Fate: Growing Strong.

Ночной Берлин был прекрасен. Гораздо красивее и даже чище, чем дневной. Как, впрочем, и многие из мегаполисов. Все неприглядности скрадывала темнота, а то, что было нужно показать, ярко подсвечивалось фонарями и неоновыми огнями с различных вывесок и витрин. Несмотря на довольно поздний час, на улицах всё ещё было оживлённо: работали круглосуточные магазины и кафе, прогуливались шумные компании молодёжи, ведущие в тёплое время года преимущественно ночной образ жизни, да влюблённые парочки, выбирающие кафе или лавочки у набережной. Вот и сейчас она прошла мимо одной из таких. Молоденькая девочка — пухлая розовощёкая блондинка — смущённо хихикнула в ответ на то, что прошептал ей на ухо её спутник. Она не расслышала. Хотя и могла бы. Лишь мельком бросила на них взгляд и двинулась дальше. В этот вечер молодая женщина, прогуливающаяся по набережной Шпрее, была полностью погружена в свои мысли. Ничто не радовало её: ни тихое стрекотание соловьёв, радующихся, что шум машин стих хоть немного и наступило их время, ни буйно зеленеющие фигурные кусты, высаженные по бокам небольшой дорожки. Хотя в обычное время она бы с удовольствием остановилась, чтобы разглядеть их более детально. Но увы. Однако она, несомненно, привлекала внимание. И понятно, почему. Высокая молодая женщина, чью тонкую спортивную фигуру подчёркивали голубые джинсы, белоснежный топ-боди и сизо-бежевый пиджак, расшитый золотистыми этническими узорами, сильно выделялась в общем потоке людей. Немало тому способствовала, впрочем, не только её одежда, но и внешность. Белоснежная кожа, изящные тонкие черты лица, маленький нос, персиковые губы в форме сердечка и длинные — до середины спины — светло-каштановые волосы, подстриженные в форме, напоминающей крылья. Её глаза были широкими, в опушении тёмных густых ресниц, и невероятно яркого голубого цвета. Вернее, один глаз. Левый. Правый прятался за тканевой повязкой сизого цвета с золотистой вышивкой. Её маленькая слабость, которую женщина позволила себе несколько лет назад: повязки под наряды. Ранее она не была так щепетильна и ограничивалась простой чёрной. Но теперь… теперь было многое иначе. Молодую красавицу звали мистическим именем Офелия. Офелия Фармсолон, дочь знаменитого мага из Германии Гектора Фармсолон. Мать её умерла, когда Офелии было всего три месяца от роду. Девочка мало о ней знала: Эйслинн Эдвинфелл была единственной оставшейся в живых представительницей своего семейства. Да и то прожила совсем недолго: дочь она родила в шестнадцать лет. Однако Гектор очень любил жену и всячески пытался помочь ей избавиться от того, что выкосило весь род Эдвинфеллов. От Мистических Глаз Разрыва. При должной концентрации владельцы такого дара могли просто разорвать Цепи в теле противника. Уничтожить. Но плата за это была слишком высока. Не откат от магии, не физическое старение, не огромные затраты энергии. Нет. Этот дар выпивал жизненные силы из владельца. Сначала понемногу, потом всё больше и больше. Даже если его не использовали. Да, Мистические Глаза Разрыва дарили невероятное могущество. Но цена за это была непомерно высока. Редко кто из магов, обладающих ими, доживал до двадцать лет. Офелии было тридцать семь. И только лишь благодаря отцу. Первый приступ девочка испытала в пять лет. И с тех пор они повторялись. Сначала с периодичностью раз в год, потом чаще и чаще. Это была дикая боль. И одновременно с нею ужасное чувство разбитости, как при сильнейшем гриппе. Невозможно было пошевелить ни рукой, ни ногой. Но при этом человек внутри корчился в агонии. К шестнадцати годам девушки они повторялись раз в три дня. Офелия не надеялась дожить до восемнадцати. Но дожила. Эту возможность подарил ей отец. Гектор, обучавшийся на факультете духовных эвокаций в Ассоциации магов, бросил всю свою жизнь на поиски лекарства. Работал со всеми, кто мог хоть как-то ему в этом помочь, не жалел ни времени, ни сил, ни средств. И