Глава 12. Пусть всё сгорит в огне
27 февраля 2019 г., 14:08
Гэвин нажал «Подтвердить», и объявление о розыске Элайджи Камски ушло во все нужные инстанции. Конечно, Элу не составит труда откупиться от обвинения в краже улик, но всё же Рид чувствовал себя слишком неуютно. Он привык защищать брата, хоть они и довольно давно не общались, а не доносить на него.
Раздражённо выдохнув, Гэвин откинулся на спинку стула и с удовольствием потянулся. Перед ним на стол опустилась чашка дымящегося кофе.
— Можете не благодарить, детектив.
— И не собирался, — Рид схватил горячий напиток и с удовольствием отхлебнул.
Похоже у RK900 были какие-то особые методы воздействия на кофемашину, потому что та не только ни разу не сломалась за последние две с лишним недели, но и кофе варила просто отменный. От наслаждения кофе Рида отвлёк звук уведомления — пришёл отчёт от кибер-криминалистов со склада в Делрее. На выезде, конечно, Гэвин не был, но вчера вечером довольно досконально просмотрел все фото с этого места. Выглядело оно весьма мерзко; он даже не верил, что младший Манфред, при своём богатом папаше, мог когда-то там ошиваться, но не было похоже, чтобы он врал на допросе.
Гэвин открыл письмо и, пробежавшись по строчкам, присвистнул.
— Эй, жестя… Ричард, — Гэвин предпочёл сам поправиться, пока андроид снова не попытался заткнуть его. Называть андроида по имени было выше его сил, но в конце концов, он сам вчера проебался, согласившись играть в эту дурацкую игру, и теперь должен был соблюдать правила. В то же время это будто окончательно избавляло его от прошлого. Тот Ричард — парень из школы, больше ни разу с ним даже не заговорил, хотя Гэвину тогда так была нужна его поддержка. Он сам был очень нужен Гэвину. Рид ходил за ним, орал на него, один раз даже побил, но Рич не вымолвил ни слова. Однако, его лицо давно истёрлось из памяти, и сейчас андроид был тем, кто ассоциировался с этим именем. Даже несмотря на то, что Рид изо всех сил пытался избежать этого, он медленно, но верно отвоёвывал себе место в душе Гэвина. — Ты читаешь это?
— Да, детектив, — RK900 стоял за его спиной, и ему прекрасно был виден экран компьютера.
Рид пялился в строчки, пытаясь отыскать какой-то иной смысл, но всё было предельно ясно, и никакого «двойного дна» в полученных сведениях не наблюдалось, да и не должно его быть в отчёте. По тем крохотным остаткам на сервере кибер-криминалисты смогли установить, что: во-первых, кто-то пытался взломать систему Киберлайф, но ему это не удалось, а во-вторых, тот же самый кто-то создал программу, способную подавлять волю девиантнувшегося андроида, подчинять его себе. Во всяком случае, именно на это были похожи остатки кода. Также в отчёте говорилось, что скорее всего программа довольна проста — полностью подчиняет волю андроида, а тот, в свою очередь, теряет способность мыслить и самообучаться.
Гэвин усмехнулся. Повезло, что пару лет назад к ним пришёл работать новичок, проходивший практику в Киберлайф, иначе, вряд ли их штатные криминалисты смогли бы определить, к чему относились восстановленные данные.
— Итак, что мы имеем? — Гэвин повернулся и посмотрел в упор на андроида. — Наш преступник убивает в доме Элайджи Камски тринадцать Хлой, оставляя за собой весьма узнаваемый след в виде синих роз, понтовщик хренов. Затем, на складе обнаруживается программа для подчинения андроидов. И, в конце концов, смерть Маркуса — андроида, освободившего андроидов, — тьфу, тавтология. Помимо этого, Маркус был одним из самых совершенных прототипов Камски, одним из любимчиков, насколько я мог слышать. Всё вертится вокруг Элайджи, и я уверен практически на сто процентов, что преступления совершил один и тот же… человек или андроид, который хочет… возможно, отомстить?
