Shadows of the past

      Утро понедельника и так, обычно, довольно отвратительное явление, но особенно отвратительным оно становится, если ты не спал почти всю ночь и, угодив-таки под утро, наконец, в объятия Морфея, оказываешься разбуженным из-за того, что к твоему соседу по комнате пришли его друзья отморозки и ломятся в дверь в полшестого утра… Стоп. Какому соседу по комнате?!       Андерсон сел на кровати. Надо же, почудится по утру такое, но нет — он всё еще пятидесятитрехлетний алкоголик со стажем в три года. Однако, часы действительно показывали: «пять-тридцать две», и Хэнк уже собирался упасть обратно на подушки и доспать положенные ему полтора часа, но в комнату ворвался маленький ураган под названием «Коннор». Выдав какую-то нечленораздельную тираду, из которой Андерсон разобрал только: «След нашли… склад на окраине Делрея*… нас ждут лейтенант Андерсон», Коннор вновь исчез в зале.       Хэнк недовольно застонал и всё-таки откинулся на подушки, больно надавив руками на глаза в попытке не заснуть. Выругался. Выругался еще раз. Работа никуда не исчезла. Пришлось вставать.       — Блядь, вот не могли еще хоть пару часов подождать? — ворчал лейтенант, пока умывался, одевался и выходил из дома без завтрака и даже без кофе. Машина уже была прогрета, а на водительском сидении сидел Коннор, как всегда идеальный, в одной из новых рубашек, которая торчала из-под пальто, и черных джинсах. Усевшись на место пассажира и пристегнувшись, Хэнк заметил, что волосы андроида растрепаны, а вблизи он выглядит не так уж и идеально, как могло показаться на первый взгляд. Похоже, он тоже торопился, и через секунду Андерсон понял почему — андроид протянул ему пакет, лежавший до этого на заднем сидении. Внутри было два сэндвича и кофе, в бумажном стаканчике с пластмассовой крышкой, которые Коннор как-то настоял купить в супермаркете.       — Охренеть, когда ж ты успел? — машина тронулась, а Хэнк принялся за свой завтрак. — Спасибо.       Коннор в ответ только кивнул головой, не желая отвлекаться от дороги.       Через минут сорок они остановились возле большого заброшенного складского здания и покинули приятное тепло автомобиля. Спать больше не хотелось: кофе и обжигающий холодный воздух очень неплохо бодрили. Заметив, что Коннор опять не взял перчатки и теперь потихоньку начинает подрагивать от холода, Хэнк сказал:       — Надо купить тебе еще одни перчатки, чтобы к пальто подходили… Или куртку к перчаткам…       К ним подошел молодой офицер, (недавно устроился, и Хэнк никак не мог запомнить его имя), поздоровался и отрапортовал:       — Когда полиция вошла в здание преступники уже скрылись, сейчас на месте работают криминалисты. Вы можете пройти внутрь, — и парнишка убежал, оставляя их одних.       — Сука, — выругался сквозь зубы Хэнк. Настроение всё еще было ниже плинтуса. — Серьезно? Если они не собирались нас ждать, на кой черт мы притащились сюда так рано, Коннор?       — Лейтенант, здесь могут быть следы, невидимые человеческому глазу, а криминалисты их только затопчут. Пойдемте, — и андроид повел его вглубь здания по темным коридорам.       Вскоре, из темноты они вышли в просторное помещение, в котором стояло несколько столов с компьютерами, а пол сплошь был завален проводами, различной химической дребеденью и… частями тел андроидов. В тех местах, где из-под проводов проглядывало бетонное покрытие, было видно, что оно покрыто бордовым нечто, мерзкого оттенка. Коннор нахмурился, но ничего не сказав, направился исследовать всё вокруг. Сейчас он больше всего напоминал охотничью собаку, напавшую на след дичи, и Хэнк понимал — Коннору безумно нравилось всё изучать, искать и находить. «Еще бы перестал пихать пальцы свои гребаные в рот», — пронеслось в голове лейтенанта.       