Охота на оленя

Гашник — пояс-веревка для штанов Купайло — бог летнего сезона, если кратко Морена — богиня смерти Глава 10. Дар и его грани За десять дней до Солнцеворота горожане вспомнили о необходимости к подготовке к приходу Купайло. Город стряхнул сплетни, домыслы и взаимные подозрения, как собака стряхивает воду и занялся необходимыми приготовлениями. Войны Залесского расчищали места для гуляний, несли из леса сухие ветви для костров, жители энергично наводили порядок, проводили очистительные ритуалы. Охотники присмирели — гнева богов побаивались даже они, а вервольфы, как и любая «нечисть» были, как ни крути, частью природных сил и под покровительством самого Велеса. Яша, оказавшиеся на эти дни невольным узником дома Лиссы, испытывал смешанные чувства. К чувству гордости — медленное выздоровление Петра он считал своей заслугой, примешивалась досада — именно вервольфам он был обязан заточением в четырех стенах. Любопытство мешалось с неясным томлением. Вид Александра, который дважды в день заглядывал к дяде, навевал образы, что проступали из сотканных тьмой покровов. Легко было представить его поднимающимся из вод лесного озера. Обнаженным, со стекающим по мощному телу каплями. Или крупным волком, с перекатывающимися под кожей литыми мышцами и алыми всполохами в глазах… Откликаясь на взбудораженные чувства Сила разливалась по жилам раскаленной лавой, требуя выхода, ластилась к Чужакам приблудной кошкой, на что и Петр, и Александр и Ада с Егором отвечали странно голодными взглядами. Стоило ли удивляться раздрайву чувств? Глеб тоже не скучал, заставив испытать немало тревожных минут, когда на рассвете завалился к нему в опочивальню в одежде залитой кровью. Вырванный из сна Яша решил что его навестила Морена. Сила собралась в центре ладони, готовая защитить хозяина от любой напасти. Глеба спасли те мгновения, когда Яша находился между сном и явью — из приоткрытого рта не вылетело ни звука. А через мгновение грязная рука грубо заткнула ему рот. — Тише, не пужайся так. — Младодурень! Сам без мозгов, решил другим в их потере подсобить? — Яша гневно сбросил его руку. Сила так и осталась незадействованной, растекаясь теплом по жилам. — Скидывай одежду. Глеб послушно раздевался, пока Яша споро собирал необходимое на стол — кувшин с водой, пару рушников, мази. Причина переполоха была неоригинальна — зазнобу Глеба стерегли тщательнее нежели молодую княжну перед свадьбой. Попытка увидеть Екатерину привела Глеба в объятия двух дориносцев ее деда. Парня, не мудрствуя лукаво, избили. Прежде чем добродушно пожелать забыть дорогу к Столетовым. Усадив друга на кровать, Яша занялся протиранием лица, избавляя от грязи и засохшей крови. — Ты рискуешь стать калекой, — хмуро бросил он, разглядывая рассеченную кожу под глазом. — Предлагаешь отступиться? — огрызнулся Глеб, морщась от жжения и трогая языком шатающийся зуб. — Кем я буду в ее очах? — Ты все еще веришь в сказки, где знатная, красивая девушка бросает семью и перебирается в скромный домик возлюбленного? Дурака, который не подозревал, что существует тактика стратегического отступления для последующих победных маневров? Терпи, о, будущий герой баллад, надо очистить рану. — Я ей нужен, Яша. Любым. — Что ей точно не нужно — необходимость делать выбор между родителями и своим парнем, — резко выговорил он, аккуратно очищая подозрительное пятно на груди. — Синяк будет шикарный. — Что б им Велес руки поотрывал! Ахр, больно. Ты живешь головой Яша, даже когда о любви говоришь. Я же проживаю целую жизнь в то мгновение, когда прикасаюсь устами к ее перстам. Мы