In awe of

      С той поры, как уехала Лилит, прошла уже пара часов. Над Резино стояла тихая и спокойная ночь, лишь редкие завывания ветра заставляли деревянные ставни амбарных окон скрипеть и стукаться о стены. Ефмий, которому не спалось, и у которого явно засела заноза в одном мягком и пикантном месте, разыскал Еву, решив пристать к ней с разговорами.       — Спасибо вам ещё раз за спасение сестры, — сбито прошептал он, словно опасаясь кого-то разбудить. — И за моё спасение тоже. Знаю-знаю, я уже благодарил. Но за такое не стыдно и дважды сказать спасибо. Как же круто вы их уделали!       — Не разделяю восторга от смертоубийства, — равнодушно отозвалась та.       Трупы под чутким руководством Евы только недавно успели спрятать, дабы они перестали постоянно напоминать о жестокой расправе, но забыть всё равно не получалось — теперь об этом напоминал Ефмий, явно не заботясь о том, насколько бестактным это может показаться.       — Да, они заслуживали смерти. И они получили её. Но никаким героем это, уж прости, меня не делает.       Этим дело не ограничилось. Ещё минут десять парень надоедал Дэдай расспросами об её «оборотничестве», пытаясь вызнать, почему и каким образом светлая превратилась в пантеру.       — В сотый раз повторяю, — поразительно спокойным для сотого повторения тоном отвечала девушка, глядя прямо в озабоченное лицо Ефмия, — Я не оборотень. Я, как и некоторые другие мастера-друиды, умею перевоплощаться. Не путай это с проклятьем, которое побуждает оборачиваться волком каждое полнолуние. Ведь я обернулась ранним вечером и совсем не в волка. Смекаешь?       Графиня чувствовала себя словно в застенках АБМ, вынужденной разжёвывать своим ученикам какую-то элементарную тему чёрт знает по какому кругу. В какой-то момент даже приступ ностальгии обозначился, впрочем, ушёл он также быстро, как и появился.       — Смекаю, — морщил лоб пацан. — Я слышал, что оборотни не только в полнолуние оборачиваются! А ещё и в неполную луну могут, если разозлятся!       — Могут, — согласилась Ева. — А ещё они совершенно этого не контролируют. Я же — вполне. А ещё я рассудка не теряю и не становлюсь кровожадной тварью, которая не помнит, что происходило во время таких вот ночных «гулянок». Сечёшь разницу?       — Секу.       — Вот. И больше не путай, — удовлетворённо улыбнулась она.       Потом и Ефмий ушёл. Ева осталась единственной неспящей в посёлке, ибо ей засыпать было не положено ввиду её задания. Прохладный ветерок нёс за собой долгожданную свежесть, а лес, что находился в сотне метров от девушки, манил своей напускной загадочностью и умиротворением. Впрочем, манил он только её одну — любой другой обыкновенный зевака предпочёл бы обойти лес стороной, особенно ночью.       Никто не предпринимал никаких попыток уйти или убежать, вопреки прогнозам, однако часом позже, пока Лилит всё ещё было не видать, где-то в отдалении раздался стук копыт.       К Резино приближалось трое всадников. Разглядеть их в темноте можно было с трудом, но вот расслышать — легко. Они скакали неспешно, но вместе с тем и не прогулочным шагом.       Визитёры спешились неподалёку от ворот, направившись в сторону небольшого пятачка у колодца, побудив графиню встрепенуться и поспешно спрятаться за углом, дабы оставалась возможность наблюдать, не попадаясь на глаза самой.       — Как же, сука, болит жопа… — выдал один из них, вооружившись факелом, который воткнул затем рядом с покосившейся доской объявлений. Они остановились и закурили, завязав небольшой разговор.       — Не мудрено. Весь день, считай, в седле. Но это ничего — сейчас к кому завалимся на хату и по койкам попадаем. Тут уже гостят наши ребята, может с кем и перекинемся парой ласковых…       — В смысле гостят? А ты как догадался?       — Лошади, идиот, — фигура ткнула рукой в сторону. — Это уж всяко не местных кони. Мы всех лошадей давно банде присвоили.       — Тю… И правда.       — Тем более Годрик говорил, что его отряд останется в окрестностях ещё на пару недель.       — Вот только никого не видать…       — А кого ты ожидал увидеть в такой час?       Ситуацией решено было воспользоваться — Еве захотелось подслушать мужиков, дабы выцепить какие-нибудь полезные кусочки информации. Но попытка была обречена на провал по двум причинам. И первая из них — люди Марки не обсуждали ровным счётом ничего интересного.       — И ладно бы всё закончилось как обычно! Но нет! Жахал я её часа два на этом сеновале, и вовсе не потому, что так захотел именно я — эта девка сама меня не выпускала! Ох, сколь охоча была до ебли! Как будто ни разу в жизни не трахалась!       — Вешай лапшу кому другому.       — Мне казалось, что у меня хер сейчас отвалится, когда она отсосала раз уже в десятый…       — Да гонишь ты!       — А потом, как стемнело, домой позвала. Харчами до отвалу накормила и уложила спать на печке. Я бы её ещё и утром отодрал бы, да некогда было — Ганс спозаранку позвал оленей стрелять…       — Пиздишь ты, Гектор! Заебал! Ещё скажи, что оленей вы настреляли под два десятка! Я вообще сроду не видел в этих краях ни одного оленя!       — Бля, да чтоб мне провалиться, если вру!       И вторая причина — они её, всё же, заметили. Ева, по своей воле вынужденная слушать подобное бесогонство, к тому времени уже успела несколько вариантов развития событий промотать в воображении, но конкретно о таком не подумала. Жизнь была бы слишком скучной и предсказуемой, если бы всё вечно шло согласно планам.       — Эй, ты! — крикнул один из мужиков, ткнув рукой в сторону смутного силуэта за углом. Его товарищи синхронно обернулись следом.       Графиня спокойно и неторопливо вышла на открытое место, дабы разбойники могли без особых проблем разглядеть её и перестать видеть в ней возможную опасность. Впрочем, бдительности они не ослабили, и виноват в этом был скрывающийся в ножнах клинок. И сам вид Евы, явно чуждый для этих краёв.       — Да, я… — сухо проронила девушка, не найдя слов получше.       Мужики переглянулись.       Внутри девушки сейчас шли самые настоящие дебаты. Обе стороны прекрасно понимали, чем чревата утечка информации ранее положенного срока, однако первая сторона хотела учинить расправу прямо сейчас, а вторая наоборот — хотела разрешить ситуацию не прибегая к насилию. «Интересно, каким образом и зачем…» — иронично усмехнулась Дэдай. Битва между двумя сущностями подходила к концу. Новая, родившаяся в веренице событий последних нескольких недель, побеждала старую, что почти уже была стёрта.       — А ты не робкого десятка, а? — говорил тот, которого успели представить Гектором. Его неприятное лицо было изувечено кривой улыбкой.       — Это верно, — подхватил второй, после чего на пару секунд призадумался, внимательно осматривая беловласую. — Эй, так это разве не про неё говорили наши?       — В каком смысле?       — Ну помнишь, в обед, когда мы в Сухарку заезжали ещё? Мол какие-то бабы появились на тракте, а потом пропали?       — Ааа, это… — харкнул себе под ноги Гектор, усилием воли прогнав недавние события. — А ведь точно! Говорили, что одна белая, а другая, блять, серая! Как зайцы! Ну вот мы белую и отыскали! А где твоя подружка? — он обратился к Еве. — Небось развлекается с нашими парнями?       Графиня отрицательно покачала головой и незаметно для остальных приняла неоконченную стойку ветви влияния. Её голос прозвучал несколько отстранённо, но со скрытой угрозой. Угрозой, которая ознаменовала победу «новой» Евы.       — Нет, — отрезала она. — Ваши друзья уже не в состоянии развлекаться, а моя подруга сейчас где-то в соседней деревне — забирает свою родню.       — Напились, значит, ах каковы! — весело хохотнул Гектор. — Неужели в этом захолустье ещё осталась годное пойло?       — Вряд ли. Наверняка, если что и было, всё выдул старый педрила Гильмеш, — грустно вздохнул третий.       — Нет, — повторила Дэдай с той же краткостью. — Они не пьяны. Они мертвы. Закопаны в землю с перебитыми глотками. Мы вырезали их, как животных. С такой же простотой забивают свиней на скотобойнях. С одной лишь разницей, — она умолкла, словно предоставляя им возможность задать вопрос.       — Это с какой такой разницей? — после продолжительной паузы молвил, наконец, самый главный из троицы.       — Свиньи приносят пользу даже после смерти.       Вдоволь насладившись реакцией, Ева серией ловких движений поймала Гектора и его сопартийцев в стазисный купол временной руны. Это было похоже на улучшенную версию замедления её ученицы, только вот время не замедлялось, а напрочь останавливалось совершенно для каждого объекта, что попадал в радиус действия. Тело графини не было ведомо разумом — оно, наоборот, вело разум следом, мастерски вырисовывая каждый символ, что ненадолго смазанным пятном застывал в пространстве, превращаясь затем в полноценное волшебство. Три небольших полупрозрачных стрелы, наконечники которых были острее бритвы, после кратковременной предварительной подготовки сорвались из-за спины колдуньи, устремившись в сторону своих целей. Они ворвались в зону купола, и их полёт прервался — теперь же они застыли во времени точно так же, как и люди. Оставалось одно — дождаться, пока эффект руны спадёт. Он и должен был, примерно минуту спустя.       — Падаль… — покачала головой светлая. — Обычная падаль, и ничего больше. Падаль, поставившая себя выше остальных лишь потому, что попала в окружение слабаков. И вот, вы стоите предо мной, смакуя секунды до своей гибели. Каково это? Что за чувство должно охватывать хищника, который неожиданно для себя стал жертвой? Гнев? Ненависть? Разочарование? Страх, быть может? Вы стоите, словно статуи, но я чувствую его. Великий страх каждого подобного вам ублюдка — оказаться в ситуации, которую вы сами любите подстраивать другим. Вы беспомощны. И ничтожны. И я не испытаю сожаления, прервав ваше существование.       Левая и правая стрелы были посланы прямиком в головы своим целям, пробив их, словно гнилые арбузы. А вот мерзкому хвастуну Гектору графиня приготовила куда более любопытную участь — стрела вонзилась ему в пах, разорвав то, при помощи чего совсем недавно этот отморозок и вершил свои «похождения». Время вновь пошло своим чередом, а Гектор замер на месте, широко распахнув глаза. Его товарищи безмолвно свалились на землю, а следом подкосились и ноги главаря, вынудив его пасть на колени. А потом раздался крик. Даже не крик — вопль. Гектор орал так громко, что эхо разносилось на сотни метров вокруг. Он завалился набок, сжавшись всем телом, а его пальцы отчаянно вонзались в чёрный грунт, забивая под ногти грязь и ломая их, но эта боль была крупицей по сравнению с тем, что он сейчас испытывал в совершенно другом месте.       Вопли перебудили всю деревню — одна за другой начали распахиваться двери, из-за которых показывались люди, на лицах которых застыл испуг. Словно крысы, учуявшие течь в своём судне и возжелавшие лично убедиться в том, что им не показалось. Они задавали вопросы, но отвечала Ева односложно — то кивая головой, то качая. Сочувствие к местным неизвестным образом испарилось, словно его никогда и не было.