Андерсон осмотрелся, поговорил с Коллинзом, который слишком уж неловко перешагивал через провода и чужие руки-ноги, пытаясь наступать только на свободные места. Собственно, Бэн пока никакой информацией не обладал: кибер-криминалисты, с пятницы по мельчайшим кусочкам восстанавливающие и отслеживающие след, сегодня рано утром, около четырех, вышли на это здание. Сюда мгновенно послали наряд для задержания, но, когда они прибыли, тут было пусто. На месте работал, похоже, весь доступный им отдел криминалистики.       — Лейтенант, — Коннор, вынырнув откуда-то из-под наваленных в углу столов, поспешил к напарнику. — Тут раньше было место сбора наркоманов. Части… тел служили источником Тириума-310, который, с помощью химических реакций пытались превращать в красный лед, впрочем, не особо успешно. Примерно месяц назад, сюда кто-то пришел и, судя по остаткам крови, которой залит пол вперемешку с уже испарившимся тириумом, убил семь человек, чтобы занять этот брошенный склад, сделав из него сервер. Все данные с компьютеров, к сожалению, подчистую стерты, но кибер-криминалисты ещё поработают с этим, возможно, удастся, что-то восстановить. Модели мертвых андроидов ни о чем не говорят — абсолютно случайны, ДНК крови тоже — несколько заявлений о пропаже, но в целом — ничего особенного.       — И никаких следов убийцы, я так понимаю?       — Вы правы, у нас всё еще ничего нет, — Коннор понуро опустил голову. Внезапно их внимание привлекла Тина — она следила за запуском компьютеров.       — Смотрите! — экраны зажглись одновременно, на каждом из них был изображен кусочек паззла. Коннору не составило труда мгновенно сложить все кусочки воедино, и перед его глазами предстала синяя роза и надпись: «Не пытайтесь меня остановить». Теперь не оставалось сомнений — их убийца был здесь, но успел уйти.       — Блядь! — Хэнк со злостью пнул клубок проводов. — Он развлекается за наш счет, чертов мудак.       Они покинули склад, оставив криминалистов пытаться найти что-нибудь, хоть малюсенькую зацепку, но Коннор в этом был определенно лучше, а Андерсон даже не сомневался, что тот облизал всё, что плохо лежит и не приколочено, а значит надеяться, что люди найдут что-то еще было бесполезно. В конце концов, это не поломанный след, который пришлось вручную восстанавливать три дня на нескольких компьютерах. Заметив, что напарник как-то притих, Хэнк, садясь в машину, спросил:       — Эй, Коннор, ты чего?       — Я… впервые чувствую себя таким бесполезным! Даже когда мы охотились на девиантов, было хоть что-то… Нам были непонятны мотивы, но мы находили преступников. А сейчас? Я даже не могу определить с кем мы имеем дело — с андроидом или человеком. И вас зазря сюда притащил… Хэнк, хоть я теперь и девиант, но я привык добиваться цели, а в последнее время слишком много разочарований. — Коннор не хотел утаивать свои чувства от лейтенанта, в конце концов, может он смог бы помочь?       Машина мягко тронулась. Андерсон просто не знал, что такого можно сказать андроиду, поскольку он и сам с неудачами не слишком-то умел мириться.       — Ты не бесполезен, Коннор. В жизни каждого полицейского наступают такие моменты, когда кажется, что всё впустую: преступники на свободе, зацепок нет, улик нет и ничего не найти, не доказать, но… Знаешь что? Ты же наверняка не смог вытащить эту ленивую задницу по имени Сумо на прогулку в пять утра? — андроид растерянно кивнул, удивившись быстрой смене темы. — Тогда мы сейчас заедем домой и выведем его, сходим в собачий парк. Всё равно подробные анализы не будут готовы раньше, чем через пару часов, а значит придется без дела сидеть в участке. Согласен? — Коннор снова кивнул, ничего не понимая.       