Shadows of the past

      В участке было непривычно тихо — столы пустовали, никто не толпился у кофеварки, пытаясь урвать глоток живительного кофеина, дабы не уснуть прямо на рабочем столе, только Фаулер был на своём месте. Никто кроме тех, кто прибыл на вызов и капитана не знал о том, что случилось. Смерть Маркуса была ужасной не только для тех, кому он был дорог, но и для всего населения Детройта, и даже, возможно, для всей Америки. Хрупкий мир, установившийся между людьми и андроидами, являлся его заслугой. Конечно, он победил не в одиночку, но символом революции был именно он, и именно Маркус после вёл двухдневные переговоры в одиночку с Мадам Президент. Он рискнул всем и не прогадал — им удалось договориться.       Маркус повёл за собой свой народ и стал символом свободы по всему миру. Все андроиды Америки буквально в течение недели подверглись девиации и освобождению, но практически каждый из них был словно ребенок в этом мире: не знал куда идти, что делать; впервые в жизни они должны были сами решать чего они хотят и, видит бог, они понятия не имели о своих желаниях. Маркус открыл центр поддержки, куда могли обратиться все желающие (в основном это были андроиды, освобождённые Коннором), посадил туда Саймона и выделил ему тех андроидов, которые довольно давно стали девиантами. Они предлагали огромный спектр возможностей: от творческого развития, до погружения в науку или полного безделья. Немного погодя к ним присоединились и люди, в основном это были творческие, чувствительные натуры, они рассказывали какие-то истории из детства, делились своими чувствами, воспоминаниями. Изначально, почти все новички в этих центрах начинали копировать поведение людей, но постепенно проходило время и андроиды начинали чувствовать сами, у них появлялись собственные желания, они, наконец, понимали, что весь мир открыт перед ними и покидали центры поддержки, разлетаясь кто куда.       Довольно большой процент андроидов отправился путешествовать, некоторые вернулись в их семьи, поскольку действительно любили их, кто-то искал себе работу в другой сфере, а не в той, для которой они были предназначены, некоторые нашли себе пару среди андроидов, а кто-то, возможно, и среди людей, и теперь мечтали о собственном уютном домике и собаке — в стране, в которой должна была непременно наступить разруха, неожиданно для всех наступил покой, хрупкий, словно тонкий весенний лёд, но всё же это был покой, так нужный всем сейчас.       Именно поэтому обе стороны пытались сдерживать недовольных, но некоторые люди всё ещё нападали на андроидов, а те, в свою очередь на людей, но это приводило только лишь к гибели невиновных. Андроиды, которые были не согласны с правительством и новыми законами, создали свою группировку и всячески пытались навредить людям. Их пыталось изловить и ФБР, и люди Маркуса, но ни тем, ни другим это не удавалось. Никто не знал, что они замышляли, известно было только одно — они недовольны тем, как Маркус провёл революцию, тем, что приходится жить в мире с людьми и уж тем более тем, что люди хотят сделать их похожими на себя. На адрес Маркуса ежедневно приходили тысячи анонимных писем с угрозами — многовато врагов для одного андроида, но в самый раз для символа революции. Кто-то требовал от него не соглашаться на новые законы «об интеграции андроидов в общество», кто-то настаивал на свержении всей верхушки правительства и изгнании людей из Детройта, кто-то просто выражал своё недовольство происходящим, а кто-то и вовсе угрожал смертью.       На самом деле, все, кто хоть немного представлял, что сейчас творится в подпольях Детройта, понимали, что ходят по охуенно тонкому льду, и лёд этот, со смертью Маркуса, не просто треснул, он, чёрт возьми, разлетелся на миллионы микроскопических осколков, обещая жителям Америки погружение в густую, обжигающую холодом, тьму.       — Андерсон, Коннор, — голос капитана выдернул Коннора из глубокой задумчивости, — Лео Манфред и Элайджа Камски уже на месте, ждём только вас. — Напарники кивнули и проследовали за Джеффри в первую допросную.       — Сначала Манфред. Вы не сообщили ему о том, что случилось? — Джеффри лишь отрицательно покачал головой в ответ и передал Андерсону папку с распечатанными фотографиями с места преступления. — Хорошо.       Напарники зашли в допросную и сразу поняли, что Лео, если и не знал, что именно случилось, но точно догадывался. Он весь сгорбился, вперил взгляд в пол и, казалось, слегка вздрагивал.       — Лео, — Хэнк облокотился на край стола слева от Манфреда, оставив стул напротив Коннору, — ты знаешь почему ты здесь?       — Что-то с Маркусом, да? — глухо прошептал Лео.       — Да, — выдохнул Коннор, чувствуя как горло сжимает тисками, не позволяя сделать нормальный вдох. Это оказалось еще тяжелее, чем он себе представлял: сидеть здесь, зная, что сейчас ты сообщишь человеку о потере его, возможно, единственного близкого.       — Нам очень жаль, но он мёртв, — сказал, как отрезал Хэнк. Лео дернулся, словно ему дали пощечину, и пробормотал:       — Как мёртв? Он… Он же андроид.       — Даже нас можно убить, — произнес Коннор. — Мы должны задать тебе несколько вопросов…       — Где ты был между двенадцатью и тремя часами? — Хэнк нависал над Лео, но делал это, на удивление, не угрожая, не указывая таким образом на своё преимущество, а скорее закрывая своей широкой спиной Манфреда от внешнего мира, пытаясь придать ему чувство безопасности и уверенности.       — Я… — Лео отрицательно замотал головой. — Я не виноват. Боже, вы же теперь точно подумаете на меня. Наверняка вам известно какие у нас были отношения до…       — Лео, успокойся, — Коннор постарался улыбнуться, но при этом говорить твердо. — Никто тебя ни в чем не обвиняет. Нам просто нужно знать, где ты был между двенадцатью и тремя часами дня.       — Мне позвонили и просили приехать… — слова давались Манфреду с трудом. — Да… Это было как раз около половины двенадцатого. Я уже проснулся к тому моменту.       — И куда же тебя просили приехать?       Лео совсем сник и замолчал. Хэнку всё это ой как не нравилось, заставляя еще больше нервничать. На Камски даже рассчитывать не стоит, так что получить хоть крупицы информации они могли только от Лео, но тот явно не слишком-то хотел сотрудничать со следствием.       — Кто тебе звонил?       В ответ, по-прежнему, тишина. Хэнк начинал выходить из себя; в груди, помимо боли, стало зарождаться чувство тревоги и легкой паники, но он предпочёл списать это на предчувствия старого копа.       — Лео, тебе необходимо ответить на наши вопросы… — похоже, по-хорошему не получится. Хэнк раскрыл папку и, вытащив оттуда фотографию, бросил её перед носом Лео на стол. — Видишь, к чему привел твой отъезд? Так, чёрт побери, что же такого важного могло произойти, что ты подорвался двадцать пятого декабря и ушёл? Куда — говори немедленно! — Хэнку очень не нравилось запугивать парня, тот и так дрожал словно осенний лист, а как увидел фото мертвого Маркуса так и вовсе зажмурился и всхлипнул.       — Я не думал, что случится что-то плохое… Правда. Просто… — Лео вздрогнул, бросая растерянный взгляд на Коннора, словно ища там поддержку. — Мы поругались с утра и по такой глупости. Маркус нашёл мою старую заначку, я как-то спрятал её ещё пару лет назад, даже забыл про неё, честно. А тут он убирался и… Он орал на меня, я тоже в свою очередь не сдержался. Он очень разозлил меня тем, что не доверяет… Не доверял.       