Подневольные

Роуз считала, что должна быть благодарной школьному учителю естествознания за то, что он порекомендовал её церкви. Без посторонней помощи она бы сама долго шла к такому решению. Наверное, только поэтому вера в Проект далась ей так легко — Роуз не верила, но насыщалась чужими идеями прямо как сухая тряпка, не имея никакого желания выжимать себя. Она была в восторге, потому что наконец-то не была одна, имела возможность переложить свои обязанности на церковь и отдельно на Джона, который действительно, как и обещал, позаботился о долгах. Она даже не успела освоиться, потому что через несколько дней пришлось вернуться домой — Роуз переоценила свою самостоятельность и стала нуждаться в таких приятных мелочах как собственное одеяло или набор книг по академической живописи. Первый снег растаял, превращая дороги в месиво из грязи и травы — день стоял очень пасмурный, будто вот-вот пойдет дождь, и гром уже напоминал о себе откуда-то с севера. Всех животных с фермы вывезли, двор опустел, но Роуз даже не почувствовала ностальгии, хотя готовила себя к этому. Их район был небольшим, поэтому слухи о том, что неблагодарная Беннетт решила присоединиться к «Вратам», бросив свою больную мать, уже расползлась по округе. Соседи восприняли её приезд прохладно, и никто не решался заговорить с ней, пока церковники помогали выносить книги и загружать машину. Роуз с семнадцати лет привыкла к косым взглядам и была уверена, что скоро это забудется: они могли осудить её выбор или назвать неблагодарной дрянью, ещё не зная о том, что церковь и Отец могли предложить им гораздо лучшую жизнь, чем имели они все. Крещение и принятие веры прошли как-то бесследно, будто это была какая-то обыденная привычная вещь. Роуз из-за избытка событий не осознавала до конца, на что подписывается, но с готовностью приняла предложение своей новой семьи. Она думала над исповедью, когда во время очередной ходки в дом за вещами наткнулась на Ника, стоящего подле крыльца. Он хмуро проводил её взглядом и даже не стал задерживать — Роуз остановилась сама, приветственно вскидывая руку. — Значит, это правда, — он не спрашивал, а подтверждать было бессмысленно. Девушка натянуто улыбнулась и передала коробку одному из церковников, который понес вещи в машину. Рай неодобрительно проводил его взглядом, но ничего не сказал. — Что бы ты ни слышал — это сугубо мое решение, — Роуз считала немаловажным сразу расставить все точки над i. Ник недоверчиво кивнул, не зная, стоит ли с этим соглашаться. Беннетт решила не упоминать о том, что Джон буквально не оставил ей выбора, заявившись на пороге её дома воскресным утром. О том, что при нём был пистолет и несколько людей, о том, что он собирался получить своё тем или иным путём. — Если тебе нужна помощь или работа, — неуверенно сказал Ник, — ты могла бы просто попросить, ты же меня знаешь. — У меня была работа, — ответила Роуз. — Её хватало ровно на то, чтобы держаться на плаву и копить долги, которые рано или поздно взяли бы верх. Ты и сам об этом знал. Беннетт знала, что несправедливо обвинять в этом Ника, но их регион был достаточно маленьким, чтобы быть в курсе того, что Роуз гордо загибается, не желая признавать свои финансовые проблемы — об этом судачили на каждом углу, ровно как и о её «жертве». — Что насчет твоей матери? Роуз понимала, что ответа ждал не только Ник, но и добрая часть Фоллс Энда, иначе слухи только продолжат расти, обрастая невероятными подробностями. Она уже слышала о том, что влезла в огромные долги и стала подстилаться под любого с деньгами, о том, что придушила парализованную миссис Беннетт подушкой во сне, потому что Джон Сид её об этом попросил. Роуз вздохнула. — Церковь за ней присмотрит. Я не уезжаю с концами, Ник, мне просто нужна работа, а Сиды мне её предлагают. Ник долго молчал, прежде чем ответить. Роуз знала обо всех гадостях, которые вертелись у него на языке: что Джон сделает что угодно, лишь бы обвести такую простушку как она и выкинуть на мороз с голой задницей, что церкви плевать, и что они бросят её, как только она станет им не нужна. Раю не нужно было знать о том, что она уже переписала дом и все свои долги на семью, и у неё не оставалось путей для тактического отступления. — Что мне сказать Ким? — наконец спросил он, и Беннетт почувствовала, что расплывается в улыбке. — Правду. — Какую из правд: твою или мою? Люди из церкви уже загрузили машину и ждали её: Ник должен был понять, что они не изверги, а она не в ловушке, умело расставленной Сидами. Слухи о том, что Джон угрожает и этим подминает под себя целые семьи и дома, были беспочвенными, Роуз согласилась на сотрудничество добровольно. — Надеюсь, они не слишком различаются, — она сделала шаг, чтобы уйти, но Ник вдруг схватил её за локоть и удержал. — Роуз, серьезно. Всего одно слово — и я заберу тебя оттуда. Она хотела сказать, что он ошибается. Хотела, чтобы он не осуждал её и обнял на прощание как старую школьную подругу, с которой когда-то сидел за одной партой.