Shadows of the past

      Коннор открыл глаза. Солнце, пробивающееся сквозь шторы, нещадно било по оптическим блокам, которые никак не хотели подстраиваться под освещение. Единственное, что всплыло в его пластиковой голове, было воспоминание о том, как он пьет, кажется, шестую рюмку. Но ни как он оказался дома, ни почему он в постели Хэнка (впрочем, хозяина кровати всё равно не наблюдалось рядом), андроид припомнить не мог. Во рту было очень сухо: отключены системы выделения специальной смазки — подобие слюны, с помощью которой было куда проще двигать челюстью и управлять голосовым аппаратом.* Коннор перезагрузил их и выругался, поскольку в рот набежало слишком много жидкости. По лицу потекла вязкая ниточка, отдающая бирюзовым блеском.       — О, чёрт… — система ошибок верещала о потере фрагментов памяти, и это было подозрительно похоже по описанию на головную боль. Андроид зажмурился, вручную всё проверяя, но это ничего не дало. Последнее, что он помнил, как Хэнк предлагает ему завести подружку, потом Коннор пьет и… ничего. А ещё, кажется, андроид умел видеть сны, иначе, как объяснить поцелуй, опаливший губы? Не стал же бы лейтенант его целовать в самом деле.       — Эй, спящая красавица, — в спальню вошел Хэнк, — сегодня трудный день и тебе пора вставать. Сейчас десять, служба через два часа, и у нас остается время только на сборы и дорогу.       Коннор только простонал что-то невнятное, спрятав лицо в подушку. То, что он сейчас испытывал: желание скрыться с посторонних глаз, небольшое повышение температуры щек и тугой жгут в груди, давящий изнутри, — определенно стыд. Да, ему было стыдно перед Хэнком, перед Маркусом, даже перед самим собой! Андроид почувствовал, что Андерсон присел рядом на кровать.       — Тебе что, плохо? — Хэнк потрепал его по спине. — Коннор, ну, чего молчишь?       — Хэнк, я не помню… — дальше раздалось только непонятное мычание. Андерсон нахмурился, мягким, но настойчивым движением руки перевернул его на спину и сказал:       — Что не помнишь?       — Не помню, как я здесь оказался, не помню, как мы добрались домой, ничего не помню после шестой рюмки той бурды! — Хэнк с облегчением выдохнул и хохотнул.       — Может у тебя еще и голова болит, горе-алкоголик? — Андерсон рассмеялся.       — Что смешного? — Коннор вдруг сделался каким-то обиженным. Андроид сел и оказался лицом к лицу с мужчиной, а Хэнк обратил внимание, что от края губы по подбородку Коннора тянется ниточка слюны, и завис. Сколько угодно он мог себя убеждать, что это было удивление от того, что у андроидов в принципе имеется слюна, но… Но, блядь, это было совсем не так! Тугим узлом в животе скрутилось возбуждение. Чёрт, да когда же это кончится?!       — Хэнк? Лейтенант, вы в порядке? — Коннор чуть приблизился к Андерсону, пытаясь поймать его взгляд. Он поднес руку к его щеке, уж больно его тянуло прикасаться к Хэнку, ощущать его своей новой кожей, до сбоев в голове, до дрожи во всем теле, и сейчас это можно было оправдать «приведением Хэнка Андерсона в чувство». Но, к сожалению, он не дал до себя дотронуться — молниеносно перехватил чужую руку, и произнес:       — Не надо меня лапать, — в голосе Хэнка промелькнула сталь, острым концом оставив на груди андроида глубокую царапину. — Вставай. И, не знаю… поищи в интернете: «Способы, как привести себя в чувство после пьянки, если ты андроид».       Андерсон встал с кровати и вышел, а Коннор откинулся на подушки, раздраженно выдохнув.       — Да что же это такое?! — собственный голос, прозвучавший чуть громче обычного, неприятно ударил по слуховым датчикам: похоже, они тоже работали неправильно.       