вот его старания увенчались успехом. Маг смог разработать зелье, останавливающее процесс разрушения тела Мистическими Глазами Разрыва. Приступы Офелии прекратились. Она смогла закончить обучение, став на своём курсе — талант она унаследовала от отца — одной из лучших и даже была приглашена Марисом-Билли Анимусфиа в организацию «Халдея». Правда, его дочь, руководитель проекта по поиску Святого Грааля, почему-то отказалась от набранной отцом команды. Что, надо сказать, Офелию весьма изумило: её… их лидер, Кириштария Водиме, очень приглянулся Ольге и она явно планировала развить с ним знакомство. Увы. Не вышло. Они вернулись в Ассоциацию, Офелия взяла себе ученика… И приступы вернулись. Тогда-то и выяснилось, что сыворотка лишь на какое-то время останавливает процесс, но не ликвидирует его полностью. Гектор вновь ушёл в исследования, Офелия же на некоторое время уехала на родину матери — Данию, дабы хотя бы постараться вернуть утраченное душевное равновесие. Увы. На сей раз ни ей, ни её отцу так не повезло. Да, сыворотка притупляла боль, бывало, что и вовсе ликвидировала, но процесс полностью остановить не могла. И Офелия, через неверие и страх, но всё же пришла к пониманию того, что это не изменить. Не перепишешь то, что суждено. Она умрёт. Ей и так уже тридцать семь — небывалый возраст для обладателей Мистических Глаз Разрыва. Хорошо, что К… меньше всего на свете ей хотелось бы передать это проклятие своему ребёнку. Сейчас Офелия сравнивала себя с наркоманкой: доза зелья была ей необходима каждый день. Именно поэтому она, вчера вернувшаяся в Ассоциацию из отпуска, сейчас была вновь в Берлине: у неё закончился запас. Раньше, намного раньше, чем предполагалось. Отец планировал увеличить дозу. Офелия… она сомневалась в том, что это нужно. Неизбежное рано или поздно наступит. И этого не изменить. «Мастер, — чистый мужской голос, раздавшийся в её сознании, был полон печали. — Прошу, не сдавайтесь. Ваш отец делает всё, чтобы помочь Вам. А я сделаю всё для того, чтобы мы победили в этой Войне и Вы смогли загадать желание Святому Граалю. Клянусь.» Бросив взгляд на левую руку, где на тыльной стороне ладони ярко выделялись чёрные узоры, складывающиеся в ящерицу, Офелия грустно улыбнулась. Да, поначалу, получив Командные Заклинания, она радовалась как ребёнок. Ровно как и при призыве Слуги. Она совершала это без катализатора, лишь с медальоном матери, который носила, не снимая. И явился Сейбер. Великий Сигурд, родиной которого была Дания, оказался не только невероятно сильным, но и понимающим, чутким и заботливым. Они сдружились, и Офелия не сомневалась, что Сейбер бы добыл ей Святой Грааль. Будь это обычная Война. А она чувствовала, что это не так. Великий Грааль был демонтирован Тосакой Рин и её мужем, лордом Эль-Меллоем Вторым. Это было известно точно. И даже если допустить, что те же Айнцберны смогли воссоздать ритуал, даже если отмести то, что нынешняя Леди Севера отличалась искренней добротой и разумностью и, являясь любящей матерью двух дочерей, не обрекла бы их на гибель — всё равно это было слишком странно. Офелия лично знал о пятнадцати Мастерах. А другие говорили, что их было больше. Намного больше. Небывалый размах, не сравнимый даже с Великой Войной Святого Грааля. Нет, тут явно поработал кто-то более могущественный, чем Лорды Севера. С каждым днём молодая женщина убеждалась в этом всё больше и больше. Как и в том, что победителей в этой Войне не будет. Вот только, пусть она и был подавлена, но тащить в эту яму тоски и боли за собой ещё и Сейбера Офелия не желала. «Сигурд, а ты оптимист, » — хихикнув, молодая женщина спрятала руки в карманы и огляделась вокруг. Она свернул в небольшой сквер, или, как называли его местные, «место для уединения влюблённых. Густо посаженные круглые кусты, рядом с ними вековые дубы, переплетающиеся ветвями над мощёной серой плиткой дорожкой, широкие белоснежные резные скамейки. При взгляде на одну