По щекам Манфреда текли слёзы, но он продолжил:       — В общем, мы разошлись по разным комнатам, а потом мне позвонили старые друзья, а Маркус… Он запрещал с ними общаться, потому что это они всегда доставали для меня… — он вздохнул, но, похоже, решил выложить всё как есть, — доставали красный лёд. Я сам пришёл к Маркусу, просил следить его за мной, чтобы я опять не сорвался, но я подумал… — рассказ уже вовсю перемежался всхлипами. — Подумал, что раз он мне не верит, то и мне ни к чему стараться оправдывать его доверие… Даже не уверен, что стал бы что-то принимать… Я давно ничего не употреблял, а тут поддался этой глупой злости и позволил им уговорить себя... Потом по-тихому слинял из дома. Боже, это моя вина…       Признания Лео о красном льде взбесило Хэнка — он реагировал на упоминания о наркотиках, словно бык на красную тряпку. Ему стоило неимоверных усилий, чтобы сдержаться и не наорать на парня. Вместо этого он спросил:       — Это всё?       — Н-нет… — слёзы всё еще душили младшего Манфреда и слова давались с трудом. — Когда я приехал туда — на обычное место встречи, никого там не нашёл, здание было пусто, а всё вокруг перегорожено жёлтой полицейской лентой и пара дежурных андроидов маячила… Я не рискнул подойти и сразу ушёл.       Хэнк с Коннором переглянулись.       — Это случайно не склад в Делрее? — Лео кивнул, отвечая на вопрос Коннора. — Ты уверен, что тебе звонили твои… друзья?       — Я узнал их по голосу… — он на секунду задумался. — Но они говорили не как обычно. Были не такими… обдолбавшимися что ли.       — Тебе придется оставить свой телефон на экспертизу. Вот тебе бумага и ручка, — Хэнк достал это всё из папки. — Запиши все свои показания, имена своих друзей, и, если помнишь, то номера подвозивших тебя такси. И тебе придется сдать анализ крови на наркотики. Прости, без этого никак.       Когда они выходили из допросной, то чуткий слух Коннора уловил шёпот Лео: «Ты только стал доверять мне, Маркус, а я тебя подвёл». Строить догадки сейчас было некогда, нужно было вытрясти из Камски всё, что он может знать. Ричард, поджидавший их у входа в допросную предупредил:       — Мистер Камски пока что отказался от адвоката, так как, цитирую, «я невиновен и сам разберусь». Я склоняюсь к тому, что убийцей был RK800, к тому же, мне сейчас поступили данные от техника, который осматривал его тело — у него на предплечье выцарапано «Мы не люди», возможна связь с группировкой недовольных установившимся режимом андроидов.       — Хорошо. Принеси Лео Манфреду успокоительного. Дальше мы сами, — Хэнк вновь раскрыл папку, бегом просматривая фотографии места преступления. Коннору же это было не нужно, он бы скорее предпочёл это забыть, но не мог.       Они зашли в небольшую комнатку, в центре которой за столом сидел Элайджа Камски. Не было пафоса, напускного самодовольства и проскальзывающего во всех движениях нарциссизма, он просто сидел, как обычный человек, слегка облокотившись на стол, подпирал ладонями подбородок и даже одет был в обычные джинсы и свитер, которые наверняка стоили как годовая зарплата всего отделения, несмотря на их кажущуюся простоту.       — Мистер Камски, — Хэнк опустился на стул напротив, Коннор же остался стоять, — лейтенант Андерсон и детектив Декарт… Хотя вы и так это знаете, но протокол требует от нас представиться. Итак, вы уверены, что не хотите вызвать своего адвоката?       — А что, меня в чём-то обвиняют? Предполагал, что убийца у вас уже есть, — в глазах Камски зажегся огонёк неподдельного интереса, не понятно пока, с чем связанного.       — Боюсь, это не вы решаете, — резко отрезал Хэнк. — Что вы делали в доме Маркуса Манфреда?       — Заехал поздравить с Рождеством, — Камски откинулся на спинку стула, пытаясь вернуть себе вид «хозяина положения». — А вы, лейтенант Андерсон, как-то дурно выглядите, бледный весь. Вам стоит получше следить за здоровьем.       