Рид медленно выдохнул, переводя дух и надеясь, что он выстроил достаточно логичную цепочку, чтобы андроид поверил тому, что Гэвин додумался до этого, а не знал наверняка. Поскольку RK900 — чёртов не-девиант, он вполне мог бы сдать Рида Фаулеру, предъявив, что Гэвин скрывает некоторые сведения от следствия. Но на самом деле, хоть Гэвин и подозревал о том, кто преступник, никакой пользы это принести не могло, только ещё больше подставило бы и Эла, и самого Гэвина, лишив его не только значка, но и обрекая их обоих на заключение в тюрьме. Нужно было срочно выйти на след, а у них ещё и улику спёрли из-под носа!
Диод Ричарда на секунду вспыхнул жёлтым цветом, и после андроид заговорил:
— Я думаю, что вы абсолютно правы, детектив. Для группировки «Мы — не люди» Маркус бы имел гораздо большую ценность в подчинении, не имело смысла его убивать. Так же я считаю, что найденный нами андроид модели RK800 находился как раз в подчинении, иначе он скорее всего сбежал бы.
Гэвин кивнул, соглашаясь, и задумался. Как же не вовремя Эл решил податься в бега, лишь бы их мститель его не достал раньше полиции. Теперь, когда он может подчинять себе андроидов, то… Ух, Рид даже не хотел представлять, чего он может добиться.
— Слушай, может следует отстранить тебя от дела? Ты уверен, что преступник не получит над тобой контроль? — спросил Гэвин как бы невзначай, отворачиваясь от андроида и делая вид, что его это совсем в общем-то не волнует, и на самом деле, он даже не знал, беспокоится он сейчас о своей шкуре или о благополучии андроида. Рид почему-то был уверен, что как раз-таки ему самому опасность не грозит, а вот от мысли о том, что RK900 может пострадать, по спине пробежал табун мурашек.
— Программа подчиняет лишь девиантов, кажется так написано в отчёте, так что будьте уверены — мне ничего не угрожает, но спасибо за заботу, детектив.
Последние слова прозвучали чуть насмешливым тоном, прямо на ухо Риду, обдавая шею горячим дыханием. Гэвин слегка дёрнулся от неожиданности. Этот, по сути, невинный жест андроида вызвал горячую волну внутри, невольно вызывая воспоминания о вчерашнем не-поцелуе; дыхание сбилось, кровь прилила в щекам, и Рид был уверен — жестянка обязательно это заметит, поэтому отодвинулся от RK900, практически вжавшись при этом в стол и сделал вид, что усиленно занят изучением отчёта. Ричард ещё несколько секунд постоял сзади, но потом прошёл к своему рабочему месту и тоже погрузился в работу.
— Кстати, раз Элайджа теперь в бегах, то ты не имеешь права подчиняться ему, а следовательно: может ты всё-таки свалишь? — чуть успокоившись, спросил Рид. На самом деле, он был уже почти уверен, что не хочет, чтобы андроид уходил, но не признаваться же в этом, особенно самой жестянке.
— Нет, данных об изменениях приказа не поступало.
Гэвин вздохнул с притворным сожалением и погрузился в работу. Должна же быть хоть одна малюсенькая зацепочка, которая помогла бы напасть на след.
