In awe of

      Перед Евой же стояла иная задача. Найти одного единственного человека среди целой огромной деревни, руководствуясь лишь общими приметами и, вместе с тем, понятия не имея, где хотя бы приблизительно может находиться Далила. Она сошла с дороги, проводив взглядом удаляющуюся Лилит, после чего забралась на небольшой холм, с которого открывался превосходный вид на Ширку. Впрочем, не такой уж и превосходный в это время суток — близился рассвет, но разглядеть что-либо полезное представлялось несколько проблематичным делом.       — Ну и где же мне тебя искать? — прошептала себе под нос Ева, переводя взгляд с одного дома на другой. — Хлев? Таверна? Сеновал? Если размышлять логически… — графиня поднесла два пальца ко лбу и закрыла глаза, пытаясь успокоиться. — Нет, так дело не пойдёт…       Спустившись с холма, Ева забралась в седло и пустила лошадь галопом, быстро миновав приоткрытые ворота и внимательно оглядевшись.       Первым делом взор её пал на небольшой амбар с приоткрытой дверной створкой. На поверку он оказался совершенно пустым — внутри не было никаких запасов, что свидетельствовало о том, что он явно был разграблен теми же людьми Марки. По дороге обратно ей встретилась парочка местных зевак, молодой парень лет под двадцать и ещё один постарше, но на вопрос о Далиле те лишь отрицательно покачали головами.       — Тогда на какой ляд вы выперлись из дома в такую рань? — раздражённо обронила Дэдай.       — Дак ведь… Выгнали… — попытались оправдаться они.       — О, Святая Чета…       Череда неудач продлилась и до сеновала. Там тоже никого не оказалось, хотя идея казалась провальной изначально. Поодаль раздавались звуки битвы и чьи-то крики, но проверять было некогда — то Лилит наверняка вступила в дело.       — Чёрт… Так выйдет слишком долго… Эй! — крикнула Дэдай в сторону троих вооружённых солдат, только что вывалившихся из одной из халуп. На крестьян они были не похожи, так что вариант был верным. Разбойники остановились и обернулись на источник столь дерзкого женского голоса.       — Чё? — протянул самый высокий из них. — Чё там, блять, происходит?       Судя по походке, он был пьян. Его товарищи тоже не отличались особой трезвостью. Хотя сейчас это и играло на руку.       — Далила. Черноволосая девушка лет двадцати. Ты её знаешь? — стальным голосом без капли эмоций произнесла Ева, принявшись быстро сокращать дистанцию.       — Далила? Зачем тебе эта плутовка? — странно улыбнулся левый. — Кто это там орёт?       — Ишак в пальто! Отвечай, когда спрашивают!       — Слышь, ты чё? Охуела что ли? — натурально возмутился он.       Ответа не последовало. Ева обнажила свой клинок и серией молниеносных движений начертила в воздухе руну, направив её в тело левого. Едва заметная волна быстро настигла тело мужчины и подняла его в воздух, отправив куда-то в сторону соседних домов под аккомпанемент громких воплей.       — Ух, ебать! — воскликнул высокий, инстинктивно отшатнувшись вбок. — Колдунство!       — Боги, это чё ж такое делается? — подхватил второй, выхватив из-за пояса кинжал и направив его в сторону чародейки, как будто считая, что это ему поможет или защитит.       — Боги тебя не спасут, — отчеканила Ева, сотворив вторую руну и снеся прочь правого бедолагу, который полетел куда-то в другую сторону. Следующим жестом был инициирующий выпад руны смерти, которая в полную силу настигла оставшегося головореза, погрузив того в дикую агонию. Он начал истошно вопить, хватаясь не то за голову, не то за живот. В общем-то, болело у него сейчас всё и сразу. Потратив на экзекуцию с десяток секунд, светлая остановилась, развеяв действие чар, а после таким же спокойным голосом повторила:       — Где Далила? В третий раз я повторять уже не стану.       — Д-да не знаю я… — дрожащим после пережитого голосом протянул он, уставившись на девушку мокрыми от подступивших слёз глазами, неуклюже распластавшись на земле. — Вроде вот там была, где и остальные бабы… В доме старосты… Вот в том, большом… — он ткнул пальцем в сторону самого здоровенного из домов в три этажа.       Приглушённая аура колдуньи вновь налилась алыми цветами, и в этот раз она не стала ничего отвечать, безмолвно оборвав жизнь бандита резким выпадом в горло. Раздался противный булькающий звук, после чего графиня с отвращением вытащила лезвие и направилась в указанном направлении.       На улице стало гораздо больше людей, разбуженных, видимо, пронзительными воплями ранее убитых членов Марки. Многие лишь разглядывали подозрительную по их меркам беловласую девушку, которая молча шла по узкой, окружённой домами со всех сторон улочке, некоторые же спешно закрывались внутри своих «крепостей», стоило только им заметить стекающую по блестящему клинку кровь. Из-за угла раздались тяжёлые шаги сразу нескольких человек, и Ева остановилась, дабы встретить угрозу лицом.       