Охота на оленя

Тем же вечером в одной из «палат», что Елизавета соорудила для больных, требующих постоянного присмотра, появился новый жилец. Глеб мрачно взирал на снующих по первому этажу вервольфов с лестницы на второй этаж, где были опочивальни. Жалость он не испытывал: потоки больных с неприглядными последствиями болезней он видел и слышалс младых лет, чувство сострадания давно сменили лёгкая брезгливость и равнодушие. Зато в избытке плескалось на уровне горла беспокойство за безопасность их семьи: вооруженные до зубов охотники, вот уже два дня как шастающие по городу, а по вечерам заливающие глотки в таверне, не производили впечатления здравомыслящих. Гонор, охотничий азарт, желание славы стлались за ними шлейфом, как аромат духов за Катюшей. А тут такой подарок — беспомощная тварь под боком! В их с матерью доме! Только присутствие Залесского, который тихо втолковывал своим воинам правила охраны необычного подопечного, успокаивало. Не меньше беспокоили слова Яши о полнолунии. Отозвав друга в сторону, он потребовал объяснить насколько «пациент» безопасен в ближайшие три дня. В отличие от смутившегося и виновато дернувшего плечом Яши, Глеб брошенного на него Александром презрительного взгляда не заметил. Получив заверение, что вервольф настолько плох, что не может обратиться, Глеб немного успокоился и ушел к себе, а вскоре сбежал из дома. Его ждала Катя. Яша возбужденно крутился у всех под ногами и с энтузиазмом помогал обустроить Петра с максимальным комфортом. Именно он первым предложил убрать перегородку, которыми Екатерина разделила пространство большой залы на несколько отдельных «полатей», чтобы увеличить пространство выбранного помещения. В тех, что были сейчас, умещались только кровать и небольшой столик, на который ставились подсвечник и отвары с мазями. Теперь же можно было поставить стул для посетителей и небольшой сундук с вещами, который принёс помощник Александра, представленный Егором. Пётр глазами попросил откинуть резную крышку при Яше и с удовлетворением отметил жадный интерес и любопытство младшенького Залесского, приметившего маску и старинные манускрипты. Нити натягивались, пока тонкие, готовые оборваться при напряжении. Сотник им был нужен позарез. А Лисса и его сын были ключиками к управлению. Александр же впервые подметил эмоции со стороны Иоанна. Сотник был чем-то обеспокоен, ладонь правой руки нервно оглаживала бедро, пронзительно синие глаза пристально изучали всех присутствующих. — Вы опасаетесь внимания к дому со стороны охотников? — Это было самым здравым на его взгляд вариантом. Иоанн оглянулся на него и с лёгкой досадой произнёс: — Нет. Болеют все и дом целителя даже для самых отпетых негодяев священное место. — Тогда, что вас беспокоит? Иоанн мотнул головой в сторону Петра: — Вервольф не может восстановиться только в одном случае — если между ним и магией нет посредника, — выразительный взгляд уже в его сторону дал понять, что Залесский сомневается в существовании у стаи Советника. «Умный з-зараз-за» — Великий князь предоставил нам возможность выбрать из учеников Ордена, когда они закончат обучение и пройдут испытательный круг. О том, что такой выбор им предоставили даже не в этом и не в следующем году, Александр вежливо умолчал. Невольно кольнуло сочувствие к Залесскому: отсутствие опытных и сильных колдунов снижало качество обороны города, что прибавляло сотнику немало хлопот. Пришло понимание и причин отказа Великого князя и злость на судьбу, что свалила на него несвойственный статус. — Иоанн, что? — тревожно обратилась к Залесскому целительница. — Думаю, как избежать перспективы иметь дело с тремя неконтролируемыми веровольфами, — пробормотал отстраненно Залесский, успокаивающе похлопав женщину по руке, и неожиданно обратился к нему. — У нас сегодня показательные бои на плацу. Хотите принять участие, Александр Дмитриевич? — Хочет, — неожиданно гаркнул с