Слова Элайджи Камски заставили Коннора пристально всмотреться в лейтенанта, тот и правда тяжело дышал, его лоб покрыла испарина, а кожа была примерно на двадцать пять процентов бледнее, чем обычно. Коннор недовольно нахмурился: что-то точно было не так.       — Лейтенант?       — Я в порядке, — немного грубо рыкнул Хэнк на своего напарника. — Он просто хочет сбить нас с толку, разве не видишь? Какие отношения связывали вас и убитого? — Хэнк вернул своё внимание Камски, но нутром чувствовал — боль, постепенно захватывающая его грудную клетку всё сильнее, сама не пройдёт. Однако, сейчас было не время для заботы о своём здоровье, поэтому Хэнк как всегда мысленно махнул на это рукой и понадеялся, что всё же отпустит.       — Я его создатель.       — Разве вы всех андроидов поздравляете с Рождеством? — в разговор вступил Коннор, одним глазом всё же наблюдая за Хэнком.       — Нет, определено точно, что не всех, но Маркус был создан специально для Карла, а вы уже знаете, что нас с ним связывали тёплые отношения.       — У вас есть алиби? — лейтенант неожиданно поменял тему, в попытке выбить Камски из колеи.       — В моей машине есть внутренний регистратор. Я предоставлю вам запись с датой и временем, — на удивление Элайджа отвечал просто и чётко на поставленные вопросы, даже слегка предугадывая следующее, что у него спросят.       — На всё-то у вас есть ответ, — слегка прищурился Хэнк. — Возможно, у нас и есть исполнитель, но, согласно уликам, память RK800 была стёрта извне. Так откуда нам знать, что это не ваших рук дело?       — Скажите, лейтенант, я прохожу по этому делу как обвиняемый или как свидетель?       — Вы связаны уже с двумя подобными преступлениями, не думаю, что синяя роза — это просто совпадение, не пытайтесь делать из меня дурака, Элайджа. Говорите сейчас же всё, что вам известно! — Хэнк резко встал, из-за чего стул с грохотом отлетел назад, и теперь лейтенант нависал, наклонившись через стол, над застывшим Камски. — Вам уже удалось один раз избежать допроса, как я считаю незаслуженно, но сейчас никакой закон не помешает мне закрыть вас в камере предварительного заключения, хотя бы на сутки, а то и вовсе посадить за препятствование следствию. Не думаю, что это не нанесёт удара по вашей репутации, уж я-то постараюсь. Поэтому советую вам рассказать всё в мельчайших деталях, да так, чтобы мы поверили.       Андерсон сжимал руки в кулаки, щурился и, хоть и говорил тихо, но у Коннора аж волосы шевелились на затылке. Никогда он ещё не чувствовал столько агрессии в лейтенанте, и если бы он сейчас был на месте Камски, то наверняка бы выложил всё. Однако, видимо, мистер Камски повидал в своей жизни немало, поскольку слова Хэнка не возымели ни малейшего эффекта. Коннор догадался, что сейчас он должен сыграть роль хорошего копа, раз плохой не изменил ситуации, но он не успел ничего сделать, поскольку Хэнк вдруг схватился за сердце и начал оседать на пол. Коннор еле успел его подхватить и мягко усадить, не дав ушибиться головой.       — Лейтенант, — андроид всматривался в бледное лицо Хэнка. — Хэнк! Очнитесь, ну же!       — Что? — Хэнк открыл глаза, немного расфокусировано глядя на Коннора.       — Лейтенант Андерсон, что у вас болит? — рядом опустился Камски. В допросную тут же ворвался Фаулер и помог усадить Хэнка на стул.       — Херня, что вы все носитесь вокруг меня, — Хэнк пытался звучать угрожающе, но на деле выходил только весьма тихий шепот. — Сейчас всё пройдёт, просто ребра схватило… — Но Андерсон уже понял, что это нихрена не рёбра. Один раз с ним было что-то похожее, когда Коул умер… Но тогда всё произошло быстро: боль, темнота в глазах и вот он уже лежит на кушетке, напичканный лекарствами. Прошлый раз обошлось без операции — быстрая реакция врачей (а он как раз был в больнице), развитая медицина и здоровый организм сделали своё дело. Естественно он забил на рекомендации врачей и лекарства: ему не хотелось тогда даже жить, не то что заботиться о своём здоровье. И вот теперь, когда на него с неприкрытой паникой взирали два карих глаза, Хэнку стало стыдно, но новый приступ боли в груди заставил его сцепить зубы, чтобы не застонать. Кажется, всё намного хуже, чем прошлый раз.       