Shadows of the past

      Коннор зашёл в дом лейтенанта и закрыл за собой двери. Выскочивший было ему навстречу Сумо, моментально перестал радостно махать хвостом и, будто почувствовав настроение второго хозяина, жалобно заскулил. В груди у Коннора что-то надорвалось, и он просто сполз на пол, опираясь спиной на дверь, почувствовав, как его душат глухие рыдания. Сумо растерянно гавкнул, и подлез Коннору под руку.       — Это ничего, Сумо, — слёзы мешали нормально говорить. — Не волнуйся. Всё с Хэнком будет хорошо.       Он уговаривал больше себя, чем пса. Перед глазами он до сих пор видел мертвенно бледного Хэнка, которого увезли в операционную, а в ушах всё ещё слышался ровный писк аппарата, сообщающего о нитевидном пульсе. Врачи скорой смогли запустить его сердце, и даже операция прошла неплохо, но была одна большая проблема — организм Хэнка мог просто-напросто не перенести второго инфаркта и того количества лекарств, которое в него впихнули. Печень с трудом справлялась. И проблем бы не было, будь у Хэнка или Коннора хоть какие-нибудь сбережения — это раз, а два: у лейтенанта была редкая группа крови — третья отрицательная. И чёрт возьми, Коннор прекрасно мог рассчитать шансы и понять, что найти подходящего донора даже в течение нескольких лет практически нереально… Ждать же очереди на искусственно выращенную печень ещё дольше. Он уже жалел, что андроиды сейчас были наравне с людьми, он бы мог себя куда-нибудь продать. Денег бы с лихвой хватило… Но теперь он мог только сидеть на полу и рыдать, надеясь на лучшее.       С трудом взяв себя в руки, он потащил Сумо на прогулку, распугивая прохожих своим хмурым видом. После короткой прогулки он покормил пса и лялиуса, которого ему подарил на Рождество Хэнк. «На память о первом существе, к которому ты проявил эмпатию». Коннор потряс головой, отгоняя непрошеные мысли, но всё равно почувствовал, что к глазам подступили слёзы. В отчаянии он пнул диван, а после устало опустился на него. Оставаться в неведении было невыносимо, но из больницы его выгнали, постаравшись убедить, что ничего с Хэнком не случится за ночь, да и оставлять Сумо надолго одного было нельзя. Он пообещал себе провести ночь дома, к тому же, когда он вернётся с утра, его должны будут пустить к лейтенанту. За этими мыслями он провел остаток вечера и ночь.       С утра, собрав некоторые вещи личной гигиены для Хэнка, он отправился в больницу и ровно к её открытию был уже у ворот.       Чем ближе он подходил к палате Хэнка, тем громче стучал его тириумный насос, буквально выпрыгивая из груди. Волнение за дорогого человека сводило его с ума, и он уже не раз и не два малодушно пожалел о том, что стал девиантом. Без столь ярких чувств дышать было проще, пусть даже и дышать ему было вовсе не нужно. Когда он переступил порог палаты, он думал что его насос вовсе откажет, но как только увидел Хэнка, его чуть отпустило. Сделав глубокий вдох, Коннор подошёл поближе и присел на край кровати.       — Ну как вы, Хэнк? — Коннор знал, что лейтенант его не слышит, но судя по дыханию и показателям приборов, он просто крепко спал. Андроид протянул руку и сжал ладонь Хэнка в своей. Обычно тёплые и мягкие руки сейчас сковывал холод. Коннор шумно вздохнул. — Наше дело передали детективу Риду, они будут заниматься им с Ричардом.       Новостей больше не было и Коннор затих, вслушиваясь в мерное дыхание лейтенанта.

