Shadows of the past

      Гэвин Рид сидел в тёмном участке, освещённом только светом его настольной лампы, и занимался тем, что жалел сам себя. Последний раз такое было, пожалуй, когда ему едва исполнилось четырнадцать и его только-только забрал в свой дом биологический отец, после смерти матери. Он всегда ненавидел своего отца и этот вычурный огромный особняк. С самого первого дня проживания в нём Рид знал, чувствовал, что это будет ад, но сбежать из того кошмара было просто невозможно — он пытался, но чёртов папаша всегда находил и возвращал его обратно, не оставляя этот проступок без наказания. Вырваться удалось только тогда, когда он поступил в Полицейскую Академию, да и то только потому, что отец скончался. Конечно, Рид был не одинок в своём кошмаре: с ним были Эл и Нат. И если с Элайджей они больше соперничали, то Натаниэль всегда был опорой и защитой младшим братьям в этом доме. Или хотя бы пытался быть.

***

      — Привет, — парень, которому на вид было около двадцати, протянул выходящему из такси четырнадцатилетнему мальчику руку. — Моё имя Натаниэль. Пойдём, я покажу тебе твою комнату, а после провожу к отцу, как он просил.       Гэвин смотрел «волком» и руку так и не пожал, но Натаниэль всё равно ему улыбнулся и, подхватив чемодан мальчика, пошёл в дом, приглашая кивком головы следовать за ним. Рид бы с радостью никуда не пошёл, но жить было больше негде — в детдоме, наверно, ещё хуже.       Он ничего не знал о своём биологическом отце — мать никогда о нем не говорила, а в документах был прочерк напротив графы «Отец», поэтому сейчас ощущал, как его душит жгучая обида от осознания того, что пока его отец жил в таком богатстве, они с матерью еле сводили концы с концами. Нет, они никогда не голодали, если картошку на завтрак, обед и ужин в конце месяца считать полноценной едой, но вот со счетами определённо были проблемы. Если Детройт в его детстве считался «мёртвым городом», то в его пригородах дела обстояли куда как хуже.       Рид не понимал, какого черта папаша решил забрать его к себе сейчас. Неужели проснулась совесть от осознания, что родная кровь будет обитать в детдоме, пока он сам живёт в шикарном особняке, питаясь всякими деликатесами?       — Вот твоя комната, — парень поставил чемодан на пол. — В шкафу чистая одежда: приведи себя в порядок, отец ждёт нас через пять минут.       Только сейчас Гэвин, наконец, поднял взгляд на Натаниэля, разглядывая его. Высокий, худощавый, но при этом по-аристократически утончённый, с немного резковатыми чертами лица — они были настолько из разных миров, что скорее всего при других обстоятельствах никогда бы в жизни не пересеклись. Рид обратил внимание, что на парне надета чёрная водолазка, тёмные джинсы и туфли, что тоже резко контрастировало с нарядом самого Гэвина: стоптанные кроссовки, растянутые синие джинсы и футболка с каким-то пятном. Мама была бы недовольна его внешним видом — хоть они и не могли позволить себе дорогие наряды, его одежда всегда была выстирана и выглажена. Обычно только старая обувь выдавала не самое лучшее благосостояние. Но после похорон… У него просто не было сил. При мыслях о матери сердце больно сжали холодные стальные обручи, заставляя выдохнуть весь воздух из лёгких и больно укусить себя за щеку — лишь бы не разреветься в этом доме.       Натаниэль вышел, ожидая за дверью, пока Гэвин чутка освоится и подготовится ко встрече с отцом, но, похоже, сам Гэвин был иного мнения: через секунду он распахнул дверь, оставаясь в своей прежней одежде — только растрёпанные волосы слегка пригладил — и прошипел:       — Ну, вперёд, веди меня к нему, — выбрав типичную для подростка агрессивную модель поведения: нападай первым, и никто не посмеет тебя тронуть, однако, он ошибался.       Натаниэль хотел было его одёрнуть и предложить всё же переодеться, но тут дверь в соседнюю комнату распахнулась и оттуда вылетел ещё один подросток, затормозив около них. Гэвин с интересом разглядывал паренька: они, на удивление, были похожи. Одинаковый рост, телосложение, черты лица… Натан усмехнулся. Он сам был безумно похож на свою мать, как внешне, так и характером, эти же двое — копия отца, и он надеялся, что только внешне. Впрочем, в Элайдже он был уверен, однако их новый брат вызывал у него опасения. Отец ничего толком про него не рассказывал.       — Ты кто? — Эл, как и всегда, прослушал всё, что отец говорил за завтраком.       — Элайджа, познакомься — это Гэвин. Отец предупреждал нас о том, что он теперь будет жить с нами. — Но младшего Камски, похоже, не интересовал ответ — он уже скрылся за углом коридора. Натан добавил ему вслед: — Вообще-то, отец ждёт нас всех…       Рид, если и догадался о том, что этот Элайджа — его сводный брат, то вот Натаниэль вызывал у него вопросы. Слишком уж разными они были. Заметив вопрошающий взгляд в свою сторону и порадовавшись, что Рид хоть немного выбрался из кокона враждебности, Натан сказал:       — Всё после. Сначала — отец. Он не любит, когда кто-то опаздывает, — и он повёл Гэвина сквозь коридоры в кабинет его биологического отца.       Едва они оказались перед тяжёлой, дубовой дверью, расписанной различными узорами, как та отворилась, впуская их. Они прошли в просторный кабинет. Солнце ещё не село, но плотные шторы приглушали почти весь дневной свет, который мог сюда попасть, создавая неприятный для глаз полумрак. Хотя, честно сказать, для Гэвина всё в этом доме казалось неприятным и чужеродным. За большим дубовым столом сидел хозяин поместья — Джонатан Камски. Рид уже встречался с ним однажды, когда тот пришёл на кладбище и, найдя его у могилы матери, сообщил, что через два дня в четыре пополудни Рида заберёт от дома такси. Среднего роста, не очень широкоплечий, про него можно было бы сказать — типичный американец, но как только взгляд падал на лицо, становилось ясно — человек не только аристократической натуры, но и не постесняется убить тебя голыми руками.       — Гэвин, Натаниэль, — кивнул он головой каждому. — Где твой непутёвый брат?       — Сожалею, сэр, — Натаниэль держался ровно, уверенно, когда как сам Гэвин уже слегка подрастерял всю свою агрессивность под взглядом холодных серых глаз. — Элайджа был вынужден срочно уйти.       — Что ж, жаль. Подумает над своим поведением вечером. Теперь ты, — мужчина перевёл взгляд на Гэвина, обжигая холодом. — В нашем доме есть несколько правил, которые ты обязуешься выполнять. Первое — идеальный вид. Я не потерплю этого тряпья. Второе — всё, что происходит в этом доме — остаётся в этом доме. Третье — ко мне обращаться: отец или сэр. Не думай, что я взял тебя в свой дом из большой любви, просто мой статус не позволяет иметь детей, брошенных на произвол судьбы в детском доме. Ах да, и самое главное — то, что стоит выше всех прочих правил, то, что ты должен выучить на зубок, как мантру, библию или таблицу умножения — во всём слушаться меня. Ясно, Гэвин?       — Идите нахуй, — процедил сквозь зубы Рид, взбешённый этим сводом правил. Этот человек ему никто, и никак не имеет права указывать ему, как жить, даже если притащил в свой дом, о чем, черт возьми, Рид даже не просил.       — Что ты сказал, негодный мальчишка? — Камски в один шаг оказался подле Рида и с силой схватил его за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза.       — Ох, простите, — не разрывая зрительного контакта, произнёс Гэвин. Внутри всё вопило от ужаса: было что-то в этих глазах — казалось, что ещё секунда и их обладатель свернёт ему шею, не моргнув и глазом. Однако, чувство самосохранения, несмотря на леденящий страх внутри, отключилось. — Идите нахуй, сэр.       Натаниэль с ужасом наблюдал за этой сценой, но никак не мог придумать, что же такого сказать, чтобы отвлечь отца от новоприбывшего глупого брата, и когда отец уже замахнулся для удара, а Нат был готов оттащить зажмурившегося Рида и самому схлопотать, рука мужчины неожиданно просто опустилась на щеку, вместо удара обойдясь лёгким похлопыванием.       — Мне нравится твоя дерзость, но это не значит, что я буду её терпеть. На первый раз прощаю, в конце концов, твоей недавно почившей матушке было не до твоего воспитания, дерзкий щенок. А теперь, пошли вон!       