Трое бандитов с мечами наперевес показались из-за поворота, моментально застыв внутри купола сотворённой Евой руны времени. Она же, подобравшись к ним на расстояние пары метров, изобразила три телекинетических руны, направив их мощь в сторону каждого по отдельности воина. Все три атакующих заклинания застыли на границе купола, где и повисли, словно капли дождя на стекле. Она пошла дальше, даже не обернувшись на крики и последовавшие за ними характерные звуки переломанных костей несколькими мгновениями спустя.       — Надеюсь, он ничего не перепутал… — прошептала она, приблизившись к массивному дому из красноватого кирпича, чьи окна были заколочены, а на двери висел тяжёлый замок, сбить который простым заклинанием было бы проблематично.       Графиня прислонилась к двери одним ухом, ненадолго задержав дыхание.       — Эй! Есть кто?       Ответ она получила не сразу.       — Да! — прозвучал чей-то слабый женский голос. — Нас тут несколько!       — Тогда прочь от двери и найдите себе укрытие! Я вас вытащу! Надеюсь, что живыми, и не из под пылающих обломков… — добавила она уже тише.       Отойдя на десяток шагов назад, Ева принялась грациозными и отточенными до совершенства движениями чертить своё атакующее заклинание, вкладывая в него остатки своей магической энергии. Огненный дракон сорвался с острия её сверкающего меча и под пристальным надзором горящих огнём глаз Евы направился в сторону двери. Вновь раздался чудовищный грохот, подобный залпу десяти пушек одновременно, и вновь тело графини обдало теплом и сильным ветром. Заклинание сработало несколько мощнее, чем планировала сама Дэдай, но здание уцелело, а на месте дубовой двери остались лишь догорающие поленья, огонь с которых пытался перекинуться на остатки кирпичной стены, покрытой сажей, но, не находя там пищи, затихал.       — Быстрее, выходите! — гаркнула Ева, отмечая вдали звуки до сих пор не прекращающегося сражения.       Наружу выбежали несколько совсем уж молодых девушек, среди которых была и та, что внешним видом походила на сестру Лилит. Чёрные и немного курчавые волосы чуть выше плеч, веснушки… Вроде подходило.       — Далила? — Ева перехватила её за рукав ободранного платья.       Девчонка сперва удивлённо посмотрела на свою спасительницу, пытаясь вспомнить, где могла видеть её раньше, а потом положительно качнула головой.       — Ага… — сдавленно произнесла она. — А мы… Мы знакомы?       — Я графиня Ева Дэдай. Ты могла обо мне слышать. Но нет, лично мы знакомы не были.       — А что вы тут…       — Мы тут завариваем кашу на пару с твоей сестрой, Лилит. А теперь заканчивай глазеть на меня с таким ошалелым видом и не отставай, — Ева взяла Далилу за руку, не встретив никакого сопротивления, после чего потащила её прочь, в ту сторону, где сейчас, предположительно, сражалась её напарница.       Минута пути обозначилась маячащими на периферии зрения беглецами, что со всех ног удирали со стороны главной площади, где сейчас шёл ожесточённый бой. Пару из них Ева решила добить порцией базовых рун под вскрики и всхлипы Далилы, которая явно не была готовой к подобному зрелищу, но остальных уже не трогала, опасаясь потерять время, которого и без того было мало.       — Проклятье… — устало вздохнула графиня, прежде чем перейти на лёгкий бег.       По её бледному лицу было ясно то, что последние заклинания стали требовать от неё слишком уж большого количества энергии, которой оставалось всё меньше. Остатки магического резерва выходили через лёгкую боль и общий дискомфорт, напоминающий недомогание. Она могла только представлять, каково сейчас было Лилит.       На свою возлюбленную она наткнулась сразу же, как только вышла на более открытое место, вырвавшись из плена тесной улочки. Точнее, не только на неё, но и на весь хаос, учинённый при её участии. Площадь была буквально усеяна десятками трупов, а где-то вдали всё ещё раздавались отзвуки боя — лязг мечей и крики павших.       — Ох… — вырвалось из уст Далилы, которая доселе молчала, но сейчас уже не смогла сдержаться. — Это… Это… — она поморщилась, мотнув головой и пытаясь сдержать рвотные позывы.       — За мной! — вырвала её из оцепенения Ева, потащив следом.       Она уже могла видеть Лилит, которая из последних сил резвилась с невероятно превосходящим её по числу противником, не уступая ему даже несмотря на усталость — в её движениях всё ещё читалась острота и скорость, в каждом взмахе, в каждом выпаде, в каждом отскоке или перекате.       