Дома лейтенант заставил андроида надеть перчатки («Да кому ты сдался в десять утра в собачьем парке — всем плевать, тостер, что твои варежки не подходят к пальто»). Сумо, обрадованный такой внезапной общей прогулкой, крутился вокруг них, как ураган, пока они шли по улицам. В парке, отпустив Сумо с поводка порезвиться, Коннор и Хэнк уселись на лавочку и молча наблюдали за счастливым псом.       — Хэнк, — привлек внимание Андерсона Коннор. Он вспомнил, что кое-что не рассказал о вчерашнем дне. — Знаете, я вчера разговаривал с мистером Камски. Он по-прежнему всё отрицает, зато я узнал, почему детектив Рид так ненавидит брата.       — Потому что его брат — самоуверенный говнюк с комплексом бога? — Андерсон хмыкнул.       — Мне кажется, Элайджа Камски на самом деле не такой. Это просто своеобразная защита от мира. Но дело не в этом. Гэвин винит мистера Камски в смерти их старшего брата.       —Вот те на… — даже слегка присвистнул Хэнк. — И что? Он действительно виновен?       — Ровно настолько, насколько можно быть виновным в том, что другой человек не справился с управлением машины, — пожал плечами андроид.       Оба замолчали, отвлекаясь на Сумо, который принёс им здоровенную палку и положил в ногах, радостно подпрыгивая. Коннор улыбнулся псу и довольно далеко ее забросил.       — Сумо, апорт! — скомандовал андроид. И под удивленный взгляд Хэнка, пёс радостно бросился за палкой и приволок её обратно.       — Надо же, я пару лет не мог научить его этому трюку. Вроде пёс умный, а как доходило до «апорта», сразу дурачком притворялся.       Повозившись ещё с Сумо, они направились домой. Хэнк снова позавтракал, и когда они были в участке, часы показывали уже начало первого.       Как и предполагал Хэнк, анализы с места преступления ещё и в помине не были готовы, а потому заняться было нечем, и это, черт побери, как минимум раздражало — у них куча дел, а делать нечего! Такое, на памяти Хэнка, бывало ну очень редко. Поэтому сейчас, Андерсон в сотый раз пересматривал всю ту информацию, которая у них имелась, надеясь, что, отдохнув от дела, свежим взглядом он заметит что-то новое. Коннор занимался тем же самым — во всяком случае, так выглядело со стороны, однако он просто кое-что искал в интернете.       Сам не зная зачем и почему, он активно пытался найти в интернете малейшие данные о молодости лейтенанта. Да, всё основное он знал: где и как Хэнк учился, что был женат в течении пары лет, и прочие сухие факты. Но сейчас ему была интересна информация более личного характера. Ему жизненно необходимо было знать (и как он сразу об этом не подумал?), что, возможно, Хэнк просто-напросто и не гомосексуал и даже не би, и его интересуют только девушки. А реакция тела — ну мало ли, Коннор ни разу не замечал именно эрекции, а учащенное дыхание, зрачки, давление — всё это могло быть обычными нарушениями организма, а Коннор напридумывал себе…       Он проверял все популярные в двухтысячных социальные сети: Facebook, Twitter, Instagram, и с десяток других, но никаких совпадений по профилям не нашел. Зато нашел группу в Facebook, связанную с полицейской Академией и годами учёбы лейтенанта. Она была закрыта для посторонних посетителей, но Коннору не составило труда взломать заброшенную страничку одного из участников и получить доступ к группе. Там не было ничего интересного, только различные вопросы из серии: «А как получить доступ к сдаче у профессора Рэдфорта?» и прочая студенческая чушь, но вот один альбом под названием «Выпускной» заинтересовал Коннора. В нём было около двухсот фотографий, которые Коннор пролистал меньше, чем за минуту, и зацепился за одно фото, внимательно рассматривая его, насколько позволяло качество.       