Парни поспешили скрыться за дверьми кабинета.       — Это он только со мной такой «дружелюбный» или вам тоже достаётся?       — Тебе стоит быть аккуратнее с отцом, Гэвин. Не надо его злить, иначе мало не покажется, — Натаниэль неодобрительно покачал головой.       — Плевать, — только и фыркнул Гэвин. — Значит, вы тоже в стороне не остаётесь… Почему не заявите в полицию?        — О, ты думаешь я не пытался? — Натан вдруг резко схватил Рида за запястье и притянул к себе, чтобы можно было говорить шёпотом. — Один раз я позвонил в полицию, когда он ударил маму. Они ничего не сделали, зато сделал он, когда узнал, что это я вызвал копов. — Парень задрал рукав водолазки, оголяя предплечье, на котором виднелся шрам от ожога. — Мне было четырнадцать. И тогда я понял, что если у тебя есть деньги, связи, то ты царь и бог в этом мире — тебе дозволяется всё. Если я говорю — не надо злить отца, значит не надо его злить. И беспокоюсь я, в первую очередь, о тебе, глупый ты мальчишка. Ты не представляешь на что он способен в гневе.       — Почему ты не сбежишь? — в ответ на вопрос Натан задрал водолазку обнажая теперь бок, покрытый мелкой сеткой шрамов.

***

      Гэвин откинулся на спинку стула и закинул ноги на стол. Эти воспоминания теперь всего лишь пережитки прошлого, но, чёрт возьми, те несколько лет жизни в особняке Камски оставили на сердце незатягивающиеся раны с разодранными краями, и никаких «ниток» не хватит их зашить. Если бы тогда четырнадцатилетний Рид знал, через что ему предстоит пройти в этом доме, то никогда бы не сел в то такси, лучше бы сбежал жить на помойку.       — Детектив, — к нему подошёл RK900, — ваши показатели говорят о том, что вы огорчены. Я могу поинтересоваться чем?       — Иди к черту, тупая жестянка, — Гэвин огрызнулся скорее по привычке, выработавшейся за неделю, которую андроид провёл, буквально не отходя от него. Сил злиться на самом деле уже не было. С понедельника он и так постоянно находился в состоянии кипящего вулкана: был взбешён, бурлил, плевался оскорблениями и грозился залить всё вокруг едкой кипящей лавой, а в конце концов перегорел, будто старая лампочка. Даже самому смешно. — Что мне сделать, чтобы ты свалил?       Ему показалось или RK900 усмехнулся? Нет, наверно просто неудачно отскочила тень.       — Вы же знаете, что я не могу уйти, пока ваша жизнь не будет вне опасности. К тому же капитан Фаулер официально принял меня на работу в участок, — Ричард тихой поступью подошёл к Риду за спину и положил ему руки на плечи. — Не дёргайтесь, детектив. Вы слишком напряжены, если так пойдёт и дальше к утру ваша спина… «окаменеет».       — Да ну, будто у него был выбор, — буркнул Гэвин, стараясь выглядеть всё ещё раздражённым и не задумываться, откуда чёртов ведроид знает о его проблемах со спиной, но тот на самом деле оказался прав: спина действительно затекла от долгого сидения. К утру он бы не разогнулся… если бы не точные пальцы RK900, умело разминающие мышцы. — Наверняка Камски постарался…       На удивление, им не поступило ни одного вызова — какое-то поистине волшебное Рождество. Поэтому единственное, что оставалось Риду — втыкать в экран компьютера, не с ведроидом же общаться в самом деле! В участке были только они и парочка дежурных офицеров в парадной, и от этой ситуации становилось как-то неловко… Андроид, мнущий его плечи и шею, вроде делал это из-за программы, но так чертовски идеально, как ни один человек не сможет, и это слишком неожиданно понравилось детективу, особенно если забыть, что это были пальцы пластиковой куклы. Он откинулся на спинку стула, подставляясь под прикосновения. Бессонная ночь давала о себе знать — его склонило в какую-то полудрёму, в которой он представил, что вместо отвратительного ему андроида — настоящий, живой парень. И плевать, что выглядит он точь-в-точь как RK900 — это же уже живой человек, а высокие и темноволосые всегда были в его вкусе. Примерно эдак лет с шестнадцати, когда он вообще впервые осознал, что парни его привлекают куда больше, чем девчонки. Правда однажды, когда отец застал Рида в комнате с парнем из параллельного класса, то надолго отбил у Гэвина желание встречаться с парнями и вообще с кем-либо. Тогда Гэвин впервые действительно в полной мере осознал, насколько мистер Камски может быть страшен в гневе. Досталось, собственно, всем: и Элу, и Нату. Будто они были виноваты в «неправильной» ориентации Гэвина, но все это давно стало пережитками прошлого, хоть и до сих пор болело где-то глубоко внутри.       