***

      Возвращалась Лилит в крайне скверном расположении духа. Едва лишь только портал перенёс её в амбар, так уши чародейки сразу же уловили встревоженные голоса снаружи. Поначалу мысли закрались скверные, но стоило лишь прислушаться, чтобы понять — говорили о новых трупах. И о Еве, которая стала их причиной. Это несколько подпортило настрой на мирный и спокойный разговор. И не столько у Лилит, сколько, возможно, у самой графини.       В этот поздний час в деревне, на удивление, вообще никто не спал. Как будто всего пару минут назад тут произошло нечто, что поставило на уши всю округу.       — Что случилось? — Ли поймала за руку одного из прохожих, молодого паренька лет пятнадцати, который испуганно отстранился, но убегать не стал.       — Седовласая бандитов прибила! Да ещё как! Один орал на версту, если не дальше!       — Ясно… — кивнула Лилит, освободив ребёнка и направившись дальше.       На перебитых дружков Гектора и него самого она наткнулась с два десятка шагов спустя. Гектор всё ещё был жив, корчась от невыносимой агонии и хрипя проклятия в адрес Дэдай. Впрочем, последняя на него внимания не обращала, как и в целом не стремилась смотреть в сторону учинённого беспорядка, предпочтя поручить разобраться с этим самим жителям.       — Доброй ночи, — махнула ей тёмная.       — Ох, ты серьёзно? — удивилась Ева. А потом вздохнула и покачала головой, как будто желая сказать, что ночь далека от определения «доброй», но она всё равно стала чуть добрее с появлением Лилит. — Рада видеть, что ты в порядке, — графиня указала рукой в сторону, предлагая отойти подальше и не говорить на виду у всех. Ренегатка повиновалась, перехватив инициативу и предложив вновь посетить тот самый холм, с которого девушки некогда наблюдали за Резино до момента первого эффектного их появления здесь. Ли посчитала, что место будет наиболее подходящим для предстоящей беседы.       — Если бы всё и правда прошло хорошо — ты бы меня сюда не повела, а рассказала бы всё сразу… — выразила свою догадку Ева, прислонившись спиной к кривой иве и приготовившись слушать.       — Ты знаешь… — Лилит повернулась к ней спиной и вытащила из ножен свой меч, любуясь лунными отблесками на лезвии. — Я ошибалась. Ошибкой в принципе была идея сюда заявиться. Ошибкой было пытаться выяснить, что случилось с этим местом за почти два десятка лет. Лучше бы я никогда не узнала. И лучше бы я никогда свою родню в глаза не видела.       Лилит замолчала, чувствуя, как недавние воспоминания злят её и заставляют кровь вскипать от ярости. Было неуёмное желание вот прямо сейчас перерезать ещё глоток пятьдесят. Да только сражаться было совершенно не с кем.       Она пересказала наспех всю историю своего визита к отцу, после чего принялась поливать его дерьмом, не скупясь на красочные эпитеты.       — Ублюдок. Ссыкло. Хуже барана тупорылого… — девушка замолчала, позволив кратковременному порыву ветра растрепать её причёску. — Ева, он ясно дал понять, что… Что ему срать на свою дочь! И ладно бы ему было срать на меня! Я могла бы понять это, меня же не было так много лет! Но ему срать даже на ту дочь, которую он вырастил в моё отсутствие! На мою сестру! Он о каком-то мудозвоне переживает больше, чем о… — Лилит рыкнула, резко перехватив меч в другую руку и со всего маху зашвырнув его в землю. Он так и воткнулся в неё, кончиком острия, оставшись торчать, словно какой-то таинственный и мощный клинок из древних баек и легенд. — Чем о ней… — горько закончила брюнетка. — Лучше бы я этого не знала. Лучше бы сохранила хорошую память о них, какая у меня и была! Лучше бы я просто оставила всё это позади, никогда не возвращаясь назад. Чёрт возьми! Как же это отвратительно! Всё это… Блядство. Это раболепие. Это преклонение, это безволие, эта трусость… Мать родную продашь, лишь бы свою жопу сохранить! Вот психология этих краёв! И вот её философия. Такие люди… — Лилит скрестила руки на груди, внимательно посмотрев на Еву, — Не заслуживают лучшей жизни. Потому что ни хера ради неё не делают! Потому что они способны лишь на то, чтобы ныть и жаловаться!       Она замолчала, прикрыла глаза и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.       — С подобным знанием приходит и отчаяние, верно? — дождалась своего момента вклиниться графиня. — Захватывает тебя полностью, заставляя ненавидеть тех, чей единственный грех — смирение. Церковники учат нас, что смирение — основа этого мира. Ударили в правую щеку — подставь левую. Словно нельзя отвечать насилием на насилие, словно нужно любить каждого человека просто за то, что он существует. Здорово, правда? Эти края — абсолютная концентрация того самого мира, который они так старательно возводят в пример. Посмотри на этих жалких отбросов, что зовут себя людьми. Скот. Чего они боятся? Смерти? Они никогда не жили, чтобы бояться умереть. А тот, кто жил на самом деле, с радостью отдаст свою жизнь в борьбе. Апатия — их сознательный выбор. В ней кроется корень их неудач, их слабости и их жалости. Они безвольно ждут некоего спасителя, который решит за них все их проблемы, Лилит. Они ждут своего господина. И находят его. Только иногда находят его не в том, в ком хотели бы. Ныне их господа — сельское быдло, которое едва научилось держать в руках меч, отправившись сразу же после этого обирать невинных. Знаешь, я горжусь тем, что не имею с ними ничего общего. Я — дворянка, а они — простая чернь. Но дворянкой меня делают не деньги и не происхождение. А нечто на порядок более значимое.       