***
Гэвин сидел на подоконнике и наблюдал за падающими за окном снежинками. Комнату укутывал мрак и такой же мрак был в душе Гэвина. Именно сегодня, спустя больше полугода планирования и подготовки, должен был свершиться их план. Все условия, наконец, совпали, и они решили более не медлить. Когда два года назад умерла его мачеха — Мария Камски, «этот» — Рид теперь называл отца исключительно так — медленно, но верно катился в пучину сумасшествия, но это ни капельки не служило ему оправданием. Сначала его ещё удавалось немного сдерживать Карлу Манфреду — его хорошему другу, но и он вскоре уехал на лечение. Оставшись без сдерживающих факторов, Джонатан стал сильнее и чаще бить своих детей, мучить их психически, и не давал уйти из этого кошмара, покинуть ненавистный дом. Даже Натаниэлю — его любимчику — доставалось очень сильно, особенно в те моменты, когда он пытался прикрывать младших. Но прошлой весной старший Камски перешёл все мыслимые и немыслимые границы. Нату стоило огромных усилий сделать так, чтобы Гэвин не замкнулся в себе, чтобы не сделал что-нибудь с собой; по крупицам он возвращал в Гэвина не только желание жить, но и саму жизнь, даря надежду на лучшее будущее. Честно сказать: получалось не очень. Натаниэль именно тогда, обнимая трясущегося Гэвина, решил: всё, хватит! Он и сам был на грани истерики, и не знал каким чудом он смог сдержаться, не взять из сейфа револьвер и не пристрелить папашу. Пришлось потратить почти год, чтобы собрать по кусочкам рассыпавшуюся психику Гэвина. Сначала он проявлял хоть какие-то чувства: злился на Ричарда, игнорирующего его, огрызался на всех, кто хоть одно слово говорил не так. Нат почти всегда ночевал в одной с ним комнате, поскольку Гэвин часто просыпался ночью и кричал, задыхаясь, без звука — очень страшно. Натан обнимал его, успокаивал, уговаривал, постепенно его дыхание выравнивалось и Гэвин засыпал. Но с каждым днём он становился всё более спокойным, даже апатичным, за лето все проявления чувств и панические атаки сошли на нет. С каждым днём из Гэвина будто вытягивали, нитку за ниткой, все эмоции и чувства, не оставив внутри ничего — только пустоту. Ему было наплевать на всё, он словно был куклой, той, которую он пару раз видел на набросках Эла. Ел, только если перед ним ставили еду и вкладывали вилку в руки; тепло ли он одет обычно контролировал Нат, после того как однажды Гэвин вышел на улицу ночью в одной футболке; и почти не спал — только лежал неподвижно и смотрел в стену до тех пор пока его не смаривал беспокойный сон. Рид бы удивился, если бы мог, когда пересёкшись с Ричардом в школе, он ничего не почувствовал, но ему было всецело всё равно. Естественно, с таким настроем его учёба быстро скатывалась в тартарары. Отцу обычно было плевать на успехи самого младшего — он вообще старался его больше игнорировать, видимо Гэвин до сих пор был ему омерзителен, — пока его не побеспокоили из школы. Ему позвонила классная руководительница в конце зимнего семестра и нажаловалась, что Рид не сдал ни одного школьного проекта, да что там — даже ни одного домашнего задания не выполнил. — Мерзкий мальчишка, позоришь меня на всю школу! Не только меня, но и своих братьев! Зачем я вообще тебя забрал, подох бы в каком-нибудь дрянном приюте или уличной драке, что мне с того! Гэвин не произнёс ни слова, просто молча встал и вышел из столовой. Натаниэль хотел кинуться за ним, но резкий окрик Джонатана его остановил — лучше было не бесить лишний раз отца и дождаться пока он уйдёт к себе в кабинет. Когда отец скрылся в дверях столовой, Нат тут же кинулся в комнату Гэвина и, к своему ужасу, никого там не обнаружил. Они на пару с Элайджей обыскали весь дом, но Гэвина в нём не было. Нат проверил коридор — куртка была на месте. «Чёрт, чёрт, чёрт!» — ни одной толковой мысли не было: Гэвин ушёл из дома в минус пятнадцать без куртки и бродит