На нём была запечатлена компания веселящихся девушек и парней, но это на переднем плане, а сзади, если присмотреться, виднелся Хэнк (система распознавания лиц не позволяла ошибиться, даже при плохом качестве) и не один, а целующимся с каким-то парнем. Коннор аж воздухом подавился. Почему-то этот незнакомый парень — а он был повернут спиной к фотографу — вызвал в нем бурное негодование. И хотя он знал, что Андерсон был даже женат, но всё равно захотелось вскочить и спросить у Хэнка: «Какого чёрта?..» — а, собственно, что он собирался спрашивать? «Какого черта, Хэнк, у вас была личная жизнь?» или «Какого хрена вы целуетесь с парнем?». Коннор подавил свое желание. Чёрт, да что же это такое?       Это и было вопросом последних нескольких недель: «Что. Это. Такое?». Он хочет быть всё время рядом, ему нравится дотрагиваться до лейтенанта, обнимать, ему нравится, когда Хэнк к нему прикасается, и хочется, чтобы он всё-таки не ошибся в толковании реакций лейтенанта. А еще он до одури, до липкого ужаса боится потерять Хэнка Андерсона. Был бы у Коннора друг, с которым можно было поделиться этими переживаниями, он бы уже давно знал в чём дело, но поскольку ему казалось, что это слишком личная информация, он не мог этим ни с кем поделиться, ни с Маркусом, по сути единственным, кого он мог назвать «другом», и уж тем более не с Хэнком. От размышлений Коннора отвлёк телефонный звонок и последовавший за этим мат от Андерсона.       — Нет, ну я, конечно, вот совсем не сомневался, что после твоего «оближи всё что плохо лежит» криминалисты ничего не найдут, но надежда-то была! — Хэнк откинулся на спинку стула и устало потер переносицу — всё-таки встать в пять-тридцать утра это вам не шуточки.       — Пойду сделаю вам кофе, лейтенант, — Коннор встал со стула и ушел на кухню. Только сейчас он обратил внимание, что ни детектива Рида, ни RK900 не было на месте. Не зацикливаясь особо на этом факте, он подошел к кофеварке и запустил нужную программу. Снаружи послышались крики:       — Ты, блядь, ебанутая консервная банка! Хватит за мной таскаться! — Гэвин орал, не трудно догадаться на кого. Коннор усмехнулся. В пятницу, исключая момент, когда андроид только заявился в участок, детектив пытался игнорировать факт существования RK900. Теперь, кажется, наступила стадия гнева. Как быстро. Таким, с ухмылочкой на лице, его и застал Рид, который зашел на кухню за кофе.       — Ты тут хули лыбишься? — Гэвин с силой толкнул выходящего с кружкой кофе Коннора в плечо, от чего тот чуть не упал, но на ногах удержался, уронив при этом кружку из рук — она грохнулась на пол.       — Детектив Рид, — в голосе Коннора прозвенела сталь. Этот человек его раздражал до зубовного скрежета, и Коннор пытался быть с ним вежливым (к чему лишние конфликты в участке?), но вот этот кофе стал последней каплей, заставляя гнев струиться по пластиковым венам. — Я жду извинений.       Рид как-то отчаянно, нервно хмыкнул, но просить прощения не торопился.       — Пошёл нахуй, — он попытался выйти с кухни, забыв о том, что хотел кофе, но Коннор перегородил ему дорогу.       — Вы никуда не пойдёте, — системы показывали повышение температуры всех биокомпонентов. Коннору казалось, что еще немного и он будет плеваться огнем словно дракон. Впервые он понял выражение «аж кулаки чешутся» — до того ему хотелось врезать по этой наглой роже, которая выводила его и лейтенанта Андерсона на протяжении последнего месяца.       