Ева положила свою руку на плечо разгорячённой Лилит. Это путешествие, изначально имеющее лишь положительные перспективы, стало их проверкой на прочность. И они обе это понимали. Никто не мог знать, что случится с ними после того, как они вновь вернутся в родное графство Дэдай, но одно было ясно наверняка: они, способные испытывать всепоглощающую ненависть к картинам пресмыкания, никогда не смогут опуститься столь же низко. Никто, ни Ева, ни Лилит, никогда не позволят кому-то другому отобрать их свободу.       — Рада бы я была сказать, что наши дела на том и окончены, — уже более спокойным и равнодушным голосом продолжила Лилит. — Но ты же понимаешь, что нет?       — Понимаю.       — Последняя надежда, которая у меня осталась, это… Моя сестра. Человек, которого я никогда в жизни не видела. Тем не менее…       — Это твоя сестра.       — Да. И она не заслуживает того, чтобы её собственный отец забивал хер на то, чтобы хоть как-то ей помочь. Пока какие-то уроды и опущенцы будут удовлетворять свои низменные желания при помощи фактически ещё ребёнка, Грессий будет жаловаться на то, что перед бандитами надо ниц падать и сапоги им лизать, чтобы пиздюлей не дали и гречку всю не пожрали. Пусть жалуется, — Лилит презрительно сплюнула. — Но я не стану. Я поеду в Ширку и вызволю её, даже если ради этого мне придётся океан крови пролить. И потом, — на её лице засияла злорадная улыбка, — Потом я не стану возвращать её родителям. Я заберу её с собой. И отвезу в свой новый дом. И дам ей такое будущее, которого ей никто никогда не дал бы здесь. И поклянусь, что всего этого уродства она никогда больше не увидит!       Последние слова придали мотивации и самой девушке. Она как будто ожила и как будто получила внезапный и резкий толчок, вынуждающий всё естество загореться одной лишь только единственной идеей, для воплощения которой не жаль будет сколько угодно времени и сил. Она вновь заглянула в глаза графини, но на этот раз куда более по-доброму и с благодарностью. За всё то, что Ева уже ради неё сделала здесь.       — Мы избавим твою сестру от подобных мучений, Лилит, — Ева повернулась, задумчиво посмотрев в сторону посёлка внизу, и копошение людей напоминало ей возню муравьёв в муравейнике. Только более бесцельную. — Обязательно избавим, и это я тебе обещаю. А потом, когда она будет в безопасности, ты заберёшь её с собой, даже если она будет сопротивляться. Её собственные родители бросили её. Отреклись, если хочешь. Ей они предпочли свою собственную безопасность. Я прекрасно понимаю, каково тебе сейчас, любовь моя, но крепись. Тебе выпал нечастый шанс исправить ошибки своих же родителей. И показать нормальную жизнь Далиле. Её же так зовут?       — Так и зовут. Красивое имя, правда? — внезапно улыбнулась Лилит.       — Красивое.       Графиня продолжала внимательно смотреть вниз, словно с минуты на минуту должно было произойти что-то важное, но всё никак не происходило.       — Они нам благодарны. Безусловно. Но в сути своей ничего не изменилось. Мы уйдём, и придут новые «царьки». История повторится, хоть две сотни бандитов перебей, хоть две тысячи… Дело ведь совсем не в количестве. Знаешь поговорку? Дай человеку рыбину — и он будет сыт целый день. Дай ему удочку и научи ловить — он будет сыт всю жизнь. Мы пытаемся дать этим людям свободу, что метафорически можно сравнить с той самой рыбиной, но забываем о том, что случится, едва лишь только мы насовсем отсюда уедем. Пройдёт день, два, ну неделя пройдёт, а дальше что?       — Они вновь проголодаются…       — И будут голодать дальше, потому что мы дали им свободу, но не научили ею пользоваться. Но этому не научишь за несколько дней. Это нужно воспитывать и культивировать с рождения. Увы, это уже вне моей юрисдикции. Это одна из причин, Лилит, по которым я всё ещё сражаюсь. Если я достигну успеха — я приложу все усилия к тому, чтобы наш мир стал местом, в котором подобных деревень просто не будет существовать. И в котором не будет существовать подобных людей. Я лишь в очередной раз убедилась в том, что иду в верном направлении…       — Ефмий! — громко крикнула Лилит, постучав в хату. Тот отозвался не сразу, но вскоре уже встречал их на пороге. — Далила, — многозначительно ответила на его непонятливый взгляд тёмная. — Расскажи о ней всё, что может помочь её найти. Как она выглядит, какие-нибудь особенности… Что угодно, что поможет распознать её. Её увезли в Ширку, и мы направляемся за ней.       