Охота на оленя

Тсар волновался — шумел, обмениваясь новостями, шептался о грядущих переменах, угрожал проклятым вервольфам или зарвавшимся тсарским старостам в зависимости от предпочтений публики. Охотники демонстративно ходили в походной одежде и вооруженные до зубов. Их суровые, жесткие лица внушали юным горожанкам трепет, а остальным опасения в развязывании войны меж стаей и чрезмерно горячими головами. Потому как за стаей стоял Великий князь, как он расценит атаку на истинных хозяев земель оставалось только догадываться. Особенно многолюдна была Торговая площадь перед Ратушей. Вместо привычного хаотичного перемещения горожан меж лавками, народ кучковался на мало-мальски свободных местах. Даже зазывалы, забыв о своих обязанностях, шныряли меж людьми, собирая сплетни отовсюду. В центре самой многолюдной толпы обнаружился местный старожил и потомственный архивариус Поликарп Карлович. Щуплый, с редкой бороденкой и слезящимися глазами мужичок, впервые оказавшийся в центре внимания толпы, несколько волнуясь и путаясь в датах, рассказывал о событиях трехсотлетней давности. Народ в малые цифры убиенных во время подавления бунта против пришлых вервольфов не верил и требовал кровавых подробностей. Поликарп Карлович волновался все больше и выдавал на гОра всё, что вычитал в хрониках о таинственных смертях и расшалившейся нечисти. Народ внимал. Семья Столетовых держалась в стороне от общей массы. Феодор Михайлович, взявший на себя управление городом после смерти последнего посадника, что-то тихо обсуждал с судьей Кожедубом и старостой купеческой общины Самуилом Кротовым. Якову страстно захотелось хотя бы временно обрести острый слух вервольфов, чтобы услышать содержание их беседы. «Вот же-ж я божедурье, а? Никто не станет обсуждать ничего серьезного на продуваемой всеми ветрами площади. Особенно зная о том, что рядом вервольфы» — отругал самого себя Яша и закрутил головой, пытаясь отыскать в толпе незнакомые лица. Воображение рисовало рослые, мускулистые фигуры, широкие брови, агрессивные оскалы с гротескно увеличенными клыками и сам же тихо фыркал, маскируя под кашель смех. Величественно, едва заметно, кивнула София, стоявшая с матерью около младшего Кротова. Святослав Кротов (Святослав Самуилович, ага-ага куры в курятниках со смеху сдохли) важно дул губы. Из-под кроны раскидистой ивы Яше помахал Глеб, покорно поддерживающий под руку мать, Елизавету, в ее традиционном наряде целительницы и кидающий пламенные взгляды в сторону Столетовых. «Вот бы один из них перехватил Феодор Михайлович, вдруг его бы удар хватил?» — беспокойно и с некоторым злорадством подумал Яшка и тут же отвлекся на Елену, пославшую ему робкую улыбку, за что та получила толчок в бок от братца Лёхи… Яков пропустил момент, когда по ступенькам резного крыльца Ратуши поднялся незнакомый молодой мужчина. Первой была мысль, что бета, которая сопровождает альфу стаи. Он начал искать глазами остальных, когда вспомнил, что первым поднимается на возвышение главный. «Ох уж статусные игры власть имущих!» Альфа был возмутительно молод. Высокий. Простая, на грани приличия одежда — штаны из дорогой, плотной ткани, короткая, едва достигающая бёдер рубашка со строгой вышивкой по рукавам и горлу, на ногах сандалии. Рядом со Столетовым, что поднялся на крыльцо вслед за ним, мужчина выглядел чуть ли не голым. Крупные черты лица, заостренные скулы, высокий лоб, резко очерченный скулы, относительно короткие волосы, зачесанные назад. Внимательные, словно ищущие кого-то в толпе синие глаза. О, он был великолепен в своей инаковости, от которой за версту несло столичной модой. Завтра половина охотников и воинов будет щеголять в полураздетом виде, а кумушки возмущенно обсуждать их непристойный вид, обмахивая красные щёки платками. Купцы ринутся за тканями, прибавится работы у швей. — Молодой какой, — тихо, почти на ухо, шепнул ему Глеб. — Зверь. Не зря говорят, что альфами становятся, лишь победив предыдущего вожака. Яшка с сомнением покосился на друга, альфа показался ему настороженным