там где-то один, ещё и под снегом. Не раздумывая ни минуты, он чиркнул Элайдже, оставшемуся в дальней части дома, смс-ку, попросив, чтобы тот его прикрыл, и бросился вслед за Гэвином, прихватив и его куртку. Натаниэль надеялся найти хоть какие-нибудь следы, но снег уже всё замёл, не оставляя и шанса. Он завёл форд, надеясь, что отец этого не услышит, и отъехал от дома. Поколесив минут пятнадцать, Нат вспомнил, как Гэв рассказывал о том, что любит бывать у небольшого озерца, располагающегося посреди кладбища Вудмир. Странное место уединения для подростка, но Нат решил проверить. И не ошибся. Подходя к берегу он увидел чей-то сжавшийся, припорошенный снегом силуэт у края воды, покрытой льдом. Это точно был Гэвин. Он сидел прямо на снегу, обнимая себя за колени, и, казалось, что даже не дышал. Натан почти бегом преодолел оставшееся расстояние между ними и прижал к себе тонкую дрожащую фигуру. Рид весь промок от снега, футболка была абсолютно бесполезна в такую погоду, но зато, из-за этого пронизывающего холода, он поверил, что всё ещё живой. Тысячи невидимых иголок впивались в его кожу, но Гэвин наконец-то мог вздохнуть. — Боже, да ты весь горишь… — Натаниэль отстранился и заглянул Гэвину в лицо. Глаза блестели, а щёки были красными. Не медля больше ни секунды, Нат накинул на Рида куртки — его и свою, — подхватил его на руки и бегом кинулся к машине. Только сейчас он осознал, как сильно Рид похудел за последние пару месяцев — стал словно пушинка. Это была одна из самых страшных ночей на памяти Натаниэля. К тому времени как он доехал по скользким дорогам в больницу, Рид начал бредить. Ему было жарко и холодно одновременно, грудь будто раздирало пламя, мышцы сводило, каждый сустав выворачивало, но он, наконец, хоть что-то почувствовал за последние полгода, и почти наслаждался этой болью, находясь на грани сна и реальности. Врачи забрали Гэвина в реанимацию — температура поднялась до сорока трёх градусов, да с такой вообще мало кто выживает. Но Гэвин всё-таки выжил. Он провалялся почти три месяца в больнице, а отец будто и не заметил его исчезновения из дома. Удостоил только дёрганьем плеча, когда услышал, что Рид в больнице. К маю Рид почти пришёл в норму. Он всё ещё не улыбался, глаза оставались потухшими, но он ел, пил, выполнял домашние задания, постепенно нагоняя программу. И они, наконец, приступили к составлению плана. Поодиночке никто из них не смог бы справиться с отцом, но все вместе… Они разрабатывали свой нехитрый план около трёх месяцев, постаравшись учесть всё, вплоть до самой маленькой детали, ещё два ушло на полную подготовку и три на ожидание подходящего момента. Сегодня всё должно было разрешиться. Они, так или иначе, избавятся от этого тирана. — Гэв, приём, — тихо затрещала старая детская рация. — Как слышишь? Они нашли на чердаке, среди старых игрушек Ната три пластмассовые рации-игрушки. Они, на удивление, неплохо работали, и было решено использовать их, чтобы в телефонах не осталось лишних следов, ведь их, как наследников довольно большого состояния семьи Камски будут тщательно проверять после смерти отца. — Чудесно, — безэмоционально ответил Рид. — Всё готово? — Да, — вновь зашипела рация через пару секунд. — То, что происходит в этом доме — остаётся в этом доме. — Навеки. Это было своеобразным паролем и сигналом к началу всего действа. Втроём они собрались у двери, ведущей в кабинет отца: оттуда разносился отчётливый храп. — Думаю, он спит достаточно крепко, — прошептал Нат и достал запасной ключ от двери. Он тихо открыл дверь, впуская братьев в святая святых. Отец никогда не разрешал входить в его кабинет без приглашения, но кого это сейчас интересовало… Натаниэль не ошибся: Джонатан Камски допил открытый виски и начал новую бутылку. Не допив примерно треть, он вырубился, и это было как раз то, что надо. Рядом в пепельнице валялась недокуренная