Рид поднял руку и показал Коннору средний палец, за что тут же оказался прижатым лицом к стене с заломленной за спину рукой. Внезапно хватка пропала, Гэвин обернулся: рядом с ним стояли Коннор и Ричард, молча общаясь о чём-то своем. Наконец RK900 заговорил:       — Видишь, чем плохи эмоции — тебя вывела из равновесия такая мелочь, как разлитый кофе. Ты раздул из этого целый конфликт, и мне пришлось вмешаться, пока детектив Рид не пострадал. Вы же, детектив, — андроид перевел холодный взгляд на Гэвина, — уже не ребёнок, чтобы не уметь контролировать своё желание срываться на всём и вся. Я понимаю, что раздражаю вас, но будьте добры — орите на меня, я здесь, отчасти, для этого. Извинитесь перед Коннором. Пожалуйста.       Рид скрежетал зубами, да как эта грёбаная жестянка посмела требовать от него извинений?! Однако, пристрелить он его всё еще не мог, ибо не сильно-то и хотелось попасть в тюрьму из-за пластикового мудака. Зная, что с двумя андроидами ему точно не потягаться в драке, а становиться посмешищем для всего участка не хотелось, он произнес, сквозь зубы, еле-еле слышно:       — Прости. — Но андроидовскому слуху этого было достаточно, и Коннор с Ричардом отступили, выпуская Гэвина, наконец, из кухни.       — Спасибо, Ричард, — Коннор похлопал андроида по плечу, но его рука тут же была перехвачена в стальной захват.       — Я сделал это не потому, что хотел восстановить справедливость по отношению к тебе, RK800, а потому, что Гэвина Рида чаще всего приходится защищать от самого себя. И я надеюсь, что более дружелюбное отношение окружающих, поможет это хоть немного исправить, — Ричард отпустил запястье Коннора и вышел. Впрочем, быстро вернувшись с веником и шваброй — уборщиков в участке почти не осталось. Только один андроид согласился остаться на этой работе, и его смена только завтра.       Коннор, наконец, принёс лейтенанту кофе, но тот не успел сделать и глотка, как из своего кабинета выглянул Фаулер, и громко сказал:       — Пора назначить смены на Сочельник и Рождество. Есть желающие? — Фаулер бросил взгляд на Хэнка, ведь только он вызывался дежурить последние три года, по понятным причинам, но Андерсон молчал. Теперь ему было с кем праздновать, и он не хотел расстраивать Коннора, потому что тот ждал Рождества с каким-то трепетным восторгом, желая провести свой первый праздник обязательно в компании лейтенанта.       — Я. На все три дня запишите: с двадцать четвертого по двадцать шестое, капитан, и жестянку со мной, — ко всеобщему удивлению, вызвался Рид, хотя и был известен как человек, любящий проводить праздники дома, пусть даже в одиночестве.       — Окей, — и капитан вновь скрылся в своем кабинете.       Гэвин находился в самом, за последние тринадцать лет, хуёвом расположении духа. С тех пор, как три дня назад на его голову свалился тупоголовый упрямый ведроид, он понял — жизнь его ненавидит и обожает тыкать носом в дерьмо, как непослушного кота. Да, терпеть под боком пластмассового идиота было далеко не худшим событием в его жизни, но сейчас… Как будто без него проблем не хватает.       — Принеси мне кофе, — в приказном тоне «попросил» Гэвин Ричарда. Конечно, хотелось не кофе, а застрелиться, но предполагая, что RK900 окажется куда быстрее, и прежде, чем Рид успеет нажать на курок, он будет связан по рукам и ногам, а долбаный андроид будет кормить его с ложечки, чтоб от голоду не сдох, Гэвин решил даже не пытаться пустить себе пулю в голову.       — «Пожалуйста», детектив Рид, — невозмутимо произнес Ричард и продолжил, как ни в чем не бывало просматривать информацию о делах.       Гэвину уже захотелось застрелить RK900, и только после застрелиться самому. Ну или с разбегу врезаться в бетонную стену головой — тоже должно помочь. Этот сраный ведроид делал абсолютно всё, как хотел и не иначе.       — Слышь, как пихать в меня с утра на завтрак полезную овсянку, так это ты, блядь, тут как тут. А как кофе мне принести — я вежливым должен быть? Да пошел ты нахуй! — как-то уж слишком истерично вышло, но Гэвину было насрать.

