Охота на оленя

Фёдор Никитич Романов — отец Михаила Романова, первого царя из рода Романовых. __________________________________________________________________ — Андрейко, коханный ты мой, не съест он тебя, я тебя грудью закрою! — Андрей резко остановился и дернул руку, за которую Ада его тащила на себя. Парочка повались в траву. — Разве что понадкусает. Ай, щекотно! Егор демонстративно закатил глаза и пошел по тропе вперед. За спиной послышалась возня и тихие смешки. Не пройдя и двадцати саженей, он насторожился и закрутил головой, пытаясь понять, что не так. — Егор, — позвала его поднимающаяся на колени сестра. Юноша вскинул руку, требуя молчания. Поколебавшись, он свернул с тропы и прошел влево, чтобы выскочить на лесную прогалину. Немного в стороне из травы вынырнули Ада с чуть припозднившимся Андреем. Искомое обнаружилось под дальним от них деревом. Двух тсарских войнов приволокли сюда совсем недавно и уже мертвыми — в траве стелилась тонкая примятая дорожка. Совсем еще молодого парня задушили. Порванная и встрепанная одежда война, навела Егора на мысль, что тот пытался бороться с атаковавшим его. Старшему тать свернул шею. — Опять?! — с ужасом протянула Ада, прижимаясь к Андрею. Только недавно пережитый кошмар с обвинениями в убийстве давал о себе знать слабостью в коленях и скачущими, как блохи мыслями. — Надо сообщить Александру, — решил Егор и начал стягивать рубаху. Андрей испуганно отшатнулся и чуть не повалился на труп — Ада вовремя поймала. — Спокойно, ладо. Он хочет позвать альфу. Как волк. Если тебе неприятно зрелище оборота или… — девушка нервно хихикнула, — парни не привлекают, то отвернись чуток. Оборот очаровывал и пугал одновременно: глаза Егора сверкнули золотом, под кожей лица прокатилась волна изменений, как рябь на воде, перестраивая кости, вдоль скул наружу полез короткий мех. Присев на корточки парень завыл. Заорали и взметнулись вверх переполошенные птицы, раздался треск в кустах. — Что б тебя леший вздрючил, — ругнулся побледневший Андрей. — Но-но, — одернула его Ада и зашарила по углублению в поясе, разыскивая остатки еды, обида лешего была совсем некстати. — Авось пронесёт. Ада потрясла завернутыми в платок хлебом с сальцем и убежала искать подходящий пень. Егор вернулся в человеческий облик, но так и остался сидеть в траве. Подумав, Андрей примостился рядом. — Принял, — вынырнула из-под деревьев Ада. *** Александр появился со стороны тропы, по которой они возвращались. Взглянув на трупы, мрачно распорядился: — Егор, остаешься здесь до принятия решения. Если прибудет воин Залесского, подчинишься его распоряжениям. Чужаки — по ситуации. На рожон не лезь. Ада, сообщи Петру. Андрей, верно? Андрей, идёшь со мной к сотнику. Ада подтолкнула парня к Александру: — Иди, я найду вас, как только передам дяде сообщение. — Будь осторожна, — Андрей поколебался, быстро поцеловал в волосы и первым нырнул под деревья. — И ты, Андрейко, — девушка провела рукой по волосам с растроганным выражением лица, Егору, впрочем, достался зверский оскал. — Гляди в оба, братец! До Егора еще некоторое время доносился шум, но вскоре остался только лес и его безразличное к человеческим страстям население. Голодное, назойливое и пискляво-жужжащее. *** Медленное выздоровление Петра в последние два дня набрало скорость — он уже мог свободно двигать руками, приподниматься и подтягиваться. С утра получилось самостоятельно согнуть ноги в коленях. Пару часов назад по заметно ослабшим после смерти советника каналам пришла чистая волна силы — тело выгнуло в дугу, скрутило, как баба белье на реке. Неловко перевернувшись на бок, он выблевал на пол завтрак, перемешанный с черной слизью. Прибежавшая Елизавета всплеснула руками и подскочила, придерживая за плечи и бедро, чтобы не свалился. — Помоги встать, — слабо потребовал он. — Тебе нельзя. — Теперь можно. Одной рукой он оттолкнулся от подушки и начал подниматься. — Вот окаянный. Держись за меня. Осторожнее! — Помоги снять рубаху. Елизавета напряглась, сильно сжала пальцы. — Ну же! Подчиняясь приказу, травница помогла стащить с него рубаху. Пётр ухватился за