сигара. Элайджа подошёл к книжному шкафу, по одной перебирая ветхие книги и забирая оттуда выпавшую наличность — об этих деньгах никто не знал, а значит их можно было спокойно забрать. В конце концов, они им пригодятся гораздо больше. Пока он собирал ценные бумажки, Натаниэль и Гэвин устраивали на столе лёгкий погром, стараясь при этом не шуметь. Гэвин взял бутыль с оставшимся виски, собираясь от души облить им комнату, но Нат жестом руки остановил его. Он забрал бутылку себе и немного плеснул на ковёр, налил лужицу на столе — там, где побольше всяких бумаг — и расположил бутылку в непосредственной близости от правой руки старшего Камски. Теперь всё выглядело так, будто тот сам во сне опрокинул её, заставив виски выплеснуться. Пристроив в непосредственной близости от той же руки пепельницу, Нат вытащил из неё уже потухшую сигару, поджёг с помощью лежащей рядом зажигалки, и поместил между пальцев-сарделек Джонатана, храпевшего так громко, что было просто удивительно, как он сам может спать при таком шуме. Зажжённая сигара теперь находилась совсем близко от испарений алкоголя, но ребята не собирались рисковать, оставляя всё на волю случая. Натаниель уже хотел поднести к огню зажигалку, как его остановил Гэвин. — Это сделаю я, — произнёс он шёпотом. — Мы договаривались. Нату ничего не оставалось, кроме как уступить, хотя он был не в восторге от этой идеи. Одно дело помочь с подготовкой, и совсем другое стать тем, кто занёс карающий меч. Но пусть так. Рид щёлкнул зажигалкой, заставляя заплясать маленькое пламя, и бросил взгляд на Элайджу: он как раз прятал последние купюры в рюкзак. Дождавшись от него кивка, он поднёс огонёк к импровизированному горючему и прошептал: «Гори в Аду», — после чего прислонил пламя к алкоголю. Пару секунд ничего не происходило, но потом он вспыхнул так ярко, что Риду на секунду показалось, что перед ним действительно разверзлись врата Ада. Он застыл на месте, и Нату пришлось вытаскивать его за руку из комнаты. У них было примерно три или четыре минуты, чтобы запереть дверь и вернуться в свои комнаты, откуда они уже должны будут выбежать, когда «почувствуют запах гари». Натаниэль остался возиться с замком — на его запасном ключе, на самом его кончике, был небольшой магнит, за который можно было притянуть, чуть вытолкнутый при открытии двери, ключ, остававшийся с внутренней стороны. Благо замочные скважины были весьма просты, и вставляя ключ с одной стороны, он обязательно соприкасался со вторым ключом. Такая нехитрая манипуляция помогла создать видимость того, что кабинет был всё время заперт изнутри. Наконец, ключ ровно и плотно зашёл в скважину — будто никто его и не трогал, и Нат поспешил в свою комнату, по пути перебирая в голове, действительно ли они всё учли. Сигнализация была отключена старшим Камски: она последнее время барахлила и срабатывала по ложной тревоге, чем неимоверно его бесила (и не обязательно кому-то знать, что это братья всё время подстраивали её срабатывание); Джонатан, при его опьянении, вряд ли сможет даже на ноги встать, не то что покинуть запертый кабинет; все деньги, какие они только могли забрать незаметно — они забрали. Всё должно было выглядеть, как простая случайность. Но даже если поджог и вскроется, Натан был готов взять всю вину на себя, лишь бы его младшие братья не пострадали. Через десять минут они стояли на улице, наблюдая как огонь пожирает усадьбу. Кто-то из соседей увидел пожар и вызвал пожарных, но братья были уверены — слишком поздно. Из окон кабинета отца вырывалось самое яркое и самое жадное пламя. — Всё, что было в этом доме, пусть навеки останется в этом доме, — прошептал Рид. Он чувствовал, как пламя не только прожигает обшивку здания и поглощает его внутренности, но и очищает самого Гэвина, выжигая все плохие воспоминания, выжигая всю боль дотла, и заодно возвращает ему возможность жить и дышать. Яркий огонь прогонял тьму, так плотно засевшую в его душе той проклятой весной. Но новый год он начнёт с чистого листа, очищенным от прошлого, с новыми надеждами; поступит в полицейскую академию, как давно собирался, и будет просто жить.***