***

      Для двадцать шестого декабря в Департаменте полиции Детройта было слишком шумно. Рид поморщился — голова всё-таки болела после вчерашнего, хоть и не так сильно, как могла бы. Единственное, на что он надеялся — что это не журналисты пронюхали что-то и теперь осаждают участок. Ему повезло. Когда он, наконец, прошёл дальше проходной, то увидел рыжеволосую девушку и парня, в которых узнал помощников Маркуса. Андроиды значит. Пришли оплакивать своего лидера.       Девушка кричала, размахивала руками, пыталась швыряться всем, что попадалось под руку: на полу уже валялась разбитая чашка. Риду она показалась слишком уж агрессивной, пока он, присмотревшись, не заметил мокрые дорожки на её щеках и покрасневшие глаза — он даже застыл на секунду, никогда он ещё не видел таких сильных эмоций у андроида.       — Саймон! Они… они же даже не хотят отдать его тело! — слова Норт перемежались с всхлипами. Саймон ещё никогда не видел её в таком состоянии — даже на Иерихон она пришла менее раздавленная и несчастная. Никогда не позволяла кому-то видеть её чувства, а сейчас вот бушевала ураганом. Сам же Саймон даже не мог понять, что он чувствует. Казалось, никаких слов не хватит, чтобы выразить тот ужас, разрывающий его изнутри. Он просто не верил, чёрт побери, но…       — Норт, капитан Фаулер сказал, что это нужно для расследования. Ты же хочешь, чтобы они нашли убийцу? — Саймон не узнал свой голос. Он звучал слишком хрипло, надрывно.       — Мы должны его хотя бы увидеть, — Норт опустила руки и сжала ладони в кулаки.       — Добрый день, соболезную вашей утрате, — выдал заученной мантрой Гэвин. — Детектив Рид, веду дело об убийстве Маркуса.       — Добрый день, — Саймон взмахнул рукой, прерывая Норт, которая готовилась выдать очередную тираду. — Простите нас за это… — он неопределённо обвёл взглядом беспорядок, творившийся в комнате отдыха, а после протянул ладонь для рукопожатия Гэвину. — Моё имя Саймон, а это Норт.       — Если вы хотите — можете увидеть Маркуса, а потом мы с детективом зададим вам несколько вопросов, — Ричард предпочёл перейти сразу к делу, указывая рукой в сторону морга.       — Какого чёрта ты действуешь без моего разрешения, жестянка? — зло прошипел Рид на ухо RK900 по пути.       — Если их не успокоить, то мы не добьёмся никакого сотрудничества, которое нам так необходимо, детектив. И вы должны называть меня по имени.       Вызвав бурный поток негодования у Гэвина, Ричард провёл ладонью по электронному замку и открыл дверь в прохладное помещение. Теперь, когда андроиды были наравне с людьми, их тоже было положено оставлять в морге, а не подвешивать в архиве как раньше. Ричард пропустил Саймона и Норт вперёд и прикрыл за ними дверь.       Они поражённо застыли. Никто из них не хотел в это верить до конца, но теперь, видя перед собой мёртвое тело, другого выхода не было. Норт сделала пару шагов по направлению к Маркусу, но после остановилась, прикусив ладонь так сильно, что из неё стал просачиваться тириум, пытаясь таким нехитрым действием вернуться в реальность и сдержать всхлипы.       Тёмная комната поплыла перед глазами, заставив Саймона схватиться за ближайшую стену, чтобы не упасть. Все системы нещадно сбоили и… Чёрт! Он не думал, что это настолько больно. Во время жизни на Иерихоне он потерял многих, некоторые даже умирали на его руках, потом было это восстание, и он даже устал считать смерти, но потерять Маркуса было… немыслимо. Лучше было умереть самому.       Пока друзья оплакивали своего лидера, к Риду подошёл один из дежурных андроидов-офицеров.       — Детектив, у нас проблема.       — У тебя был шанс меня удивить, но ты его проебал. Выкладывай, что случилось?       Андроид замялся. «Чёртовы девианты», — пронеслось в голове Гэвина. Мало было нянчиться с людьми, так теперь ещё и андроиды умели смущаться, бояться и что там дальше по списку. Этот вот определённо боялся сообщить детективу отнюдь не радостную новость.       — Говори, не бойся, — Ричард сделал шаг вперёд, чуть прикрывая Гэвина плечом. Очевидно, чтобы андроид почувствовал себя увереннее в компании «своего».       — Это Элайджа Камски. Вчера, пока здесь творилась неразбериха из-за лейтенанта Андерсона, он смог выйти из заблокированной допросной, пробравшись, помимо этого, сюда, — он махнул рукой в сторону морга, — и выкрал, условно, «мозги» RK800…       Дальнейшие слова андроида, если он и хотел что-то сказать, потонули в ругательствах Рида. Ричард попытался его успокоить, поскольку дежурный офицер был просто в ужасе, и когда ему это не удалось, то он просто закрыл его рот рукой.       — Ты доложил капитану Фаулеру?       — Конечно, но мы обнаружили пропажу только утром. Сначала подумали, что мистер Камски просто ушёл, а поскольку никаких обвинений выдвинуто не было, он имел на это полное право… Хоть и взломал нашу систему охраны.       — Господи, ну что за бардак! — злобно воскликнул Рид, когда Ричард убрал свою руку. До этого Гэвин мог только издавать какое-то непонятное мычание. — И если ты сделаешь так хоть еще раз, жестя…       — По имени, детектив, — RK900 снова заткнул ему рот рукой. — Иначе я вас буду называть мешком с костями.       Когда андроид убрал ладонь, Гэвин не стал ничего ему отвечать. Он толкнул дверь, ведущую в морг и позвал оттуда Саймона с Норт. Нужно было их допросить.       Разговор с андроидами не принёс ничего нового, только Норт тонко намекнула, что проверит по своим каналам связь RK800 с террористической группировкой. Система охраны не была взломана. У Коннора был свободный доступ в их дом, так что RK800, похоже, не составило труда выдать себя за него — недоработка системы, хотя андроид модели Саймона не смог бы её обмануть.       Они ушли, забрав с собой Лео, который всю ночь, оказывается, провёл в участке, в комнате отдыха, не в силах вернуться домой.

***

      — Маркус.       Андроид повернулся: на входе в его комнату стоял Лео. Он был бледен, маленькие капли пота покрывали всё лицо, и дрожь сотрясала его тело.       — Маркус, — снова позвал он.       — Проходи, — видя, что парень не реагирует на слова, Маркус сам подошёл к нему и за руку втянул в комнату. Рука была непривычно горячей — около тридцати восьми градусов. — Ты заболел?       — Нет… То есть да.       До Маркуса стало доходить — похоже, что у младшего Манфреда абстинентный синдром или, говоря проще, ломка. Конечно, никто и не надеялся, что Лео бросит употреблять красный лёд в один момент, но, похоже, раз он пришёл за помощью, то настроен серьёзно. Судя по симптомам, последний раз он закидывался пару дней назад, как раз перед тем, как переехать в дом по приглашению отца.       — Я хочу бросить эту дрянь.       Маркус усадил Лео на кровать, ища в интернете способы для облегчения его состояния. Но сначала нужно было выяснить точные симптомы.       — Расскажи, что болит?       Честно говоря, такая реакция Маркуса очень удивила Лео. Он думал, что андроид позвонит в какую-нибудь клинику или сдаст его отцу… Но Маркус усадил его на кровать и теперь заботливо расспрашивал о его состоянии. Лео вообще не привык, чтобы о нём заботились: мать больше интересовали деньги, которые она за него получала, а отец так и вовсе не искал с ним встречи до его шестнадцатилетия. Друзей у него особо не было, только те, с кем он закидывался… Возможно, поэтому ощущать заботу о себе было так странно.       — Ты уже догадался, да? — Маркус кивнул в ответ. — Меня знобит, тошнит, все кости будто выворачивает… Я уже и не помню, когда последний раз меня так ломало, обычно…       — Обычно ты всегда находил новую дозу? — Лео не знал, как это получилось у андроида, но ни капли осуждения в его голосе не было. Маркус не собирался его винить. Он и так видел, что Лео не сладко и что он уже сполна расплатился за красный лёд. И будет расплачиваться всю жизнь, скорее всего. — Я дам тебе лёгкое обезболивающее, а потом ты попробуешь поспать, хорошо?       Лео кивнул. Маркус, отсканировав его биометрические данные и сверившись с интернетом, сходил за нужной дозой лекарства, разведённого в воде. Лео послушно выпил всё до капли и хотел уже попытаться доползти до своей комнаты, но Маркус не позволил ему встать. Он мягко уложил его на кровать и накрыл пледом.       — Мне всё равно она не нужна, — пояснил Маркус попытавшемуся сопротивляться Лео.       На лоб Манфреда легла прохладная рука андроида и, как только обезболивающие начало действовать, он заснул.       Когда Лео открыл глаза за окном было темно. «Похоже, проспал весь день», — голова была тяжёлой, и в каждую клеточку тела постепенно возвращалась боль, заставляя застонать.       — Лео, — совсем рядом раздался голос андроида, но, кажется, это был не Маркус, поскольку Лео отчетливо видел синий кружок диода. — Это Саймон. Маркус просил меня приглядеть за тобой. Ему срочно надо было уйти.       