Следующие полчаса Коннор «приводил себя в порядок». Советы из интернета выглядели очень подозрительно, а потому он решил, что просто вручную перезагрузит побочные системы (на основные, поддерживающие жизнедеятельность, эта жидкость не влияла). Стало получше, однако, кусочек памяти всё еще отсутствовал, напоминая о себе почти головной болью.       Когда андроид вышел в зал, он застал лейтенанта за необычным занятием — мужчина гладил костюм, причем не свой (он уже висел на стуле, отглаженный), а тот, что они вчера купили Коннору.       — Что ты так на меня вылупился? Я почти всю жизнь прожил холостяком, не считая короткого и неудачного брака с матерью Коула, — Хэнк, при упоминании сына, снова помрачнел, но смог взять себя в руки. — Естественно, я умею пользоваться утюгом.       Пока Андерсон доглаживал, Коннор заглянул в ванную и привел в порядок растрепанные волосы. Еще андроид хотел вычистить желудок, но, к его огромному удивлению, тот и так оказался пуст. Похоже та дрянь всасывалась в тириумный кровоток и таким образом влияла на его функционирование. Пожав плечами, он вышел из ванны, после чего переоделся в новые вещи, и они выехали.       Машина остановилась напротив небольшой католической церквушки, на бульваре Вашингтон, недалеко от дома Манфредов. Высотой не больше двухэтажного дома, нежного песочного цвета — она теснилась меж двух современных зданий и ничем не выделялась, даже, казалось, слегка терялась на фоне современности. У входа уже толпилось немало людей — всё же Карл был известным художником и просто хорошим человеком. Как только Коннор вышел из автомобиля, рядом с ним тут же оказался Маркус в черном костюме и черной рубашке. Он выглядел элегантно, но явно был измучен, насколько вообще может быть измучен не-устающий андроид.       — Что у тебя с аппаратом связи? Я весь вечер и утро пытался тебе дозвониться, — его голос звучал угрюмо и нервно. Организовать полноценные поминки за один день оказалось очень сложно, даже несмотря на то, что ему не нужно было есть и спать, и на то, что в его распоряжении находились трое таких же неустающих помощников, но всё равно сейчас Маркус был слегка не в себе, а Коннору в очередной раз стало стыдно, что он даже не подумал предложить свою помощь. Единственным его оправданием было то, что он никогда раньше с этим не сталкивался («Но когда-нибудь же столкнешься», — промелькнула колкая мысль в голове), да и понятия не имел как себя принято вести в таких случаях.       — Да… Прости, системы что-то сбоят, — Коннор неловко провел рукой по волосам. — Что ты хотел?       — Будешь одним из тех, кто понесет крышку гроба, — только и произнес Маркус и тут же пропал из виду. Коннор повернулся к Хэнку, который тоже вышел из машины, молча вопрошая, что это значит, но Андерсон был не в настроении отвечать на вопросы. Мрачная тень опустилась на его лицо. Коннор быстро догадался, что, возможно, последние похороны на которых он был, были похороны его сына, но, чего андроид не знал, так это того, что Хэнк так и не смог заставить себя зайти в церковь во время прощальной службы. И сейчас он слишком остро ощущал за это вину перед Коулом. Однако, было поздно. Этого уже не исправить и, наверно впервые за три года, Хэнк, хоть боль сейчас и разъедала его грудь едкой кислотой и раздирала вновь сердце на части, смог произнести это про себя: «Коул мертв». И внутри лопнула давно натянувшаяся струна, вскрывая старую загноившуюся рану, принося при этом сильнейшую боль, но и облегчение, словно вымывая оттуда всё дерьмо.       Лейтенант, всё такой же мрачный, присоединился к людям у входа, хотя ни одного знакомого он там не наблюдал. Коннор же, воспользовавшись интернетом и найдя информацию о том, что нести крышку гроба — большая честь и отводится почетным гостям, слегка удивился и последовал за Хэнком. Разглядев в толпе друзей Маркуса, он подошел к ним. Все трое тоже были измотаны и опечалены. Честно сказать, Коннор сейчас гораздо больше сочувствовал им, чем грустил о смерти Карла. Это казалось ему неправильным, неестественным, но он ничего не мог с собой поделать.       