Поразмыслив некоторое время под пристальным взором двух боевых магов, парень ответил, постепенно всё красочнее дополняя воображаемый портрет.       — Тёмные волосы. Почти чёрные, считай. Волнистые. Глаза тёмно-серые, красивые такие. Нос… — он указал рукой в сторону Лилит, — Вот такой же, как у тебя. Родинка на левой щеке. Веснушки, правда их и немного. В комплекции довольно худая, хотя и не удивительно — отъесться у нас тут не на чем. Хм… Что ещё… Даже не знаю…       — А как одевается?       — Вот уж не подскажу. А как мы тут все одеваемся? По-простому. Рубашки, штаны, башмаки. А как вы узнали, что в Ширке она? И что она там делает?       — Бандиты увезли, — нахмурилась Ли. — Спасибо, Ефмий. Нам надо ехать.       — Прямо посреди ночи? — удивлённо спросил он. — Вы же устали небось, на ногах весь день. Остались бы до утра, передохнули…       — Нет времени, — оборвала его графиня под одобрительный кивок своей протеже.       — Ну ладно. Я могу вам помочь ещё чем-то?       — Да. Если объяснишь, как отсюда ехать к Ширке… Самым коротким маршрутом.       — О, ну тут всё просто, — энергично принялся жестикулировать Ефмий, стоило брюнетке лишь заикнуться о дороге. — Ехайте вон на тракт, а оттуда прямо, вон в ту сторону. Держитесь прямо и никуда не сворачивайте, пока не наткнётесь на большой валун и старую гнилую берёзу рядом. После той берёзы ещё где-то шагов с пятьдесят вперёд, а потом тропинка направо. Она к Ширке выведет.       — А большая эта Ширка? — уточнила Лилит, которая практически уже не помнила родных краёв, пусть несколько раз ей и доводилось бывать там, в далёком детстве. — Нам Крейг говорил, что бандитов там много, стало быть, и деревня должна быть немаленькая.       — Ну, раза в два больше, чем Резино. Их там много не потому, что деревня большая. Рядом с Ширкой, где-то в паре вёрст, тракт большой проходит. Ещё один, намного больше и длиннее этого. Серая Марка там орудует и странников обчищает, которые без охраны. Вот они все и стараются поближе прибиться.       — Ясно. Спасибо тебе, Ефмий, — тёмная натянула на физиономию блёклую улыбку. — Нам ехать пора. Не поминай лихом.       — Да как же я после такого? — возмутился тот. — Вы мне жизнь спасли!       — Не мы, — Лилит кивнула в сторону Дэдай. — Она.       Сборы вышли скорыми. Взяли свободных лошадей, запрыгнули в седла и помчали. Медлительность была губительна. Но не для них. Скорее для Далилы, которую как-то предстояло выручать.

***

      Лилит и Ева неспешной рысью ехали по тракту, вглядываясь в смутный силуэт дороги, что освещался одной лишь только луной. Графиня, что сейчас скакала немного позади, перед финальным рывком предложила воспользоваться рунами белой магии, дабы восстановить силы, её телохранительница же встретила эту идею с одобрением, чувствуя, что ещё немного, и она точно заснёт в седле. Когда блестящие магические символы на мгновение озарили тьму, исчезнув в ту же секунду, их тела ощутили невероятный прилив бодрости. Так, словно горы готов свернуть, хотя Лилит и знала, что это ощущение временно, а отходняк после этого заклинания ощутимо вдарит по ним несколько часов спустя. Может пять, может шесть. Так показывал опыт работы в ячейке боевых магов. Но время было.       — Долго ещё? — поинтересовалась Дэдай, пытаясь перекричать шум топота копыт. Её голос был преисполнен усталости, ведь помимо несколько истощившей её трансформации пошли уже вторые сутки без сна.       — Не знаю. Думаю, что где-то час пути, — отозвалась Лилит. — Но если поднажмём — выйдет меньше.       — Так прибавим ходу, пока лошади ещё в состоянии.       Скакуны перешли на галоп, но долго держать этого темпа не сумели. Лилит, что начала отставать, попросила Еву сбавить обороты. Таким образом, они снова были вольны беседовать. Молчание сильно давило на брюнетку в моральном плане, вынуждая прокручивать в голове рой не самых нужных и приятных мыслей. От этого нужно было как-то избавиться.       — И вот, я снова еду проливать кровь, — тон Лилит казался несколько философским и отстранённым. Она не нуждалась в ответе. Ей самой хотелось выговориться своей слушательнице. — Снова еду вершить судьбы. И ты вместе со мной. Знаешь, если бы тебя сейчас не было рядом, мне было бы намного тяжелее. Разговор с отцом совершенно выбил меня из колеи и поставил в тупик. Я представляла целую кучу разных вариантов. Вариантов того, как это будет. Как случится? Но ни разу я не могла представить подобного. Ни разу не могла подумать о том, что услышу такие слова от Грессия.       Она вздохнула, обратив взор на небо, испещрённое сотнями и тысячами звёзд. В больших городах такого чистого и красивого неба не увидишь.       — Церковники, если так посудить, учат народ правильным вещам. Они учат тому, как жить счастливо, не делая при этом несчастными окружающих. Проблема не в церковниках. Это могло бы сработать, если бы по их наставлениям жили все вокруг. Если бы каждый внимал этим словам и принимал их за главную установку. Только в этом случае. Но… Разве ж это возможно? — Лилит хмыкнула.       — Очень в том сомневаюсь, хотя и определённо хотелось бы.       — Ты была права. Всё циклично. Нет тенденций к положительным изменениям. Мы можем перебить Серую Марку. Двести бандитов? Будет сложно, но посильно. Мы можем перебить хоть тысячу, заручившись поддержкой ячейки АБМ, например. Но это ничего не даст. На смену одним головорезам придут другие, а люди всё также позволят пользоваться собой под малейшей угрозой. Не изменится ничего кроме трупов на нашей совести. Боги… Сколько уже жизней мне довелось оборвать? Сколько подонков отправить на тот свет? Сколько мразей и уродов прикончить? И что, Ева? Мир изменился? Чувствую, будто он не изменился ни на грамм. Он словно стал только хуже. Эту проблему не решить вырванными наружу потрохами. Хоть вечность их убивай. Насилие порождает насилие. Но нельзя обойтись без него, пусть проблему оно и не решает. Проблему решает что-то на порядок глобальнее и выше. Если мир и возможно изменить — делается это явно не так, как мы делаем сейчас. Впрочем… — Лилит пожала плечами, прибавив иронии в свой тон. — Мы и отправлялись сюда не мир менять. Мы отдохнуть хотели.       — Признаться, отдых вышел так себе, — рассмеялась Ева. — Ну да не страшно. Очень скоро всё это закончится, и мы вернёмся домой.       Лилит стало полегче. Даже повеселее, как ни парадоксально. Подобные разговоры имели два варианта развития событий — сделать намного хуже, чем уже есть, или сделать лучше. Выпало второе.       Впереди показалась ранее упомянутая Ефмием одинокая берёза близ валуна, и девушки свернули направо сразу после неё. Уже отсюда можно было точно сказать — дорога подходит к концу. Скоро рассвет.       — Предлагаю повторить предыдущий план, — Лилит уже примечала в отдалении крыши и печные трубы, выглядывающие из-за кустов и деревьев. Они были близко. — Я отвлекаю внимание на себя — ты ищешь. Ты помнишь, как паренёк описал Далилу?       — Помню. Не волнуйся, я её узнаю, — уверила графиня. — А если не узнаю — спрошу. Ты главное сама не переусердствуй и не погибни.       — Ева… — лицо Лилит на несколько секунд помрачнело. — Никакой. Пощады. Никому. Я разорву каждого, кто причастен к этому скоту. Плевала я на то, что они поставили раком местных. Я убью их за то, что они делали с моей сестрой. И только лишь за это.       Ева промолчала, но выводы определённо сделала.       Ширку не назвать было большой деревней, но она определённо была крупнее Вишнёвого, Дикой Сухарки и Резино, пусть и ненамного. Около двадцати домиков, среди которых были как и косые одноэтажные бараки, так и хаты поприличнее и поухоженнее, в два, а порой и в три этажа. Помимо домов в деревне присутствовала пара больших амбаров и несколько крупных полей для посевов в пределах сотни метров, ограждённых добротно сколоченными заборами.       — Ну что… — с придыханием произнесла Лилит, — За работу?       — За дело.       Они разделились. В планах брюнетки было обозначить, что она пришла одна, и что она совсем не скрывается. Лилит спешилась, оставив лошадь в стороне, после чего, сжимая ладонь на рукояти клинка, покоившегося в ножнах, вышла вперёд. Ночь давно уже была разбавлена предрассветными бликами на горизонте, поэтому её фигуру было прекрасно видать каждому, кто попадётся по дороге. Первым, однако, попался какой-то пьяница, который сделал в её сторону пару шагов, выскочив из-за угла, но потом потерял равновесие и повалился наземь. Ужрат был до столь скотского состояния, что нельзя было даже понять — человек Марки или местный алкаш. Оружия у него при себе никакого не было. Брезгливо перешагнув через лежащее на земле тело, Лили прошла дальше, отметив в поле зрения небольшую компанию из трёх забулдыг, которые ютились под навесом близ харчевни, сидя за столом в окружении массы пустых бутылок и пивных бокалов, о чём-то громко переговариваясь друг с другом. Девушка решила привлечь к себе их внимание, специально громко шаркнув ногой по песку.       — Опа! Камеж! Смотри, какая тёлка! — расплылся в дебильной улыбке первый. Остальные отвлеклись от своего нехитрого дела следом за ним.       — Ты к нам, красавица? — расхохотался бородач Камеж, развернувшись после реплики своего собутыльника. — Проходь! Марка угощает! Беп… Бесп… Бес-пре-ци-дентная акция! Вот!       Лилит с лёгкой недоброй улыбкой покачала головой, но с места не двинулась. Она провоцировала их.       — О-о-о, ты смотри, какая важная цаца! — заржал третий, лысый амбал почти под два метра ростом, который едва кружку мог в руках удержать. — С такими бабами, парни, надо действовать решительно и… Ик! И серьёзно!       Он поднялся со своего места и целеустремлённо побрёл в сторону незнакомки, которая и сама ожидала его приближения. Ещё с два десятка шагов. Вздох. Ещё десяток. Ещё чуть-чуть…       — Ну что, деваха? — бритоголовый остановился в паре метров от Ли, не стирая с физиономии глупой гримасы пьяного любителя приключений. — Айда до спальни прогуляемся? А там… А там я тебе покажу, чего стоят такие мускулистые парни, как я!       — Заманчиво, — согласилась Лилит. — Но зачем так долго ждать? К чему терять так много времени? Разве ты не хотел бы показать это прямо здесь? А заодно и ребята твои посмотрят.       — Ну… Эээ… — он почесал голову, явно рассчитывая на какой угодно другой ответ, но не этот.       Воспользовавшись его заминкой, резким движением руки Лилит обнажила клинок, сразу же устремив его в сторону здоровяка и совершив быстрый выпад. Лезвие прошло прямиком близ ничем не защищённого кадыка, заставив бугая неловко застыть на месте, вытаращив глаза. Она выдернула меч, сделав два шага назад. Амбал схватился обеими руками за рану, пытаясь остановить кровотечение, но это было тщетно. Он начал немощно заваливаться наземь, а его братки были благодарной аудиторией, с замиранием сердца проследив за представлением.       Лысый упал, и прошло ещё с пять секунд, прежде чем остальные поняли, что случилось.       — Камеж, блять! Это чё такое было?! Она же его ёбнула! Миник мёртв! — заорал первый. — Братва! Братва, блять, подъём! — во всю глотку начал верещать он, попутно поднимаясь из-за стола и пытаясь отыскать глазами прислонённый к стенке поодаль топор для рубки дров.       — Мёртв, — с наигранным расстройством подметила Лилит. — Очень жаль. Подходите ближе, если хотите разделить его участь.       От воплей двух полудурков начали то тут то там распахиваться двери, откуда вываливались члены Марки разной степени готовности к поединку — кто-то во всеоружии, а кто-то чуть ли не нагишом. Одновременно с тем и Камеж с его напарником начали решительно приближаться к Лилит. Девушка уже начинала чертить руническую связку. Она достигла требуемого эффекта. Сейчас начнётся резня, а у Евы будет достаточно времени, чтобы поискать Далилу, пока на неё никто ровным счётом не будет обращать внимания.       Лилит любила дух сражения. В эти моменты власть над её разумом словно брал кто-то другой. И этому «кому-то» доставляло небывалое удовольствие скользить в ритмичном вальсе лезвий, рассекая плоть врагов, заставляя их кричать и биться в агонии, заставляя их понимать, что это последние секунды в их жизни. Она будто перерождалась. В эти моменты она чувствовала себя живее, чем когда-либо. Время вокруг замедлялось и без всяких рун, восприятие начинало работать вдвое, если не втрое сильнее. Это был своего рода транс, из которого не выйдешь, пока не убедишься, что каждый, кто должен был, удостоился смерти, самой безжалостной и беспощадной из всех. Лилит не давала вторых шансов.       Да и какие вторые шансы можно было давать им — беспринципным грабителям и мародёрам, что всю жизнь бежали от честного боя, предпочитая то давить числом, то вставать против тех, кто ничего не смог бы им противопоставить? Им, кто без сожаления убивал невинных, издевался над ними, насиловал, рвал? Девушка презирала их. Презирал их и тот, кто захватывал её тело на время очередной мясорубки. Союз, основанный на обоюдной ненависти к чему-то, может оказаться намного крепче союза по дружбе или по любви. Она принимала эту сущность внутрь себя и давала ей полный карт-бланш. Редко когда доводилось об этом жалеть.       Замедляющее магическое плетение уже вовсю начало действовать, вокруг то и дело распахивались двери, из-за которых появлялись всё новые кандидаты на грядущую расправу. В деревне было много бандитов Марки. Больше трёх десятков, о которых говорил Крейг. Почти под пять. Разумеется, какая-то часть из них в принципе не могла сражаться в силу того, что была невероятно пьяна, но и тех, кто ещё мог сжимать в руках оружие и горел желанием кому-то наподдать им, было много.       Тёмная сражалась так, словно это в последний раз. Техничные отточенные движения, плавные и грациозные уходы, уверенные удары, пронзающие одно тело за другим. Это было так просто, когда ты стократ быстрее своего врага. Выпад, уход, толчок, подножка… Приняв стойку на бегу, девушка громким вскриком вызвала густое облако чёрного дыма вокруг своего тела. Непроглядный туман заволок округу, не позволяя видеть.       Один, двое, трое… Пятеро. Количество трупов, лежащих на земле, всё увеличивалось. Одежды Лилит пачкались в алой крови, но ей было плевать. Не кровь — это был нектар самой войны. Опьяняющий, придающий сил и отваги. Чародейка никогда ранее не сражалась в одиночку против такого большого скопления врагов. Любой счёл бы это безумием. Маги — это всего лишь маги. Они не боги, и они не всесильны. Существовало множество способов победить даже боевого чародея. Но никто не спешил применять самые верные.       Десятеро. Трое последних, кажется, едва вынырнули из койки — с одних штанах и с голым торсом. Кожа и кости — скверный доспех. Девушку плавно оттесняли в сторону амбара, в поединок вовлекалось всё большее количество солдат. Засвистели стрелы, а Лилит даже не могла понять, откуда именно стреляют. Вновь сменив стойку, она выверенным движением обеих рук создала вокруг себя магический барьер. Сразу же после этого целых две стрелы угодили прямиком в него, звонко отскочив от колдовской материи невероятной прочности. Куда крепче любых сплавов.       