***

      Вечер пятницы обещал быть томным. Рид собирался набрать пива, чипсов, может быть посмотреть какой ужастик, а может и что поинтереснее, но самое главное — проведя весь день в участке, под присмотром своей няньки, Гэвин уже мечтал оказаться дома в одиночестве, но не тут-то было.       Когда андроид уселся в его машину, Рид охуевал, но никакой ор ему не помог — тупая консервная банка не собиралась выходить. Когда RK900 таскался за ним по супермаркету (да еще и зудя над ухом: «Детектив, пиво вредное. Детектив, купите овощей. Детектив, вам надо пить больше молока.») Гэвин охуевал всё больше. Но когда, сраный андроид не дал Риду закрыть перед его носом дверь и, с силой толкнув человека, зашёл в дом, Гэвин охуел, да так и не выхуел. Что позволило им более-менее мирно провести вечер пятницы. Гэвину было куда проще отрицать какое-либо присутствие чужеродного тела в его доме, нежели пытаться избавиться от него, что заставляло Ричарда тихонько ухмыляться, стоя в уголке комнаты.       Сказать, что суббота прошла херово — ничего не сказать. Разбуженный с утра запахом ненавистной овсянки, Рид очень долго орал на RK900, однако кашу пришлось съесть. «Или Вы сами, или мне придется кормить Вас с ложечки, потому что Ваш рацион оставляет желать лучшего», — весьма убедительный аргумент от того, кто сильнее тебя. А Рид вот ни на секунду не сомневался, что ведроид не только сильнее, но еще и не постесняется применить силу объясняя это «заботой о глупом человеке, которому нужны полезные микроэлементы на завтрак».       — Блядь, вот как день начнёшь — так и проведёшь, — Рид недовольно смотрел на экран мобильного, где высветилось «Входящий звонок от Эл». — Какого хрена тебе надо? — отвечая на звонок сразу, без предисловий, произнес Гэвин.       — Гэв, Карл Манфред мёртв. Поминальная служба завтра, в двенадцать часов в церкви, адрес пришлю позже, — на другой стороне раздались гудки.       Рид тяжело опустился на диван и закрыл глаза руками. Он не очень долго знал Карла — вскоре после того, как он попал в дом к своему биологическому отцу, мистер Манфред сменил место жительства, но всё же за два года, молодой парень, только-только потерявший мать, искавший во всех тепло и заботу (хоть и был уже не маленьким ребенком), очень быстро привязался к мужчине. Риду стало тошно от того, что после переезда Карла, он так на него обиделся — совсем по-детски, что так никогда и не навестил его больше. Сначала из-за обиды, а потом, потому что разорвал все связи с семьей Камски. А вот теперь он мёртв и ничего не вернуть.       В вечер субботы Рид напился так, как уже давно не напивался.