проживаем, я и моя Катюша. — Глеб мечтательно прикрыл глаза. — Сгораем и восстаем из пепла обновлёнными. — О как. А дориносцы Столетова восстанавливают равновесие и, избивая тебя, возвращают в привычное земное существование, с кровью, потом и грязью. Чудны твои узоры, Великая Мокошь. — Ох, и языкастый ты, Яков. Как думаешь, заживёт до завтрака? — Наивный. — Эх, не миновать мне гнева матушки, — вздохнул Глеб. — Возрождение оно такое, требует жертв, — покивал головой Яша. — Не дориносцы, так матушка тяжелым приложит. — Я жестоко отомщу, когда ты влюбишься! И не рассудочно, как твое поклонение дочке Кожедуба, а по-настоящему. — О, нет, боюсь, что даже Великий князь не справится с низведением могучего меня с небес на землю. Уж лучше я потихоньку буду и дальше восхищаться Софьей Ильиничной. Издали. *** Так или иначе, в Тсаре воцарилось подобие перемирия, и Иоанн немного «отпустил вожжи»: Якову разрешили самостоятельно перемещаться по городу и даже сходить в лес для сбора трав. Правда, два война скользили за ним едва заметными тенями, что раздражало, но было необходимым компромиссом между «сидеть взаперти» и «полной свободой». Лес манил все сильней. Тишиной, напоенностью силой. Логовом вервольфов. Идея, подкинутая Петром, не давала Яше покоя. Совсем рядом были знания, которыми без сомнения обладали представители древнего рода. Желание увидеть оборотней в их естественной среде будоражило воображение. Коснуться волчьей холки, заглянуть в желтые или налитые кровью глаза… Александр поселился в снах, а как еще расценивать приснившуюся прогулку с альфой по лесу? Ада и Егор мелькали на периферии внимания, красота, преломленная через животную грацию. И был доступный в любое время дня и ночи Пётр. Старший вервольф говорил короткими, рубленными фразами, за которыми чувствовался живой, изощренный ум, огромный пласт знаний. Знаний, наполненных колдовской силой. О, Яша знал о своих способностях. Только контролировать не удавалось. Отец неохотно обещал отпустить его на учебу в Орден, но только после совершеннолетия. А пока оставалось только исследовать дар в слепую. И оборотни могли помочь. *** В тринадцатый день разноцвета Яша вооружился запеченной с приправами и в собственном соку свининой и отправился в гости к вервольфам. Место обитания владельцев Тсарского уезда поражала. Яша с любопытством вертел головой, пытаясь углядеть сразу все. Постройки, возведенные триста лет назад, воспринимались как естественное продолжением леса: стены покрывали лианы дикого плюща, за которым едва виднелись серые камни. Когда-то мощённые камнем дорожки, потеряли былую ровность — линии стали ломкими, а то и вовсе скрывались под вездесущими осотом и резными листьями одуванчиков. Пристройки тоже были частично разрушены и погребены под зеленой массой. — Какой-то тощий экземпляр послали в логово древнего оборотня жители Тсара, — весело поприветствовали его из-за спины. — Агхр! — Яков обернулся, картинно хватаясь за сердце. — Доброго тебе дня, Ада! — Благодарю, милостивый сударь, — Ада покосилась на суму и выразительно потянула носом воздух, чуть прикрыв глаза в блаженстве. — Скажи, что спрятанное в глубинах твоей сумы, сие дар для стаи! — Я искренне полагал, что волки предпочитают исключительно свежевыдранное мясо из бока пушистого крольчонка и пропитанное кровью, — деланно возмущенно воскликнул он, шутливо отвоевывая суму обратно. — П-ф. — Наглый поклеп! Моя добыча, — ликующе сообщила девушка, доставая из сумы тщательно завернутый подарок. — На здоровье. Как вы здесь живете? — Яша мотнул головой в сторону крупной трещины в стене. Ада слегка