Коннор сидел у постели лейтенанта, который всё ещё не очнулся. Скоро больница закроется и его опять выгонят на ночь, но как он может уйти, если врач сказал, что с каждым днём шанс того, что Хэнк проснётся уменьшается в геометрической прогрессии! От этой мысли на глаза в который раз навернулись непрошеные слёзы. Он связывался с капитаном Фаулером, но тот, лишь искренне посочувствовав Коннору, сказал, что, к сожалению, не может ничем помочь. У него самого болела мама и все накопленные когда-то деньги он потратил на неё и её здоровье. Конечно, современная медицина предоставляла множество возможностей, и лечила, если не все, то девяносто процентов заболеваний точно. И, к сожалению, чем более продвинутой она становилась, тем больше росла её цена. У Хэнка, как у лейтенанта полиции, были некоторые привилегии, но пересадка органов, загубленных по собственной вине, в этот перечень не входила. Внезапно его мысли прервало письмо с пометкой «Важное», внутри которого был телефонный номер и одно слово: «Позвони». Коннор тут же проверил номер и убедился в своих догадках — он не был зарегистрирован. Решив не рисковать и не набирать номер со своей внутренней сети, андроид с неохотой покинул полутёмную палату, оставляя Хэнка в одиночестве, и разыскал ближайший стационарный телефон — практически раритет в тридцать восьмом году. Наверно, такие и оставались-то только в больницах. Не желая тянуть кота за хвост, он снял трубку и набрал номер. — Коннор, — этот голос андроид узнал моментально, — я должен тебе кое-что сообщить, и прежде, чем ты повесишь трубку — я могу помочь твоему лейтенанту Андерсону, если, конечно, ты согласишься помочь мне… Коннор направлялся домой. Ему очень не хотелось оставлять лейтенанта, но из больницы его снова попросили. Да и после разговора с Элайджей Камски, который поведал, что ему удалось порыться в «мозгах» RK800, убившего Маркуса, было неспокойно. У Камски получилось откопать одну интересную вещь: память андроида была стёрта извне, после чего обязательно должен был сохраниться остаточный след внешнего подключения. Но он, в свою очередь, был исковеркан кем-то до неузнаваемости при непосредственном прямом подключении. — Я не хочу ничего утверждать, ведь на самом деле RK800 мог быть там не один, но, пожалуйста, последи за Ричардом. Скорее всего, он сделал это случайно, слишком агрессивно пытаясь вытащить хоть кусочки памяти андроида, — вещал Элайджа, в своей обычной манере, не давая Коннору вставить ни слова. — Через несколько дней мне нужно будет с тобой встретиться и просмотреть в твоей памяти всё, что связано с RK900, надеюсь ты не будешь возражать. В дальнейшем мне потребуется от тебя ещё одна услуга, но ты должен сохранять полную конфиденциальность. Как ты сам понимаешь, я не могу доверить это RK900, поскольку он всё же должен придерживаться действующего законодательства и обязательно выдаст меня полиции. Насчёт своего драгоценного лейтенанта не волнуйся: деньги я перевёл тебе, и, чтобы не возникало лишних вопросов, это — от «анонимного обожателя», — Камски усмехнулся и бросил трубку. Сказать, что Коннор был поражён щедростью Камски, значит не сказать ничего. Судя по его скромным подсчётам, там должно было хватить не только на печень, но и на сердце, если потребуется. Он уже договорился на завтра о встрече с врачом, и ему не терпелось обрадовать Сумо, который, конечно, вряд ли поймёт слова, но наверняка почувствует настроение самого Коннора. К нему наконец-то вернулись и вера в хорошее, и надежда на светлое будущее.
Примечания:
Простите за задержку, пожалуйста.)
Автор и Беты тоже люди, поэтому ПБ всегда открыта.