Они только и успели обменяться приветствиями, как от Маркуса пришел сигнал: «Пора». Коннор, ведомый Саймоном и Джошем, подошел к катафалку, возле которого уже стояли четыре незнакомых андроида — работники погребальной службы, которые отдали крышку гроба подошедшим, пояснив, что сам гроб уже установлен в церкви. Едва трое андроидов подняли её на плечи, как возле них остановилась спортивная машина, из которой, к удивлению всех, вышел Элайджа Камски, полностью облаченный в черное и без своего нахального выражения лица. Он был сосредоточен и мрачен. Молча подставив свое плечо под крышку, он кивнул Коннору в знак приветствия.       Вчетвером они прошествовали внутрь церквушки, за ними парами входили гости. Последними зашли Маркус с Лео и сели в первом ряду, все остальные же расселись чуть поодаль. Перед тем, как закрыть гроб Коннор бросил взгляд на Карла: он будто спал и видел спокойный, но вечный сон, к сожалению. Морщины, нажитые долгим и сложным жизненным опытом, слегка разгладились, скидывая пару лет. Он выглядел как никогда умиротворенно.       Опустив крышку гроба, все вчетвером прошли к правому ряду и разместились там. Острый взгляд андроида подметил в тени, у самого выхода, фигуру, подозрительно похожую на Гэвина Рида, и маячащий рядом силуэт в черном пиджаке Киберлайф, только подтверждал это.       Служба прошла довольно быстро, и Коннор просидел всё это время вперившись глазами в пол. Он не мог заставить себя поднять взгляд — боялся, что, столкнувшись глазами с этим разъедающим горем, которое витало в воздухе, он не выдержит. Больше всего на свете хотелось обернуться и найти взглядом лейтенанта, увидеть поддержку, ободрение… Но даже повернувшись, он бы не смог этого получить, поскольку Андерсон всё еще боролся со своими внутренними демонами, которые продолжали рвать на части и без того исковерканную душу.       После того, как священник покинул своё место, туда поднялись Маркус и Лео.       — Если вы не против, у нас есть что сказать, — начал Маркус. — Карл Манфред был лучшим человеком, из всех, кого я знаю. Я думаю, именно он научил меня быть живым, научил любить, научил верить и объяснил, что нужно бороться. Мир для нас — андроидов, изменился к лучшему, благодаря ему. Он дал мне семью, став для меня отцом, и благодаря Карлу у меня есть названный брат, — Маркус положил руку на плечо Лео, и, повернувшись лицом к гробу, тихо добавил: — Спасибо за всё, пап…       — Многие из вас знают, что отношения с отцом у меня не ладились, — слово перенял Лео. — Наверно, я просто всегда завидовал Маркусу. Мне казалось, что отец относится к нему лучше, чем ко мне. Это было так глупо, и мне жаль, что я поздно понял, каким на самом деле засранцем я был. Любви Карла Манфреда всегда хватило бы на нас обоих, — на глазах Лео выступили слезы. — Я горжусь, что я его сын.       Маркус и Лео вместе отправились в крематорий, остальные же — в дом Манфредов, приглашённые Саймоном. Здесь уже не было чужих людей, которые пришли проститься со знаменитым художником, только близкие Карла и Маркуса, которых на самом деле-то было немного: не считая троицы андроидов, остались Хэнк с Коннором и, что показалось всем странным, Элайджа Камски. Никто понятия не имел, что он здесь делал. Все присутствующие разбились на небольшие группы, и только он один сидел в кресле у окна, выходившего в студию, и мрачно созерцал картины.       Коннор познакомил всё ещё угрюмого лейтенанта с друзьями, оставив их за ним приглядывать, подошел к Элайдже и, опустившись в кресло напротив, проговорил:       — Вы знали Карла Манфреда?       — Да. Я создал Маркуса специально для него, — Камски делал вид, что его гораздо больше интересуют микроскопические трещинки на стекле, нежели андроид сидящий перед ним, но всё же бросил мимолетный взгляд на Коннора. — А тебе идет отсутствие диода…       — Вы знакомы с детства, правильно? Я также видел детектива Рида на похоронах…       — О, ну конечно, — мужчина уже в упор посмотрел в карие глаза, — этого стоило ожидать. Вездесущая ищейка не могла не сунуть в это свой нос. Быстро ты догадался?       — Вообще-то всего лишь нашёл свидетельство о рождении Гэвина. Скажите, почему, у Вас такие плохие отношения с братом? — Коннор понадеялся разговорить Камски, возможно тот бы выдал крупицу какой-либо информации. Сейчас гений не выглядел слишком собрано, и может быть проговорился бы.       — Это у него со мной плохие отношения, а не у меня с ним, — Камски слегка наклонил голову в бок и провел рукой по лицу, пытаясь стереть усталость и боль. — И что вот ты ко мне пристал? — не было сил язвить, хамить, делать вид, что ты бог, когда ты, на самом деле, обычный человек.       — Мистер Камски, это может помочь расследованию… — Коннор склонил голову, копируя жест человека.       — Я уже рассказал тебе всё, что знаю, — Элайджа постарался произнести это как можно тверже и увереннее.       — Я думаю, что Вы врете, и хочу хотя бы знать — почему?       — Ты меня достал, детектив недоделанный, — неожиданно вспыхнул Камски. Он не повышал голос, только рассерженно шипел, словно змея. — Больше, без присутствия моего адвоката, я не буду с тобой разговаривать.       И он вернул взгляд в окно.       — Но скажите хотя бы, что произошло между Вами и Гэвином? Я… — Коннор подвис, анализируя, пытаясь понять, почему ему так хочется это узнать. — Когда Маркус назвал Лео своим братом… Я хочу знать, почему можно ненавидеть настолько близкого человека, который ещё и пытается тебя защитить. — Андроид вновь смог обратить внимание Элайджи на себя.       — Если я отвечу, ты оставишь меня в покое? — Коннор кивнул головой. — У нас был старший брат. Гэв винит меня в его смерти.       Камски, понимая, что если он останется сидеть, то на него обрушится лавина вопросов, встал и скрылся за дверьми студии. Карл разрешал ему сюда приходить, возможно и Маркус (или Лео, черт его знает, кто тут теперь хозяин) не будет против. Разговаривать не было сил.

***

      — Дядя Карл! — мальчик лет пяти выбежал навстречу мужчине, который тотчас подхватил его под мышки и закружил, поднимая к потолку, чем вызвал радостный смех ребёнка.       — Здравствуйте, Карл, — из гостиной следом за мальчиком вышел угловатый подросток, он также широко улыбался, поскольку был рад видеть мужчину.       — Привет, Натаниэль, — мужчина опустил ребенка на пол. — Ты звонил? Ваш отец дома?       — Нет, — при упоминании отца подросток опустил глаза в пол. — Он опять ушёл, а мама… просила её не беспокоить. Эл, пойди-ка принеси Карлу чаю, — он отослал мальчишку подальше, а сам провёл Карла в гостиную и, усадив того на диван, яростным шёпотом заговорил: — Карл, они опять ругались! Мне даже показалось, что отец ударил маму… Ладно я — переживу, но каково Элу расти в такой обстановке? Он, хоть и ребенок совсем, но всё понимает же! Я устал его отвлекать… Поэтому я вам позвонил, Карл, вы можете как-то повлиять на него? Остановить это безумие?       — Ох, мальчик мой, — Манфред потрепал мальчика по темным волосам, — сколько же всего свалилось на твою голову. Я попробую, но ты же знаешь, я не могу ничего обещать. Если всё совсем будет плохо — прибегайте ко мне.       Натаниэль только кивнул и отправился помогать младшему брату подать чай, а Элайдже пришлось быстро бежать на кухню, и никто так и не узнал, что маленький мальчик подслушал тот разговор.

