Shadows of the past

      Гэвин сидел в участке, освещённом лишь светом его собственной настольной лампы. Все давно разошлись по домам, и только он в одиночестве корпел над отчётами. Конечно, можно было попросить Ричарда их составить, но не хватало ещё унижаться перед жестянкой и просить его о чём-то. Хоть немного соображать помогал крепкий кофе, который андроид принёс по своему усмотрению. Спина нещадно ныла: сидячая работа доканывала гораздо больше, нежели беготня за преступниками, но деваться было некуда. Неожиданно его плечи крепко сжали две тёплые, сильные руки.       — Что…       Договорить детективу не дали: на губы опустился палец, призывая молчать, а над ухом раздался глубокий, слегка вибрирующий голос.       — Расслабьтесь, детектив, — Рид был готов поклясться, что RK900 улыбается, обнажая зубы в полуоскале. — Получайте удовольствие. Вы заслужили.       Ричард почти мурлыкал, а не говорил, будто коварная пантера, обволакивал своим голосом сознание Гэвина, не давая и шанса спастись от его длинных когтей. Рид попытался отстраниться, но тело его не слушалось, в то время как руки Ричарда скользили всё ниже и ниже по груди.       — Ты что-то подсыпал мне в кофе, говнюк! — прорычал Рид, чувствуя, что возбуждается. Это было неправильно. Он не должен хотеть какого-то пластикового урода, но тело было иного мнения. Как и сам Ричард.       Одной рукой андроид расстёгивал джинсы своего напарника, а вторую разместил на шее, слегка сдавливая, перекрывая доступ к кислороду. Рид зажмурился, изо всех сил пытаясь совладать с собой, и тут в голову пришла спасительная мысль: «Пистолет!». Если он до него дотянется… Есть!       Гэвин выхватил оружие, преодолевая сладкую негу и сопротивление тела, отшатнулся от андроида, упав при этом со стула, перекатился на спину и вовремя успел выставить перед собой пистолет — дуло упёрлось прямо в губы настырного андроида.       — Мне что, поучить тебя хорошим манерам? Ты не понимаешь слово «нет»? — голос Рида слегка дрожал, но звучал от этого не менее угрожающе. Гэвин боялся не сколько Ричарда, сколько своих желаний.       — Детектив, — андроид улыбнулся и облизнул губы, словно хищник, — это вас надо поучить манерам.       Гэвин подавился воздухом на этих словах. Ричард приоткрыл губы и облизнул своим длинным языком ствол пистолета — это подействовало на Гэвина сильнее всех ласк до этого: сердце зашлось в бешеном ритме, а внизу живота мгновенно скрутился тугой узел желания. Он уже был готов поддаться своим желаниям, накинуться на андроида, но вдруг встретился взглядом с серо-голубыми глазами — они смеялись. Лицо андроида мгновенно исказилось, приобретая резкие, искажённые черты, рот раскрылся в полноценном оскале, и, не шевеля губами, андроид произнёс: «Я видел твои страхи и желания. Теперь ты — мой, Гэвин».       Гэвин вскрикнул и сел. Вокруг было темно, но уличного света хватало, чтобы разглядеть привычную обстановку комнаты: вот на полу валяются джинсы, рядом с кроватью стоит недопитая банка пива, а на покрывале лежит планшет, через который он вчера на ночь изучал дело.       — Чёрт, — Рид выдохнул и вновь упал на подушки. Сердце бешено колотилось. Надо же, испугался андроида… Или не испугался? Гэвин всё ещё чувствовал на себе лёгкие прикосновения рук RK900, навеянные сном, а внизу живота… Рид приподнял одеяло и окинул своё тело взглядом, желая убедиться, что он не ошибся в своих ощущениях. — О, нет… Нет, блядь, нет!       — Детектив, — из-за двери показалась голова Ричарда, — вы в порядке? Я слышал крик.       — Да, я в порядке, — голос слегка подвёл Рида. — Исчезни.       Гэвин не хотел появляться в таком виде перед «виновником» этого вида. К тому же перед глазами всё ещё стоял тот хищный оскал.       — Вы дрожите…       — Я. Сказал. Свали! — сквозь зубы процедил Рид. А когда андроид его вновь не послушался, то Гэвин схватил лежащий на тумбочке пистолет и направил прямо в голову подошедшему к нему RK900. Не отошедшее ото сна сознание вырисовало яркую картинку перед глазами: всё вокруг забрызгано синей кровью, и Ричард с дырой от пули между глаз.       