повела плечами и с ухмылкой подметила: — Здание несколько десятков лет стояло без настоящей заботы. Хвала Велесу, что жителям Тсара гораздо интереснее было делить свалившуюся на них самостоятельность, нежели пробивать защиту господского дома, в противном случае, мы бы пришли к развалинам. Идём обедать. Александра они увидели сразу, как только вынырнули из-за угла дома. Мужчина стоял, опёршись бедром на перила. Скрещенные на груди руки и суженные от гнева глаза, заставили Аду подобраться и поспешно выйти вперёд в попытке закрыть собой гостя. — Ада, тебе ждет Пётр. — А… — Егор уже там. — Прости, — виновато шепнула она Якову и передала подарок Александру. — Оставьте мне и Егору кусочек! — А. — Яша совсем растерялся. — Меня ждут. С некоторой растерянностью проводив глазами мгновенно исчезнувшую за углом фигуру, Яков в нерешительности замер. — М-м, да снизойдет на вас милость Велеса, — неловко пробормотал он, отступая. — Даже не зайдешь? — насмешливо уточнил Александр. — Да, пойду, пожалуй. — И обидишь того, чьи милости призывал? — Мне Мокошь ближе, — Яша, отступил еще на шаг. — Хранительница судеб, Покровительница магии. Мокошь нравятся те, кто берут нить судьбы в собственные руки. Особенно те кто стремиться к знаниям… — Знаниям? — Яша сделал шаг вперед. — Мы привезли хорошую библиотеку. Десятки фолиантов, сотни пергаментов, дошедших к нам из Константинополя. Желаешь взглянуть? — хитро прищурился Александр. Все же Петр и Александр были родственниками, и в их роду где-то затерялись лисы. — Если позволите, — вздохнул Яков. — Уважь хозяина дома. Яков поднялся по ступенькам, невольно отмечая зазубринки и сколы, снова замер перед Александром, прижимая суму к животу: — Ведите. Мужчина со вздохом забрал у него суму и повесил на крюк. Теплая юношеская ладонь так и осталась зажатой в его руке. Яков со смущением покосился на соединенные ладони. — Не буди во мне зверя, и рука останется целой. Как и голова, — легонько подначил его Александр, немного ослабляя хватку. Ровно настолько, чтобы жертва почувствовала себя увереннее и вольной сбежать в любой момент. — Отец и дядя бережно сохранили и приумножили коллекцию, доставшуюся от предков. Один из свитков — письмо от Великого Князя Даниила Александровича к Филиппу Коготь. Благодарность за службу и передача в дар трех трактатов по философии Платона. — Диалоги? — карие глаза загорелись восторгом, и попытка сбежать была благополучно забыта. Как и необходимость выдернуть руку из захвата. — В том числе. Ада и Егор за несколько дней смогли привести жилище в некоторый порядок, что позволяло провести ознакомительную прогулку без чувства гадливости от паутины и плесени по углам: пол застилали шкуры, на стенах — символы богов, гобелены с зарисовками из семейных хроник. — Стаи ведь пришли из западной Европы, да? — Из Англии и Шотландии. В середине девятого века на престол Восточной Англии взошел король Эдмунд, приверженец католицизма и ярый противник «язычества» как «явления противного миру». Особенно он не любил волков. Именно начиная с времен его правления начались гонения на еретиков и малефиков. Стаи были вынуждены уходить глубоко в леса. Жажда подняться в собственных глазах, страх перед недоступным и полное невежество — те три кита, на которых его учение подняло голову за пару сотен лет. Пращуру повезло, что они смогли выбраться. Большинство стай осталось гнить в земле Туманного Альбиона. — Мне жаль. — Мы пришли, — Александр толкнул закрытую дверь и провел гостя вовнутрь. С некоторым сожалением руку пришлось отпустить. Библиотека привела мальчишку в восторг. Яков обошел