***

      В четверг, Хэнк и Коннор отпросились пораньше с работы («Джеффри, да мы тут и так безвылазно торчали последний месяц, исключая два-три дня, вряд ли за два часа до конца рабочего дня перед выходными вдруг, совершенно внезапно обнаружится зацепка!» — побушевал в кабинете Фаулера Андерсон и получил только взмах рукой, мол — валите на все четыре стороны). И теперь они бродили среди бесконечных полок в супермаркете, пробираясь между людей, пытаясь закупиться едой. Казалось, что сюда сбежалось всё население Детройта.       Благодаря Риду — уж Хэнк даже думать не хотел, чего это вдруг детектив так расщедрился, — их ждали три дня выходных, но впереди была долгая подготовка — ведь к ним были приглашены гости. И хотя из их компании, еда нужна была только двоим — Коннор всё равно решил оторваться по полной. Поэтому сейчас Андерсон молил всех известных ему богов о терпении и периодически выкладывал что-нибудь из тележки, например вторую индейку, которая ну точно испортится раньше, чем её съедят. Даже если Сумо будет помогать.       Постепенно корзина наполнилась разнообразными продуктами, которых очень давно не было в доме лейтенанта Андерсона, и несмотря на все его усилия, еды было всё ещё дохера. Также в корзину отправилась неимоверная куча гирлянд, новогодних игрушек, свечки с различными ароматами, рождественский венок («Обязательно, Хэнк!»), праздничная скатерть, мишура, и пресловутый блестящий «дождик», который вечно запутывался в узлы и, то и дело, его пытался сожрать Сумо. Коннор оплатил покупки (ему как раз впервые пришла зарплата), и они, покинув наконец душный супермаркет, направились домой.       Там их ждал некормленый Сумо и сосна, купленная позавчера. Колючая красавица, согретая теплым воздухом, распушила свои иголки, занимая четверть гостиной, и благоухала. Хэнк, втягивающий со всей силы воздух, пахнущий смолой, как-то очень грустно улыбнулся — он уже и забыл, как пахнет Рождество. Коннор суетился, бегал из угла в угол, явно не зная, чем заняться в первую очередь: замариновать индейку или украсить квартиру. Похоже, что его системы не были приспособлены к подготовке праздника. Хэнк, понаблюдавший за этими метаниями минут пять, решил, что пора брать командование в свои руки.       — Ну, хватит носиться! — андроид замер посреди кухни. — Пошли, сначала индейка, а потом будем наряжать дом.       Коннор счастливо просиял, от того, что Хэнк выразил желание заниматься этим вместе, и следующий час они натирали, фаршировали и мазали бедную птицу всякой всячиной. Сумо был уже накормлен, но всё равно выражал явную заинтересованность в происходящем: крутился под ногами, то и дело норовя стащить мясо со стола, и сталкивая (будто специально!) хозяев между собой.       Когда индейка отправилась в холодильник, Коннор схватил стремянку из кладовой и потащился на улицу. Андерсону пришлось поубавить пыл андроида, заставив надеть теплую одежду: «Прошлый раз ты замерз!» — с этими словами Хэнк нацепил на Коннора свою старую толстовку с надписью «Полиция Детройта», которую откопал в недрах шкафа — практически единственное что хоть немного напоминало свитер. Коннор же пытался объяснить лейтенанту, что прошлый раз, когда они строили снеговика ничего сверхъестественного не произошло — переохлаждение случается довольно часто, и что он просто забыл отслеживать и регулировать температуру своего тела, чего в этот раз не повторится, но Андерсон был непреклонен.       Вечер и правда выдался холодным, промозглым и ветренным. Если бы Коннор был человеком, он бы сказал, что этот колючий ветер пробирает до костей, но он только отметил довольно резкое понижение температуры биокомпонентов, и про себя сказал Хэнку спасибо за теплую одежду, иначе пришлось бы довольно часто бегать в дом или тратить много энергии на поддержание тепла, чего делать не хотелось. В конце концов он был всего лишь экспериментальным прототипом и был создан исключительно для работ на территории США, а не где-нибудь на севере, к примеру. «Наверняка, Ричард лучше приспособлен к холоду, нежели я», — промелькнуло