Потухший огонь с новой силой вспыхнул в груди Евы, едва лишь ей стоило понять, что она уже не успевает. Её тело не слушалось приказов, самовольно отправив графиню вперёд, семимильными шагами заставляя быстро перескакивать через лежащие на мокрой от крови земле трупы. Она воочию лицезрела, как первая стрела влетела в бедро Лилит, лицезрела, как вторая попала чуть выше, в живот, видела, как дезертирша начала сдавать позиции, и видела последние моменты её жизни, когда тяжёлая секира раздробила грудь девушки, лежащей на земле и отчаянно пытающейся подняться. И от этого становилось не по себе. Новое чувство, доселе невиданное, начинало зарождаться где-то в глубинах её растерянного нутра.       — Нет… — прошептала она дрожащим от напряжения голосом. — Лилит!       Её аура достигла своих мыслимых пределов, ярко засияв мерцающим красным отсветом, а глаза загорелись так, словно внутри глазниц бушевало пламя. Её разум преисполнился ненавистью и жаждой расправы. Слепой, бездумной, желанной более всего на свете. Стрелки, которые сумели ранить Лилит, были уже в нескольких шагах от графини. Её левая рука спешно начертила в воздухе две руны, одна из которых позволила и без того быстрой графине ускориться примерно раза в полтора, а вторая создала вокруг её тела защитный купол.       Удар её клинка встретил своим острием спину первого стрелка, пронзив её, словно раскалённый добела нож кусок масла. Рыкнув, Ева изо всех сил упёрлась одной ногой в копчик мужчины, выдернув лезвие из тела и повалив его на землю, после чего с изящного разворота выполнила второй удар, отрубив голову следующему солдату. Он с секунду продолжал держаться на ногах, прежде чем медленно упал на колени. Голова с застывшей на ней миной удивления напополам с болью покатилась по траве.       Оставался последний. Тот, кто отнял жизнь верного и преданного графине до мозга костей солдата. Тот, кто отнял жизнь Лилит.       — Ну давай, паскуда… — тяжело сплюнул амбал, поудобнее перехватив обеими руками свою гигантскую секиру. — Одной больше, одной меньше, какая разница?       Но разница была. И разбрасываться подобными заявлениями, едва-едва одолев боевого мага скопом из сорока человек, было чрезвычайно глупо и самонадеянно. Жестом приказав Далиле отойти в сторону, Ева начала сближаться с ненавистным ей ублюдком, а тот начал сближаться в ответ. Расстояние сокращалось неравномерно — графиня была всё ещё быстрее благодаря своим чарам. Мужик замахнулся, оказавшись от неё в тройке метров, намереваясь оборвать жизнь ещё одного чародея следующим ударом, направленным в торс, но Дэдай ожидала подобного манёвра с самого начала. Она не стала пытаться увернуться или блокировать этот удар, ведь заблокировать его было сродни невозможному. Вместо этого она встала на месте, словно вкопанная, приняв излишне открытую позу, провоцируя оппонента, дождавшись, пока сталь его секиры соприкоснётся с желтоватым куполом руны, превратившись от этого удара в груду осколков. Сразу же после этого Ева ударила сама — острый клинок пробил грудь разбойника, не встретив никакого сопротивления. Это была победа, но праздновать её не было ни времени, ни желания.       «Слишком лёгкая смерть… Слишком лёгкая для подобного урода…» — пронеслось в голове Евы, охваченной жаждой крови, но всё ещё не потерявшей способность рационально мыслить, пусть та и была близка к помешательству.       Повисла тягостная и жгучая тишина. Графиня находилась словно в эпицентре ада наяву. Ада, который недавно коллапсировал, отправив все грешные души прочь, оставив лишь немногих, к кому питал свою симпатию. Ева, которая едва была способна держаться на ногах, подбежала к своей любовнице, пав на колени и склонившись над её телом. Никто не спешил вторгаться в эту обманчивую атмосферу покоя — с площади убрались все, кто ещё мог сделать это своими ногами, лишь любопытствующие жители вдали осторожно выглядывали из-за углов, желая понять, кто или что могло учинить подобную резню.       — Милая моя… Как же тебя так угораздило? Я же просила… Быть осторожнее… — слова сами слетали с её уст, тяжёлым для Евы грузом зависая в воздухе. Они шли не из разума, а из сердца. Из сердца, что за последние несколько часов пережило такую гамму эмоций, что эта, финальная, грозилась стать непосильным испытанием.       Параллельно со своей проповедью она чертила сложное заклинание, а взгляд её был устремлён не столько на руны, сколько сквозь них — на лицо той, которую она любила столь сильно, что в полной мере осознала это только сейчас.       — Пожалуйста, сработай… Вставай, моя родная… Лилит, любимая, вставай, чёрт тебя побери! Ты не можешь просто взять и оставить меня здесь! Вставай, иначе я превращу весь этот мир в блядский пепел! — шептала Ева, в порыве чувств перейдя на крик и застыв в мучительном ожидании отклика.