из них, стоявшую чуть поодаль остальных, Офелия смущённо отвернулась, залившись краской. Это было неделю назад… нежные касания пальцев Сигурда… невесомые поцелуи… жар его крепкого тела… Раздавшийся в её мыслях тихий смех заставил Офелию недовольно топнуть ногой. Нет, умение Слуг читать мысли Мастеров было полезным, но не в такие же моменты! «Сигурд! Я… я не думала ни о чём… таком!» — Мастер, самой себе хотя бы не лгите. Сигурд, материализовавшийся за её спиной, опустил ладони женщине на плечи, заставляя её остановиться. Да, они были близки. Не только в духовном плане. Всё же, хоть сейчас он был суть фамилиаром, мужчиной от этого Сейбер быть не переставал. А Офелия — женщиной. Грустной, тихой, мягкой. Её история глубоко тронула Сигурда. Она призывала Слугу не ради славы и почестей, не ради полумифической Акаши, которую желали большинство магов. Она просто хотела найти способ выжить. Единственной надеждой её был Грааль. И Сигурд не мог не проникнуться этим. Леди Офелия была достойна, её путь был верным. А она сама — прекрасной, изящной и трогательной, словно ребёнок. Она доверяла ему, с удовольствием вечерами слушала его рассказы, сама поведала ему о своей жизни. И Сейбер заинтересовался ею. По-настоящему, искренне, личностью этой печальной девы. А она — им. И вскоре к их взаимному интересу присоединилось и влечение. Ожидаемо и закономерно. Вот только Сигурд и подумать не мог, что станет её первым мужчиной. В ту ночь Офелия, лёжа в его объятиях, призналась, что, будь у неё возможность, она бы пожелала материальное тело для него. Тогда он лишь улыбнулся и напомнил ей, что и победивший Слуга может загадать желание. Они были счастливы… пока не поняли, что эта Война Святого Грааля разительно отличается от предыдущих. Сигурд заявил, что, если дело лишь в количестве Слуг, он справится с этим. Однако его прекрасная леди утверждала, что всё гораздо сложнее, чем кажется. И, глядя на происходящее, Сейбер начинал верить в это. Но сейчас он не хотел думать об этом. И более всего не желал, чтобы об этом думала Офелия. Хоть немного, но ей надо отвлечься от печалей и забот. И восстановить энергию, потерянную при внеплановом приступе. Он поможет ей в этом. А потом… они придумают, что делать дальше. Обязательно… Тёплые губы мужчины коснулись её шеи, а руки легли на талию. Чуть дрогнув, Офелия повернула голову, встречаясь со взглядом миндалевидных льдисто-голубых глаз. Да, Сигурд был красив. Классическая скандинавская красота. Подтянутое тело без вульгарно выпирающих мускулов, ни грамма лишнего жира. Кожа чистого молочного цвета, узкое лицо, чётко очерченные скулы и короткие чёрные волосы, являющиеся абсолютно белоснежными у висков. Сейчас он был одет в простые синие джинсы и чёрную водолазку, но этот вид ничуть не умалял его привлекательности. Офелии даже нравилось, когда он вот такой… домашний. Ей повезло со Слугой. И с мужчиной, как ни странно. Надёжный, понимающий, мужественный. Именно такого она представляла рядом с собой в наивных девичьих мечтах. И была искренне благодарна, что они стали явью. Пусть ненадолго. Но ни одного момента она не хотела упускать. — Не думала? — тем временем протянул мужчина, наконец-то переходя на более интимное «ты». — И даже ничего не представляла себе? Может, ты успела забыть, как это было? Принимая правила игры, Офелия нежно ему улыбнулась. — Хм… может, чуть-чуть. Но я не против освежить воспоминания. Да и мы здесь одни… «Одни!» Понимание пришло одновременно с тем, как Сигурд, приняв боевую форму — чёрный обтягивающий костюм, серебристый составной доспех и фиолетовый плащ, — резко переместился вперёд, загораживая Офелию собой. Правда, успел, повернувшись, подмигнуть ей. — Продолжим позже, моя леди. После того, как разберёмся с незваными гостями. Кивнув, Офелия, сосредоточившись, вгляделась в темноту сквера. Странное безлюдье должно было насторожить её ещё на подходе — тогда, когда они были здесь с Сигурдом в прошлый