грядушку, глубоко вдохнул. От привычной боли оставалось лишь исчезающее эхо. Получилось! Александр раскрутил младшенького Залесского на секс и получил подарок для всей стаи. Зубы ощерились в оскале. Елизавета недовольно поджала губы. — Ляг. — Не мешай, женщина! — Хорошо, стой, а я пока уберусь, — раздраженно рявкнула она и, убедившись, что пациент не рухнет без ее поддержки, рванула в купель за бадьей с водой и тряпкой. Петр прикрыл глаза. Как же давно он не оборачивался! — Р-р-р! В ответ в коридоре загрохотал и покатился таз. — Да что б тебя охотники приголубили, исчадье, — в сердцах выругалась женщина. Бадья второй раз полетела на пол, когда из-за угла вынырнул огромный черный волчара. Петр принюхался к воде на полу и жадно залакал. Пальцы Лиссы сомкнулись на обереге.  — О-у, хороший пе… волчок. — Р-р-р. — Я не вкусная, — с вызовом сообщила травница, глядя в голубые глаза с алыми проблесками. — А будешь бедокурить, сотника позову. Волк смешно выгнулся, встряхнулся и вразвалку пошел исследовать дом. — Только попробуй пометить мой дом, ирод! — Р-р-р. — Точно охотникам сдам. Пакостник, — пробормотала Лисса и со вздохом принялась убираться. Если уж не напал сразу, то и волноваться было незачем. *** Залесский что-то обсуждал с помощником, когда Александр с Андреем поднялись в Ратушу. — Где Яша? — Иоанн мгновенно выпрямился. Мужчине тяжело далось решение отправить сына в стаю с целью лишить невинности — в углах рта залегли упрямые складки, под глазами темные круги. — Войны, которые присматривали за ним, мертвы, — отчитался Коготь. — Ванька Гончар и Степан Сойка, — подсказал тяжело дышащий Андрей. — Та-а-к, — протянул Залесский и неожиданно рявкнул, отчего все вздрогнули. — Костя объявляй тревогу, возможен Прорыв. Пусть всех сгоняют к Ратуше, тех кто в полях — тоже. Кто может, пусть запирает контуры домов, мужчин вооружить солью и заговоренным оружием. Женщинам молиться о защите. Исполнять. Иоанн метнулся в кабинет, что был отведен для главы стражи, где стащил с одной из полок огромную шкатулку. -Надевайте! Он протянул им ворох оберегов. Александр нахмурился — в нос ударила конопляная вонь. С улицы послышались испуганные крики, сопровождавшиеся бранью и падением тел. Хлопнула дверь, впуская в здание волка. — Петр! — рявкнул Александр. Андрей предпочёл забраться с ногами на стол, сотник выдернул из ножен обоюдоострый кинжал. Дядя выразительно пожал могучими плечами и обернулся, совершенно не стесняясь наготы чрезмерно худого тела. — Мои зубы и когти в вашем распоряжении, сотник, — хрипло сообщил он. — Что б тебя охотники погоняли в полнолуние, дядя, — влетела в помещение запыхавшаяся Ада. — М-м, прошу прощения? — Связь? — Залесский кинул кинжал в ножны. И вновь метнулся в помещение, где у него было несколько запасных комплектов одежды — на дежурствах случалось разное и пугать Якова порванной или окровавленной одеждой не хотелось. — Держи. — Пока слабая. Исчезла после того, как Яков покинул дом, — и поторопился обнадежить побледневшего Залесскогою — Он жив. Смерть резанула бы сильной головной болью. Он помнил как рвалась связь с отцом и матерью. Именно боль, что прошлась в момент гибели родных каленым огнем по обнаженным нервам и ввергла в черноту беспамятства, была причиной, по которой он не ринулся в распахнутые объятия смертельной ловушки. Иоанн сжал и разжал кулаки, заставляя себя вновь собраться. — Оставьте девчонку и парня здесь, их «зубы и когти» понадобятся при атаке нечисти. Вот, — он достал из шкатулки коричневую тряпку. Конопляная вонь многократно усилилась. — Чьё? — мгновенно отреагировал Александр, даже шаг вперед сделал.  — Лавочника Колоброда. В прошлом — охотник, лет пять как перебравшийся сюда из Твери. Сейчас держит лавку в северной части рынка, охотники реализуют через него излишки добычи. На днях пытался накинуть на Якова поводок. У него в подчинении два охотника, разберетесь, не маленькие. Александр надел оберег и кинул второй Петру, уже подпоясывавшему мешковатые на худой фигуре штаны. Андрею и Аде отдали три, после чего отправили на помощь Егору и населению городка. — Почему вы думаете, что будет прорыв? — уточнил Александр, как только за молодежью закрылась дверь. — Потому что наследие юного Якова очень, кха, воинственно настроено против колдовского вмешательства со стороны, — ответил Петр. — Знали? — сердито уточнил Залесский. — Догадался, линия скул очень выразительная. И… — Петр поднял ладонь и поиграл пальцами. — Не понимаю! — рявкнул на них Александр. Петр притворно вздохнул: — А имя Фёдор Никитич Романов тебе что-нибудь говорит? — Двоюродный брат Великого князя? Погиб во время схватки за Псков. С женой и… новорожденным сыном, — медленно закончил он. Петр удовлетворенно кивнул. — Всё потом, — прервал исторический экскурс Залесский. — Найдите Якова. *** Александр привычно сминал лапами теплую землю. Непривычным было состояние — напряжение сводило мышцы и вздыбливало шерсть. Бег не помогал расслабиться и забыться. Хотелось рычать и рвать когтями врага. Ни в доме, ни в лавке, ни в таверне Колоброда не было. Как и среди напуганных жителей. Тепло, пронзившее виски и прокатившееся по позвоночнику колючим шариком — заставили резко затормозить, отчего из-под лап вылетели комья грязи. — Р-р? Кто-то наглый и беспардонный тащил его на магическом поводке на запад, в глубь леса. Впрочем, вопрос «кто» не стоял. И мир вздрогнул. Магия, что накрывала лес легкой пеленой, питая силою собственные создания, растительность и живность, сейчас словно сошла с ума — рвались нити связей, силы закручивались воронками и взрывались. Петр взвыл и замотал головой. Под ноги к Александру бросился перепуганный заяц, в кустах завизжал кабан… Сознание мутилось. И только выданный Залесским оберег удержал от впадения в амок. Оставалось надеяться, что сотник знал, что делал, когда оставлял Аду и Егора в Тсаре. Рявкнув на Петра, Александр развернулся на запад и больше не медлил. Лапы сами понесли его в сторону пришедшего до магической бури отклика. Где-то позади серая тень дяди неслась вслед. Чрез гул и хаос взбесившихся сил вновь протянулась тонкая нить Зова. Живой! *** Зов вывел их к реке, что лежала в трех вёрстах от Тсара. Преодолев водную преграду по мелководью, они выбрались к старому, разросшемуся древу, подле Большого Шихана — холм, на котором по преданиям когда-то стояла ставка орды. Древо поражало воображение — огромный древний ствол, который обхватить могло разве что человек пять, взявшись за руки, толстые, дуплистые ветви-коряги, покрытые мхом. Часть из них под своей тяжестью упирались в землю. На коре древнего ствола, кто-то озаботился вырезать отвращающие внимание символы. Связь тянула шагнуть под его сень. Из-под скукожившихся, пронзенных коричневыми прожилками, листьев пахнуло дымом, принесшим сладковатый аромат крови. Переглянувшись, Петр и Александр практически распластались по земле и нырнули под ветви. Чтобы попасть в вырытую в чреве холма с незапамятных времен пещеру. Капище. Костер, плясавший в ее глубине, едва освещал выступавшую из тьмы фигуру богини Морены — одноглазой старухи, зажавшей в руках серп. Подле статуи обнаружилось первое тело. Обнаженный, со связанными руками. Из перерезанного горла под тело натекла и уже частично успела впитаться в землю кровь. Ею же были обмазаны руки и ноги богини. Лицо мертвого обезображивала маска ужаса, и Александр с трудом признал охотника, что свидетельствовал против Ады на суде. — Колоброд, — прошипел обернувшийся Петр. Уже пожилой охотник валялся в углу. Магическая буря изрядно переломала его тело, Александр сомневался, что уцелела хотя бы одна косточка. От вида вытекшего из глазниц месива замутило. — А мальчик то у нас с сюрпризом, — протянул Пётр. Подумав, Александр тоже преобразился — когти и клыки им здесь вряд ли понадобятся. Куль с оружием, висевший на шее, больно ударил по груди. — Коготь, — прохрипели из глубин, куда не дотягивали отблески пламени. — Яша! — Не приближайся, — потребовал отрок, и Александр послушно замер, вытянув впереди себя пустые ладони. — Яков, ритуал Колоброда прошел неправильно и привел к магическому прорыву. Хаосу. Там, — он мотнул головой, — сотни колдовских созданий, потерявших разум. В Тсар сейчас устремились все лесные