и внимательным, а вовсе не злым и напористым. — Вервольфы при Великом князе обретаются, а не в лесу живут. Там главное ум и хитрость. Да и Советникам вряд ли понравится работать с тупым зверьём-то. Глеб неуверенно пожал плечами, Яша совсем его не убедил. В то же мгновение Столетов поднял руку, призывая к тишине. *** Александр едва сдерживал желание грозно рыкнуть — собравшаяся толпа злила и пугала волка. Пот, ядрёная смесь городских запахов — металл, масло, кожа, сливались в тошнотворную какофонию. Магические нити ощущались скорее на уровне инстинктов. Холодные от оберегов, темная, спящая пока, магия смерти, неприхотливая и совсем слабенькая травницы, ещё одна — блёклая, словно прикрытая вязкой паутиной. Искристо-золотистый флёр, слишком размытый и тонкий, чтобы можно было уверенно определить направление и принадлежность одному из толпы. Неожиданно стало немного легче и Александр тут же убедил себя, что искристо-золотистая сила принадлежит его сноходцу. Альфа повел носом, принюхиваясь. Только воспитанная многочисленными уроками отца выдержка останавливала от немедленного выдергивания колдуна из толпы. И понимание — неожиданная атака изрядно напугает юное создание и его родственников. А уж взвинченных горожан то как! От небольшой группы, стоявшей несколько вдалеке ото всех, вышел старик и не спша, с достоинством поднялся по лестнице. Высокий, тяжело опирается на вычурную трость. Нарядная рубаха, украшенная золотой тесьмой, узкие штаны, демонстративно богато отделанный кафтан. Окладистая борода, крупные, немного поплывшие черты лица. Феодор Михайлович Столетов, судя по оставшимся от отца записям. Боярин, владелец самого крупного земельного участка на территории Тсарского уезда. Клыки непроизвольно полезли наружу, не говоря уже об налившихся краснотой глазах. Старик остановился в двух шагах от него и неестественно выпрямился. Правая рука Столетова нарочито медленно легла на правый бок, где виднелась рукоять длинного кинжала. Пахнуло аконитом. — Столетов, — полу прорычал Александр. — Коготь. — Альфа Коготь. Александр Дмитриевич, — отчеканил Александр. Они еще некоторое время сверлили друг друга глазами, прежде чем боярин величественно поднял левую руку в призыве к тишине: — Уважаемые жители Тсар, позвольте представить вам альфу Рода Коготь, Александра Дмитриевича. Прошу любить и жаловать, — саркастично завершил Столетов и тяжело развернувшись, прошел вглубь здания. Александр поприветствовал людей кивком головы. Что говорить собравшимся он не знал, эти люди ему были никто и ничто. Разве что… — Граждане Тсар, — негромко бросил он в притихшую толпу. — Мой Род на протяжении веков заботился о земле, на которой вы живете. Так будет впредь. Коготь предоставит помощь тем, кто ее просит. Даст Силу достойным. Покарает врагов Тсара. Слово сказано. Он снова склонил в коротком кивке голову. Наживка юному колдуну была заброшена, позиция для заинтересованных мужей города обозначена. — Отлично сказано, альфа Коготь, — сухощавый воин, поднявшийся на крыльцо, жестом пригласил его пройти в Ратушу. *** В зале было прохладно. Александр мгновенно выделил в украшениях и орнаментах встроенную колдовскую защиту, поприветствовавшую появление людей низким гулом. Магия окружала и центральную часть города, оставляя оголенными лишь окраины. Стоило признать — предки постарались. И было бы неплохо напомнить жителям о долге перед стаей. Во главе длинного стола демонстративно восседал Столетов. Его высокий резной стул больше походил на кресло. Александр хмыкнул и сознательно медленно обвел взглядом фигуру боярина, намекая на его габариты, прежде чем обратить взгляд на остальных. Прошедшие за ними в залу мужчины предпочли стоять, в ожидании решения альфы. Мудро. — Садитесь, — предложил Александр и сам опустился на жесткий стул напротив «кресла» Столетова. — Судья, Кожедуб Илья Степанович, — представился первым уже заметно округлившийся мужчина со светлыми голубыми глазами. Очень умными, с расходящимися от уголков глаз морщинками. Как и полагалось