А ещё у него давненько не было секса — именно такой вывод сделал Гэвин, когда почувствовал, как от скользящих по плечам пальцев, внизу живота скручивается тугое желание. Если бы сейчас у него за спиной стоял мужчина средних лет — Рид бы с удовольствием с ним потрахался, но к его огромному разочарованию, там был только тупоголовый ведроид, которого приставили к нему нянькой, поэтому Рид зло шикнул на него:       — Свали.       — Детектив, я вижу, что мои действия вам нравятся, — Ричард наклонился ниже, обжигая дыханием шею Гэвина, и пробрался пальцами чуть дальше плеч, оглаживая его ключицы. — Мы могли бы найти уединённое место, чтобы помочь вам избавиться от накопившегося сексуального желания.       — Ты, блядь, совсем охуел что ли?! — Гэвин вынырнул из сладкой полудрёмы и вскочил, сбрасывая со своих плеч руки андроида. — Чтобы не только предлагать мне такое не смел — даже думать! Я, блядь, тебе не этот… — кто именно, Рид ещё не определился.       — И всё же я знаю, что вы — гомосексуал, и в нашем мире это никем уже не порицается, поэтому я не вижу смысла в вашем остром отказе.       — О, может я и гей, но не роботоёб! — сообразил, наконец, Рид. — Поэтому будь добр, пока не станешь человеком, держись от меня подальше!       Гэвин отвернулся от андроида, показывая, что разговор закончен.       Через полчаса Рид всё-таки сдался сну, свалившись на диван в комнате отдыха. RK900 ненавязчиво наблюдал за ним, и вдруг пару раз моргнув, подошёл к спящему детективу, измерил температуру тела и, скинув с себя белый утеплённый пиджак, накрыл им озябшего человека.       — С Рождеством, Гэвин.       Утро встретило Рида головной болью и всё-таки затёкшей спиной. Ох черт, нельзя было спать на диване, лучше б уж на полу лёг. Конечно, на работе вообще было нельзя спать, но на ночных дежурствах можно и подремать — звонок всё равно бы разбудил, а значит за ночь ничего не произошло.       С трудом сев, Рид увидел белый пиджак напарника, валяющийся рядом. Похоже, андроид решил, что он замёрз ночью, что ж, в участке действительно было прохладно. Поднявшись на ноги и немного пошевелив плечами, Рид задохнулся от боли. Проблемы со спиной у него наблюдались всегда, а после того, как однажды он, убегая от разъярённого отца, навернулся с лестницы, то всё стало и вовсе плохо. Никто и не знает, скольких усилий и денег ему стоило, чтобы его взяли в Полицейскую Академию. Со временем стало легче, но вот после таких вот «подвигов», как сон в неудобной позе, спина категорически не хотела приходить в норму.       — Детектив, доброго утра. Вы позволите? — чёртов андроид, конечно, сразу же вычислил, что и где болит.       Сопротивляться не было возможностей — он фактически не смог бы даже достать пистолет из кобуры, ворвись сюда сейчас террористы, поэтому оставалось только нервно втягивать воздух сквозь зубы, пока RK900 методично, с усилием массировал несколько точек на спине. Через минуту Гэвин смог более-менее двигаться и оттолкнул андроида.       — Достаточно, — с этими словами Рид пошатываясь прошёл к своему рабочему месту, с ужасом осознавая, что ему тут ещё два дня сидеть. Вот какой черт его дёрнул записаться на все три дня, альтруистом, блядь, захотел побыть.       — Знаете, детектив, с вас бы не убыло, скажи вы спасибо. И за это тоже, — Ричард указал рукой на дымящийся кофе и бумажный пакет из ближайшей булочной, которые явно ждали пробуждения Рида.       — Обойдёшься, — хмыкнул Рид и принялся поглощать свой небольшой завтрак, не желая признавать, даже в душе, что о нем давно никто так не заботился, пусть даже так по-своему навязчиво.