хищники, подгоняемые лешим. Я молчу о взбесившихся домовых и банщиках. У нас нет времени на разговоры! — Он хотел стать мной, — Яков перевел взгляд на Петра. — Сommutatio spiritus, — кивнул Петр. — Обмен духом. — И что-то пошло не так… — Да. Вместо молодого и весьма перспективного тела, Колоброд получил магический прорыв, который надо закрыть, хаос, — терпеливо повторил Петр. — Еще немного и вместо двух вменяемых мужиков здесь будут озверевшие волки. — Как я могу доверять вам? После, после… Петр подтащил тело Колоброда ближе к огню и приподнял голову, чтобы Яша мог увидеть последствия собственными глазами. — Чтоб тебя, королобый выродок, — глухо выругался Яша, едва удержав содержимое желудка на месте. — Это последствия. Ты же не хочешь ничего подобного жителям Тсара? — Не хочу! — Надо закрыть прорыв. — Закрыть прорыв, закрыть прорыв! И как мы можем это сделать? — рявкнул на него Яков. — Смею напомнить, что мой опыт колдовства весьма скромен. — Опыт есть у меня, — утешил Петр. — Порежьте обе ладони, возьмитесь за руки, чтобы сформировать общие потоки Силы. Яков, тебя моментально выкинет на изнанку мира. Твоя задача восстановить баланс, убрав прореху. Александр будет твоим якорем и подпиткой. — И все? — усомнился Яков. — А ты искренне веришь, что колдовство — это хитросплетенные слова и сложные пассы? Делай, что тебе говорят, — прикрикнул Петр. — Я согласен! Александр решительно опустился рядом с ним на колени, выпустил когти и, не раздумывая ни секунды, полоснул ими по ладоням сначала вскрикнувшего от неожиданности и боли Якова, потом по своим. То, что происходило дальше, Яков помнил урывками. Пульсирующая боль, шершавые, липкие ладони мужчины, падение. Он провалился в пустоту, пронизанную тысячами нитей. Нити уходили вдаль, расплывались, обрывались и двоились. На одном из участков разрывы пламенели алым. Как кровь, что толчками выходит из разорванной вены. Яша невольно ухватил одну из этих нитей. Ладони вновь прошило острой болью, и он провалился в видение. Дом, что окружен множеством растений, гравийная дорожка, утоптанная сотнями ног, девчушка, путающаяся в ногах уже немолодого мужчины, в котором с некоторым запозданием он опознал себя. Мрак. Нить под его рукой звенела, наливалась силой. Вот только… отца в его Видении не было. Отца, погибшего в ночь прорыва. Яков оттолкнул нить от себя, позволил раствориться в небытии, проследил, как на ее месте вспыхивают другие, ускользая вдаль. Чьи они? Той женщины, которую он назвал бы женой? Ее уже иных, не от него, детей? Мужа? Следующая нить принадлежала тому охотнику, что был убит для ритуала. Яркая, насыщенная. Ее энергию Яков без колебаний веером отправил в пространство, отметив, что прореха немного затянулась. И снова нить собственной судьбы. Странник, что неспешно меряет дорогу. Длинное одеяние колдуна-искусника. Позади города, ученики, тайны, разгаданные и сохранившие свои покровы. Всегда один среди своих и чужих. Прочь. Яков словно ткал новое плетение. Он брал часть энергии от распадающихся потоков, часть приходила извне и изнутри. Он видел себя. Одинокого, окруженного детьми и внуками, могущественного и потерявшего Силу. Часть линий так и осталась висеть призрачными токами, ожидая его решения, часть он распылил, направив их в новый узор… Стая. Большой, светлый дом, где мелькают фигуры взрослых и слышится детский смех. Где-то среди взрослых мелькает фигура отца. Он сам устроился на перилах веранды, задумчиво глядя на заходящее солнце. А за спиной Александр, чьи руки осторожно разминают плечи, а пальцы привычно ласкают затылок. Даже здесь Якову мерещится томление в паху. Над домом разлито спокойствие. Рывок. Нить. Одна из многих. Не хуже и не лучше других. Судьба, к которой подталкивают те, кто остался там, у дерева. Как и другие, зависшие в пространстве и времени, она полупрозрачна и ждет его окончательного решения. Звенит. Он тянет время, колеблется. А там отец и горожане… И Яков решительно подпитывает силой эту, последнюю, позволяя остальным раствориться в пространстве и времени. Сотни чужих судеб плетут новый узор, полностью закрывая прореху. Рывок.