раз, ей пришлось ставить щит, дабы скрыть на время эту местность от людей. Однако магические эманации были столь слабыми, что погружённая в свои мысли Офелия не обратила на них внимания. Но, тем не менее, на то, чтобы отвести людей от этого места, силы у их потенциального противника хватило. Или у его Слуги. Присутствие Героического Духа ощущалось чётко. Как и… «Не его. Её.» Энергетика была знакома Офелии. Ещё со времён Халдеи. Тихая и незаметная девушка, даже на собрание команды пришедшая с томиком стихов. Она не отличалась выдающимися талантами. Но была магом. И имела почти безграничный потенциал как Мастер. Вздохнув, молодая женщина отбросила назад пряди волос и кивнула, словно бы приветствуя темноту. — Добрый вечер, Акита. Из темноты, бесстрашно, не скрываясь более, выступила невысокая женщина с явной примесью азиатской крови. Она была, честно сказать, невзрачна. Худенькая, светлокожая, с длинными чёрными волосами и большими серыми глазами мечтательницы. Обычная. Таких в Японии на каждом шагу. Вот только не все из них являются магами. — Вечер и в самом деле добрый, Офелия. Кивнув, Офелия, не сдержавшись, придвинулась поближе к Сигурду. Встреча отнюдь не была случайностью. Акита явно получила Командные Заклинания. Но вот кого она могла призвать? Кажется, ей хотелось, чтобы классом её Слуги был Райдер… Впрочем, она явно скоро им его продемонстрирует. — Не ожидала увидеть тебя в Берлине. Оправив подол пышной юбки серого платья, украшенного воланами и бантами, Акита, отстранёно улыбнувшись Сигурду, покачала головой. — Наличие Слуги может уверить меня в обратном. Чуть поклонившись, Сигурд одной рукой сжал ладонь своего Мастера. Нежно, галантно, переплетая её пальцы со своими. Судя по тому, как вытянулось лицо давней знакомой Офелии, этого она явно не ожидала увидеть. — Нынче опасные времена, милая леди. И я бы не оставил Офелию одну. Мысленно применив Усталость, Акита осмотрела выбранных ею противников. Ольга ведь не зря отправила Фармсолон восвояси. И если бы не этот рыжий македонец, то место пси-мага заняла бы она. — Разумный ход. Сейчас по одному опасно ходить. Радуясь тому, что Сигурд сейчас близко, Офелия моргнула, концентрируясь. Выставляя щит. Едва заметный, но разбивающий все магические манипуляции над разумом ниже ранга В. Акита поступила… не очень умно. Их специализации были схожи. Но вот только она была сильнее. Сигурд же, впрочем, не почувствовал вообще ничего. Лишь только загадочно улыбнулся девушке. Сейберы — класс с высочайшим Сопротивлением Магии. Ему бы не повредила даже атака ранга А. А на это стоявшая перед ними явно не была способна. — Тем более опасно ходить одной милой леди. Хотя, Вы не одна. Я могу и ошибаться, но… Кастер? Нежно улыбнувшись, Акита, тыльной стороной отерев щёку и рассеяно взглянув на осыпавшуюся пудру, тихо позвала: — Кастер, появись. Мерцание золотого света чуть впереди девушки сконцентрировалось, сливаясь в высокую женщину. И при виде её Офелия едва ли не закашлялась, на миг потеряв концентрацию. Даже у спокойного и невозмутимого Сигурда приподнялись брови. И нет, то не было реакцией на красоту представшей перед ними. Там-то и красоты не было. Недоумение. И изумление. Та, что стояла перед ними, обладала… весьма экзотической внешностью. Высокий рост, смуглая кожа бронзового цвета, длинные фиолетовые волосы. На мягком лице с чуть приоткрытыми пухлыми алыми губами и вздёрнутым носом выделялись огромные влажные бирюзовые глаза. Её выдающиеся формы едва прикрывал алый короткий топ, состоящий из двух перекрещивающихся на груди полосок, да чёрные… больше всего эта полосочка ткани походила на трусики от бикини. Чулки и перчатки так же были чёрного цвета, расшитые золотыми узорами. Вообще золота на женщине было столько, что казалось, что она ограбила ювелирный магазин. Широкие золотые браслеты на руках и ногах, украшенные рубинами, золотая вышивка на топе, несколько золотых колье с рубинами и