кровати Пётр. — Очень! — Приглашение принимается, — покорно склонил голову Александр. Можно было только догадываться, что стояло за приглашением: проверка выдержки альфы, демонстрация «охотникам и другим заинтересованным лицам» мощи вервольфа или?.. *** Плац поражал основательностью подхода. Он был разделён на две части. Первая ровная квадратная площадка, где проходило построение и отработка движений, парад опять же. Вторая — полоса препятствий, состоящая из хитроумных приспособлений, что тренировали мышцы, выносливость, ловкость. Воины разделились на две части: одни остались только в холщовых штанах и неспешно разминались, позволяя помощникам, время от времени окатывать себя водой. Вторые возбужденно обговаривались и делали ставки. Залесский также скинул рубаху, оставшись в штанах, начал разминку. Александр последовал его примеру, искоса поглядывая по сторонам. — Готов? — Залесский легко, со странно предвкушающей улыбкой глядел на него. Заметив вопросительный взгляд, пояснил: — Ребятам сложно биться со мной наравне. Ты первый стоящий противник за несколько лет. Первое время они кружили, обмениваясь короткими пробными ударами. Воины в ажитации орали, подбадривая начальство. Уверенность в собственном превосходстве настроила его на легкую победу, и Александр перешел в атаку. Стремительности и силе вервольфа Залесский противопоставил мастерство, умело парируя удары, виртуозно используя обманные движения. Казалось его руки и ноги возникали из ниоткуда. Александр успел только дважды достать его короткими ударами по касательной в челюсть и второй раз в плечо, когда почувствовал захват, лишающий движения. Секунда, встреча глазами, полная свобода… Бой! Позже вспоминая схватку, он, к некоторому своему стыду, пришел к выводу, что Залесский сознательно позволил ему победить. *** — Петр Алексеевич, сегодня я ваша персональная нянька. Меня Яков зовут, если вы вдруг не знаете. — Вечер, — вежливо каркнул Пётр, из-под ресниц изучая «няньку». Худенький, едва ли достигший совершеннолетия мальчишка уверенно колдовал с плошками, что принес в «палату» — длинные пальцы двигались, словно танцуя, перемещая предметы по грубо сколоченному столику. — Пётр Алексеевич, я сейчас прощупаю шрамы на лице и немного пройдусь по шее. Надеюсь, вы не попытаетесь меня убить. — Полагаешь, способен? — позабавился Пётр. Яков серьезно смотрел, ожидая ответа. — Если не сочту опасными. — Демонстративно утомленный вздох. — Я сама аккуратность, — пылко заверило дитя и приступило к работе. Пальцы Якова прохладные, чуточку шершавые от работы в саду и по дому. Пётр не выдержал и лизнул один, успев пройтись по щели меж пальцев, прежде чем тот отдернул руку и посмотрел на него расширившимися глазами. Пётр с легким любопытством ожидал: крик, угрозы или кокетливость? Увы, Яков промолчал и продолжил занятие. Смущение выдавало появившееся дрожание, мелкое, едва ощущаемое и алые пятна на скулах. — Вы любите мужчин? Какая восхитительная непосредственность! — Иногда. Яков кивнул и выдал на горА: — Это тяжело не иметь возможности выплеснуть… желание. Я поговорю с Лиссой, чтобы она привела к вам девушку или парня из таверны. «Сюрприз, Пётр Алексеевич» — Рано, — осторожно пресек он тему. — Как скажете. Обмакнув ткань в жидкость в черной плошке, Яков вновь серьезно пояснил: — Сначала я использую разогревающий состав, будет немного горячо. Вторая мазь содержит вещества, которые позволят очистить рану от омертвевших тканей и запустят процесс восстановления кожи на здоровых участках кожи. — Понял, — буркнул Пётр. На уровне лица появилась рука с намокшей тряпицей. Чистая кожа, аккуратно подрезанные ногти. Яков уверено, без капли брезгливости обрабатывал рубцы. На местах шрамов появилось лёгкое чувство жжения, которое медленно нарастало. — Готово, — сообщил его «нянька». — Теперь мазь. После её нанесения я применю давящие повязки, сдирать их нельзя, даже если будет