Манфред кивнул и перевернулся на бок, укрываясь пледом с головой. Его снова начало знобить и вдобавок затошнило. Он постарался дышать глубоко и размеренно, и это слегка помогло. Считая свои вдохи и выдохи, он снова провалился в тревожный сон.       Как прошла следующая неделя он помнил плохо. Всё было как в тумане. Он почти не оставался один: за ним приглядывал либо Саймон, либо Джош, либо сам Маркус. Чаще всего Маркус, однако иногда ему всё же приходилось уходить. Когда Лео немного приходил в себя, то они проводили время с отцом. Тот, на удивление, был бодр, весел и счастлив, что его сыновья нашли общий язык.       К концу второй недели стало получше физически, но психологически Лео ощущал себя как никогда отвратительно. Он становился всё более угрюм и раздражителен. Джош уехал, Норт не соглашалась проводить с ним время (Лео даже слышал как-то раз, как она орала на Маркуса за то, что он нянчится с тем, кто, по сути, отправил его на свалку). Саймон с трудом его выносил, и это с его-то поистине ангельским характером, поэтому всё больше времени за ним приглядывал именно Маркус. Лео этому безумно радовался и в то же время абсолютно не понимал, как Маркус всё ещё терпит его, но тот лишь усмехался и говорил — по секрету — что Карл, когда его самочувствие достигало критической оценки, был куда хуже, так что он имел опыт в общении с Манфредами не в духе.       Но критической ситуация стала, когда Маркусу пришлось уехать на пару дней в командировку. Больше всего он переживал, что младший Манфред останется один в доме: Карла на несколько дней положили в стационар, а остальные так же были вынуждены разъехаться по делам. Лео клятвенно заверил его, что чувствует он себя прекрасно, будет есть побольше овощей и подолгу гулять, и вообще: «иди и обустраивай новый мир, Маркус». Но андроиду было неспокойно. Впервые в жизни его одолевало то, что люди называют «плохим предчувствием», и к концу первого дня он не выдержал и сорвался обратно, вызвонив Саймона и поручив срочно подменить его.       И он не ошибся.       — Слабак, — прошептал Лео своему отражению в зеркале.       Он и не думал, что остаться наедине с собой будет такой пыткой — будто морально вернулся в первые дни ломки, только теперь ломало исключительно его психику. Мысли вкрадывались в голову мимо его воли. Шептали, что он никогда не сможет вернуть себе яркость мира без дозы, что ничего ужасного не случится, если он наберёт номер знакомого дилера, что никто не заметит, если он исчезнет. Мир буквально посерел, и это было очень страшно. Ещё страшнее было то, что присутствие Маркуса явно скрашивало его жизнь, и провести без него даже один день оказалось просто невыносимо. За последнее время андроид, ранее им горячо ненавидимый, так плотно окопался в его душе, что выгнать его оттуда представлялось абсолютно невозможным.       — Избавился от одной зависимости, так теперь в голову влезла другая? — Манфред знал, что выглядит безумно, разговаривая со своим отражением, но сейчас ему было начхать. Наверно, он даже бы не удивился, если бы оно ему ответило — такой раздрай творился в голове и душе.       Голоса в голове всё шептали и шептали, напоминая, что он нахрен никому не нужен, пока Манфред со всей дури не ударил кулаком по зеркалу, тут же разлетевшемуся на тонкие, острые осколки. По тыльной стороне ладони потекла бордовая кровь, которая настолько выделялась на фоне остального серого цвета, что даже слегка «била» по глазам; и вдруг решение само пришло ему в голову. Конечно, как он раньше об этом не подумал? Это же избавит его от лишних мучений и физических, и психологических.       Он поднял один из осколков, осторожно сжимая между пальцами, и провёл им вдоль запястья, оставляя длинный, но очень тонкий порез. Второй порез вышел глубже и кровь закапала на белый кафель ванны. Третий, четвёртый, пятый… постепенно обе его руки покрылись красными нитями. Стекающая кровь словно освобождала его от зависимости, она была такой же красной, как этот треклятый наркотик, и Лео казалось, что это красный лёд сейчас вытекает из него.       Когда Маркус нашёл Лео в ванной комнате, он подумал на секунду, что его хватит инфаркт, но тут же вспомнил, что он андроид и такое ему точно не грозит. Парень смотрел на него расфокусированным взглядом — явно находился на грани обморока.       — Маркус? — Лео с трудом сосредоточился на силуэте, появившемся в двери, и на него накатила волна отчаяния. Он перевёл взгляд обратно на свои руки, испещрённые красными полосами и пришёл в ужас. — Я… Я не хотел… О боже…       Лео говорил запинаясь, с трудом выговаривая каждое слово, пока Маркус на вид определил примерное количество потерянной крови — около шестисот миллилитров. Не слишком критично для молодого организма, но всё-таки Маркус подоспел очень вовремя. Ничего не говоря, поскольку внутри начинала закипать ярость, он подхватил младшего Манфреда на руки и потащил в свою комнату. Ему было всё равно на то, что они оставляли на полу кровавые следы.       Лео же поддался панике. Пока он стоял там — на холодном полу, то думал только о том, что когда отец умрёт у него никого и ничего не останется, кроме его дерьмовой зависимости, и это полностью его собственная вина, но когда он увидел каким взглядом на него посмотрел андроид, то понял — у него есть Маркус. Несмотря на всё плохое, что Манфред совершил, у него всё ещё, по непостижимой причине, есть Маркус. Сильный, знаменитый лидер андроидов, сумевший не только повести за собой свой народ, но и многих людей впоследствии убедить в своей правоте. И это он заботился и переживал за него последние три недели, а Лео вот так ему отплатил?       — Я не хочу умирать… Что же я наделал… Прости, Маркус, пожалуйста… — забормотал он неразборчиво, когда андроид опустил его на кровать. Лео стал нервно зажимать порезы ладонями, пытаясь остановить кровь. — И в больницу мне нельзя! Они же запрут меня в психушке…       — Тише. Успокойся. Швы не нужны, сейчас я принесу аптечку, мы остановим кровь, а потом ты будешь спать и набираться сил, — Маркус пытался сохранять хладнокровие, и, с трудом оставив Лео, вышел за аптечкой.       Чуть позже, убедив Лео, что никуда не уйдёт — тот панически боялся остаться сейчас один — и уложив его спать, Маркус беззастенчиво разглядывал парня, пытаясь понять, почему он так за него испугался сегодня.       Взгляд андроида скользил по лицу Лео, отметив синяки под глазами, спустился ниже — на слегка выпирающие ключицы («Надо заставлять его побольше есть», — пронеслось в голове Маркуса), ещё ниже — к перевязанным предплечьям и остановился на них. Он знал, что девианты могут самоуничтожиться при стрессовых ситуациях и предполагал, что здесь было что-то похожее. Всё-таки нельзя было оставлять его одного! Мысли о кровавых разводах на кафельном полу ванной заставили его содрогнуться. Он определённо привязался к парню за последние несколько недель, проведённых вместе, и понял, что Лео Манфред просто несчастный человек, которому не хватало любви и заботы. Маркус хотел помочь ему избавиться от пагубной зависимости и наладить жизнь.       Они поговорили об этом инциденте наутро, и Лео пришлось очень постараться, чтобы убедить Маркуса не рассказывать кому-либо. Манфреду было ужасно стыдно за содеянное, и в первую очередь перед самим Маркусом, но несмотря на это он весь день практически не отходил от андроида. Сидел с ним в студии (Маркус решил порисовать, раз уж его никуда не дёргали, что было редкостью), наблюдал за тем, как он готовит еду, и ходил за ним по дому, пока андроид убирался. Карл ещё давненько предлагал нанять уборщика, но Маркус категорически отказался, сказав, что заботиться о Карле и этом доме — меньшее, что он может сделать.       — Эм-м, Маркус… — начал младший Манфред поздно вечером, когда они сидели в студии и наблюдали за небольшим количеством мерцающих на небе звёзд. — Я так и не извинился… Ну за то, что тогда произошло здесь, в студии…       Маркус с лёгкой улыбкой наблюдал за попытками Лео попросить у него прощения, но на самом деле это было излишне. Андроид видел, как парень изменился за прошедшее время, и на самом деле давно его простил. В конце концов, не будь Лео тогда таким засранцем — не было бы революции. Не было бы свободы. Поэтому он просто подошёл к Лео, который всё ещё что-то бормотал, и притянул его к себе, обнимая.       — На самом деле, это я должен сказать тебе спасибо. Не случись то, что случилось, у меня бы никогда не открылись глаза, я бы никогда не встретил своих друзей, и никогда не имел бы такой семьи, — Маркус чуть отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза, и продолжил: — Спасибо тебе, Лео Манфред.       А после произошло то, чего никто из них не ожидал — Лео приподнялся на цыпочки и поцеловал Маркуса.