***

      Спустя два часа вернулись Маркус и Лео, принеся небольшую элегантную урну с прахом Карла. На время она заняла свое место на полке в спальне Манфреда, рядом с двумя фотографиями-голограммами. На одной Карл был вместе с Маркусом, Саймоном, Джошем и Норт, а на второй со своими сыновьями: Маркусом и Лео. Все на фотографиях выглядели до невозможности счастливыми.       Камски, по всей видимости, дожидавшийся Маркуса, быстро перекинулся с ним парой слов и после ушёл, а Саймон уговорил Хэнка и Коннора побыть подольше. Лео и Андерсон пили виски, на всякий случай разойдясь по противоположным сторонам, а андроидам же Маркус предложил коктейль, от которого Коннор благоразумно отказался, но Джош быстро намекнул ему, что выпить в память о Карле он обязан. Поэтому сейчас группа из четырех андроидов, держа в руках высокие бокалы, бродила по дому, устроив Коннору небольшую экскурсию. Они показывали ему картины Манфреда. Он же, в свою очередь, искренне находил их прекрасными и всё больше сожалел, что так и не успел познакомиться с Карлом поближе.       Во время этой небольшой экскурсии Маркус посетовал на то, что на Рождество он и Лео останутся совсем одни — никаких родственников у Манфредов больше нет, а Джош, Норт и Саймон разъедутся по делам. Коннору тут же пришла в голову прекрасная, как ему показалась идея, но сначала нужно было поговорить с лейтенантом.       — Хэнк, — андроид очень тихо подошел сзади, чем слегка напугал Андерсона, рассматривающего андроидов-канареек в прихожей. — Можно пригласить к нам на Рождество Маркуса и Лео? Они совсем одни и мы тоже — одни, всем вместе будет веселее… Что скажете?       Сначала Андерсон хотел отказаться, он вообще не собирался праздновать Рождество, но потом решил, что это не справедливо по отношению к Коннору — отбирать у него первый в его жизни праздник.       — Только готовить и убирать квартиру будешь сам. — Андроид просиял и убежал сообщать об этом Маркусу.       Спустя полчаса Коннор с Андерсоном уже ехали домой. Андроид был рад, что у Маркуса есть такие друзья, как Саймон, и Джош, и Норт — они здорово его поддерживали сейчас. Лео же больше напоминал потерянного щенка, который не знал, куда себя приткнуть и что ему вообще делать со своей жизнью. Он был опечален смертью отца и смущен тем, что Маркус пытается быть с ним искренним и дружелюбным, несмотря на то, как младший Манфред обходился с андроидом в прошлом. Кажется, Лео не так уж часто в своей жизни встречал тех, кто давал бы ему второй шанс.       — Как так получается, что меня гораздо больше волнует не смерть Карла как таковая, а то, что Маркусу и остальным пришлось через это пройти? Я сочувствую им больше, чем опечален самим фактом его смерти, — задал Коннор вопрос, нарушая тишину, пока машина плавно скользила среди улиц.       — Не грустить о том, кого ты почти не знал, даже пусть Карл Манфред был замечательным человеком — это нормально. Сопереживать друзьям в их горе — и подавно. Всё в порядке, Коннор, — Хэнк бросил на него ободряющий взгляд. — Не переживай.       Когда машина подъехала и остановилась у дома, на улице вовсю шёл снег хлопьями и всё вокруг скрывал своей белой пеленой, так что и за пять метров было ничего не разглядеть. С одной стороны, из-за этого создавалось ощущение мягкого кокона вокруг и безопасности, а с другой это напоминало о таком же белесом пятне в его памяти. Оно всё еще раздражало, заставляя Коннора периодически посылать запрос в память, но — бесполезно.       — Хэнк, расскажите, что вчера было? — наконец, догадался попросить Коннор. Лейтенант с утра выглядел довольно свежо, а значит напился он значительнее меньше, чем андроид.       — Ну, парень, — Хэнк отряхнул нападавший на его плечи мокрый снег и, не спешив открывать дверь, почему-то замер на пороге, подняв лицо к небу. — Ты напился, мы доехали до дома, и я уложил тебя спать. Вот, собственно, и всё.       — Но сегодня я тоже выпил — и ничего. Функционирую нормально. Должно быть, сегодня напиток был чем-то разбавлен, — Коннор на всякий случай проверил все системы, пару раз моргнув. — Я даже смог определить состав этого…       — Боже, Коннор, ну помолчи ты хоть немного, а? Видишь, какая красотища? — Андерсон повернулся к андроиду и, схватив того за руку, подставил ее под снег. — Чувствуешь эту красоту?       Хэнку вдруг очень сильно захотелось, чтобы Коннор почувствовал то же, что и он, по отношению к погоде. Такой густой снег в Детройте сейчас — довольно редкое явление, зато, когда Андерсон был ребенком, каждую зиму его выпадала целая куча, образовывая сугробы, останавливая машины, заставляя замирать весь город… Но это же всё не важно, когда тебе десять лет, занятия в школе отменили, и ты весь день смотришь мультики и ешь хлопья, запивая их какао, а за окном падают и падают снежинки, покрывая белоснежным ковром округу. А вечером, когда приходят родители, вы, после ужина, выходите во двор и лепите снеговика, приделывая ему морковный нос и глаза из угольков, которые, чёрт его знает как, но всегда оказывались в кармане папиного пальто.       Коннор молчал, завороженно наблюдая, как его ладонь покрывают микроскопические узорчатые снежинки, которые, к сожалению, очень быстро таяли. Он попытался подстроить температуру ладони под окружающую среду, чтобы прекрасные узоры, хоть чуть дольше оставались с ним, но тут же понял, что это плохая идея, ведь его руки теперь чувствовали холод, и он стал очень быстро замерзать. Хэнк, почувствовав, что ладонь андроида похолодела, спросил:       — А где твои новые варежки?       — Дома оставил: они к пальто не подходят.       Лейтенант только вздохнул недовольно и, зажав между своими ладонями чужую, стал ее растирать, время от времени обдавая горячим дыханием — заходить в дом как-то не хотелось. Коннор завороженно следил за действиями Хэнка, понимая, что теперь от ладошки по телу маленькими электроимпульсами разливается приятное тепло. Почувствовав, что рука у его напарника стала более теплой, Андерсон отпустил её.       — Снеговик, — в голову лейтенанта пришла замечательная идея. — Давай слепим снеговика. Вряд ли ты когда-либо это делал, я прав? — Коннор немного помялся, но потом кивнул, соглашаясь.       Как были: в костюмах и пальто, они возились возле дома, выпустив Сумо на улицу, поскольку тот, услышав за дверью голоса хозяев стал отчаянно в нее скрестись. Несмотря на крутящегося под ногами сенбернара, через полчаса у них был готов отличный снеговик, высотой им обоим по пояс, которому за неимением традиционных угля и морковки, на место глаз прилепили две монетки по двадцать пять центов, а вместо носа приделали какую-то палку, которую притащил им под ноги Сумо, будто понимая, что именно нужно его хозяевам.       Коннор и Хэнк, забыв на время о всех невзгодах, ввалились в прихожую; снег на их верхней одежде моментально начал таять, образовывая на полу лужицы. Скинув пальто на вешалку и разувшись, Коннор, наконец, почувствовал, что он довольно сильно переохладился, а руки покрылись мелкой синей сеточкой из капилляров. Перед глазами маячила надпись: «Критическое переохлаждение».       — Хэнк, могу я принять ванну? — Андерсон, который в данный момент уже ставил кипятиться чайник, чтобы заварить и выпить чай (ведь он не совершенный андроид и переохлаждение в таком возрасте может сулить очень неприятным и продолжительным гриппом, а болеть и валяться с температурой Хэнк ненавидел), повернулся и уставился на Коннора.       — То есть, тебе и мыться нужно? Нет-нет, ты не подумай, мне не жалко воду там… или еще что. Просто ты меня сейчас очень удивил.       — Ну, иногда, если во время задания пришлось испачкаться, то, безусловно, мне нужно приводить себя в надлежащий вид. Однако сейчас мне просто нужно согреться и это самый быстрый способ.       — Да пожалуйста, думаю сам разберешься? — Андерсон махнул рукой в сторону ванны, и Коннор быстро скрылся за дверьми, откуда почти сразу же послышался шум воды.       Раньше Коннор никогда не принимал ванну, в Киберлайф были специальные капсулы очищения, которые также исполняли согревающие функции. Да, на самом деле, если бы он подождал пару часов, то его внутренняя температура бы выровнялась сама, но ему хотелось побыстрее почувствовать себя нормально, к тому же, чем чаще и дольше биокомпоненты будут подвергаться переохлаждению, тем быстрее они будут изнашиваться.       