комнату вдоль стеллажей, выхватывая и с придыханием читая отдельные названия. Надолго его пиетета не хватило. Чуть дрожащими пальцами он подтянул к себе один из лежащих на столе фолиантов. Едва касаясь подушечками пальцев, провел по обложке. Кожа довольно, едва слышно заскрипела. Ветхие страницы, непередаваемый аромат истории, местами выцветшие чернила… — Латынь, — с восторгом прошептал Яков, подняв голову и почти соприкоснувшись губами с щекой подобравшегося к нему Александра. — Ой. Александр провел пятерней по его затылку, ласково взъерошил волосы, царапнул кожу короткими ногтями. Яков попытался отпрянуть, вжавшись в стол, и он немедленно воспользовался этим, почти навалившись и широко расставив ноги, так чтобы лишить жертву возможности маневров. Щеки его пленника заполыхали румянцем, губы от неожиданности приоткрылись, явив миру юркий язычок, невольно облизавший пересохшие от волнения губы. Радужку практически полностью затопила чернота. — Что вы себе позволяете, — слабо возмутился Яков, когда смог глотнуть воздуха. — В дни становления власти князя Даниила Александровича, Колдовского Ордена еще не существовало. Он будет организован позже, младшим сыном Великого князя. Даниил тяготел к огненной стихии. Вспышки гнева или раздражения частенько оставляли подданных без одежды или вовсе на пепелище. Он и сам страдал — обожженные ладони, затаенный страх в каждом, кто осмеливался подойти к нему. Он предпринимал тщетные попытки найти учителя вплоть до встречи с Филиппом. Связь с вервольфом позволила Даниилу обуздать дар и обрести в борьбе за власть могущественных союзников. Они оставались любовниками вплоть до смерти Великого князя, — Александр говорил тихо, почти в ухо, продолжая ласкать затылок круговыми движениями, лишая воли к сопротивлению. — Я не… не хочу? — завозился Яша, пытаясь вырваться из чарующих пут хрипловатого голоса. Обещание обуздать дар, столь явственно прозвучавшее в рассказе Александра, туманило разум. Он еще некоторое время цеплялся за мысль, что слишком спешит, позволяя вервольфу то, чему между ними быть совсем не должно. — Твое тело говорит об обратном, — сообщил ему Александр прямо в зардевшееся ухо и лизнул чувствительную складочку за ним. По жилам растеклась лава — сплетение чувственного и колдовского жара испепеляли остатки самоконтроля и осторожности. Яша почувствовал, как от накатившей слабости подогнулись колени и вынужденно обнял змея, хм, волка-искусителя за талию. Давая возможность осознать реальность, Александр немного отодвинулся, проследил кончиками пальцев абрис скул, добрался до полуоткрытых губ, тронул, чем вызвал новый изумленный вздох. — Моё… тело… — Я слышу твоё сердце, ладо. Здесь, — пальцы скользнули по шее, задержались на бьющейся в агонии жилке, опустились до середины груди. — Видишь, тело подаётся вперед, стремясь длить ласку. И здесь ты тоже очень даже не против, — вторая рука огладила отвердевший, приподнявшийся член. — Ого, ты у нас совсем не маленький. — Вы!.. — задохнулся возмущением Яков. — Я, — Александр перехватил его руку и прикусил кожу на пальцах, пососал. — Позволь доставить тебе удовольствие, ладо. Яков всхлипнул, подавляя стон. — Я не девчонка, — слабо выдавил он и чуть тише, с мольбой: — Пожалуйста. — Разве только девушкам хочется тепла ласки, ладо? — Александр шептал прямо в ухо, обдавая теплом и сознательно задевая чувствительную кромку. Отпустил руки, что немедленно ухватили его за плечи в поиске опоры. Яков неосознанно увязал в расставленной чувственной ловушке все больше. — Что может быть естественнее желания познать себя? — горячие