Рид почувствовал, как к горлу подступает крик. Внутри у него всё похолодело от ужаса. С ним опять что-то не так, он снова ошибся. Сейчас должно случиться что-то непоправимое, что-то невыразимо страшное как… тогда весной. Но он больше не дастся, никому не позволит такое, лучше… пулю в лоб… себе или ему, без разницы. Лишь бы исчезло это напряжение, это чувство загнанного в ловушку раненого зверька перед безжалостным хищником. Его сердце бешено забилось, наполняя грудь болью и тяжестью, не давая свободно вздохнуть.       — Нет, нет, нет… — зашептал Гэвин, роняя пистолет на пол и обхватывая себя руками.       Ричард… Нет, Ричард ушёл, он его бросил и больше не вернётся. Это отец — Джонатан Камски — стоял перед ним, расстёгивая на брюках ремень. Он не сгорел тогда в пламени пожара, он вернулся и снова хочет с ним это сделать, потому что Рид снова нарушил его запрет. Он снова позволил себе… влюбиться? Гэвину вновь шестнадцать лет, он растерян и абсолютно беспомощен. Он никак не может ему помешать.       Ему перехватило горло от животного страха. Ужас холодными мурашками бежал по венам, заставляя вскипать кровь, проникая до кончиков волос. Надо было бежать, что-то делать, бороться, но как, если тело оцепенело и отказывалось повиноваться? Холодная поверхность стола, нож для бумаг, врезающийся в переносицу, невозможность пошевелиться, резкая боль, кровь: кровь из носа не даёт дышать, кровь течёт по бёдрам, смешанная с какой-то липкой мерзостью…       От ощущения неотвратимости того, что сейчас произойдёт, его накрыла волна паники, безумия, затягивающая куда-то в пропасть, в черноту, затуманивавшая сознание диким ужасом. Он летел туда и ничто уже не могло спасти или удержать, только адское пламя того пожара вспыхивало перед глазами, затягивая его к себе, туда, где в Аду поджидал его отец…       — Гэвин…       Чей-то голос пробивался сквозь туман, накрывший сознание.       — Гэвин… Я рядом.       Мягкие сильные руки обхватили его, не лишая свободы, а, наоборот, даря её. На плечи опустилось одеяло, вместе с руками принося чувство защищённости и позволяя, наконец, рассмотреть картину реального мира. Гэвин и сам не заметил, как андроид притянул его к себе на колени, укачивая, словно маленького ребёнка, и гладил по спине.       — Вот так Гэвин, дыши… Вдох-выдох.       Рид вслушивался в, ставший таким привычным за последнее время, голос, и возможность дышать, наконец, возвращалась к нему. Вот же хрень! Панических атак у него не случалось с девятнадцатого года, даже когда он узнал о смерти Ната. Он думал, что после пожара всё прошло, а оно просто ждало… чего? Эмоциональной встряски? Гэвин вдруг очень ярко вспомнил свои ощущения от изменившегося Ричарда из сна, и понял, что боялся не его, а своих собственных демонов, которые всё это время тайно жили у него где-то в глубине души. Мысли о том, что он может когда-то увидеть наяву у Ричарда такие же страшные глаза, что может вновь остаться один, заставили замереть сердце.       «Ну ты и долбоёб, Гэвин! — прозвучало в его голове. — Неужели ты в самом деле влюбился в андроида?». Это объясняло нежданную паническую атаку: когда он последний раз влюблялся, то всё закончилось очень и очень плохо.       — Можешь отпустить меня уже. Я в норме.       — Перед тем, как словить сильнейшую паническую атаку, вы говорили то же самое, — Ричард смерил его внимательным взглядом, считывая жизненные показатели, и, видимо, решив, что Рид всё-таки в порядке, пересадил его на кровать, с которой тут же встал. — У вас есть какое-нибудь успокоительное? Впрочем, я уверен, что нет.       Ричард покинул комнату, но только для того, чтобы вернуться через пару минут с чашкой горячего чая.       — Пейте, детектив.       