Последний день августа

Ло все еще сидел в душе, когда Монки смог собраться с силами и заговорить с ним. Было странно слушать его сквозь шум душа и льющегося за окном дождя, которые смешались. Ло перестал различать, где и что, он просто сидел на месте и не шевелился, перебирая фотографии... в какой раз? В шестой? Зачем Луффи делал это? Он не был уверен, что ему нужно знать. - Я всегда хотел увидеть океан, - дрогнувшим голосом начал Луффи почти шепотом. Ло посмотрел на дверь, к которой прижался парень, и ощутил, что не хочет ее открывать. Не хочет видеть Монки, не хочет его поддерживать, пока он касается белой поверхности грязными ладонями и плачет. К счастью, Луффи не искал понимания или сострадания, он просто делал то, чего ждал от него Ло - начал рассказывать, однако Трафальгар не рассчитывал, что рассказ будет с этих слов. Как говорят: не знаешь с чего начать, начни с начала. И Луффи начал с самого начала, уходя гораздо дальше, чем можно было требовать. - Мы жили там, где нельзя даже надеяться скопить денег на путешествие. Приходилось много работать, как моей семье, моим друзьям, так и мне. Я не хотел жить в вилле и кататься на яхте, я просто хотел увидеть океан. Я много раз повторял деду, что надо смотреть шире, что деньги - это не счастье, хотя мы как никто другой от них зависели. Луффи всхлипнул. - Я сказал, что ушел из дома, надеясь увидеть то, о чем мечтал, но это не так. Я отказывался работать и не ходил туда, куда меня устраивал дед. Я угрожал, что брошу его и братьев и уеду в одиночестве или с кем-то, кто согласится поехать со мной. Дед говорил, что выбьет эту дурь из моей башки. Меня не понимали даже друзья. А потом они узнали, что мне нравятся парни. Это произошло случайно. Кто бы мог подумать, а? Ло слушал молча, ощущая, как спина немеет от холода. Он чувствовал, что через десяток минут будет на ощупь как замороженное мясо, слегка подтаявшее при комнатной температуре. И пока он не понимал, что побудило Луффи делать то, что он делал. - Я переписывался с одним несметным парнем и я думал, что люблю его, но теперь я даже не помню, как его зовут. Один из моих братьев увидел переписку, когда в шутку вырвал телефон. Он не одобрил это, но никому не рассказал, хотя после наши отношения стали прохладными. Ну, я думал, что он не рассказал, но он, наверное, что-то упомянул при своих приятелях. Вскоре об этом знали все в нашем поселке, и я лишился друзей. Они не поняли меня, но отнеслись к этому легче, чем можно было ожидать. Однако, наше общение прервалось. Луффи осел на колени, все еще прижимаясь щекой к двери. - Дед был в ярости. Он не стал меня и бить. Он сказал "мне нужна правда". И я ответил ему "да". Я не успел даже понять, как оказался за порогом дома. "Чтоб ноги твоей здесь не было больше никогда" - ответил он и закрыл дверь перед моим носом. Я крикнул, чтоб он катился куда подальше. Я сказал ему, что даже если буду умирать в канаве, то ни за что не вернусь. - Это случилось пятого августа? - спросил Ло хрипло. - Да... - ответил Луффи с заминкой, будто не ожидал, что Трафальгар вообще что-то скажет за все время рассказа. - Рано утром. Мы вставали в шесть. Дед уже знал на день раньше. Наверное, ему требовалось время подумать. И утром он принял решение. Я попросил у Эйса, моего старшего брата, об одолжении. Я попросил вынести мне соломенную шляпу и какой-нибудь рюкзак. Он исполнил просьбу и сказал "пиши иногда". Он сказал, что готов помочь, и я могу на него положиться. На него и на Сабо. Монки прервался, судорожно глотая слезы. Он вытирал их подолом мокрой футболки Ло, но не мог остановиться плакать. - Я просто ушел, выражая этим все, что думал про его помощь. В какой-то момент я понял, что теперь вещи, о которых я думал - это единственное, что у меня осталось. Я ушел в том, в чем был одет и с тем, что мне дали, туда, где все это время жила душа. Без денег. Без мобильного телефона. Пешком до