ладони добрались до кожи на спине, прошли по кромке штанов, добрались до узла гашника, мгновенно разрезая его выпущенными когтями. Чуть разлохмаченные концы шнурка безвольно повисли, штаны поползла вниз, обнажая тонкие косточки, — Такой чувственный, желанный. Ладо… — руки искусно, почти незаметно отодвинули кромку еще больше. — Ты истинно хочешь меня? — спросил совсем потерявшийся Яша. Никогда не знавший иной ласки, кроме объятий отца и Лиссы, да дружественных тычков Глеба, он совершенно потерялся. В голове только крутилась фраза Глеба «сгораем и восстаем из пепла» и ещё обидное: «ты живёшь головой…» — Проверь? — предложил Александр. Яков непонимающе заглянул к нему в глаза. — Проверить? — То, как я хочу тебя. Смелее. Мелькнувшая догадка заставила его вспыхнуть с еще большей силой. «Ты живешь головой…», «Встреча с Филиппом подарила Даниилу Александровичу…» Крупно подрагивающие пальцы неумело легли поверх ткани на член Александра. Яков прикусил губу, зажмурился и кивнул. — А теперь обхвати меня за шею, — попросил Александр. — Обеими руками. Яша послушно поднял руки и спрятал лицо у него на груди. Оставалось только подхватить его под ягодицы и перенести на подготовленное ложе. Ойкнув, Яков обвил Александра ногами за талию. При подготовке задуманного, Александр посчитал опасной любую задержку и, сдвинув в библиотеке шкафы так, чтобы за ними было пространство, которое при беглом осмотре не бросалось бы в глаза. Получив, таким образом, небольшое пространство, он положил на пол самые толстые перины, которые только нашлись в защищенных от мародерства подвалах. На них накинул простынь. У изголовья примостились масляная лампа, кувшин с водой, плошка с маслом и несколько рушников. Сюда он и принес добычу, непрерывно целуя, не давая опомниться, передумать. Яша потерянно цеплялся за него, каждая новая ласка вызывала вздох, переходящий в стон. Потрясающая чувственность! Мелькнула собственническая мысль: «Моё, никому не отдам». Александр приспустил с него штаны до бедер. Крупный, гладкий член с уже обнажившейся головкой тут же прижался к животу, во впадинке прорези уретры блеснула капля. Казалось — даже случайное движение приведет к разрядке. Что было совсем нежелательно. Спадет сексуальное напряжение, и неопытный в плотских удовольствиях отрок тут же захочет сбежать. Следовало поторопиться, нельзя было позволить Якову преждевременно выплеснуться. Оставалось лишь надеяться, что у них еще будет время для неторопливого, полного неги секса. Грубо стянув и отбросив в сторону штаны парнишки, он пережал член пальцами, на что получил сдавленный протестующий писк и слепые взмахи руками. Александр поймал ладонь и втянул в рот два пальца, заслужив прерывистый вздох. Шало улыбнувшись, он вновь занялся подставленной под поцелуи-укусы шеей. Свободной рукой нашарил плошку с мазью и сбил с нее крышку. Загреб сколько смог мази на пальцы. — Отведи одну правую ногу в сторону и согни ее, — потребовал он, одновременно массируя ему затылок: «Ну же, давай». И Яша послушался. Пальцы коснулись входа, закружили вокруг, разминая складочки, продвигаясь внутрь. Большим он успевал гладить яички, легонько царапать нежную кожу. Сила отрока бурлила, прорывалась наружу, грозя разрушить комнату до основания. Александр впитывал выплеснутое во вне, чувствуя себя зверем, что неделями блуждал в пустыне, и, наконец, нашел оазис. — Пожалуйста, — попросил Яков, выгибаясь. — Потерпи, мой хороший. Палец осторожно скользнул внутрь по фалангу. От тесноты и шелковистости сознание Александра обещалось временно покинуть хозяина. Член болезненно