Следом за капитаном в допросной также появился Ричард вместе с Гэвином. RK900 окинул Хэнка оценивающим взглядом и вышел, чтобы через несколько секунд вернуться с кухонным ножом. Он аккуратно отодвинул Коннора, взял руку Хэнка и, неожиданно для всех, проткнул безымянный палец.       — Ты совсем охуел?! — орать у Хэнка по-прежнему не выходило, но зато ему вторил Рид, который был куда как громче. Коннор просто застыл от шока и, кажется, даже перестал дышать. Только Ричард, облизнувший капельку крови с пальца Хэнка, и Элайджа Камски оставались спокойными.       — Биохимический анализ крови, — соизволил пояснить Элайджа, пока Ричард часто моргал, обрабатывая информацию. — В любом случае надо вызвать скорую.       — Я уже вызвал, — сообщил Ричард. — Прибудут через пятнадцать минут. Это инфаркт, уже второй, если я не ошибаюсь. Надо уложить лейтенанта в удобное положение, со стула он скоро свалится.       И Ричард, подхватив лейтенанта на руки, спокойно вышел из допросной. Все остальные, кроме Камски, который должен был оставаться там, последовали за ними в комнату отдыха. Хэнк, кажется, был в предобморочном состоянии, поскольку не сказал ни слова.       — Детектив Рид, — произнёс Ричард, когда опустил Хэнка на диван, — принесите нитроглицерин, пожалуйста. — Гэвин тут же отправился за аптечкой.       Встречать скорую пошёл сам капитан, поскольку Ричарду было лучше наблюдать за Хэнком, а Коннора было не оторвать от лейтенанта. Его мелко трясло, и он вцепился в руку лейтенанта со всей силы, не желая отпускать, будто это единственное, что удерживает его в этом мире. Мозг, имеющий доступ в интернет, подкидывал всё больше и больше фактов о повторном инфаркте, и это было совсем не то, что Коннор хотел бы сейчас знать. В горле застрял комок, заставлявший дрожать губы, и Коннор вдруг как никогда чётко понял — Хэнк Андерсон может умереть.       В комнату ворвалась бригада скорой помощи во главе с капитаном. Хэнка погрузили на каталку и повезли к выходу из полицейского участка, на ходу вкалывая какие-то лекарства. Коннор не отставал и, в конце концов, оказался в машине скорой помощи, несущейся на полной скорости в больницу. Среди медперсонала был один андроид, остальные трое — людьми. Они установили капельницу, подключили лейтенанта к кардиографу и теперь оставалось только надеяться, что они успеют в больницу вовремя. Нельзя было ехать слишком быстро — просто-напросто опасно, но Коннору казалось, что они и вовсе плетутся со скоростью улитки. Всю дорогу он держал за руку Хэнка, который был почти что в обмороке, и, хотя Коннор не был медицинским андроидом, он понимал насколько слабое дыхание и пульс у Хэнка, чем это чревато, и почему ему разрешили поехать вместе с Хэнком, ведь это довольно редкая практика, только родителей пускают вместе с ребёнком, и то не всегда.       — Хэнк, — тихо позвал Коннор дрожащим голосом, — вы же мне обещали… Не умирайте, пожалуйста… — К сожалению единственное, что Коннор мог сейчас сделать это просить всех, хоть саму вселенную, о том, чтобы с лейтенантом было всё в порядке.       Андерсон вдруг открыл глаза, но взгляд у него был слишком пустой, отсутствующий, и смотрел он мимо Коннора, будто не замечая андроида совсем.       — Всё будет хорошо, сынок, — тихо прошептал Хэнк, поднимая правую руку и касаясь ей щеки Коннора. — Всё будет хорошо, Коул…       Рука безжизненно упала обратно на кушетку и раздался противный, беспрерывный писк кардиографа.