Рид не стал спорить, его до сих пор потряхивало, поэтому он принял чашку из рук андроида, и когда тот собрался уходить, Гэвин, надеясь, что это не будет выглядеть слишком жалко, попросил: «Останься». Ричард слегка наклонил голову, выражая удивление, ведь до этого Рид его всегда прогонял из спальни, но, благо, решил не задавать вопросов и просто уселся в ногах Гэвина, бесцеремонно их при этом отодвинув.       Гэвин пил маленькими глотками и исподтишка разглядывал андроида. Сейчас на нём были свободные домашние штаны и обычная тёмная футболка — Ричард сдержал своё обещание, и сегодня вечером ему доставили несколько комплектов обычной человеческой одежды. Впервые шея и руки андроида были открыты, и Рид откровенно на них залипал. Он уже совсем успокоился, чай ли был тому причиной, или присутствие Ричарда, которое, хоть изначально и спровоцировало приступ, но сейчас приносило чувство защищённости и уюта. Постепенно накатила усталость, и Гэвин, поставив чашку на прикроватную тумбочку, лёг на подушки.       — Спокойной ночи, Ричард, — Гэвин впервые не запнулся, называя RK900 по имени, и тут же погрузился в сон, впрочем, краем сознания услышав: «Спокойной ночи, Гэвин».       С утра в участке их ждали две новости: хорошая и плохая. Хорошая состояла в том, что набежавшие вчера в участок федералы, сегодня решили, что это дело — не их юрисдикция и свалили.       — Честно сказать, — заявил Перкинс, лично явившийся в департамент, — у нас и так дел по горло. Эта экстремистская группировка чёртовых андроидов не даёт нам покоя. Правда пока что они устраивают скорее мелкие пакости, нежели наносят существенный вред, но мы никак не можем отыскать их «гнездо». А тут ещё и пару дней назад всплыла информация о брошенной на улицах Детройта грязной бомбе. Мы обыскиваем квартал за кварталом, но пока безрезультатно. Так что занимайтесь своим показушником сами. Мои люди уверены, что он не имеет отношения к группировке.       И Перкинс покинул кабинет Фаулера, постаравшись погромче хлопнуть дверью. Гэвин, присутствовавший при этом, как отвечающий за расследование, выдохнул. Во-первых, потому что, если бы Элайджу схватило ФБР, то это уже несколько другой уровень вменяемой вины, и вот тогда откупиться ему было бы в разы сложнее, а во-вторых, он сам должен был найти убийцу, в крайнем случае, вместе с Элом, но он точно знал, что нельзя подпускать к этому делу власть.       Плохая же новость заключалась в набежавших после федералов журналистах. Вчера вечером Норт с Саймоном и Джошем объявили о скоропостижной кончине их лидера, но не уточняли причин. Однако, либо кто-то проболтался, либо федералы привлекли лишнее внимание к полицейскому участку: не заметить простоявшие всю ночь возле него чёрные джипы было очень сложно. Конечно, охрана всех вытурила, но никто не мог запретить им находиться весь день за окнами, создавая равномерный гул, который пробирался даже сквозь двойной стеклопакет и безумно действовал невыспавшемуся Риду на нервы.       Коннор еле пробился в участок. Его окружали, преграждали дорогу, заваливая вопросами вновь и вновь. Он знал, что никаких комментариев им давать нельзя и поэтому молчал, упорно пробиваясь вперёд, ко входу. Когда ему, наконец, это удалось, и он оказался за спасительными дверями участка, то уже почти обрадовался, но не тут-то было. Внутри все хотели знать о самочувствии Хэнка, вновь не давая ему спокойно пройти. Складной легенды о полученных деньгах он так и не придумал, а рассказывать копам, пусть даже его коллегам, что ему на счёт поступила большая сумма от неизвестного лица или, что ещё хуже, от разыскиваемого Элайджи Камски, — было попросту опасно. Поэтому Коннор лишь коротко отвечал, что с лейтенантом Андерсоном всё будет хорошо. Повезло, что двадцать пятого числа почти никого в участке не было, так что кроме Рида, капитана Фаулера, Ричарда и пары дежурных андроидов, никто в действительности не представлял, насколько плохо выглядел Хэнк.       Однако, теперь всё должно было быть хорошо. Органы будут готовы сегодня к вечеру, и тогда же проведут операцию.

