Shadows of the past

      Гэвин растеряно смотрел вслед медикам, которые увезли Хэнка. На душе было как-то очень погано, и он не мог до конца понять почему: то ли оттого, что его коллеге плохо, то ли от взгляда Коннора, которым тот наблюдал за Хэнком. Рид и не помнил уже, когда о нём так переживали и переживали ли вообще. Из легкого оцепенения его вывел голос капитана.       — Ну и дела… Рид, дело переходит тебе и твоему напарнику. Сегодня можете быть свободны, я сам отдежурю. Отдохни, выспись, и чтобы завтра был на работе. Постарайся как можно быстрее распутать это дело, пока оно не перешло федералам. Всё ясно? — Рид только машинально кивнул, сильнее сжимая упаковку с таблетками, которые так и не понадобились.       Через десять минут Гэвин уже сидел в автомобиле с проклятым андроидом, который каким-то чудом умудрился выгнать его с водительского сидения. Всю дорогу никто не произнёс ни слова, пока за ними не захлопнулась дверь дома Рида.       — У тебя есть материалы по делу? — Гэвин решил, что чем быстрее они начнут, тем больше успеют сделать до того момента, когда в сеть просочится информация об убийстве Маркуса, ведь тогда работать станет практически невозможно. К тому же, как бы его распрекрасный братец не прознал про то, чем Рид собирается заняться. Эл ведь запретил искать преступника, и причины на то есть, но Гэвин должен с этим покончить, чёрт возьми, раз когда-то на это не хватило духу Элайдже. Рид найдёт убийцу, используя все свои возможности, а потом покончит с этим. Сам. Без полиции.

***

      Двое подростков лет шестнадцати сидели на полу и увлечённо целовались. Рядом валялись две тетрадки и учебник по химии старшей школы, забытые и брошенные, потому что на самом деле учёба — лишь повод. За окном расцветали деревья и пели птицы — в Детройт, наконец, пришла весна, как и в душу двух подростков, которые вот уже год ходили вокруг да около, но никак не могли разобраться в своих чувствах. С трудом разорвав поцелуй, один из них заговорил:       — Гэвин, мы, кажется, пришли подтянуть тебя по химии, — юноша посмотрел в серо-голубые глаза напротив.       — Ну ты и придурок, Рич, — Гэвин потянулся за новым поцелуем, но вместо этого получил тычок в бок. — Ладно, ладно. Ты — не придурок. Я притворялся последний семестр, что ничего не понимаю, потому что хотел нарваться на занятия с тобой. Ты же лучший на курсе.       За это Рид всё-таки получил поцелуй. Правильно, к чёрту химию, к чёрту весь мир, ради этих губ.       Гэвин приподнялся, на секунду разрывая поцелуй, чтобы устроиться на коленях своего… парня? Мог ли он теперь его так называть? Впрочем, мысли Рида не ушли далеко, поскольку Ричард приподнял край его футболки и коснулся своими горячими руками обнажённой поясницы, заставляя Гэвина выдохнуть в поцелуй. Они не замечали никого и ничего вокруг, пока прямо над ними не раздался крик, разорвавший блаженную тишину, словно гром весеннее небо.       — Мерзкий щенок! — старший Камски буквально за шиворот оттащил Гэвина от Ричарда и, обратив свой страшный взор на бедного парня, прошипел: — Ещё раз увижу возле моего сына — убью. Пошёл вон. — Ричарду не пришлось повторять дважды: он в ту же секунду подскочил с пола, словно ошпаренный, и выскочил за дверь.       Гэвин был в ужасе. Он никогда ещё не видел отца таким злым, ведь он всегда ясно выражал свои мысли по поводу геев: «надо истреблять», «животные», «богомерзкие твари». За два года пребывания в этом доме, Гэвин успел наслушаться всякого, и ему, в очередной раз, не повезло. Гэвин Рид снова проебался, да ещё и с какими фанфарами. Так глупо попасться отцу! Чёртова командировка, которая закончилась раньше на два дня. Рид проклинал всё на свете, но начинал и заканчивал всегда своей тупостью.       