***

      Хотя смерть не была концом. Лилит чувствовала это сейчас. Чувствовала, что стоит на пороге чего-то невероятно великого, для описания чего не хватит всего запаса известных ей слов. Но этот выход был не единственным. Вместе с ней была и Ева, пусть и разделяли их теперь не метры, а миры. Самого факта собственной гибели тёмная бы изменить уже никак не смогла. Это случилось. И это позволило ей сполна насладиться знакомством с потусторонним.       — Проклятье! — воскликнула она, когда мимо неё пронеслась ещё одна тень, сопровождая свой полёт невнятными воплями. Всё естество Лилит говорило ей о том, что оставаться на месте нельзя. Что эти летающие души представляют куда большую опасность, чем кажется. Но она не хотела уходить. Она видела, как Дэдай в сопровождении ещё одной молодой девушки уже спешила ей на помощь, безжалостно уничтожая тех, кто был причастен к гибели Лилит.       Внезапно она почувствовала какое-то сосущее опустошение, не сразу поняв, что стало ему причиной. Одна из душ пристроилась в сторонке, словно перекачивая энергию девушки себе. Разбойница поморщилась, усилием воли прервав эту связь и установив новую, на этот раз самостоятельно начав «пожирать» чужую сущность, что так и напрашивалась на этот ментальный поединок. В голову ударил поток чужих воспоминаний, а чёрная тень отчаянно завопила, почувствовав своё полное и бесповоротное уничтожение, но воспрепятствовать ему не смогла — её плавно постигало абсолютное забвение.       Знающие шаманы-практики называли это трансмутацией. Они утверждали, что мир «за гранью» невероятно опасен для каждого, кто попадает туда. За гранью беспрерывно беснуются сотни душ, не сумевших найти дорогу наверх, начинавших оттого бессмысленно пожирать остальных от мнимого и неутолимого чувства голода. Они утверждали, что главное — как можно скорее найти дорогу наверх. Ибо, если она не будет найдена — душа будет поглощена другими душами, перестав существовать, а вместе с ней перестанет существовать и та самая личина человека, которая делала его тем, кто он есть.       Большинство шаманов были приверженцами теории перерождения, но в один голос говорили о том, что поглощённая душа не сможет переродится, ибо её фактически не будет существовать ни в реальном, ни в загробном мире. Для Лилит же этот поединок ознаменовал спасение от полного и безоговорочного уничтожения. Белая магия могла возвращать недавно павшие души обратно в их тела, но ничего не смогла бы сделать в том случае, если бы душа была уничтожена. Именно по этой причине некогда, во время своих тренировок, Лилит периодически вынуждена была менять экспериментальную муху — душа старой порой успевала затеряться и поглотиться остальными.       Девушка сквозь некий ступор наблюдала за тем, как Ева подобралась к её лежащему на земле телу, ныне нежно поглаживая её по щеке и как будто ожидая чего-то. Она догадалась, что именно сделала графиня. Но и понятия не имела, какими ощущениями будет сопровождаться возвращение в тело.       Они не были приятными. Словно вся твоя сущность засасывается в воронку, спрессовывается, сжимается, а сам ты минуешь сотни мест за сущие мгновения, пока вновь не ощущаешь себя загнанным в клетку своего же собственного тела. Но лучше уж так. Было ещё слишком рано уходить.       — Хвала отрёкшейся Хеле… — выдохнула графиня, стоило ренегатке только лишь чуть заметно дрогнуть веками в попытке открыть глаза. — Лилит… Лилит, ты… — закончить она не смогла, склонив свою голову на грудь девушки и беззвучно содрогнувшись всем телом. Очень сильно захотелось просто упасть и зарыдать. Лишь здравый смысл спас, намекнув, что они всё ещё не находятся в полной безопасности.       Лилит же сейчас чувствовала себя заново рождённой. Обыкновенные ощущения от контроля собственным телом приносили небывалую радость и удовлетворение, но радость меркла на фоне абсолютной истощённости и усталости. Но она нашла силы на то, чтобы обнять прижавшуюся к ней графиню, так, как будто сейчас эта связь была самым значимым и важным событием. Многое она хотела бы сказать, но слова застревали в горле липким комом, не позволяя проронить и слова. Зато блестящие бороздки слёз заструились из её глаз, скользя по вискам, как очередное напоминание и доказательство того, что она жива.       — Лилит! — воскликнула Далила, подоспевшая к месту событий только сейчас, прежде испуганно наблюдая со стороны и не решаясь приблизиться.       — Сестрёнка… — прошептала тёмная, скосив глаза в сторону бойкой молодой девчушки, которая замерла подле них обеих. — Ты в порядке?       — В порядке… Но ты…       — И со мной всё теперь будет хорошо. Рада, что ты жива.       — Нам нужно уходить отсюда… — заговорила Ева, будучи всё ещё не в состоянии отпрянуть от груди своей ученицы, всячески пытаясь придать своему голосу строгость и серьёзность, что не сочеталось с её собственными слезами, повисшими в уголках век. — Пока они не вернулись и…       — Нужно… — Лилит погладила её по голове, улыбнувшись. — Но мы вряд ли сумеем уйти, пока ты лежишь на мне, моя милая.       Ева, собравшись, поднялась на ноги, протянув затем руку и своей любовнице. Даже жесточайшее похмелье было не сравнить с тем, что сейчас испытывала последняя. Всё тело шаталось, бил озноб, а конечности наливались свинцом, превращая в испытание каждую секунду, проведённую на своих двоих.       — Это верно, — уже бодрее ответила Ева, схватив Лилит за руку. А после схватила за руку и Далилу, прижав обеих девушек к себе. — Держитесь ближе и готовьтесь. Далила, ты когда-нибудь путешествовала раньше порталами?       — Ну… Нет… — смущённо ответила та, как будто это показалось ей её же собственной провинностью.       — Прости, дурацкий вопрос. Привычка. После портала может тошнить и мутить, и это нормально, бояться не следует. Пройдёт это также быстро, за минуту или две, — предупредила графиня, задержав свой взгляд на мордашке юной копии Лилит, дождавшись, пока та кивнёт в знак того, что всё поняла.       Ева принялась плести очередное заклинание, одновременно содрогаясь всем телом от неимоверной нагрузки, с которой сопровождался выход энергии из тела. Это точно было пределом. Лимитом её возможностей, до которого доходила графиня крайне редко. Чародей не мог колдовать беспрерывно — некое физическое ограничение не позволяло преодолеть незримую планку, которая подступала всё ближе с каждой новой сотворённой руной. Но истощению способствовало не только начертание рун, опыт показывал, что некая доля этой энергии выходила из тела и при переживании эмоций, причём чем ярче и насыщеннее были чувства, тем больше энергии покидало невидимое вместилище. Смерть Лилит прямо на её глазах спровоцировала целый ряд негативных эмоций, поглотивших на время и разум и тело Евы. В этом и крылась разгадка усталости. Помимо того, что она не спала уже больше двадцати четырёх часов.       Стоило только Еве влить оставшиеся крупицы магической энергии в заклинание, как на неисчислимое мгновение она почувствовала себя в полной невесомости, а потом в тот же момент оказалась близ подступов к Ширке — неподалёку от того самого бугра, откуда она с полчаса назад наблюдала за деревней. Лилит и Далила тоже оказались рядом с ней. Последняя непроизвольно согнулась пополам, извергнув из себя остатки вчерашнего ужина.       — Ничего страшного… — произнесла одними губами Далила. — Это не столько от портала, сколько от увиденного…       — Нужно углубиться в лес и отдохнуть… — оседлать лошадь у Евы получилось только со второй попытки, пусть скакун и вовсе не сопротивлялся. — И желательно побыстрее.       — Нужно… — через силу прошептала Лилит.       Далила уселась на лошадь своей сестры, вместе с ней. Ева же скакала впереди и показывала дорогу. Хотя вряд ли она знала дорогу, и вряд ли знала, куда именно скачет. Ей было важно одно — оказаться подальше отсюда.       Никто не разговаривал, хотя каждому было что сказать. Они знали, что успеют обсудить произошедшее позже.       Дорога заняла добрых полтора часа. Некоторое время девушки могли свободно скакать по лесу, пока заросли и коренья деревьев не стали мешать продвижению коней. Сильно сбавив темп и перейдя на обычный шаг, Ева и её компания проехали в таком темпе ещё с полчаса, пока графиня не почувствовала, что глаза начинают закрываться сами по себе, а тело плавно съезжает с седла, норовя упасть.       — Всё, — уверенно выдала графиня, кое-как спешившись близ зарослей густого кустарника и велев сделать то же самое остальным. — Падаем здесь.