Раздевшись и погрузившись в теплую воду, которая ещё набиралась, Коннор попытался расслабиться; ладони от тепла немного неприятно покалывало, но в целом было очень уютно. Заметив на бортике ванны пузырек с надписью: «Пена для ванны», андроид решил — почему бы и да! И, поскольку никогда раньше не сталкивался с этим, а поискать в интернете не додумался, взял да и, открутив крышку, вылил больше половины бутылки под струю воды, после чего закрыл глаза и положил голову на бортик ванны. Он наслаждался шумом воды, который действительно его завораживал, но ровно до тех пор, пока ему в рот не попала та самая пена. Коннор открыл глаза и сел.       Он словно вновь оказался на улице — вокруг было белым бело, только вот это был не снег, а мыльные пузырьки, которые отливали перламутром. Это было безумно красиво, но пена начала уже переваливаться за край ванны, расплескиваясь по полу, а также подбиралась все ближе и ближе к лицу андроида, угрожая полностью его залепить. Коннор потянулся к смесителю, чтобы перекрыть воду. Однако, ему никак не удавалось это сделать, не погрузившись в пену. Нырнув в белую пелену, на ощупь кран он так и не нашел, а потому открыл глаза — мыло его оптическим биокомпонентам не могло принести вреда, но это не помогло. Глаза застилала белесая мгла, в нос и рот набилась пена, и Коннору казалось, что она уже везде. Он никак не мог найти выход из этого плотного «тумана» и, не придумав ничего лучше и поддавшись панике — хотя ни задохнуться, ни захлебнуться он на практике не мог, — однако, такая беспомощность его слегка пугала, Коннор позвал лейтенанта. Сначала очень тихо и всё еще пытаясь самостоятельно выбраться из-под лавины пены, а после громче, всё отчетливее понимая, что сам не справится:       — Хэнк! Помогите! — андроид чувствовал себя очень глупо: звать на помощь в борьбе с пеной? И это передовая модель линейки Киберлайф — стыдоба, да и только, но что же ещё ему оставалось делать?       — Коннор, что случилось?.. Твою мать! — Андерсон прибежал на зов андроида, уже подумав, что на того похоже напали пришельцы или крокодил вылез из стока, раз он кричит, но застал весьма комичную картину: Коннор сидел, и его с ног до головы покрывала густая пена, которая уже разливалась по кафельному полу ванной.       Хэнк, подкатив домашние штаны, в которые он уже успел переодеться, очень осторожно, стараясь не поскользнуться на мыльном полу, подошел к ванне и закрыл кран, затем, погрузив руку по локоть в пену, нащупал цепочку, потянув за которую, выдернул затычку из слива. Коннор всё это время сидел неподвижно, стараясь по звукам определять, что сейчас делает лейтенант. Спустя еще мгновение ему на лицо полилась теплая вода из душа.       — Ну как, согрелся? — посмеивался над ним Хэнк, проводя пальцами по лицу андроида, смывая мыльную субстанцию. — А из пены решил соорудить себе одеяло, да не вышло?       Коннор ничего не ответил, он просто-напросто наслаждался прикосновениями лейтенанта, которые уже перешли на голову. Кто сказал, что андроиды своим пластиком ничего не чувствуют? Да, это определенно не было и частичкой от тех ощущений, которые могла передавать новая кожа, но всё же это было приятно морально — Хэнк редко касался его с такой заботой. Андроид развернулся спиной к мужчине и, облокотившись на борт ванной откинул голову назад, подставляясь под прикосновения, которые электрическими разрядами отдавались во всем теле — от головы до пят. Непонятно откуда появилось желание замурлыкать, будто он кот.       Хэнк же завороженно, исподтишка, разглядывал хорошо сложенное тело Коннора и любовался им. Пока ещё пена, медленно растворяющаяся в воде, скрывала все что ниже груди и… И к лучшему. Но, черт возьми, Андерсон впервые в жизни задумался, есть ли у андроида член. Спрашивать было неловко, и он, как последний извращенец, стал как бы невзначай всё больше и больше воды лить именно ниже пояса, пытаясь растворить пену. Та не желала уменьшаться в своих размерах. Хэнк, слегка потерявшись в своих не самых благопристойных мыслях, продолжал одной рукой массировать голову Коннора, не замечая вовсе, что вся пена оттуда давно смыта, и уж вовсе не замечая реакции самого Коннора, который совсем разомлел от этих прикосновений и слегка шумно дышал. А всё потому, что температура биокомпонентов повысилась, заставляя использовать дополнительную вентиляцию для охлаждения.       