трассы, к которой примыкал поселок, и дальше меня подобрала первая же попутка. Это оказалось проще, чем я думал. Я сидел в салоне и болтал с пожилым водителем, и старался не думать о том, что мне больше некуда возвращаться. Я верил, что меня ждет лучшая жизнь. - А потом ты встретил его? Луффи зажмурился и кивнул, будто бы Ло его видел. - Шарлотта Катакури. Он подобрал меня на выезде из первого большого города, в который я попал. Я сильно хотел есть к тому времени и надеялся, что кто-то меня покормит. Он был слишком добр. Слишком. Меня еще изначально должно было это насторожить, - Луффи открыл глаза и уставился в белую дверь. - Я увидел полароид в его машине, и он сказал, что я могу забрать его. Когда я полез в рюкзак, то понял, что Эйс положил мне нож, бинты, немного еды и карту. Наверное, он знал, что я собираюсь делать. Рюкзак был слишком легким, что я даже не заметил, что в нем что-то лежит. - Тот парень знал? - Что знал? - Что ты гей. - Я сказал ему сразу, как только сел в машину. Иногда меня посещают мысли, что если бы я промолчал, ничего бы не случилось. Он купил мне те вещи, в которых ты меня видел. Неплохо накормил. Даже предлагал выпить. Сказал, что может провезти меня через два города, потому что сам он ехал домой, и нам было по пути некоторое время. Я обрадовался, потому что ехать со знакомым попутчиком было проще, чем каждый раз налаживать контакт с новым. К тому же, Катакури казался достаточно простым. Казался... - Что ты сделал, Луффи? - Я... - Монки вздохнул. - Я не знаю. Может быть это можно назвать шоком. Я помнил только, как мы остановились перед заправкой, прежде чем он начал давать двусмысленные намеки. Я пытался это пресечь, и в конечном итоге он перестал быть настойчивым, а просто придавил меня к сидению, удерживая за руки. Я ничего не знал об анальном сексе и слабо представлял, во что вляпался. Я все еще надеялся, что он остановится. Но он... - Не надо, - сказал ему Ло. Он бросил фотографии на пол и подобрал ноги к себе, чтоб спрятать в них лицо, поэтому его голос звучал глухо и дрожал от холода. - Не стоит это вспоминать. - Меня напугало даже не то, что он хотел меня изнасиловать... мы находились у заправки, понимаешь? Нас видели, но никто не подошел. Никто не помог. Я был в панике. Я не мог вырваться и думал, что этот ад никогда не закончится. А еще мне было очень больно. Когда все закончилось, он кинул мне толстую пачку купюр и сказал, что я был хорош. Что он любит сопротивление. Что ему понравилось. Он был польщен, что оказался первым. Ло перекосило от последних фраз. Они звучали так ужасно, так мерзко, что Трафальгар невольно начинал закипать. Все вставало на свои места. Он видел взаимосвязь между собой и тем парнем. - Он сказал мне, что ничего не бывает просто так и за все надо платить. Наверное, именно тогда мой привычный мир и разрушился. И я всеми силами пытаюсь его собрать опять, но выходит плохо. Я сидел на сидении и плакал, желая кинуть чертовы деньги ему в рожу, а со стороны заправки на нас косились другие водители. Косились и смеялись, и им было все равно, что со мной только что сделали. Если они вообще поняли это. - Он жив? - спросил Ло и захотел услышать отрицательный ответ. Его даже не удивило, с какой легкостью он об этом подумал. Темнота перед глазами была спасательной и помогала сортировать мысли, а душ все так же лил и лил. Ло замерзал. Сильно. Казалось, кроме голоса Луффи и шума душа не осталось ничего. Даже дождь, гром потерялись среди этих звуков. - Я не знаю, - ответил Луффи. - Он велел забирать деньги и выметаться из машины, если я чем-то недоволен. Сказал, что если я буду хорошо себя вести, то он купит мне что-то еще. Я должен был просто ему давать. Я попросил его немного подождать, чтоб оклематься, и он разрешил. В действительности я просто наблюдал, как отъезжают машины, и когда поблизости не осталось ни одной - на это ушло минут десять, я вытащил нож и