сильно чесаться. Мазь на контрасте с разогревающей принесла прохладу и облегчение. Только огромный опыт участия в колдовских ритуалах позволил ему вычленить в потоке ощущений слабенький, пульсирующий след Силы. Она пока только примеривалась к его ранам, скользя по поверхности. Великолепно, волнующе, интригующе! Пётр ещё дважды зацепил языком пальцы «няньки». Яков на мгновение подвисал, потом продолжал лечение, что не могло не восхищать. Ум, просыпающаяся чувственность младшего Залесского, способность полностью отдаваться делу делали его настоящим сокровищем. И если бы не уверенность, что старший Залесский живьем их закопает в ритуальном кругу, предварительно окунув в раствор аконита, он бы обязательно уговорил Алекса привязать Якова к стае любым доступным способом. — На сегодня всё, — довольно сообщил Яков, закрепив последнюю давящую повязку. — Уже? — искренне огорчился Пётр. — Сегодня мы только подготовили кожу к последующему восстановлению. — О-о. — Будете должны, — фыркнул его «нянька». — Что хочешь? — «какая жалость, что он не способен к длинным фразам!» — Укус? — Идите-ка вы лесом, мне и человеком хорошо. — Колдуном, — поправил Петр. — Есть немного, — без смущения согласился Яков, поднимаясь. — Учеба, орден? Улыбку смыло с миловидного лица. — Спите, Пётр Алексеевич, поздно уже, — младший Залесский торопливо поднялся и вышел. «Спокойной ночи», мысленно пожелал ему Петр и прикрыл глаза. Чтобы через несколько минут ощерить клыки — там, в глубине шрамов шла отдельная от него жизнь и чхать хотела на желания тела. Хотелось расцарапать лицо, а приходилось сжимать зубы и терпеть. Ночь обещала стать длинной. И Селена волновала некстати кровь. Пытаясь отвлечься, он попытался ухватить ускользающее ощущение, буквально на грани восприятия — кого-то напоминал ему Яков Залесский. Общность линий абриса лица с кем-то важным. Опасным. Сходство словно было запрятано под подчеркнутым сходством отца и сына. Длинные для челки волосы падали на лоб и частично глаза, смазывая впечатление. Простая одежда, хотя сын сотника мог позволить одежду, подчеркивающую высокий статус… Нет, но каков, а? **** На следующий день Тсар вновь гудел растревоженным и крайне обозленным ульем. На рассвете молочник, каждое утро доставлявший на мельницу свежее молоко, обнаружил в десяти саженях за воротами разорванного мужчину, в котором с трудом признал Гришку Петуха. Спустя полчаса охотники притащили на пропитанном аконитом аркане девчонку вервольфа — сверкающие желтым глаза и щерившиеся на всех, кто пытался подобраться поближе, клыки, не оставляли в том никаких сомнений. — Там и нашли её, около кладбища, — сплюнул старший, с уродливым шрамом вдоль правой щеки. Часть горожан рванула на кладбище, проверять целостность могил — Залесский едва успел поставить оцепление и пресечь доступ, другие собрались в таверне, откуда доносились угрожающие возгласы и призывы растерзать стаю, пока те ослаблены ночной охотой. Иоанн вновь оставил сына под присмотром Лиссы и вплотную занялся своими обязанностями — разгоном толпы и водворением потенциального убийцы в острог. — Залесский, ты же понимаешь, что девчонка бета и вся ответственность ложиться на альфу? — старший Столетов неодобрительно наблюдал за Главой стражи, занятого осмотром тела убитого. — Ты должен защитить жителей Тсар от неуправляемых тварей, а не тратить время на бесполезные исследования. Фу, ну и амбре. — Именно потому, что моя задача защита Тсар, я нахожусь здесь и делаю то, что должно, — Иоанн сделал слепок от следов на груди убитого старика. — Петуху ты уже не поможешь, кукарекать он больше не сможет, — скаламбурил Феодор Михайлович и прижал к носу платок. — В суп тоже не вариант. Иоанн промолчал, вновь склоняясь над телом. Столетов развернулся и, тяжело ступая на поврежденную ногу, вышел со двора. Иоанн проследил за ним взглядом и вздохнул: он малость отвык от столь насыщенной жизни.