***

      — Чем раньше — тем лучше, — сказал врач, просматривая анализы Хэнка. — Думаю, будет не лишним заменить и сердце — у тех, кто перенёс инфаркт дважды, это нередкая практика. К сожалению, только у тех, у кого есть возможность. Вам очень повезло, что удалось найти нужную сумму так быстро.       Коннор только кивнул, продолжая внимательно слушать врача.       — Если всё пройдёт хорошо, а вам нет поводов волноваться, уж поверьте, — то уже завтра он будет как новенький. Органы будут созданы на основе тканей, взятых у мистера Андерсона, поэтому шанс на отторжение меньше одной сотой процента. Думаю, вам не надо пояснять насколько это маленькое число? Хирургические разрезы будут закрыты с помощью регенерационного аппарата, восстанавливающего ткани, никаких швов и долгого отлёживания на больничной койке. Реабилитационный период — пару дней, и ещё в течение пары месяцев ему нужно будет наблюдаться у нас. Судя по запущенному состоянию его здоровья, по врачам он ходить не любит, так что вы уж будьте добры, проследите за этим. Конечно, сейчас технологии развились до необычайно высокого уровня, но за здоровьем всё-таки нужно следить, — доктор оторвался от анализов Хэнка и теперь смотрел на Коннора. — Вы ведь один из андроидов, участвовавших в восстании? Вы спасли жизнь большей части персонала этой больницы. Так что мы с радостью позаботимся о Хэнке Андерсоне, не волнуйтесь.

***

      Коннору не хотелось покидать больницу, но врач объяснил, что Хэнка всё равно будут готовить весь день к операции и к нему будет нельзя. Поэтому он решил приступить к выполнению просьбы Камски и понаблюдать за работой Ричарда. Поскольку от дел его временно отстранили — он не мог пока заниматься расследованиями без старшего напарника в силу малого количества опыта, а сидеть и пялиться в потолок весь день было занятием не ахти каким интересным, то он разгребал старые незаполненные отчёты лейтенанта, заполняя их и отправляя в архив, не забывая при этом одним глазом следить за RK900. Но тот не выказывал никаких признаков необычного поведения, разве что, как-то слишком неравнодушно поглядывал на детектива Рида. Коннор улыбнулся. Возможно, Ричард всё же не такая уж и бесчувственная машина, какой хочет казаться?       Гэвин весь день ловил на себе заинтересованные взгляды андроида и ему казалось, что Ричард его изучает: не сорвётся ли вновь? Из-за ночного приступа Гэвину было стыдно, в первую очередь перед собой. Сейчас, при свете дня, всё казалось едва ли не смешным, только вот Рид всё же не смеялся. Когда начинает съезжать крыша, становится совершенно не весело. Он даже встал на два часа раньше, чтобы по-быстрому смотаться на кладбище, где были захоронены останки Джонатана Камски. Немного постояв над его могилой, он скривил лицо и от всей души плюнул на неё.       — Детектив, мои данные говорят, что ваше поведение аморально.       — Пошёл нахуй, — Гэвин злился. На отца, за испорченную психику, на Ната, который их оставил, на Элайджу, приславшего этого треклятого андроида, на обоих братьев за то, что они предпочли ему науку, на Ричарда, как результат их экспериментов и за то, что тот был по меньшей мере идеальным в строгом пальто, вместо белого пиджака Киберлайф, и на себя. О да, на себя Рид злился больше и чаще всего, практически всю свою жизнь.       Ещё немного постояв над могилой и почувствовав, как буря внутри успокаивается, Рид двинулся дальше — он давно не посещал Натана. Подойдя к небольшому серому камню, он опустился на колени — ему было плевать, что джинсы намокнут из-за снега, — и обтёр от наледи памятник. Ему не нужно было читать надпись, он и так знал, что там написано, но всё же пробежался глазами по знакомым строчкам:

