в стороны, мол, вперёд. Но бог ожидаемо бездействовал. Подросток вдруг заметил, что под его глазами залегли глубокие тени, а кожа вместо приятно-молочной, стала совсем бледной. — Ты не спишь, — это было скорее утверждение, чем вопрос, — ты не спал все это время. Его собеседник расхохотался: — Чепуха, — отрезал он, резко прерывая смех. — Я тебе не верю. Твой вид говорит сам за себя. — И что ты мне сделаешь? Ты — лишь жалкая букашка, способная только на то, чтобы перевести бедных старушек через дорогу, — Локи скрестил руки на груди. Питер был в искреннем бешенстве. Он — мелкая букашка? Он?! — Да, я не бог. Да, мне всего лишь шестнадцать. Но за то время, что являюсь «мелкой букашкой», я успел сделать больше полезного, чем ты за все свои годы, — у него остался ещё один козырь. — К тому же, твои вопли по ночам прекращались с приходом этой самой «мелкой букашки». Сердце, кажется, остановилось. Маска безразличия спала с лица бога. — Я просыпался, вот почему они прекращались. Ты будил меня своими действиями. — И почему-то до сих пор жив. — К сожалению, — скривился Лафейсон и направился к холодильнику. Паркер быстрым шагом направился в свою комнату.

***

Питер уже отвык от посторонних звуков. Мальчика словно втянуло в пропасть, когда из соседней комнаты послышался крик. Он показался Питеру ещё более отчаявшимся, чем раньше. Голос мужчины тянул его в бездну. Но он не мог ничего с этим поделать. Паркер поднялся с кровати и, найдя ключ-карту на привычном месте, направился к богу. Он специально медлил, все ещё держа обиду за «букашку». Комната уже была покрыта приличным слоем льда, когда Питер зашёл внутрь. Он внимательно смотрел на брюнета, который катался по кровати, сжимая в руках одеяло. — Что, гордость не позволяет признать то, что тебе нравится в моей компании? — сказал Питер полушепотом. Он подошёл к нему, прижал к кровати, укутав руки в своём одеяле и ударил прямо по лицу. Лафейсон тут же открыл глаза, полные ужаса и удивления. Он лежал, не моргая, и смотрел на подростка, что посмел нарушить его сон и задеть этими жалкими мидгардскими ручонками, которые Локи старательно презирал. — Раз уж ты не спал, почему же сразу не прогнал, а? Зачем продолжал это? — Убери. Свои. Руки, — процедил мужчина. — А то что? Убьешь меня? Так я этого и жду. Вперёд, — он прижал брюнета сильнее. Тот оскалился. — Убери. Руки! — повторил он. Но Питер стоял на своём: — Сначала ответь: почему? Почему не прогнал сразу?! По щекам потекли горячие капли. Паркер опустил взгляд и ослабил хватку, но Лафейсон все ещё покорно лежал под ним. — Что ты от меня хочешь? — Правду, — тихо ответил он. — Глупо ждать правды от бога обмана. — Уж постарайся. Всхлипы стали утихать, а Локи сдался: — Сначала мне хотелось разорвать тебя на кусочки, а потом ты рассказал про свою тётю, — лениво. — Мне… Хорошо, ты ведь хотел показать, что понимаешь меня? Отлично, показал. Свали. Питер рухнул на грудь бога и засмеялся. Ему вдруг стало так легко. Его поняли. Его приняли. — Я рад. — А теперь слезь с меня, букашка. — Почему сейчас это звучит как комплимент? — Ты просто сходишь с ума, вали отсюда. Но Питер только прижался сильнее, а тот обреченно вздохнул, однако отталкивать не стал.