Пятнадцать. Двадцать. Она не считала уже. Не было возможности понять, кого задело насмерть, а кто ещё сумеет встать. Действие плетения кончилось, но не было времени на то, чтобы создать ещё одно, похожее. Скрывшись за очередным барьером, Лилит начала закидывать своих врагов целой кучей стихийных рун. Горячие, словно лава, шары летели в сторону людей Марки, заставляя их получать мощные ожоги и выть от боли, в воздухе повис аромат палёной плоти. Лилит потеряла своё оружие, не успев выдернуть его из под рёбер одного из бандитов. Теперь она была вооружена одними лишь кулаками. Плевать. Она не была безоружна даже тогда.       Поодаль раздавались крики и взрывы, видимо, проявилось участие Евы Дэдай в этом кровопролитии, но её телохранительница была слишком отвлечена, чтобы обращать на это внимание.       Щит звонко треснул от очередного удара, а вслед за этим раздался свист арбалетного болта, который, влетев в черноту этого дыма, вонзился прямо в левое бедро Лилит. Она вскрикнула от неожиданности, но была уже слишком сильно погружена в транс, чтобы подобное ранение могло так просто вырвать её из него.       Вся деревня была устлана телами павших. Кто-то бросил оружие и начал бежать, кто-то пытался оттащить с поля боя раненого друга или товарища, кто-то продолжал наседать на одинокую Лилит, которая начинала чувствовать, что сдаёт позиции. Это был сущий ад. Грязь, кровь, вонь, крики, боль… И ничего не понятно. Кто, где откуда…       Дым начал рассеиваться. Хромая на одну ногу Ли, уставшая, растерявшая уже практически всю свою мощь, жалась в угол, надеясь на то, что вот-вот появится Ева и освободит её от этого кошмара. Свистнула вторая стрела, вонзившись в живот. У тёмной уже не было сил на барьеры. Она повалилась на одно колено, попытавшись сотворить ещё хотя бы парочку огненных шаров. Магическая стойка была нарушена, оставалось лишь чертить пальцами. Она успела начертить одну, отправив её куда-то вдаль, в сторону предполагаемого стрелка, которого уже невозможно было видеть чётко — окружение размывалось, и очертания терялись. Лилит тяжело дышала.       На поле лежало чуть менее четырёх десятков тел. Лилит продолжали жать ещё пятеро разбойников. Они видели, что она сдаёт. Что осталось совсем немного, чтобы её добить. Здоровенный бугай, вооружённый огромной секирой, закрыл Ли своей спиной, сблизившись с ней на расстояние пары шагов. Мощным ударом сапога он заставил тёмную пасть на землю, после чего обрушил на неё, лежащую, всю свою удаль, намереваясь раскроить своим чудовищным орудием грудную клетку.       Лилит резко дёрнулась вбок, почувствовав неожиданный и резкий прилив сил. Она преодолела несколько метров, отделяющих её от свободы, всего за мгновение, сама удивившись своей прыти. Она оказалась позади от бугая, который, очевидно, попросту промахнулся. Ли изо всех сил попыталась толкнуть его вперёд, чтобы он оступился и потерял равновесие.       Но не смогла. Она… Прошла сквозь него. Именно в том самом прямом значении этого слова. Девушка потеряла свою материальность. Неуклюже завалившись навзничь, она с ужасом подняла голову, увидев на земле своё собственное тело. Удар как раз таки прошёл по ней. Секира превратила в алое месиво её грудь, заставив лицо застыть в немой гримасе удивления и боли. Она была мертва. Смерть просто была мгновенной. Теперь она ощутила это.       — Сука! — с натугой прорычал амбал, выдернув топор. Он был не один — рядом с ним стояло ещё трое напарников. Кто-то был слегка ранен, опалён огнём, кто-то практически не задет. Арбалетчик и лучник, стоявшие поодаль, переглянулись, осознав, что сие есть победа. Пусть и достигнутая чудовищной ценой.       — Нет… — с дрожью в голосе прошептала Лилит, отпрянув от своего тела. Она подняла глаза наверх, отметив, что мир словно потерял краски. Был таким красивым и цветным, а стал унылым и серым. Чёрно-белым, если угодно.       В нескольких метрах от неё раздался чудовищный рык, и какая-то невнятная тень пронеслась боком, больше напоминая монстра, чем что-либо похожее на человека. Тень была явно не из мира живых. Как и сама Лилит.       Её обуял ужас. Она дышала очень часто. Через несколько секунд, к своему удивлению, поняла, что может не дышать вообще. Ей это было больше не нужно. И что усталости она больше не чувствует. И не чувствует боли.       Новая тень с отвратительным воплем материализовалась где-то вдали. Это были души других умерших? Возможно… Они вынуждали Лилит ещё сильнее погружаться в необъятный ступор и кошмар. Смерть… Она правда так выглядит?       Воспоминания любят приходить в самые неподходящие для этого моменты. Такие, как этот. Однажды Лилит уже спрашивала у Евы о том, что случается после смерти. Она желала изучить эту необыкновенную загадку. И сейчас, можно сказать, изучила. Теперь у тёмной было мнение на этот счёт. Смерть это нечто, о чём не захочешь вспоминать или говорить лишний раз. Это то, о чём захочешь забыть.       Но это уже случилось.