Любимому брату. Да упокоится душа твоя. Да простятся тебе грехи, совершённые нами. 23. 12. 1994 — 16. 12. 2025

***

      — Элайджа, — Натаниэль редко называл его полным именем, — опять ты за своё? Совет директоров ясно выразил своё мнение: никаких «живых» андроидов. Послушные машины и всё.       Младший Камски только отмахнулся и продолжил набирать строчки в коде, пытаясь понять, как можно создать жизнь. Они добились неимоверно высоких результатов три года назад, когда создали Хлою — первый искусственный интеллект прошедший тест Тьюринга. Но Элайдже этого было мало: амбиции били в нём ключом.       — Что ты делаешь?! — воскликнул Эл, когда к нему подошёл Нат и захлопнул крышку ноутбука. — Если ничего не сохранилось — я тебя придушу, ей богу, Нат! Ну какого хрена ты от меня хочешь? Чтобы я тоже плясал под дудку этих набитых деньгами толстосумов, которые сделали из наших величайших творений рабов?       — Не забывайся! Мы создавали их для этого — в помощь людям. Они не должны обладать сознанием. Помнишь, чем всё закончилось в последний раз, когда ты пытался создать человеческий разум? Не играй в бога, Эл.       — Всё бы получилось… Ему нужно было немного времени, но ты его деактивировал!       — Потому что таков протокол: любого андроида, проявляющего неуставное поведение следует деактивировать. Послушай, совет директоров крайне недоволен твоими опытами, вместо…       — Вместо чего, Нат? Вместо разработок подстилок для них? Я часто бываю в сервисном центре, ты хоть раз видел в каком состоянии туда поступают мои — наши! — Хлои? Страшно представить через что они прошли… — Элайджа невольно поёжился.       — Эл, они не живые! Никогда не были и никогда не будут! Или разбитый монитор ты тоже будешь жалеть?!       Эта тема была камнем преткновения всех споров последние лет шесть, с тех пор как они вообще смогли плотно погрузиться в работу. Создать послушных кукол или новый разумный вид жизни? Сначала, до открытия тириума, у них вообще ничего не получалось — не хватало энергии, не хватало возможностей для передачи сигналов к телу, но после… После свершился прорыв, которого они и сами от себя не ждали. Тириум 310 — жидкость позволяла воссоздавать нейронные связи, создавать мгновенные реакции тела на основе вырабатываемых ей гормонов, и Элайдже оставалось только создать сознание. Это было куда тяжелее физической оболочки, ведь нет никакого конкретного объяснения — чем же всё-таки является сознание? Душа ли это или всего лишь определённый набор функционирующих нейросвязей в мозгу? Несколько месяцев Эл даже потратил на некое устройство, которое бы позволило воссоздать разум человека в машине — он надеялся, что тогда лучше сможет понять механизмы жизни.       В итоге, опираясь на философские учения, они смогли создать первый работающий прототип. Его сознание было устроено бикамерально,* иными словами: его разум состоял из двух частей — одна приказывала, вторая выполняла. Некоторые учёные считали, что именно таким способом было устроено сознание человека разумного вплоть до трёх тысяч лет до нашей эры. Но он всё ещё оставался прототипом и не мог пройти тест Тьюринга.       Так продолжалось бы и дальше, пока в один день Нат, отвечающий за биохимическую часть андроидов, не вскричал: «Эврика!» и не стал вносить изменения в код, написанный ранее Элайджей. «— Знаешь, в чём наша ошибка? — его глаза лихорадочно блестели. — Мы всё это время пытались упорядочить жизнь, но дело в том, что главная теория появления жизни в этой вселенной вообще состоит в том, что идеальный порядок равноудалённых друг от друга атомов был нарушен. Один из них оказался чуть ближе к другому и запустил процесс, который длится до сих пор», — Нат торжественно нажал кнопку загрузки.       