запульсировал, требуя внимания. — Ладо, разласко-милый, — нашептывал глупости, продвигая палец глубже. Яша, словно почувствовал его состояние, сам рванул навстречу, полностью насаживаясь на палец. Легкая боль немного отрезвила его, он замер, стараясь свыкнуться с ощущениями. В карих глазах на мгновение проступило осознание происходящего. Он встретился взглядом с напрягшимся Александром и сам потянулся за поцелуем и начал плавно двигаться, насаживаясь на палец. «Стервец», — восхитился Александр, ероша свободной рукой влажные волосы на затылке. — Чш-ш, не торопись, все будет хорошо, — он добавил второй палец, и потянул болезненные ощущения юного любовника на себя. Третий палец вызвал гневное сопение и новый излом бровей. Внимательно наблюдая за мельчайшими эмоциями, Александр развел пальцы, прокрутил их. Да — Яков вскрикнул и тяжело задышал: — Еще. — Все для тебя, голуба. Терпеть больше не было сил. — Готов? — на всякий случай спросил он, прекрасно понимая, что остановиться просто не сможет. Яков немного непонимающе взглянул на него, полыхнул алым и кивнул. Быстро смазав член, Александр, подтолкнул под Яшу подушку, чтобы приподнять таз. Приставил головку к раскрытому, пульсирующему анусу и легонько двинул бедрами. Тесно. Яков с силой сжал его плечи — будь Александр человеком, остались бы синяки. Зажмурился. Острые зубы прикусили губу. — Потерпи, ладо, — черные змейки побежали по венам, унося боль Якова и немного притормаживая самого Александра, приводя в чувство. Толчок и член вошел полностью. С прокушенной губы скатилась темная капля. Основной тон — железо, под ним — закручивающийся в спираль дымок аромат аниса. В широко раскрытых карих глазах Яши смятение: боль и чувственное наслаждение, покорность и опасливое отношение к партнеру — дикий коктейль. Отвлекая от дискомфорта вторжения, он вновь втянул Яшу в поцелуй. Пальцы уже привычно запутались в волосах на затылке. Почувствовав, что тело под ним расслабилось, Александр вновь толкнулся и, едва удерживаясь в медленном ритме, продолжил движение. Оргазм накрыл Яшу первого, скручивая тело в туго сжатую спираль. Выгнувшись до предела — словно вот-вот переломится позвоночник — он хрипло застонал. Александру понадобилось еще несколько рваных толчков, чтобы догнать его. Повалившись на мокрого как мышь парня, он позволил себе провалиться в короткий сон. *** — Тяжеленный же ты, волчара, — проворчал Яков, скрывая за развязностью смущение. Как бы по-девчоночьи не звучало, но произошедшее — это был секс, Яша, ни к чему не обязывающий секс — произошедшее разделило его жизнь на «до» и «после». Перед глазами вспыхнула картинка — старик с длинными белыми волосами, что, шамкая, говорил примостившемуся рядом внуку: «накануне моего грехопадения». Не сдержавшись он хихикнул, получив в ответ настороженный взгляд. Секс, случайный он, случайный, с Александром не вписывался в знакомые схемы от слова совсем. Никак. Александр очень даже не представитель прекрасной половины человечества. Да и сам Яша к слабому полу относить себя категорически отказывался. Строить планы на то, что с… случайный секс может перерасти в нечто большее, уже сейчас выглядело весьма сомнительной затеей. Так и получалось, что сложившейся ситуацией он, Яша, не управлял, отчего чувствовал себя крайне не комфортно. Чувства… Ему не раз приходилось выслушивать восторженные рассказы Глеба о встречах с Екатериной. Да и рукоблудством, что уж лукавить, баловался, невольно оказывался пару раз свидетелем болтовни девушек. Секс… он не был похож ни на собственные опыты с правой рукой, ни на чьи-либо описания. Он был… взрывом. Только