***

      — Так значит… Вот ты какая… — загадочно протянула Лилит, придвинувшись поближе к костру, который они с сестрой развели в нескольких метрах от спящей Евы.       — Ага, — кивнула Далила. — Вот такая. Родители много рассказывали о тебе, когда я была ещё маленькой. Но со временем перестали говорить вовсе. Они, наверное, думали, что ты больше никогда не вернёшься. Не хотели травить себе душу. Да и я не надеялась тебя увидеть. Странно… — она вдруг прервалась, внимательно оглядев сидящую перед ней Лилит. — Ты очень на меня похожа. Такое… Непривычное ощущение.       Та рассмеялась, подкинув в огонь несколько веток.       — А я и не знала никогда, что у меня сестра есть. Узнала вот буквально вчера. Так что и я чувствую себя не совсем в своей тарелке. Но я рада, что ты теперь со мной.       — А что мы будем делать дальше? — без задней мысли спросила Далила. — Отвезёшь меня обратно к маме с папой? Это ведь они попросили тебя меня разыскать?       — Нет, — покачала головой тёмная после продолжительного молчания. — Они… Не просили. Сдаётся мне, что они и не собирались просить. Во всяком случае, отец.       — Что ты имеешь в виду?       Ренегатка нахмурилась, затем поднялась со своего места и приблизилась к Еве. Накрыла её уголком плаща, затем проведала лошадей и выудила из подсумка скакуна своей пассии бутылку. Ту самую, которую они ещё совсем недавно планировали распить в совершенно другой компании и при совершенно других обстоятельствах.       — Ты пьёшь? — поинтересовалась Ли.       Далила пожала плечами.       — Вообще — нет. Довольно редко. Если ты хотела предложить выпить — с тобой я бы совсем не отказалась.       — Славно. Ты не слишком сильно устала? Разговор предстоит… Долгий. Не волнуйся, — Лилит улыбнулась. — Не буду грузить ерундой. Просто расскажу всё с самого начала. Те вещи, которые ты от наших родителей всяко не услышала бы.       — Рассказывай, — согласно кивнула Далила.       И Лилит начала рассказывать. С самого начала, точнее с момента, как она впервые покинула отчий дом и была отправлена в Лодан. Рассказала о сложностях в обучении, рассказала об устройстве самой академии и даже в некоторые нюансы магии просветила. Рассказала о поступлении в самое престижное училище по всей Альдорской империи, о том, как впервые познакомилась с Евой, о том, как впервые нашла любовь в лице одного из своих напарников по ячейке… Потом пошли менее приятные вещи. Но Лилит ничего не утаивала. Рассказала всё именно так, как оно и было, параллельно успев поплакаться в плечо Далиле и унять её же слёзы, вызванные самыми печальными из подробностей жизни девушки. Так и подошёл черёд недавних событий, и рассказать о случившемся в последние полтора месяца её жизни Лилит хотела больше всего — этот эпизод был одним из самых счастливых.       А бутылка всё пустела и пустела. Девицы пили из неё по очереди, прямо из горла.       — С ума сойти, — с губ Далилы сорвался лёгкий смешок. — Но на самом деле я за тебя очень рада. После всего того, что с тобой случилось, и через что ты прошла, ты точно заслужила… Всё это. Но я так и не поняла одного. Что мы будем делать теперь? Ты отправишь меня к родителям?       — Не отправлю, — глубоко вздохнула Лилит. — И я объясню тебе, почему нет. Я не могу. Просто не могу отдать тебя им после всего того, что случилось. Только если ты сама попросишь меня об этом. Но… Далила. Я могу дать тебе новую жизнь. Совсем не такую, к которой ты привыкла. Намного лучше. Мы будем вместе жить в большом и уютном доме. Я найму лучших людей для твоего обучения грамоте, письму… Я обеспечу тебя всем, чем ты только захочешь. Я обещаю тебе хорошее, светлое будущее. Ты заслуживаешь его после всего того, что с тобой случилось в этой… Клоаке мира.       Настал черёд Далилы молчать и думать. Время близилось к обеду. За этими разговорами прошло всё утро. Они обе чувствовали себя невероятно измотанными.       — Твоя правда, — наконец, молвила та. — Я любила Айграту и Грессия… Маму и папу. Но то, что ты рассказала мне о нём… Я теперь даже и не знаю… Ты правда хочешь со мной возиться вместо них? И правда хочешь, чтобы я жила с тобой?       — Хочу. Поэтому я и приехала за тобой. Я хочу забрать тебя отсюда и показать, какой жизни достойна моя младшая сестрёнка.       — Спасибо, Лилит, — только и нашлась, что ответить Далила. Она крепко обняла тёмную, положив подбородок ей на плечо. — А тот большой и мрачный рыцарь в доспехах, о котором ты мне говорила…       — Агудар, да…       — Тоже будет жить с нами?       — Конечно. Я обязательно познакомлю вас, когда мы вернёмся.       — Здорово! — радостно воскликнула девчушка. — А можно ещё спросить?       — Валяй.       — А нельзя ли мне обучаться магии? Хотя бы попробовать?       — Сколько тебе лет? — недоумевающе переспросила Лилит. — Семнадцать?       — Ну, да…       — И ты ни разу не встречала магические комиссии из академии, которые путешествуют по всей империи, чтобы выявить юные таланты с даром?       — Они заезжали к нам в Вишнёвое пару раз. Но родители… Прятали меня от них. Теперь я понимаю. Вероятно, они боялись, что я окажусь одарённой, и что меня тоже заберут, как тебя когда-то. И что они снова останутся одни…       — Хм… — почесала голову Ли. — Есть только один способ проверить.       Она расчистила небольшую зону на земле от веток и листьев, начертила палочкой на земле символ руны огня и предложила Далиле попробовать изобразить символ самостоятельно, только при помощи пальцев.       — И что должно в итоге получиться?       — Не знаю. Может, пара искр. Может, самое настоящее пламя. У всех по-разному. Но если будет хоть что-нибудь — ты не безнадёжна, — усмехнулась Лилит. — Черти и направляй в сторону земли. Главное — черти так, чтобы символ в точности повторял тот, который я изобразила. Ошибки в рисунке порой приводят к весьма плачевным результатам.       У Далилы получилось. Правда, раза с пятого, и итог был довольно скромным — небольшой сноп искр, слегка опаливший опавшие еловые иголки. Но, несмотря на это, Дали обрадовалась, и обрадовалась очень сильно.       — Стало быть, не безнадёжна, — подтвердила свои ранее сказанные слова Лилит. — Поздравляю. Но будь так добра — не балуйся больше с этой штукой. Для обучения нужен строгий надзор и контроль. Когда мы вернёмся домой, то всё обсудим. В том числе и это. Видишь, кто там в сторонке сопит? Самый могущественный маг во всей Империи. Я была её ученицей. Так что и тебя будет, кому обучить.       Затушив огонь, Лилит и Далила улеглись рядом с Евой, по обе стороны. Лилит крепче прижалась к своей наставнице всем телом, Далила же явно была в этом плане скромнее и сдержаннее, просто устроившись рядышком.       — Спасибо тебе… — прошептала Ли, глядя в закрытые глаза графини, которая всё равно не могла её слышать. — Теперь у меня снова будет семья.       На этой ноте она и заснула.       Сны избавили от своего присутствия уставшую Еву, позволив её разуму и телу, сполна отдохнуть. Ей даже не мешала эта жёсткая кровать, а точнее лишь подобие оной. Она не могла похвастать комфортом, но лежащие с двух сторон от неё девушки сполна сглаживали всевозможные неудобства. Впрочем, даже это Дэдай волновало не сильно. Всё, что она чувствовала до отключки — дикую физическую усталость, психическое истощение и магическую пустоту.       Проснулась она на следующее утро, когда прошли практически уже целые сутки, и обнаружила себя ровно в той же позе, в которой и заснула. Ничего в сути своей не изменилось, лишь немного затекла шея и ушла головная боль. Осторожно выбравшись из переплетения тел, чтобы никого ненароком не разбудить раньше времени, графиня первым делом потянулась, а потом призадумалась, прогоняя в голове вчерашние события. Смерть Лилит она вспомнила сразу и в тот же момент перевела свой взгляд на тёмную.       — Ну и напугала же ты меня вчера, Лили, — прошептала она, улыбнувшись.       Однако долго эта улыбка на её лице не задержалась, ведь следом за воскрешением своей любовницы она вспомнила об учинённой резне.       Подобрав под себя колени, графиня сосредоточилась и принялась активно вслушиваться в звуки окружающего её леса, дабы понять, что, собственно, происходит вокруг. Поначалу ничего любопытного она не чувствовала — трава, что проминается под поступью диких животных, кусты, сквозь которые пробираются волки, деревья, поедаемые паразитами изнутри… Но потом что-то чуждое и инородное ощутилось вдалеке, а точнее в нескольких километрах южнее. За ними по-прежнему шли люди Марки, и на этот раз они были довольно близко. Угроза не была существенной — им можно было дать бой или же спрятаться, но подвергать никого риску в очередной раз графине не захотелось. Хватало уже произошедшего.       