***

      Когда Хэнк открыл глаза, то первое, что он увидел, была лохматая макушка Коннора, сидящего на полу и облокотившегося о край кровати. Несмотря на то, что глаз на затылке у андроида не было, он безошибочно определил пробуждение лейтенанта.       — Доброе утро, — развернувшись к нему лицом, улыбнулся Коннор.       — И тебе не хворать, — пробормотал Хэнк, зевнув. — Который сейчас час?       — Полвторого пополудни. Кстати, это для вас, — Коннор кивнул в сторону прикроватной тумбочки, на которой стоял поднос с бутербродами и стакан апельсинового сока, который был куплен к вчерашнему столу и, судя по всему, благополучно забыт в холодильнике. Хэнк только глаза закатил и проворчал:       — Мне бесполезно объяснять тебе, что я сам могу себе готовить завтрак хотя бы в выходные, когда мы не спешим в участок?       — Мне просто хотелось сделать для вас что-нибудь приятное, — Коннор как-то смущённо опустил взгляд. Эти его «хотелки» на Хэнка действовали безотказно, хотя андроид явно не осознавал их могущества.       — Да ладно, не дрейфь, — Андерсон протянул руку и потрепал Коннора по волосам. — Кто ж в здравом уме будет отказываться от завтрака в постель. Прекрасный день для выходного, не так ли? — Хэнк сел, облокотившись о спинку кровати и бросил красноречивый взгляд за окно, где до сих пор шёл снег. — Знаешь что, тащи-ка сюда ноутбук. Думаю, такой день не грех провести валяясь и смотря сериалы. Уж не знаю как сейчас развлекается молодёжь, но в моей молодости это был один из самых лучших способов отдыха. Ты же уже погулял с Сумо?       Коннор, хоть и не видел особо смысла в таком отдыхе, решил довериться Хэнку, и потому встал с пола, собираясь в зал за ноутбуком. Однако не успел сделать и двух шагов, как ему пришло срочное сообщение из участка. В то же мгновение у лейтенанта зазвонил мобильник.       — Да ну вашу ж мать-то, а! — прорычал Хэнк, наблюдая, как телефон мигает надписью «Участок». — Имейте совесть, двадцать пятое декабря! Нахрен не поеду никуда.       — Боюсь без вариантов, — бросил обеспокоенный взгляд на лейтенанта Коннор. — Вызов поступил от Камски на адрес Маркуса.       Через пятнадцать минут они уже мчались по пустынным улицам. Коннор пытался выжать из старенького автомобиля всё до последней капли, а Хэнк только крепко вцеплялся в сиденье на особо скользких участках дороги. Это было просто чудо, что снег был хоть немного счищен, однако асфальт покрывала тонкая корка льда, на особо крутых поворотах заставляя Коннора сбрасывать скорость до двенадцати миль в час.*       — Надо было мне вести. Всё-таки ты совершенно не умеешь входить в крутые повороты на больших скоростях.       Коннор никак не стал комментировать слова лейтенанта, но про себя невольно подумал: «Именно поэтому веду я». Шанс попасть в аварию при таком гололёде, если за рулём был бы Хэнк — восемьдесят девять процентов. Особенно, если учесть, что один раз такое уже случалось, пусть в том и был виноват водитель фуры, но, если бы Хэнк ехал чуть медленнее (а Коннор видел протокол с места происшествия), возможно, им удалось избежать бы столкновения. Тут же он ощутил укол неприятного чувства стыда за свои мысли. Но, возможно, лейтенант стал меньше угрызаться чувством вины, и это было хорошо. В любом случае, главная задача сейчас — прибыть как можно быстрее на вызов. Диспетчер не сообщил никаких подробностей и неизвестность убивала.       Затормозив на подъездной дорожке к дому, андроид и человек выскочили из машины и чуть ли не бегом направились к открытым дверям. Там их уже встречал Ричард. Гэвин, видимо, был где-то в доме.       — Я слышал, что Маркус — твой друг? — спросил RK900 и, указав рукой в сторону студии, направился туда, обходя застывшего посреди прихожей Элайджу Камски. Он был очень хмур, нервно покусывал губы и попытался что-то сказать, но Ричард его опередил: — Мистер Камски, Вам придётся подождать, пока мы тут закончим, чтобы проехать в участок на допрос…       — Что с Маркусом? — Коннор перебил Ричарда, который вёл себя просто до невозможности по-механически. RK900 махнул рукой в сторону мастерской, пропуская их с лейтенантом вперёд.       От открывшегося вида на место преступления Коннор зажмурился, но оптические блоки работали как никогда исправно, и ужасающая картинка въелась в память в считанные миллисекунды. Тело не подчинялось системам — его пробирала крупная дрожь, заставляя делать мелкие частые вдохи, в попытках остудить жгучий комок, свернувшийся змеей под механическим сердцем.       — Только скажи, и мы уйдём, — раздался рядом хриплый голос Хэнка. — Мы не единственные детективы в отделении.       — Нет, — прошептал Коннор, открыв глаза. — Я лично хочу найти того, кто это сделал. — Андроид так яростно сверкнул глазами, что Хэнк невольно отступил на полшага, впрочем, довольно быстро взяв себя в руки.       — Просто знай — тебе не обязательно… — Хэнк положил руку на плечо андроиду. — Но, если хочешь остаться — сосредоточься, сейчас ты в первую очередь детектив.       Коннор кивнул и сделал несколько глубоких вдохов, возвращая взгляд на стену справа — туда, где раньше стоял огромный холст.       Пол и стена были залиты голубой кровью. «Потеряно около трёх литров тириума — не совместимые с жизнью повреждения», — моментально выдала система. Маркус был подвешен в метре над землёй, прикованный за ладони и ноги гвоздями, в позе распятого Христа, вокруг его головы был очерчен нимб его собственной кровью. Чуть выше виднелась надпись, все тем же тириумом: «Ты — не бог». Кожа, настоящая, не голограмма, была разрезана точно посередине груди вместе с корпусом и пластиковая оболочка в этих местах выгнута наружу, обнажая внутренние биокомпоненты. Главные «артерии» кровотока были перебиты в нескольких местах. Сердце проткнуто синей розой.       Коннор почувствовал комок, подступающий к горлу, хотя его желудок был полностью пуст. Сделав ещё пару глубоких вдохов, он заговорил, стараясь полностью отрешиться от происходящего, быть в первую очередь детективом.       — Преступник может быть ещё рядом — тириум испаряется в течение часа, но он всё ещё виден человеческому глазу. Надо обыскать дом и окрестности…       — Этим занимается детектив Рид и пара дежурных андроидов, — тут же отозвался Ричард. Именно в этот момент откуда-то сверху послышался вскрик Гэвина:       — Вот же хрень! Эй там, внизу, дуйте быстро в гостевую спальню.       Все, включая Камски, бегом бросились наверх. Там они застали Рида, который изумлённо рассматривал RK800, застывшего с собственным сердцем в руках. Камски поражённо замер в дверях, а Хэнк мёртвой хваткой вцепился в запястье своего Коннора. Грудь сдавила невыносимая тяжесть, и хоть головой он понимал, что это просто ещё один андроид модели RK800, и одного он даже сам пристрелил на складе Киберлайф, однако тогда у него было время увидеть в них различия. Мёртвый RK800 отличался от живого только одеждой, и Хэнку казалось будто это Коннор — его Коннор — сидит тут на полу, отключённый навсегда, с пустым взглядом, и ничего он не мог с собой поделать — настолько ясной была картинка.       