***

      — Лео, — Манфред лежал на кровати в своей комнате, притянув колени к груди и обнимая их, — ты должен поесть.       Перед его носом, на прикроватную тумбочку опустился поднос с едой, а рядом сел Саймон и положил руку ему на плечо. Манфред только дёрнулся и отполз подальше. В голове не осталось ни одной мысли, была только звенящая пустота. Шрамы, которые покрывали оба предплечья, будто горели огнём — это было что-то ненастоящее, что-то, что внушила ему его психика. Хотелось разодрать их вновь, чтобы увидеть, что из них просочится кровь, чтобы проверить, что он всё ещё жив. Он жив, а Маркус — нет. И отца больше нет. Сил совершенно не осталось.       Саймон попытался уговорить Лео поесть, но тот только пустым взглядом смотрел в стену и Саймон, чёрт возьми, его понимал. Он сам сейчас просто хотел бы вот так же лежать и желательно никогда больше не шевелиться. Но они должны быть сильными, ради Маркуса, поскольку становление нового мира лежит теперь исключительно на их плечах.       Лео всё глубже и глубже тонул в затягивающей его трясине воспоминаний.

***

      — Ну и что ты собрался с этим делать? — на пороге комнаты стоял Маркус и злобно сверкал глазами. Под «этим» он подразумевал маленький пакетик, который Лео сейчас держал в руках.       — Не твоё дело, — огрызнулся Манфред.       — А я думаю, что как раз-таки моё, — Маркус в два широких шага оказался возле Лео и одним резким движением выхватил из его рук дозу «красного льда». — Мы так долго шли к тому, чтобы избавить тебя от этой дряни… Зачем сейчас, Лео? Думаешь, отец хотел бы этого?       — Вот именно: «отец хотел», — Лео слегка дрожал, будто был на грани истерики. — В прошедшем времени! Он уже ничего не может хотеть…       — А я? Ты думаешь, я этого хочу?       — А меня должно это волновать? — зло прошипел Лео.       — Да, мы же…       — Мы же братья, в конце концов, — Лео скривился. — Только не нужна мне твоя забота «названного брата»! Хочешь считать меня братом, будь добр — свали подальше.       — Лео, — Маркус сделал ещё один шаг и теперь стоял практически вплотную к Манфреду, чей взгляд упирался прямо в подбородок андроида. — Посмотри на меня.       Так вот в чём было дело. Когда Лео его поцеловал, Маркус весьма позорно сбежал, а после делал вид, что ничего не произошло. Но только потому, что его испугал тот вихрь эмоций, который заставил испытать его этот поцелуй. Между ними вообще ничего такого не должно было происходить. Все вокруг считали их братьями. Так думал и сам Маркус до одного маленького поцелуя, вскружившего напрочь голову. А теперь Лео был на грани истерики, только потому что считал, что Маркус видит в нём брата…       — Лео, — снова позвал Маркус, а когда Манфред так и не удосужился поднять взгляд, то андроид схватил его за подбородок и сам приподнял голову, вынуждая посмотреть себе в глаза. В карих глазах плескалась невысказанная обида, и слов не нашлось. Поэтому Маркус просто припал к тёплым губам, мягко целуя.       Он чувствовал, как тириум ускоряет свой бег, как его искусственное сердце стучит всё быстрее, и это было невероятно. Когда он целовал Норт, ещё там, на Иерихоне, он не испытывал и толики тех чувств, которые плескались в нём сейчас, и дело было не только в том, что сейчас, до пояса он ощущал всё как самый настоящий человек.       Лео сначала попытался его оттолкнуть, но быстро сдался, отвечая на поцелуй, который постепенно из лёгкого превращался в страстный. Он обвил руками шею андроида, который в свою очередь мысленно поблагодарил Камски за изобретение кибернетической кожи, и прижался ближе, углубляя поцелуй. Маркус тихо застонал. И когда он только успел влюбиться в этого мальчишку? Лео почему-то всегда был мальчишкой, и десять лет назад, когда Маркус только появился в доме Карла, а Лео было от силы восемнадцать, и сейчас.       