в голове. Он всё ещё немного завидовал, ведь объективно RK900 был быстрее, надежнее, уверенней, его программа интеграции предполагала куда как более всесторонний подход к людям, ведь детектив Рид всё ещё не пристрелил его, а прошла уже почти неделя. Он был лучше во всем, кроме одного — он не умел чувствовать. И несмотря на то, что Ричард сказал, что это не преимущество, Коннору было наплевать на это сейчас, когда он и Хэнк Андерсон стояли плечом к плечу и смотрели на развешанные Коннором гирлянды на доме. Под управлением андроида, они светились мягким, тусклым светом, чтобы не слишком раздражать соседей.       — Хэнк? — Коннор услышал какой-то слишком надрывный вздох со стороны лейтенанта и обеспокоенно повернулся к нему, заглядывая в лицо, по которому текли слезы. — Что случилось, Хэнк? Я что-то сделал не так?       — Нет… — голос Коннора вырвал его из воспоминаний. — Нет, Коннор, ты всё сделал правильно, просто…       Андерсон ещё раз рвано вздохнул, резким движением стирая мокрые дорожки с щёк. Он уже было собрался с мыслями, чтобы объяснить про то, что никакого Рождества в его доме не было по ощущениям уже очень давно, как его последние три года выворачивало наизнанку три раза в год: в день рождения сына, в день его смерти и на Рождество, которое так любил Коул. Но Коннор вдруг понял всё без слов. Он повернулся к Хэнку и обнял его, со всем теплом на которое был способен, и произнес:       — Я бы очень хотел с ним познакомиться, Хэнк, но мне так жаль…       Они стояли так, потеряв счет времени. Андерсон цеплялся за Коннора словно утопающий за соломинку, словно путник, заблудившийся в тоннеле, за отблеск солнечного лучика, и впервые в жизни, наверное, позволяя глухим рыданиям, пусть даже слез уже не было, душить себя при ком-то. Но ему было необходимо это — еще одна гнойная рана на душе была вскрыта, принося в душу немного покоя. Придя в себя и почувствовав, что его шея промокла, он оторвал от себя Коннора для того, чтобы увидеть перед собой влажные от слез глаза. Хэнк невольно улыбнулся, глядя в расширенные зрачки.       — Всё не перестаю диву даваться: как много вы чувствуете, — Андерсон аккуратно стер следы слез с щек андроида, который улыбался ему в ответ. — Дом прекрасно украшен, пойдем, пора наряжать елку.       — Это сосна, Хэнк, — наверное, в десятый раз поправил его Коннор, мгновенно скрывшись внутри дома, поскольку Андерсон обещал «всыпать ему по первое число, при следующем исправлении».       Через час, гостиная озарилась сиянием мигающей гирлянды, раскинувшейся на колючих хвойных ветках. Огоньки отражались от игрушек, развешенных среди густых иголок, иногда теряющихся среди них, и бегали по разноцветной мишуре, захватившей красавицу-сосну в свои объятия. Хэнк и Коннор, довольные своей работой, развалились на диване. Коннор, как всегда, копировал позу лейтенанта, утверждая, что ему так удобно — ну и пусть. Яркие огоньки, совсем не такие как уличные, переливающиеся чуть ли не всем цветовым спектром (а Хэнк помнил ещё гирлянды из своего детства, которые мигали в лучшем случае четырьмя цветами), и Коннор завороженно следящий за ними — сейчас мир Андерсона сузился до этого зрелища. Не было прошлого или будущего, только настоящее — окрашенное яркими неестественными огнями и оттого прекрасное. Пока андроид не мог оторвать взгляда от гирлянды, Хэнку представилась возможность безнаказанно его разглядывать, впитывать каждую чёрточку, пытаясь запомнить всё в своём несовершенном разуме. Несмотря на невозможность чего-то большего, Андерсон чувствовал, что возвратился домой и этого уже было более, чем достаточно.       Дом, который, как он думал больше никогда не вернётся в его жизнь на этой планете, вновь отворил перед ним двери, позволяя войти и сесть у камина, согреться после долгой дороги. И если цена за тепло от огня, за защиту от вечной зимы — это гореть изнутри из-за своих постыдных желаний, то, что ж… Он готов платить эту цену, лишь бы иметь возможность наблюдать за пляшущими на лице Коннора огоньками от гирлянды, так долго, как только сможет.