Он запрограммировал электронные нейроны выстраиваться не в строго запланированном порядке, а случайным образом. Они сами должны были найти подходящие взаимодействия между собой, словно миллиарды шаров, рассыпанных по слегка неровному полу.       И это сработало! Машина выражала эмоции, двигалась и говорила, как человек, и с блеском прошла все тесты, которые на ней захотели провести. Радости Элайджи не было предела, хотя Хлоя и не была ещё существом с полным самосознанием, но это уже был огромный прорыв, если они продолжат двигаться в этом направлении, то… Радоваться долго ему не дали. У них появилось множество инвесторов, но все они хотели лишь послушных кукол и к моменту выхода «машин» — как их называли все, кроме Эла, в производство, на них было навешано множество ограничителей, пока ещё даже не существующей, воли.       Нат был полностью согласен с этим, и только Эл пытался идти против всех. Всё ещё пытался запрограммировать жизнь.       — Они могут быть живыми, Нат! Ты же знаешь, что мы можем! Надо только не бросать всё это сейчас.       — Как ты не понимаешь, Элайджа! Я не хочу играть в бога, мне это нахрен не сдалось! Я хочу просто спокойной, обеспеченной жизни, вот такой я эгоист! Поэтому я отказываюсь участвовать в разных интервью, а моё имя практически нигде не фигурирует. Мне не нужна известность и почитание, а лишь достаточное количество денег для безбедной старости, ведь деньги с акций деда мы потратили на исследования и сейчас ходим почти по краю. Сотрудничество со всеми спонсорами Киберлайф решит эту проблему, поэтому уж извини, но если придётся, я тоже проголосую за смещение тебя с твоего кресла совладельца…       Элайджа не выдержал и, схватив то, что первое попалось под руку, швырнул это в Натаниэля. К сожалению, этим предметом оказалась статуя, привезённая кем-то из знакомых Эла из Южной Америки, и она была довольно тяжёлой. Натан с достоинством выдержал удар статуэткой, которая попала ему в голову, разбив висок. После чего, сверкнув глазами, он сразу же вышел из личной лаборатории Элайджи и покинул территорию Киберлайф. Нат намеревался проветриться после ссоры: прокатиться к небольшому лесу на окраине Детройта.       Он сел за руль своего любимого форда — культовую машину их семьи, можно сказать, ведь его прапрадед был одним из пяти инвесторов, первыми вложившихся в компанию Генри Форда, и с тех пор, по традиции, владение акциями передавалось по наследству, собственно, на прибыль от них и велись первые разработки андроидов. Дорогу заметал лёгкий снегопад, он же слегка ограничивал видимость, но Нату было плевать. Он так же не обратил внимания на подступившую к горлу тошноту, только пристегнулся, утёр платком кровь, которая тонкой струйкой стекала к подбородку, и завёл автомобиль.       Нат всё ещё был в крайней степени ярости. Он не понимал, зачем вообще создавать их живыми, как того хочет Эл. Доиграется ведь, и совет директоров и вправду его уберёт. Это не пойдёт никому на пользу. От этих мыслей только голова ещё сильнее разболелась, заставляя стиснуть зубы. Ничего, прогулка в лесу на свежем воздухе проветрит мысли. Не обращая внимание на лёгкое головокружение и решив, что всё пройдёт, как только он выберется на свежий воздух, Натаниэль резко вжал педаль газа в пол, заставляя машину дёрнуться с места.       «Надо бы и Эла как-нибудь вывезти, вдруг поможет?» — промелькнуло в голове Ната. Неожиданно, дорога поплыла перед глазами, и весь мир перевернулся.       До леса Натаниэль так и не доехал.