судье, он расположился на стуле, расположенном ровно по середине между Александром и Столетовом, за что получил полный укоризны взгляд со стороны рыхлого последнего. — Староста купеческой общины Тсара, Самуил Иванович Кротов. Представительный, лет сорока пяти. Коротко стриженые волосы, едва тронутые сединой, подтянутая фигура, карие глаза, внимательно, с настороженностью вглядывающиеся в самого Александра. От него едва заметно пахнуло тревожностью и ускоренным сердцебиением. Немного поколебавшись, он сел рядом с судьей, со стороны Столетова. Глаза старика блеснули легким торжеством. — Сотник, Глава городской стражи, Иоанн Залесский. Сотник был самым молодым меж столпов местного общества. И спокойным. Единственный, чье сердце билось на удивление спокойно и размеренно. Залесский устроился напротив судьи и положил вытянутые вперед руки на стол, улыбнулся судье, получив в ответ теплую улыбку. — Генрих Вудс, староста ремесленной общины, — представился последний, крепко сбитый мужик и предпочел занять место подле Залесского. Со стороны Александра. В ответ на слегка удивленный взгляд пояснил: — мои родители родом из Германии. Александр еще раз обвел всех взглядом, запоминая раскладку для Петра. Если он правильно понимал, то двое продемонстрировали нейтралитет противоборствующим сторонам, еще двое показали, что их лояльность можно завоевать тем или иным способом. — Я не вижу представителя стаи, Глеба Халвина. — Мертв, — ощерился в радостном оскале Столетов. — Халвин был убит во время пьяной поножовщины в таверне «У развилки дорог», в середине Вересеня прошлого года, — спокойно пояснил Залесский. — Уби-и-т, — протянул Александр. — Зарезан, как свинья, — удовлетворенно кивнул боярин Столетов и язвительно намекнул. — Очередное нераскрытое душегубство, не так ли сотник? — Почему же нераскрытое, — слегка удивленно откликнулся глава Стражи. — Глеб Иннокентьевич Халвин отличался вспыльчивостью, и втянуть его в пьяную поножовщину было не сложно. Умелому человеку притвориться более пьяным, чем он есть на самом деле, и рассорить половину завсегдатаев тоже задача на два плевка. Жаль, тихо покинуть таверну ему не удалось, неудачное падение, проломленный череп… Иль вас интересует вопрос, чьим верным псом был душегуб? Иль интереснее кто унес кинжал с места смерти Степана Бутко в голенище правого сапога? — Избавьте меня от ваших домыслов, сотник, — тяжело потребовал Столетов, обдавая присутствующих удушающей волной гнева. — Согласен, мы собрались не ради досужих сплетен, — поддакнул ему Самуил Кротов. — Почему не сообщили о его смерти Главе Рода? — вернулся Александр к интересующему его вопросу. Задать озвученные Залесским вопросы он успеет, наедине. — Я лично передал с почтовыми письмо для Дмитрия Алексеевича, — спокойно отозвался судья. Ровное биение сердца, прямой взгляд, не врет. «Получил ли отец письмо?» — вопрос не из праздных. Пётр мог ведь не знать, что в Тсар был направлен другой посадник, да не добрался до места службы. Эх, знать бы кто в городе был ушами и глазами отца помимо прежнего посадника? Знает ли о них Пётр? Раздражение бурлило на уровне груди, грозясь прорваться грозным рыком. Когда же дядя восстановится и можно будет свалить на него ответственность за управление делами? Пять пар глаз следили за ним в ожидании решения. — Если я всё правильно понял, то в отсутствие официального представителя Рода, вы возложили обязанности по управлению городом на себя, Феодор Михайлович, — максимально равнодушно произнёс Александр. — Очевидно, — надменно откликнулся старик. В зале повисла тяжелая пауза, Александр задумчиво прикусил губу, подбирая слова, которые устроили бы всех, включая его самого. — Боярин Столетов, благодарю вас за то, что взвалили на себя столь тяжелую ношу. После изучения состояния дел в городе, я определю степень вознаграждения. Вам достаточно суток для передачи всех дел мне? — Парубку? — презрительно уточнил Столетов. — Альфе и законному владельцу земель Тсарского уезда, — сохранять спокойствие становилось все сложнее. Теперь