всадил ему в бочину. То третье фото я сделал, когда он выполз из машины подальше от меня. Он сказал, что я чокнутый. Сказал так, будто бы не заслужил того, чего получил. - А фото... - Не знаю, - снова повторил Монки. - Я сделал его не совсем понимая зачем. Я помню, что думал "вот теперь моя жизнь точно разрушена", и запечатлел, как вбиваю последний гвоздь в свой гроб. Были сумерки, вспышка сработала как надо. Я проявил фотографию и, едва переставляя ногами, выбрался из машины. Катакури все еще лежал там, но он не звал на помощь. Я думаю, он понимал, что если сейчас сделает это, то вскроется его преступление, и в итоге виноватым окажется он, потому что с моей стороны это могла быть самооборона. А если нет, то получили бы мы оба. В конечном счете, его бы нашли и спасли, поэтому я забрал вещи и оставил его там. Мне до сих пор хочется верить, что он умер. Монки перевел дыхание. - Я не думал о произошедшем. Все было такое туманное и я ничего не видел из-за слез. Я помню, что дошел до какого-то парка и спрятался на детской площадке. Я хотел приползти домой и на коленях умолять деда и братьев остаться, и я уверен, они бы оставили и простили, но я уже не мог вернуться. У меня не было ни денег на безопасное перемещение, ни желания до конца жизни являться предметом обсуждения, доказывая своим существование, что моя сексуальная ориентация не доведет никого до добра. Мне просто не повезло. Я должен был это пережить. - И у тебя не получилось. - Да. Я знал, что у меня есть два выхода: либо умереть, либо двигаться дальше. И я выбрал второе, но перед этим я приходил в себя сутки. Тело болело и мучил голод, а еду из рюкзака я уже съел. У одного из ресторанов, когда я брел просто чтобы не стоять на месте, мне вынесли чьи-то остатки. И тогда я отправился в путь, всеми силами пытаясь внушить себе, что мне все еще нужен океан. На самом деле это последнее, о чем приходилось думать. Я ловил попутку и думал о смерти. Я улыбался людям через силу, а они даже не замечали, что я переломан. - Если было все так плохо, почему ты занялся проституцией? - Я хотел есть, - ответил Монки. - Когда я на следующий день нашел в себе силы сесть в следующее авто, то очень боялся, что ситуация повторится. Но не все люди были плохими. Я не думал о произошедшем и отвлекался на все, на что было можно. Я старался быть в пути и днем, и ночью, чтоб не оставаться в одиночестве. Если требовалось, я не спал, лишь бы мысли не возвращались к случившемуся. Решиться на это я смог лишь девятого числа, потому что голодал два дня. Я подумал, что если смог это перетерпеть раз, то перетерплю еще, хотя мне хотелось рыдать от своего решения, голодать дальше. Но я должен был оставаться сильным, потому что мне никто бы не помог, если б это не сделал я сам. - Ты мог найти подработку. - Да. Я мог бы поработать восемь часов и получить свои деньги, а мог потерпеть двадцать минут и получить втрое больше. Может быть, я сделал неправильный выбор. Пару раз меня послали, так как я совершенно не знал, как выбирать людей, пока какой-то мужик не схватил меня за руку. Я съездил ему по лицу, и он начал извиняться. Сказал, что просит прощение, если подумал что-то не то. Но он правильно все подумал. Через час у меня уже было достаточно денег, чтоб снять номер и заказать пиццу. Вместо этого я намеренно обдирал ладони о шершавую стену, чтоб вызванной болью унять отвращение к себе. Тогда я нашел способ глушить свои воспоминания. Но я все еще хотел умереть. - И ты стал резать себя. - Именно. Я давал далеко не всем, когда мне нужны были деньги, но все равно достаточному научился за это время. Может, человек десять из тридцати или тридцати пяти за двадцать два дня. Остальных я обворовывал и уходил, уезжал почти сразу же. Даже учитывая, что некоторым я давал понять, чем занимаюсь, меня больше никто не насиловал. Раз в пять дней я резал себя, чтоб перетерпеть весь негатив, который меня грыз. Сейчас