Так и не добившись результатов, Хэнк решил, что, пожалуй, можно и спросить о такой личной вещи Коннора, ведь не убудет же с него ответить, тем более личное пространство давно нарушено — они, чёрт возьми, даже спали в одной кровати. Слегка откашлявшись, заставив вынырнуть из блаженной неги андроида, он произнёс:       — Эм, слушай… не пойми неправильно, мне… просто интересно. Да, интересно: а как у тебя там, ну-у, ниже пояса всё устроено? — Хэнк чувствовал, что еще немного и он покраснеет, словно школьница во время первого поцелуя, потому что одно дело думать о чем-то, а другое — озвучивать свои мысли вслух.       Коннор повернулся к Андерсону и сверкнул глазами.       — Во-первых, я полностью идентичен строению мужчины — такова политика Киберлайф, к тому же, это было бы заметно, учитывая, что я ношу не самую просторную одежду, во-вторых, я был разработан и для работы под прикрытием в том числе, а значит могло бы понадобиться изображать секс-андроида, чего сейчас, по собственной воле, я бы делать не стал. И в-третьих, мне казалось, что я не интересую вас, как сексуальный партнер… — Коннор, сам не понимал, почему он выдал сразу столько информации, вместо лаконичного «как у мужчины». Последнюю фразу он произнес слегка озлобленно и холодно, в конце концов, похоже он действительно просчитался с реакцией лейтенанта, раз тот его всё время отталкивал. Хэнк быстро кивнул головой, соглашаясь, и, отдав Коннору душ, сказал:       — Конечно нет… То есть не то чтобы ты некрасивый, просто… — Андерсон услышал некоторое отвращение, когда Коннор произнес «сексуальный партнер». «Конечно, старый извращенец, ему противно, — шепнул мерзкий внутренний голос. — Потрепанный жизнью, дряблый, седой — на кой-черт ты молодому красавчику».       — Просто вы хотите, чтобы я заменил вам сына? — Коннор брякнул первое, что пришло в голову, и тут же был готов побиться головой о борт ванной. Он был уверен, что не хочет быть заменой Коулу. Да и не сможет он его заменить, что за бред? Но Хэнк ухватился за эту мысль, как за спасательную веточку.       — Да. То есть нет. То есть… — чёрт, Андерсон совсем запутался в своих мыслях. — Послушай, Коннор. Я не хочу, чтобы ты был заменой Коулу, но я действительно считаю, что в некоторой степени могу побыть для тебя отцом: научить лепить снеговика или бросать мяч, проводить на первое свидание. То, чего я думал у меня уже никогда не будет, но судьба подарила мне второй шанс, в виде тебя, — Хэнку захотелось себя ударить.       — Вот как… — андроид вздохнул, отворачиваясь. Сказать, что он запутался, значит ничего не сказать. Его голова отказывалась анализировать — это было немного похоже на вчерашнее опьянение, только ещё более неприятное. Но это хотя бы объясняло почему Хэнк держал дистанцию, конечно, раз он видит в Конноре сына, то ему неприятны намёки на сексуальный контакт. Что ж, раз лейтенант так хочет, то так тому и быть. Он снова вернул взгляд молчавшему Андерсону и, через силу улыбнувшись, сказал:       — Хорошо, Хэнк, научите меня жить как человек.       После фразы Коннора, Хэнк оставил андроида одного дальше разбираться с пеной, только принес ему полотенце и его новую пижаму (зря покупали что ли?). А сам уселся на кухне, плеснув себе побольше виски и надеясь выпить его до выхода Коннора из душа, чтобы не получить очередной негодующий взгляд. Как же ему, блядь, было отвратительно сейчас! Тошнило от себя! Наплёл, чёрт побери, какую-то чушь про сына… Очень «нормально» — испытывать сексуальное влечение к человеку, которому говоришь, что хочешь быть ему отцом. Нахер. Нахер!       Андерсон залил в себя весь виски, плескавшийся в стакане, даже не поморщившись.