уже настала очередь Столетова размышлять. И Александру оставалось только радоваться, что у старика нет безусловной поддержки у правовой и силовой ветвей городской власти. Можно не опасаться, что однажды охотники в открытую придут их убивать и останутся безнаказанными. Другой вопрос, если в городе поднимут бунт среди горожан. Ремесленники — сила, которой стоит опасаться. Купцы не силою, так хитростью и деньгами своё возьмут. — Неделя, — учащённо дыша, потребовал Столетов, чуть наклонившись вперед. Александр удовлетворённо кивнул самому себе — старик не решился на открытое сопротивление, законы прописанные в «Русской правде» всё ж не на его стороне. — Три дня. Несколько тягучих секунд они не отводили друг от друга взгляд. Первым отступил старик, он словно схлопнулся — мгновенно успокоился сердечный ритм, гнев сменило равнодушие. Потрясающе быстрая смена настроения! — Пусть будет три, — согласился боярин и откинулся на спинку. Руки в уродливых узлах и синих прожилках легли на подлокотники: — Пусть будут три, — равнодушно откликнулся Александр и переключился на Главу стражи. — Сотник? Залесский поднялся и немного повернулся в его сторону. — Население Тсар — семь тысяч человек. В моём распоряжении сто пятьдесят бойцов. Две смены по пятнадцать человек патрулируют улицы, еще двадцать отслеживают перемещение на дорогах и в лесных окрестностях. Остальные отрабатывают навыки на плацу. Здоровым, крепким мужчинам вменена обязанность отработки навыков боя раз в неделю. Александр удовлетворенно кивнул. — Жалобы? Залесский пожал плечами: — Только одна — у нас нет обученного колдуна. Собственно проблема носит повсеместный характер, — сотник сел. Столетов фыркнул. Александр намеренно проигнорировал. — Позже мне понадобятся от вас подробные отчёты о работе вверенных вам людей, сотник, описание нарушений за последний год. Судья Кожедуб? — Работа есть, так когда ее не было у судей? Описание дел и копии ежемесячных отчетов мой помощник передаст вам, как только завершится собрание. — Благодарю, — кивнул Александр. — Генрих Вудс? — О, ales gut, — староста смутился и добавил: — Каменщиков бы Тсару, и налаженных поставок строительного камня. Если полыхнет, то от Тсара останутся одни головешки. Очень мало владеющих даром. На семь тысяч жителей одиннадцать целительниц, из них только две ворожеи. — Мы еще вернемся с вами к решению поставленных проблем, когда у меня на руках будут все данные, — открестился от немедленного обсуждения Александр. — Самуил Коротов? — А чёгось Самуил Коротов? Городок у нас небольшой, до Московии не менее трех дней пути-с. Заморские диковины добираются до нас редко-с, ярмарки проходят в лучших традициях сельской пасторали. Казну вашего Рода регулярно пополняем-с, — вяло отчитался купец. Главы о чем-то заспорили, Александр не мешал, все равно пока не понимал тонкостей. Да и не хотел понимать. Тоска по теплой земле под мощными лапами чуть не заставила его зло рыкнуть. Всё же он выдал себя резким движением рук, люди вновь замолчали и теперь смотрели на него. — Господа, благодарю вас за посильный вклад в благосостояние города. Жду ваших докладов, на основании которых мы сможем подробнее обсудить состояние дел. На сегодня все. Сотник, задержитесь. Прежде чем подняться Генрих Вудс похлопал Залесского по руке и одарил Александра легкой улыбкой. Вслед за ним начали собираться и остальные. Столетов неторопливо поднялся и, тяжело ступая, удалился, глядя строго перед собой. Вслед за ним прошмыгнули старосты торговой и промышленной общин. Судья кивнул сотнику, получив в ответ такой же кивок, вежливо попрощался с Александром. Залесский спокойно ожидал разговора, что не могло не восхищать. — У вас удивительная выдержка, сотник, — хмыкнул Александр. Теплые карие глаза без страха встретили вспыхнувшие алым. — Я делаю все, чтобы обеспечить безопасность жителей на достойном уровне, — спокойно отозвался мужчина. — Для Халвина вы тоже сделали всё? — Если кто твёрдо задумал душегубство, охрана не поможет. Люди придумали десятки, если