я почти уверен, что мне все еще нужен океан, но я не знаю, что я буду делать, когда доберусь до него. Возможно, я убью себя. У меня пока есть силы ехать вперед, но скоро они закончатся. Ло поднял голову и посмотрел на дверь. Луффи затих, но это определенно было не все, что он хотел сказать. Конечно, осталась одна часть, которую Ло ждал больше всего. Часть про него самого. Тем не менее, услышанного было достаточно, чтоб вся злость и обида, которую испытал Ло, угасла. Ему было немного жаль Луффи, но он все равно чувствовал себя преданным. Они никто друг для друга, но именно его Луффи выбрал, чтоб все рассказать. Ло должен был ответить тем же. И скоро наступил бы его черед говорить, а он, как и сам Монки, не знал, с чего начать. - Тот мужик, который высадил меня перед тем, как ты остановился... он хотел бесплатно, но я послал его, потому что занимался этим только при полном отсутствии денег и только при условии, что я получу их. А бесплатно нет. Я не мог заставить себя опуститься еще ниже. Ты подъехал на машине, и я подумал, что за рулем скорее всего какой-нибудь уставший от жизни механик или чей-то муж. Но там сидел ты. Я подумал, что приятнее компании просто не найти. В действительно я был готов сесть уже в любую машину, лишь бы меня увезли с этого чертового пекла. Луффи выдержал паузу, давая Ло возможность вставить комментарий, но Трафальгар молчал. - Сначала я хотел тебя развести на деньги. Я стал докапываться к твоей рубашке, проверяя, как ты отреагируешь, но ты отреагировал не так, как я ожидал. Ты не проявил явной заинтересованности, но и не послал меня. Совсем как он, - голос Луффи вздрогнул. Ло сглотнул. Этой фразы он и ждал. Да, причина именно в ней. Совсем как он. - Ты первый человек, с которым я ехал и не имитировал интерес к разговору. Ты первый, кто меня не осудил за мои мысли. Когда мы сидели в кафе, я понял, что не смогу сделать задуманного. Ты мне понравился, и я не хотел тебя огорчать. Но я даже боялся представить, что ты подумаешь, если узнаешь об... этом, - Луффи все еще всхлипывал. - Но ты все равно ко мне не лез. Неудачный опыт иногда заставлял меня настораживаться. Тем не менее, я видел, что ты не собираешься вредить. - До того поцелуя. - Я вспомнил, что тогда все началось так же. Я не хотел верить, что ты можешь оказаться как он, и когда я позвал тебя, а ты не отреагировал, мне стало страшно. - Я не слышал, - зачем-то произнес Ло, будто пытался оправдаться. Он едва шевелил губами. - Но потом услышал, - сказал Луффи. - И не заставил меня. И ничего от меня не ждал. Ты сказал, что тебе не нужно возвращать деньги. Выходило так, что я изначально обманывал тебя, желая вытянуть как можно больше, и если бы я просто ушел, что бы ты подумал? Ло промолчал, ожидая продолжения, но Луффи повторил: - Что бы ты подумал? Его вопрос не был риторическим. - Я бы так и решил, - после заминки сказал он. - Да. Я знал, что должен уйти, пока все не разрушилось окончательно. Мы так хорошо начали, и из-за моей истерики от этого не осталось и следа. Но перед уходом я собирался отдать тебе все, что ты на меня потратил. Я планировал закончить быстрее, но... - Я пошел за тобой. - Да. Зачем, Ло? Зачем ты это сделал?.. - Ты не взял деньги. - Мне стоило догадаться. Я совсем не думал об этом, - Луффи прикрыл глаза. - Мне было жаль, что ты тратишь свое время на шлюху с признаками депрессии, которая поест за твой счет и исчезнет следующим утром. Я бы принес деньги и ушел, надеясь, что ты согласишься оставить в своей памяти только светлые моменты нашей встречи. - Прости, - сказал Ло. - Я тебе тогда высказал... - Я заслужил, - прервал его Монки. - Мне было ни капельки не больно, хотя предпочел б, чтоб ты не знал или, хотя бы, ничего не слышал. Луффи врал, и Ло об этом знал. Ему было больно и обидно, но теперь Трафальгар жалел о своих словах. Он не понимал поступка Луффи, ведь Ло сам согласился потратить на него