Когда за ними закрылись двери кабинета отца, куда тот его притащил, то Гэвин уже дрожал от страха, но даже в самых потаённых закромах своего сознания, он не мог представить на что способен этот страшный человек по имени Джонатан Камски. Его глаза блестели каким-то лихорадочным огнём, и Гэвин вдруг отчётливо уловил запах алкоголя.       — Пригрел в своём доме содомита. Треклятый, непослушный мальчишка, — Камски всё больше распалялся, ругая Гэвина, который не смел вставить ни слова. За два года в этом доме он чётко осознал, что его может ждать за непослушание и, чёрт возьми, он боялся. Джонатан Камски сумел выбить из Гэвина остатки подростковой агрессии методом ремня и плётки, благодаря которым спина Рида была покрыта тонким переплетением шрамов. Но сейчас… Сейчас это не просто «непослушание», это, блядь, один из грехов. «Не ложись с мужчиной, как с женщиной: это мерзость», — слышал Рид в церкви, которую вся семья была обязана посещать каждое воскресенье. Его отец был чертовски религиозен, даже слишком. Но, похоже, религия учила его только карать грехи, а не прощать их и любить всё живое.       — Сейчас я тебе покажу всю прелесть мужской любви, и ты на всю жизнь запомнишь насколько это отвратительно и противоестественно.       — Что? — Рида прошиб холодный пот, как только он осознал, что сказал его отец. Он попытался вырвать из крепкого хвата своё предплечье, но ничего не достиг. Взрослый мужчина был сильнее шестнадцатилетнего подростка. — Сэр, нет… Не надо… пожалуйста, отец!       Джонатана Камски не сильно интересовало, что там мямлил его сын. Его требовалось наказать. Рид в мгновение ока оказался прижат грудью к рабочему столу, с вывернутыми руками, которые за запястья удерживала большая ладонь мужчины. Гэвин забился, словно птица в клетке, пытаясь вырваться из захвата, но всё было тщетно. Он не мог даже пнуть его: из-за спины, которая пострадала за пару недель до этого, Гэвин ещё не мог хорошенько двинуть ногой назад.       Когда Камски сдёрнул штаны с Рида, а после с себя, Гэвин всё ещё пытался брыкаться, умолять, обещать, что угодно делать, лишь бы это закончилось не начавшись, и когда он почувствовал, как к сжатому кольцу мышц прижалась горячая головка, он, наплевав на всё, просто заорал, в надежде что хоть кто-нибудь его услышит.       — Заткни пасть! — рявкнул Камски, впечатав Рида лицом в стол, из-за чего тот напоролся переносицей на так неудачно оставленный здесь нож для писем. Из ранки побежала кровь, заливая стол, и затрудняя дыхание Гэвину, всё ещё прижатому носом к столешнице, а теперь и к луже собственной крови, которая с каждым вдохом попадала внутрь, мерзко хлюпая. Как только рука с его затылка исчезла, он на секунду, всего на секунду, позволил себе поверить, что отец просто хотел его напугать, но тут же понял, что это не так: низ живота пронзило болью. Что-то переломилось в этот момент — не было смысла больше кричать или умолять. Он чувствовал, как по внутренней стороне бёдер стекают струйки крови, как та же самая кровь, стекая по переносице, заливает один глаз, мешая его открыть. Липкая, густая, красная, пахнущая железом — теперь для Рида так пахли боль и стыд. Он перестал дёргаться и просто сосредоточился на своём обрывочном дыхании, пытаясь его выровнять, только бы не дать понять, что ему больно. От члена, вбивающегося в него, от крови, по ощущениям разъедающей глаз, и от своей жалкой, никчёмной жизни, в которой он даже не может противостоять своему обидчику.       Закончив, Джонатан Камски отшвырнул от себя почти не держащегося на ногах Гэвина, приложив его спиной о стеллаж, и Гэвин в полной мере ощутил последствия данного наказания — даже дышать было больно.       — Ты всё понял? — это была самая унизительная часть наказания. Не ответить было нельзя, а отвечать после такого — невозможно. Риду хотелось сдохнуть, но прежде хотелось, чтобы сдох Джонатан Камски. Поэтому, с трудом поднимаясь на ноги и натягивая обратно штаны, он произнёс глухим голосом:       — Я всё понял, сэр.       Впрочем, в его голове эта фраза звучала совсем иначе: «Однажды ты сдохнешь от моей руки, сэр».       Рид лежал в своей комнате и пытался сдержать слёзы. Он не будет плакать. Больше никогда не будет. Из коридора послышался смех, перемежающийся радостными восклицаниями: братья вернулись и, судя по их веселью, начало положено. Неожиданно весёлые голоса смолкли, и за дверью раздался голос Натаниэля:       — Отец, ты вернулся раньше.       — Где вы были? Кто в моё отсутствие должен был следить за младшими, Натаниэль?       — Что-то случилось? — Гэвин восхитился спокойному тону брата. Нат никогда особо не боялся отца, или, во всяком случае, тщательно скрывал это. В тишине раздался звук пощёчины.       — Я уже со всем разобрался сам. Марш в свои комнаты!       Послышался топот ног, и всё стихло. Гэвин медленно выдохнул. Он боялся, что Нат и Эл завалятся к нему, пока он в таком виде: кровь размазана по лицу вперемешку со слезами, штаны пропитаны мерзкой розовой смесью из крови и спермы. Он наверняка перепачкал всё постельное бельё, но это мало его волновало.       Гэвин бы сбежал, если бы не одно «но» — Камски достанет его даже из-под земли. Он уже пробовал. Единственный выход, который он видел — на тот свет. Но это всегда успеется… Сначала он хочет отомстить за все унижения, боль и страх.       От размышлений его отвлёк шум открывающегося окна и голоса братьев, ввалившихся к нему в комнату. Любители шастать по карнизу, блядь!       — Эй, Гэв, ты спишь что ли? — комната была укрыта сумерками — несмотря на весну и тёплые деньки, темнело всё ещё довольно рано, поэтому стоя у окна нельзя было разглядеть лицо Гэвина, за что он, несомненно, был благодарен. Стараясь дышать размеренно и глубоко, он лежал с закрытыми глазами и надеялся, что они уйдут, но если день решил быть плохим — то он будет плохим до конца.       — Давай его разбудим, в конце концов, не каждый день его братья основывают целую компанию! — и Гэвин услышал приближающиеся шаги.       — Да не сплю я… С вами поспишь: сначала отец орал в коридоре, теперь вот ещё и вломились ко мне через окно, — решив, что если он не подпустит братьев слишком близко и не даст им включить свет, то они ничего и не заметят. — Чего хотели-то?       — Позволь представить: учредитель Киберлайф — Натаниэль Камски и соучредитель — Элайджа Камски… — Элайджа хотел продолжить, но его перебил Натан.       — Гэвин, что случилось? — Нат осторожно вглядывался в лицо брата, понимая, что что-то не так. Темнота скрывала следы, но взгляд… Она не могла скрыть взгляд. Элайджа тоже присмотрелся к брату и вдруг, разглядев что-то на его лице, шумно выдохнул.       — Гэвин, включи свет, — выключатель находился возле кровати.       — Нет, — твёрдо настолько, насколько это было возможно, произнёс Рид. И повторил уже громче, видя, что Натан приближается к кровати. Впрочем, слова не возымели никакого успеха: через секунду комнату залил яркий свет, заставляя всех зажмуриться на короткое мгновение. А после, комната наполнилась негодующим шёпотом. Гэвин боялся открыть глаза, боялся пошевелиться и даже вдохнуть.       — Элайджа, принеси аптечку и смотри, не попадись отцу, будь любезен, — Эл выскочил за дверь, ступая бесшумно, словно кошка. — Гэв… Гэвин, посмотри на меня. Пожалуйста.       Голос Натаниэля прорывался сквозь боль, сквозь унижение и ложился охлаждающим бальзамом на душу. Рид невольно потянулся навстречу ему и открыл глаза, позволяя себе наконец быть слабым. Хотя бы перед старшим братом.       — Это сделал он? — им обоим не нужно было уточнение, поэтому Рид просто кивнул и услышал, как Нат заскрипел зубами от злости. Он редко позволял себе хоть какое-то проявление чувств, но сейчас Гэвин отчётливо видел бушующий ураган в глазах брата, который грозился смести всё вокруг.       В комнату неслышно просочился Элайджа с аптечкой в руках.       — Я не знал, что именно принести, поэтому вот тут всё… Отец ушёл — я видел, как от дома отъезжает его машина.       — Хорошо, это то, что нам нужно, — Натан усмирил бешеный ураган внутри себя. Сейчас было не время — надо позаботиться о Гэвине. — Пойдём, братец, тебя надо вымыть.       Водные процедуры пришлось проводить Натаниэлю, поскольку Гэвин был явно не в состоянии что-либо сделать самостоятельно. Он просто всё больше и больше залипал в одну точку, погружаясь в себя и не моргая, и даже иногда будто не дыша. Это было чертовски плохо.       Заставив Гэвина обработать свои раны, Нат завернул его в чистый халат, который притащил Элайджа и привёл обратно в комнату. Постельное белье было сменено и пахло свежестью, а не кровью. Все трое уселись на кровати и Нат произнёс:       — Это уже переходит все границы. У меня есть план, но один я не справлюсь. Вы со мной?       Братья по очереди кивнули.

***

      Вот уже как пару часов Гэвин пересматривал все данные с места преступления. Капитан также переслал ему материалы по делу Хлой: синие розы не самая распространённая улика, а значит — дела безусловно связаны. Но Рид это и так знал. В отчаянии он кинул планшет на стол и выругался — по экрану поползла тонкая трещинка.       — Следовало быть аккуратней, детектив, — сидящий рядом RK900 изо всех сил пытался изображать из себя человека. Получалось у него это, на удивление, на восьмёрочку из десяти. Риду приходилось уже пару раз себя одёргивать, чтобы не назвать пластмаску по имени, когда они обсуждали возможные варианты.       Ричард всё талдычил про «Организацию свободных андроидов», по сути своей являющихся группой недовольных андроидов, которым не нравились законы об интеграции, но Рид-то знал, что к убийству Хлой эта группировка не имеет никакого отношения точно. Насчёт Маркуса пока было неясно…       В конце концов, Рид понял, что ничего нового он в материалах дела не увидит и решил — к чёрту. Капитан сказал — отдохнуть. Он отдохнёт. Жаль, что от андроида не избавиться… Гэвину всё же казалось, что RK900 здесь только лишь для того, чтобы следить за ним, а не охранять. Хотя наверняка, в лексиконе Элайджи эти два слова — синонимы.       Поэтому минут десять спустя он развалился на диване с бутылкой виски и различной закуской. Праздник в одиночестве — просто великолепно, Андерсон выведен из строя чёрт знает насколько, да ещё и воспоминания накатили некстати — это дурацкое дело всколыхнуло всё то, что было давно и надёжно похоронено в закромах ридовской души. Наверно от этого было так паршиво последнее время…       — Детектив, — обратился к нему андроид, когда Рид заливал в себя уже третью порцию виски, — мои данные говорят, что пить в одиночестве — алкоголизм.       — Ну и что, — протянул Гэвин, настроение которого значительно возросло. Захотелось приключений и веселья. — Компанию мне составить ты всё равно не сможешь.       — Вы не узнаете, что я могу, пока не спросите, — Ричард, тоже сидящий на диване, повернул голову в сторону Рида и посмотрел очень внимательно. Сейчас, когда диод был незаметен из-за поворота головы, а белая куртка с яркой синей повязкой осталась в коридоре, Ричард был как никогда похож на обычного мужчину. Очень красивого мужчину. Рид впервые позволил себе рассмотреть андроида вблизи, в попытке найти хоть один изъян на этом лице, но их попросту не было. Кроме одного большого изъяна в целом — он являлся андроидом. Пластиковой куклой, которая даже девиации не подвержена. Никаких чувств — сплошная симуляция. Рид поморщился, но почему-то пить в одиночку не хотелось.       — Хорошо. Ты можешь составить мне компанию?       Ричард не стал ничего говорить, а просто вышел на кухню, откуда вернулся с небольшой бутылочкой синей жидкости. Гэвин понятия не имел как эта таинственная вещь оказалась на его кухне, и Ричард, поймав удивлённый взгляд, прокомментировал:       — Помните, неделю назад мы смогли доказать, что андроид модели PL600 не виновен? Это он потом принёс мне в знак благодарности. — Ричард мягко опустился на диван и, подражая Гэвину, который пил из горла, отхлебнул странной синей жидкости.       Некоторое время они пили молча, пока уже слегка захмелевшему Гэвину не пришла в голову гениальная, по его мнению, идея: поговорить. Он хотел почесать языком, а поскольку других претендентов на роль собеседника не было, то он спросил у Ричарда:       — Ну и как тебе андроидовский алкоголь? Он хоть на тебя действует вообще?       — Весьма… необычно, — Ричард не выпил ещё и четверти, но пока ничего особо странного не происходило, только несколько не особо важных систем отключились, однако он всё ещё чувствовал себя уверенно и точно знал свои задачи.       Разговаривать с андроидом, на удивление, оказалось приятно. Они болтали вот уже минут тридцать, количество алкоголя в бутылках уменьшалось, а где-то на задворках сознания Рида промелькнула мысль о том, что пить перед завтрашней работой не стоит, но… но пошло оно всё к чёрту. Однако Гэвин зря переживал, поскольку Ричард внимательно следил за алкоголем в его руках и всё равно не дал бы выпить больше нормы.       — Детектив, думаю, нам с вами всё-таки стоит попытаться наладить отношения, и… — Ричард поднял ладонь вверх, на корню пресекая попытки Рида возразить, — и интернет подсказал мне такой вариант: правда или действие. Это поможет мне лучше узнать вас, а вы, может быть, станете чуть лучше относиться ко мне. Ведь постоянное нахождение в компании того, кто вас раздражает — не самое приятное занятие.       Гэвин моргнул, открыл рот, закрыл его и снова открыл, впрочем, ничего так и не сказав, а просто сделав очередной глоток из бутылки. Весёлое времяпрепровождение в Академии вспомнилось в ту же секунду: обычно такие игры заканчивались либо жёстким похмельем, либо сексом. Ни того, ни другого Гэвину не хотелось. С андроидом, во всяком случае. Он уже хотел отказаться, но вместо этого кивнул, потому что… ну почему бы и нет? Он был нетрезв и какой-то встряски так или иначе хотелось. Жопа просила приключений.       — Я первый, — поспешно добавил Гэвин. Не хватало ещё, чтобы у RK900 было преимущество. — Правда или действие?       — Правда.       — Зачем на самом деле мой брат прислал тебя? — Гэвин посмотрел на Ричарда, жалея, что не может видеть его диод. Наверняка бы светящаяся херня его выдала, если бы он соврал.       — Охранять вас, — выдал андроид, будто это заученная мантра, но заметив злой взгляд Рида, как бы говорящий «нехер мне врать», тут же исправился: — Ладно. Чтобы следить за вами. Правда или действие?       — Правда.       — Почему вы ненавидите андроидов?       — Вы тупые пластиковые контейнеры для тириума, которые возомнили себя людьми, — Гэвин снова отхлебнул из бутылки. Конечно, он и сам сейчас врал, но ведь девятисотка не узнает об этом, а значит и вреда никому это не принесёт. Однако, Рид заблуждался.       — Правду, детектив. Я могу определить, когда вы лжёте с вероятностью до семидесяти семи процентов. — Гэвин нервно сглотнул. Вот чёрт! Об этом он как-то не подумал.       — Хорошо. Отчасти, можно сказать, что андроиды разрушили мою семью, — Гэвин пожал плечами, признавая своё поражение. Он смотрел прямо перед собой, пока не услышал тихое:       — Действие.       На секунду в голове Гэвина промелькнула мысль о том, что андроид бы неплохо смотрелся между его ног, тем более, что не так давно Ричард сам это предлагал, но потом дёрнув головой, отгоняя неподходящие мысли, Рид произнёс:       — Задолбал своей фирменной одеждой из Киберлайф. Завтра же обновишь себе гардероб. Не хочу я, чтоб все издалека видели, что от меня ни на минуту не отходит пластиковая кукла.       Андроид кивнул. Слова детектива почему-то неприятным осадком осели внутри, задели, но никаких системных ошибок не появлялось, а значит программа всё ещё цела и никаких нарушений. Это успокаивало.       — Правда или действие, детектив?       — Давай действие, — Риду было даже интересно, что же такого может выдумать андроид.       Это, на самом деле немного озадачило Ричарда, поскольку никакие действия от Гэвина ему были не нужны. Но тут Ричард обратил внимание на количество оставшегося алкоголя и решил, что было бы неплохо проверить содержание оного в организме детектива, и самый быстрый способ сделать это — анализатор во рту, который был отключён на время под воздействием тириумного алкоголя, но быстро пришёл в норму, благодаря крепкой системе RK900.       — Не дёргайтесь.       Рид в ту же секунду пожалел, что оставил своё табельное оружие в коридоре, поскольку RK900, склонившись над ним, мягко прильнул к губам детектива, легко проникая своим языком внутрь. Секунда — не больше, и он отстранился. Рид даже пискнуть не успел. Только Гэвин открыл рот, чтобы наорать на него, как Ричард первым подал голос:       — Прошу прощения за столь нестандартный способ, но я желал проверить содержания алкоголя в вашем организме, думаю, что вы не хотите проснуться завтра с головной болью? Вы можете выпить ещё около ста пятидесяти миллилитров без последствий, — абсолютная холодная невозмутимость андроида по данному поводу выбила почву из-под ног у Гэвина. Он даже орать перехотел. Да и чёрт возьми! Он бы соврал, если бы сказал, что ему не понравилось. Губы у RK900 были мягкие, а язык горячим. Рид отхлебнул побольше из бутылки, заталкивая свои смазанные ощущения поглубже и сваливая всё на алкоголь. Всего лишь анализ состояния здоровья — ничего больше. — Спрашивайте, детектив.       — Каково это, — Рид подобрал одну ногу под себя и уселся в пол-оборота к RK900 — хотел увидеть, вызовут ли его слова какую-нибудь реакцию, — быть единственным андроидом не-девиантом? Быть бесчувственным?       — Это… — Ричард вдруг осознал, что не может ответить на этот вопрос, потому что его это действительно не заботит. — Никак. Я не могу сказать, что андроиды совсем не подвержены чувствам. Например, мне нравится с вами разговаривать и не нравится, когда вы на меня орёте. Но это всего лишь связано с тем, что моя задача успешно выполняется, когда вы всем довольны. Правда или действие?       — Действие, — выпалил Рид прежде, чем успел подумать. Надеялся ли он на ещё один недопоцелуй? Конечно же нет. Но почему-то правду говорить больше не хотелось.       — Хватит вам пить, — Ричард отсчитал, что Рид почти выпил остававшиеся сто пятьдесят миллилитров, и завтра это могло аукнуться детективу похмельем.       — Иди к чёрту, Ричард… — огрызнулся Рид: ещё бы, какая-то пластмаска будет указывать ему сколько пить, но потом он понял, что впервые назвал андроида по имени и поспешил добавить: — То есть, глупая железяка. Да. Иди к чёрту, глупая же…       — Ладно, раз вы не выполняете моё действие, то вот вам новое: называйте меня по имени, детектив.