не сотни способов умерщвления. Стрелы, Яды, колдовство, нож в спину или открытая схватка… Халвин подставился, когда завалился без охраны в таверну. Убийца был пришлым человеком, выяснить с кем он общался накануне убийства, не удалось. А выгода от смерти Халвина очевидна. Если, конечно, вы не вскроете резоны мне неизвестные. Залесский замолчал и устремил задумчивый взгляд в окно, потом вновь обернулся к Александру и добавил: — Полагаю, что убийца не случайно упал и получил травму головы несовместимую с жизнью. — Не понял, поясните. — В толпе был человек, отвечающий за безопасность Халвина. — Или доверенное лицо самого заказчика, — возразил Александр. Обсуждать прикрытие Халвина он будет исключительно с Петром. — Сложная схема несовместимая с доверием со стороны подчиненных и требующая… стратегического мышления, — в голосе сотника мелькнуло насмешливое одобрение. Второй Пётр, епрст. Александр вспомнил фразу, которую часто говаривал отец: — Я вас услышал, сотник. Что с другим убийством, которое здесь обсуждали? — Степан Бутко. Входил в охрану Столетова. Никаких поручений сверх обязанностей не выполнял, или о них мне неизвестно. В последние дни, — Залесский бросил на него внимательный взгляд, — проявлял повышенное внимание к девушкам, о которых говорили как об невинных и скромных. Две со своей репутацией скромниц расстались довольно мирно, одна прошла через принуждение к сексу. — Именно в последние дни? — озадачился Александр. — Ранее Степан предпочитал общество девочек из таверны. Александр непонимающе моргнул, вопросительно вздернул брови. Ему показалось или Залесский был разочарован его реакцией. — Официальная версия — был убит татем. Неофициальная — перерезал себе глотку, находясь под колдовскими чарами. Все, кого я знаю в Тсаре — слабые колдуны. Включая пришлых, — сухо завершил рассказ сотник. Сотник о чем-то умолчал. Это вызывало у Александра понимание, рассказывать о «сноходце» он тоже не торопился. Эх, надо бы Петра расспросить. — Я обдумаю ваши слова. Скажите мне еще вот что: защиту Тсара я видел. Что с магической защитой в окрестностях? Залесский поморщился: — Вы же и сами прекрасно знаете, как обстоят дела после войны со степными племенами. При серьезной атаке извне, внешняя защита будет прорвана на раз. — Благодарю за отчет, Иоанн, мм, как вас по батюшке?.. — неловко закруглился Александр. У него уже было достаточно пищи для размышлений. — Михайлович. Позвольте вопрос, Александр Дмитриевич. — Да? — Вы ведь привели с собой Советника? когда мы сможем пообщаться с ним? Его помощь была бы крайне полезна Тсару. — Он немного задерживается, будет позже, — подобрал обтекаемую фразу Александр. И даже не особо солгал — Советник у Стаи будет. Позже. — Я буду рад обсудить с ним вопрос об обновлении оберегов и расширении магической защиты, — немного разочаровано протянул Залесский. Он поклонился и с достоинством покинул Ратушу. Александр через окно видел, как к мужчине подскочили два юноши, поджидавших сотника в компании с миловидной женщиной. От компании тянуло уже знакомой магией, замешанной на травах, беспокойством и совсем немного еще чем-то, искристым, тончайшим флером. *** Пётр с интересом выслушал его отчет. На слова о девственницах усмехнулся и пояснил: — Ритуалы. Этот Степан неуклюже воспроизводил их или пытался предотвратить, — он замолчал, слова всё также тяжело давались. Александр поспешил приставить к его губам плошку с настоем. — Первое — бесполезно, второе реалистичнее, — подсказал дядя. Александр задумался, понимая, что выводы ему придется делать самостоятельно. — Ты полагаешь, что Залесский придерживается второй версии и прикрывает насильников. — Ему нелегко, — каркнул Петр и сам поморщился от количества шипящих звуков. — Аду и Егора не выпускай пока в город. Смотри. Общайся. Ищи. Всё, — он откинулся на подушку, показывая, что «аудиенция» завершена. Около двери его поймал новый приказ. — И засели меня к целительнице. Александр обернулся. — Это опасно, дядя! — Той, с которой дружит сотник. — Р-р-р. — Альфа!