Пока люди и девиант изображали статуи, к трупу подошёл RK900 и, присев на корточки, стал осматривать тело, попутно комментируя вслух то, что видит. «Записывает, наверно, чёртова жестянка», — промелькнуло в голове Гэвина.       — Модель RK800, серийный номер — #313 248 317-53. На первый взгляд самоуничтожение путём вырывания у себя тириумного насоса, иными словами — сердца, — Ричард прикоснулся ко лбу RK800 побелевшими пальцами, мигнув диодом. — Память стёрта подчистую. Реактивация невозможна. — RK900 поднялся на ноги. — Предположительно — он и есть убийца. Рассчитывал уйти, но не успел, поскольку домой к жертве неожиданно приехал Элайджа Камски. Появление свидетеля и риск быть раскрытым привели к повышению уровня стресса до критического и самоуничтожению.       Коннор, вырвав своё запястье из ладони лейтенанта, тоже подошёл к RK800 и присел туда же, где секунду назад находился Ричард. Осмотрев его, он пришёл к тому же выводу, кроме одной детали, которую RK900 почему-то счёл несущественной, — память андроида была стёрта извне, а не повредилась в результате смерти и отсутствия питания. Если бы не чужое вмешательство, к андроиду можно было бы подключиться. Это было не слишком утешительным выводом, поскольку означало, что мёртвый RK800 всего лишь исполнитель и необходимо искать дальше.       — Мы должны сообщить Лео, Саймону и остальным, — вставая, произнёс Коннор. — И не допустить утечки информации в сеть. Проследи за этим, Ричард. Дело остаётся на нас с лейтенантом, вы с детективом Ридом можете доставить мистера Камски в участок, пусть пока вызовет своего адвоката. Мы поедем в участок, как только я закончу здесь.       — Сюда уже подъезжает группа криминалистов, — сообщил Ричард. — Детектив Рид, мистер Камски. — Больше слов не потребовалось — все трое скрылись за дверью.       — Хэнк, вы как? — Коннор отметил, что лейтенант очень бледен. — Вы можете подождать внизу, если хотите.       — Это пиздец какой-то, если честно, — отозвался Андерсон. — Но надо работать. Что ты можешь сказать?       — Насчёт RK800 ничего нового. Что же касается Маркуса… — Коннор на секунду запнулся, сделал глубокий вдох и продолжил: — Мне нужно ещё раз осмотреть место преступления. — Хэнк кивнул, и они направились вниз.       Коннор сканировал гостиную и, подмечая детали, восстанавливал события. Для составления полной картины ему хватило пяти минут, и он поспешил отчитаться перед лейтенантом.       — Сначала его обездвижили, вот здесь: Маркус стоял спиной к дверям, убийца подкрался сзади и воткнул ему короткий острый нож в ту же самую точку, что и Хлоям. Упав, он зацепил собой журнальный столик. Следов борьбы нет — у Маркуса отсутствовала возможность защититься. Преступник протащил его до студии, после чего… Ну, вы и сами все видите, — хоть в Конноре и говорил сейчас профессионализм, но голос его все равно слегка подрагивал, а руки нещадно тряслись.       Послышался шум — криминалисты явились, и Хэнк с Коннором, передав им полномочия, поспешили удалиться и выехали в участок.       — Хэнк, — тихо позвал его андроид, пока машина медленно скользила по пустынной дороге, — как сообщить такую новость его близким? Как вы вообще в отделе с этим справляетесь? Я ведь должен быть лучшим переговорщиком, но слова всё не идут.       — Я не знаю, Коннор, — на этот раз Андерсон был за рулём. — Никто на самом деле не знает: этому нельзя научиться. Для начала вызови в участок Лео, его так или иначе придётся допросить.       Коннор занялся поиском телефона Лео Манфреда и не обратил внимания, что Хэнк всю дорогу то и дело потирал свой левый бок.