деньги, но все же... - Теперь все встало на свои места, - Луффи подвел черту. - Я надеюсь, ты понимаешь гораздо больше, чем обычно. Ты единственный, кто знает об этом, и мне даже легче после всего высказанного. То прошлое, о котором я говорил, для меня больше не существует. В нем остались мои друзья и моя семья, мой дом, мои розовые очки и еще масса всего, что было со мной до пятого августа. А потом появился ты, и я согласился провести с тобой время до утра, потому что это было нечестно - найти и сразу же потерять. Я даже не думал, что все могло дойти до секса. Как-то... не знаю. Я уже не наивен, но в голове не было ни мысли. А я ведь даже не уверен, что здоров. - Это неважно, - сказал Ло. - Уже ничего неважно. Все картинка обрела целостность. История Луффи была печальнее, чем предполагал Трафальгар, и теперь, когда он понимал мотивы Монки и его боль, желание даже жалеть пропало. Луффи не заслуживал жалости. Ему требовался кто-то, кто склеил бы его разрушенный мир, который сам Монки починить был не в состоянии. Ло не знал, как реагировать. Но он знал, что Луффи хотел получить от него прощение. Проблема была в том, что Ло тоже оказался виноват. Ему пришлось выйти из душа и переползти к двери. Получилось шумно, так как ноги и руки не слушались, и он едва мог это делать. В момент общей тишины, пока Луффи вслушивался в его перемещения, громыхнул гром. Ло не включал свет в номере, когда зашел, как не сделал этого и сам Луффи, и свет горел только в ванной. Трафальгар хотел выключить его, но не мог подняться на ноги. Над городом прошелся еще один более оглушительный громовой раскат. Их с Луффи отделяла всего лишь белая деревянная дверь. Ло сел на колени и прислонился к ней лбом. - Ло? - позвал его обеспокоенный Монки. - Ло, ты ненавидишь меня? - Нет, - Трафальгар сказал это слишком тихо, но Луффи услышал. - У меня нет на это причин, но я тоже должен тебе кое-что сказать. - Конечно, - Луффи облизал пересохшие губы, почти касаясь ими гладкой поверхности. Его глаза все еще были мокрыми от слез, и, если б он мог, он бы вцепился в плечи Ло и прижался к нему. Но Ло его не пускал. Не открывал дверь. - Я работаю в крупной производственной компании. По крайне мере, работал до сегодняшнего дня. Ло знал, что его рассказ будет короче и не такой многословный, потому что ему почти нечего было рассказывать. И в подробности вдаваться он не хотел. - Я занимался бумагами, когда мне позвонили оповестить, что умерла моя сестра. Не сказать, что я был шокирован, так как ожидал чего-то подобного. Мы остались без родителей, и порядка двадцати лет назад нас взяли под опеку не особо приятные люди. Я не думаю, что их имена имеют значение. Ло на секунду закрыл глаза, вспоминая семью, в которой жил все это время. - С того самого момента, все, что желал я, становилось незначительным. Я должен был выполнять приказы своего опекуна, независимо от того, хотел ли. Мою сестру это не обошло стороной тоже. Они называли это воспитательным процессом и, если мы отказывались слушаться или в чем-то провинились, то незамедлительно получали наказание. Удары кнутом или плетью, голод, унижения для сестры, наблюдать за этим - для меня, и это было похуже любых пыток, которые бы вынес. Я не мог пережить и десяти минут. Я сдавался тут же. Ло глубоко вздохнул. - Мы быстро усвоили урок и научились подчиняться во благо самих себя. Будь я один, я бы предпочел умереть, но мне было жаль сестру. Нас не сразу стали так... воспитывать. Это пришло со временем. Как я уже сказал, мы быстро усвоили урок и делали все, как надо. В конечном счете мы смогли существовать вне дома, в котором жили все это время, пока выполняли приказы опекунов. Луффи слушал, ощущая, что здесь есть какой-то подвох. История Ло была малоприятной, пусть и без сексуального насилия, но все равно меркла перед тем, что пережил Монки. Ему так казалось, но он ни в коем случае не собирался обесценивать слова