"Мой гамма"

На следующий день Шрам проснулся в хорошем настроении, а когда вспомнил, что вечно докучающего Классика больше нет рядом, оно еще сильнее улучшилось. Весь день прошел хорошо, но только день Шрама. Классик же весь день не появлялся. Он сидел в своей комнате и рыдал. Он мог плакать по несколько часов подряд, хотя и случались перерывы, в которых Боб пытался убедить себя, что Шрам ему не нужен и он справится один, как справлялся и до этого, но одна единственная мысль о лидере, заставляла слезы снова появиться в его глазах. Так проходили дни. Дни превращались в недели, недели в месяцы. Классик постепенно выбирался из депрессии с помощью кого бы вы подумали? С помощью Перца. Боб сблизился с ним и вскоре, решив еще раз испытать судьбу, влюбился в него. Перчик был не против такого поворота, так как с Джеймсом они разругались окончательно и Алексу тоже нужна была помощь. Они помогали друг другу выкарабкиваться из сложных ситуаций и прожили эти несколько месяцев счастливо. Джеймс на них не злился — он завел себе кого-то из новых клонов и тоже был с ним счастлив и даже помирился с Алексом. А что же Шрам? Сначала ему казалось, что все позади и он наконец, вдоволь наигравшись сможет продолжить свою жизнь лидера. Но что-то пошло не так. В первые несколько недель он чувствовал себя прекрасно. Нет надоедливого Классика, вечно путающегося под ногами, у остальных клонов все хорошо, он удачно начал сборку нового оружия. Но потом все это перестало радовать. Шраму стало не хватать заботы и нежности, что дарил ему Классик. Он стал скучать по его заботливому голосу, который он прежде слышал каждый день. Как только он открывал глаза и поворачивал голову к прикроватной тумбочке, они тут же невольно наполнялись слезами — там не было привычного стакана воды с лимонным соком, который заботливо каждое утро ставил туда Боб. Дни стали течь медленнее и каждый день был мучителен. «Ну же, соберись, ты ведь жил как-то раньше без него, верно? Почему ты не можешь продолжить?» — спрашивал он у себя каждый день и каждый день не мог ответить. Однажды, лидер все-таки не выдержал. Он пошел в комнату Классика, чтобы попросить прощения и предложить ему начать все заново. Слегка неуверенно он постучал в дверь и открыл ее. Глаза его наполнились слезами, а рот приоткрылся. Он увидел Боба и Перца на кровати, спящих в обнимку. В голове тут же стали всплывать воспоминания о том, как он вырывался, когда Боб хотел его обнять. Он тихо закрыл дверь и пошел на кухню. Там он встретил Эля. Тот, увидев его, прищурившись спросил: «Ты чего здесь опять? Пришел снова кухню разворотить?» Шрам вздохнул и поднял глаза на тореадора. Эль тут же широко распахнул глаза и присел напротив. «Седовласка, что с тобой?» «А что со мной? Не назвай меня так…» «Посмотри на себя! Ты же бледный как смерть, смотри как ты похудел. Мешки под глазами, а глаза красные. Что-то случилось?» «Эх…» — вздохнул лидер. — «Ты мог бы дать мне совет?» «Конечно, выкладывай…» «Ну… дело такое… Я… Ты же знаешь что мы с Классиком, ну это, встречались?» «Ну?» «Так вот, больше нет.» — глаза Эля выразили сочувствие. — «Я поступил как мразь, ты можешь сказать, как я могу искупить свою вину?» Эль помолчал несколько секунд, задумавшись, а потом сказал: «Вот что я могу тебе сказать: если ты провинился перед ним очень серьезно, а я уверен так оно и было, то думаю, что тебе стоит извиниться, но этого недостаточно. Чтобы он вернулся к тебе, любовь надо заслужить. И не словами, а поступками. Соверши что-то важное для него, ты наверняка знаешь!» «Ну там, исправиться и…» «Что для него важно?» «Он говорил, что мечтает о камне с вершины Эвереста!» «Так достань его! Не знаю, вернется ли он, но думаю он будет рад такому подарку…» «Я понял, спасибо Эль!» — радостно сказал Красноглазый, выбегая из кухни. «Удачи, Седовласка!» — крикнул Эль ему вслед.

***

Долгие несколько месяцев ушло у Шрама на обучение, но ради Классика он был готов на все. Он знал, что вернуть его — значит разрушить чужое счастье, ведь сейчас он счастлив с другим, для лидера сейчас было главной целью заслужить его прощение. Пройдя через множество испытаний, он таки достал камень, который возможно, станет ключом к прощению. «И конечно же фото, ахаха!» — засмеялся Шрам, делая фотографию с камнем на вершине. Прошел еще один месяц и Шрам наконец вернулся домой. Все клоны прибежали его встречать. «Да, вот так все прошло…» — рассказывал лидер, сидя с горячим чаем в окружении остальных. Вдруг он спохватился и полез в рюкзак, со словами: «А про самый главный подарок то я и забыл!» — сказал он, вытаскивая из рюкзака небольшой камень. Клоны смотрели на него в недоумении и только в глазах Классика он увидел восторг, тут же сменившийся презрением. Седоволосый подошел к нему и вручил камень с фотографией. «Ведь именно об этом ты мечтал?» — спросил он. Боб хмыкнул. «И ты думаешь, что сможешь вернуть меня с помощью куска горной породы? Этого недостаточно, лидер, да и я вполне счастлив без тебя, прости…» «Я знаю… Я знаю что этого недостаточно. Я просто… Я знаю что повел себя как идиот, но я многое понял. Если ты счастлив с Алексом, то я рад за тебя, будь счастлив. Я просто хотел попросить прощения и… Надеюсь хоть его я заслужил…» Лицо Боба выражало растрерянность. «Так… ты сделал это все ради меня?» — спросил он. «Ну… да, ради тебя.» «Я… спасибо за этот подарок. Это действительно то, о чем я мечтал и… Знаешь, ошибки совершают все. Но прощения за эти ошибки просить нужно. Кроме того, прощение нужно заслужить и… Ты заслужил его. Я прощаю тебя, Шрам.» — с улыбкой сказал Классик и заключил лидера в объятия. Шрам, едва не заплакав от счастья, тоже обнял его… Что же сейчас? Шрам себе так никого и не нашел, но вполне счастлив и ему больше ничего не нужно. Он остается хорошим другом и лидером команды. Классик до сих пор с Перцем и у них все замечательно. Скоро они кстати отмечают годовщину, зовут всех, приходите. А еще недавно до меня дошли слухи, что у них вскоре будет ребенок. Говорили даже, что Шрам уже придумал ему имя — Том. Очень мило, не правда ли?