одно воспоминание о жестких ладонях на затылке, колючей щетине, болезненной растянутости и наполненности, скручивали тело в ожидании новой порции удовольствия. Но было кое-что еще: странное ощущение, что секс неуловимо изменил его взаимоотношения с окружающим миром. Например, с Александром, чтоб его Велес молнией поджарил. Яша интуитивно отделял собственные эмоции от умиротворения, к которому разве что капельку примешивалось тревожное ожидание другого человека. Коготь в отличие от Яши совершенно не переживал! Аж язык зачесался, так хотелось с язвительностью напомнить о своем отце, ждущем возвращения сына всего в паре верст отсюда. Яша бы даже понаблюдал пару-тройку дней, как отец гоняет наглого соблазнителя невинных отроков по лесам. Был еще дом, который жил по своим законам. Он скрипел, скрывал в глубинах подвалов парочку тайников от прежних обитателей, переживал за попавшую в переплет Аду — вокруг ее комнаты был сплетен очень тесный кокон силы. И сейчас с добродушием примеривался к незнакомцу, выпуская в его сторону язычки силы. А в окно заглядывал лес. Дышал, ослеплял насыщенной гаммой цветов с причудливым переплетением боли, удовлетворения, голода, м-м, сексуальной озабоченности… О, а логово лешего совсем близко к месту обитания вервольфов! Ё-о-о! Что же будет, когда он вернется в город? Здесь только Коготь, да лес, а там сотни людей! Александр совершенно не стеснялся своей наготы. Он спокойно встал, налил в кружку воды, предложил выпить. — Благодарю, — буркнул Яшка, принимая. Пересохшее горло благостно подношение. — Как ты себя чувствуешь? — Странно, — признание далось легко. — Хаос здесь, — он ткнул себя пальцем в лоб, — и там. — широкий круг рукой. Кувшин, что стоял у ложа упал и раскололся, выплёскивая воду. — Ты же говорил, что Даниил Александрович научился контролировать, а не сжег Московию, после, м-м, знакомства с Филиппом, — возмущенно повернулся он к хозяину Дома. — Представь, что тебя окружает плотный кокон силы, — посоветовал Александр, сдирая с их ложа ткань и начиная ею промокать лужу. Яша во все глаза смотрел на действо. Ложе. Которого здесь не должно быть. Или должно. Если Яшу здесь ждали. Петр, гаденыш! Обдувал, хитростью втершийся в доверие! Почувствовав смену настроения, Александр бросил занятие и шагнул к нему и остановился, напоровшись на грозный взгляд. Медлить больше было нельзя. Яша дотянулся до своей одежды и стал натягивать, повернувшись к полюбовнику спиной. Случайному… Нет, совсем не случайному полюбовнику. — Зачем, — со злостью спросил он, когда завязал гашник. Мужчина мотнул головой. — Коловорот близится, — невпопад ответил он. — А? — У Яши даже рот от изумления приоткрылся. — Ада и Егор возвращаются, — с некоторым сожалением бросил Александр. Прислушавшись к внешнему миру, Яша согласно кивнул. Он чувствовал оборотней! Мог даже примерно сказать, где они. — Мы обязательно поговорим, когда ты немного успокоишься, — пообещал Александр. — Поговорим, — эхом повторим Яша. И со злостью добавил. — погуторим, поглаголим, силою померимся. Еще раз зло окинув взглядом разворошенное любовное гнездышко, развернулся и вышел, стараясь не смотреть на оставляемые за спиной сокровища библиотеки. Почти пробежав коридор, Яша выскочил наружу, где тут же невольно вскрикнул — лес радостно знакомился с юным колдуном, обрушивая на него потоки силы. *** Уже на опушке Яша, поглощенный сумбурными мыслями, почувствовал неладное и напряженно заозирался, пытаясь отследить источник беспокойства. Слева в кустах послышалась возня. Он резко обернулся и в тот же миг сознание накрыла тьма.