Тяжело вздохнув, Ева разбудила сперва Лилит, а потом и Далилу, после чего дождалась, пока те придут в себя и скинут со своего разума хрупкие оковы сна.       Теперь её речь вновь обрела былую живость и уверенность, пусть в ней и звучала практически незаметная нотка тревоги.       — Действительно доброе утро, правда? Впрочем, — Ева склонила голову вбок, — Таковым оно продержится недолго, если мы продолжим сидеть на месте. За нами увязались преследователи.       — Где? — непонятливо закрутила головой Лилит, вынудив Еву невольно рассмеяться.       — Вон там, — она указала рукой в сторону. — В паре вёрст. Не факт, что они смогут на нас наткнуться, но рисковать мне не хочется. Поэтому давайте чем-нибудь перекусим и отправимся в дорогу.       Так и сделали. За небольшим завтраком графиня успела поближе познакомиться с Далилой, а заодно и узнать, что та ещё вчера успешно прошла небольшую проверку от Лилит, и теперь же горит желанием обучаться.       — О, ну ещё бы, — с лёгкой улыбкой на лице отвечала Дэдай. — Твоя сестра тоже маг. В последнее время в мире прослеживается определённая закономерность с наследованием дара.       — Но почему в таком случае мои родители не маги? — возразила плутовка.       — Дар у них имеется, — пояснила Лилит. — У обоих. Но весьма слабый. Мама мне рассказывала, что в своё время они тоже проходили проверку, по итогам которой он и был выявлен, но в столь ничтожной степени, что им даже не предложили возможность обучаться. По теории магической евгеники даже наличия слабого дара хватит для рождения ребёнка с большим потенциалом. Это и произошло в моём случае. А в твоём же… Насчёт величины потенциала утверждать пока что не берусь, но он есть, и это точно.       — Впрочем, наличие этого потенциала никак не относится к твоему желанию обучаться, — осадила их обеих Ева. — Лилит не рассказывала тебе о затратности этого процесса со стороны прилагаемых усилий и времени?       — Рассказывала…       — И хорошо. Ты всё ещё не передумала? Первичное обучение в академии займёт несколько лет, к твоему сведению. Но, полагаю, оно того стоит.       — Не передумала, — уверенно подтвердила Далила.       — Нет ничего печальнее на свете, чем человек, который не желает раскрывать свои таланты. А внутри тебя должны быть сокрыты таланты, уж поверь мне, — Ева хитро прищурилась, переведя взгляд с Далилы на Лилит.       Перед самым отъездом, когда настало время седлать коней, графиня взяла тёмную за руку и отвела в сторону, позже заключив в крепкие объятья и уткнув свою голову ей в грудь.       — Как же я рада, что с тобой всё хорошо, Лили. Тогда я почувствовала, что… Я даже не смогу описать, что именно я тогда ощутила, но это было ужасно. Пожалуйста, избавь меня от необходимости переживать подобное в будущем. Видеть гибель той, кого любишь больше всех на свете — невыносимо. Даже и зная, что это обратимо, — требовательным тоном закончила она, вытерев внезапно накатившие слёзы о рукав рубахи.       Лилит стояла пред ней с видом провинившейся школьницы, лишь глупо улыбаясь сквозь уже свои собственные слёзы. Ещё немного, и Далиле бы пришлось разнимать и утешать двух разревевшихся великовозрастных дурёх.       — Прости… — только и нашлась, что ответить Лилит. — В последнюю очередь мне хотелось бы заставлять тебя переживать нечто подобное. Я просто… — в этот момент её словно осенило, — Я просто круглая дура! — Лилит хлопнула себя по лбу. — Совершенно забыла о свойствах кольца! Нужно было использовать его, когда… — продолжить ей не дала сама Ева, прижав девушку ближе и сцепив руки за её спиной.       — Ева, из меня никудышный стратег…       — Брось.       — Но, согласись, круто же вышло?       — Что именно?       — Сам поединок. Стою я чего-то на поле боя, а?       — Ох, Лилит, не о том ты думаешь…       — Мне страшно было даже на мгновение представить, что я больше не смогу поговорить с тобой… Обнять…       — Лилит…       — Вся жизнь перед глазами пронеслась, и я поняла, что по-настоящему жила и была счастлива только последние полтора месяца… За тридцать два года…       — Ох, Лилит…       Для пущего утешения и своего же спокойствия Лилит на мгновение повернулась к Далиле, жестом руки скомандовав ей отвернуться, после чего крепко поцеловала графиню в губы, растянув удовольствие на добрый десяток секунд.