Ло. По крайней мере теперь он понимал, от чего мог бежать Трафальгар. - Я работал менеджером, как и хотел опекун. Сестра стала дипломатом, так как находила множество путей для достижений целей и легко уговаривала всех, кто попадал под ее влияние. Мне казалось, ее жизнь устаканилась. Я хотел бы уйти, но не мог бросить ее одну. Я хотел ее забрать. - Ты не успел? - Да. Мне потребовалось много времени, чтоб заслужить доверие семьи и получить полную свободу. Я нашел обходные пути, по которым мог бы уйти вместе с ней. Несмотря на то, что у меня на тот момент уже почти пять лет была девушка, я готов был ее бросить. Я ее не любил, предпочитая проводить редкие встречи с Бэйби. - Так зовут твою сестру? - Бэйби, - подтвердил Ло. - Я уже почти был у финиша, когда мне сказали о ее смерти. Я не был удивлен, потому что опекун научил нас быть готовым ко всему. Но я был расстроен и подавлен некоторое время. У меня все еще была девушка. Она сказала мне, что ждет ребенка, хотя я даже не был уверен, что она мне не изменяет. Если она действительно забеременела, то опекун был бы очень рад. Бэйби тоже, но на тот момент Бэйби было уже все равно. - От чего она умерла? - осторожно спросил Монки, испытывая к Ло сострадание, но все еще не видя чего-то ужасного в его словах. - От СПИДа, - сказал Ло. - Понятия не имею, где она его подхватила. Я знал, что в последнее время ей было очень плохо, и врач сказал, что она прожила с инфекцией достаточно долго. Я подумал, что мне тоже стоит провериться. - Ло?.. - с замиранием сердца позвал Луффи. - Ло, ты?.. - Я ВИЧ-положительный, - Ло усмехнулся. - Мне осталось пару лет максимум, потому что я не принимаю лекарств и мой организм не предрасположен к долгой борьбе с вирусом. Если заражен я, то заражена и моя девушка, и ребенок, которого она носит. - А я... - Луффи умолк, но брюнет понял его без слов. - Я не знаю. Если те люди, с которыми ты был, не заражены, то ты здоров. Через поцелуй невозможно заразиться, так как концентрация вируса в слюне очень мала. К тому же, я касался только губ. Так что если бы ты был болен, то это ничего не изменило. Проблема в том, что я не беспокоился... - Ло замолчал, и Луффи знал, знал, что он хотел сказать, но не собирался говорить это за него. Наконец он продолжил: - Если бы дело дошло до секса, я бы заразил тебя намеренно. - Я все равно умер бы раньше, - сипло ответил Луффи. Тем не менее, слова Ло его немного задели. Будто бы он хотел привязать к себе Монки и утащить за собой. Но что с того? Ло и в этот раз не осудил его, услышав полную историю, и он не имел права осуждать Трафальгара. Луффи даже был не против. Лучше пару лет с тем, кто тебе нравится, чем всю жизнь в агонии воспоминаний. Только вот он не знал, нужен ли вообще был Ло на эти пару лет даже с учетом заражения. И тут Луффи понял, что не спросил очевидного, а Ло и не сказал. - А как заразился ты? Через кровь сестры? - Я... - Трафальгар прижал ладони к двери рядом с головой, ища в себе силы закончить. И он смог: - Я с ней спал. Мы искали способ утешить друг друга, и нам не на кого было положиться, кроме самих себя. Нам пришлось стать максимально близко, как только возможно. К счастью, об этом никто не знал. Я прожил с этим двенадцать лет, а после ее смерти еще два месяца, прежде чем сегодня не сделал выбор. Сначала я не видел смысла уезжать, потом посмотрел на ровные стрелки этой чертовой рубашки, и меня будто переклинило. - У тебя тоже ничего не осталось, - сказал Луффи. Он недооценил слова Ло. Его история была не менее тяжелой, чем его самого. Сложно сказать, как сохранить человеческий облик, наблюдая за страданиями единственного родственника, а потом, не найдя другого способа защиты, переспать с ним. Из раза в раз. Только так они и выжили, подстроившись под обстоятельства. На улице опять громыхнуло, но оба парня молчали, обдумывая ситуацию. Все точки были расставлены, осталось только сделать выводы.