Маркус сжимал его в своих руках так бережно, словно он был сделан из хрусталя, а Лео хотелось большего. За последнее время случилось слишком много плохого, поэтому приятные эмоции буквально фонтаном били в нём, опьяняя так, словно он в одиночку выпил полбутылки виски. Организму усиленно требовалась разрядка. Он хотел принять красный лёд? Да всё это полная хрень по сравнению с руками, мягко оглаживающими бока, и лишь слегка проезжающимися по коже, в тех местах, где футболка задралась.       Лео, не разрывая поцелуй, стал отступать назад, помня краешком сознания, что где-то там была кровать, и как только его ноги коснулись края постели, он рухнул на неё, утягивая за собой Маркуса, который тут же попытался отстраниться.       — Подожди.       — Ну что ещё? — недовольно зашептал Манфред. Не хватало ещё, чтобы Маркус сейчас передумал.       — Просто… — Маркус даже и сам не знал, что хотел сказать. Спросить: уверен ли Лео? Его действия и биометрические данные говорили сами за себя. Объяснить про андроидов? Пожалуй, было бы неплохо, но похоже поздновато для лекции. — Просто давай не будем пока заходить очень далеко — не хочу, чтобы ты потом пожалел.       В ответ на это Манфред дёрнул плечами и снова утянул андроида в поцелуй. Они оба почти одновременно избавились от футболок и Лео ненадолго задержал дыхание, любуясь телом Маркуса — раньше он не видел андроида без одежды. Маркус выглядел великолепно.       — Ты красивый, — пробормотал Манфред, очерчивая пальцами еле видимые кубики пресса на животе и спускаясь ниже — к паху, но Маркус, улыбнувшись, взял его за руку и положил её себе на талию.       — Ниже, пока что, особо ничего не чувствую, если только моральное удовольствие, — пояснил он, тут же вернувшись к поцелуям.       Он целовал шею Лео, ключицы, плечи, и прислушивался к его тяжёлому дыханию. Никаких особенных познаний в том, что нужно делать у него не было, поэтому он просто решил довериться чувствам. Когда он коснулся губами соска и услышал сдавленный стон, то понял, что всё делает правильно. Он огладил бок, бедро и, наконец, накрыл рукой возбуждённый член, аккуратно сжимая его сквозь ткань домашних штанов.       У Лео не было сил отвечать Маркусу, он просто наслаждался его прикосновениями. Казалось, что руки и губы андроида были везде. У него довольно давно не было секса, а секса с тем, к кому он испытывал чувства — ещё дольше. Поэтому его абсолютно и бесповоротно выносило из реального мира ураганом эмоций. Когда Маркус стянул с него штаны вместе с бельём, освобождая напряжённый член от неприятно трущей ткани, Лео вздохнул с облегчением, впрочем, в ту же секунду давясь стоном — Маркус, будто на пробу, лизнул головку.       — Что ты…       — Расслабься, — в глазах андроида было столько уверенности в своих действиях, что у Лео отпало всякое желание говорить.       Он понятия не имел, где Маркус мог узнать о минете, но получалось у него чертовски хорошо. У этих андроидов всё получается чертовски хорошо.       Надолго Манфреда не хватило — простонав имя Маркуса, он кончил.       — А как же ты? — спросил Лео, когда Маркус пристроившись рядом, обнял его. Он не был эгоистом, но определённо не знал, как сделать приятно андроиду, который ниже пояса ничего не чувствует.       — Это ничего, — Маркус прижался крепче и зарылся носом в волосы Лео, втягивая воздух и жалея, что не чувствует запахов. — Мне нравится даже просто обнимать тебя. Вот когда установлю новую кожу после Нового года, тогда и отблагодаришь.