изумрудами, массивные золотые серьги в ушах и украшения на голове. Но больше всего привлекали внимание не блеск драгоценностей, а большие вытянутые уши, покрытые мехом, на голове девы. Офелии они напомнили ослиные. Они — да пушистый длинный хвост, которым та лениво обмахивалась, точно веером. Весьма нестандартная внешность, надо сказать. Но, тем не менее, в ней содержалась и подсказка. Явные южные корни, близость к животным, большой волосяной покров… И символы. Если приглядеться внимательнее, то узоры на одежде и драгоценностях не были беспорядочными. Они складывались в единое, повторяющееся множество раз око. Око Ра. Хихикнув точно маленькая девочка, что вызвало в свою очередь мягкую улыбку Сигурда, Офелия кивнула Аките. — Царица Савская. Интересный выбор. Улыбнувшись, Акита поправила ленту, сдерживающую чёрные волосы. — Любимая жена родителя нашего — Соломона, имеющая безграничную власть над ним. Офелия задумчиво качнула головой, мысленно задаваясь вопросом: а не был ли часом Соломон слепым? Такая жена… не располагала к совместному времяпровождению. Впрочем, понятно тогда, почему он держал такой огромный гарем. Но выбор Слуги был странным. Акита ещё в Халдее бредила Райдером. А тут Кастер — практически самый слабый класс. И, тем не менее, она не побоялась выйти с ней против Сейбера. Почему? — Я слышала иную версию легенды. Но мне казалось, что ты призовёшь Райдера. — И мне так когда-то казалось. Но — видишь ли, в чём дело, — царица превосходит Соломона. Соломон — единственный Слуга, когда-либо державший Грааль. Выбор был очевиден. Всё же закашлявшись от изумления, Офелия прикрыла рот рукой, скрывая улыбку. Это предположение было самым дурацким из всех, что ей когда-либо приходилось слышать. Савская даже в легендах не превзошла Соломона и была не любимой его женой, а всего лишь одной из многих. И называть Слугу, не участвовавшую ни в одной Войне, сильнейшей… это, конечно, за гранью. Да, Марис-Билли — единственный победитель в Войнах — не предлагал никому из них Соломона. По известным всем причинам. Но он отбирал прославленных героев. Савской в их числе не было. — Серьёзно? И именно поэтому её нам даже не предлагали? Чем она сражаться будет, Акита? Да хотя бы против моего Сейбера. Затуманенные и повлажневшие от фантазий глаза оппонентки тяжело закрылись. — М? Чем? Магией. На всякий случай подтянув щит поближе и заставив его принять форму её тела, Офелия тяжело вздохнула. Всё же хорошо, что им не пришлось работать вместе в Халдее. — У класса Сейбер высочайшее Сопротивление Магии. А в ближнем бою Кастеры бесполезны. Изящным движением откинув с груди пряди волос, ей ответила уже сама Савская. Голос её напоминал мёд. Такой же тягучий, сладкий… и липкий. — Женщины — слабость всех мужчин, дитя. Мне не стоит ничего сделать так, чтобы все враги мужского пола пали предо мною на колени, умоляя меня удостоить их хотя бы взгляда. Тем более легко мне переманить к себе твоего Сейбера. Сигурд, да? Вот совпадение. А ваш общий с моим Мастером знакомый призвал Брунгильду. Шутка ли, но на лице Акиты промелькнуло что-то похожее на зависть. Однако она лишь с интересом взглянула на Сейбера. Но лицо Сигурда осталось совершенно бесстрастным. И руку Офелии он не отпустил. В льдисто-голубых глазах мужчины мелькнуло что-то, похожее на сожаление. Он помнил прошлое. И деву, которую пробудил от сна. Но то было так давно… И, кроме этого, он знал многое. — Тот, кто предаёт свой долг и марает честь, как кобель за сукой побежав за первой встречной женщиной — не мужчина, царица. Сейчас мой первейший долг — защита Мастера. Защита женщины, что этого достойна, и которую люблю я всем своим существом. А прошлое… осталось в прошлом. Стоит ли хранить той верность, что не хранила её мне? Акита презрительно ухмыльнулась, потирая уголок губ. Странно: кажется, у неё появилась аллергия на новую пудру. — Вот она и вся твоя любовь. Офелия замерла, не дыша, лишь глядя на Савскую. Не отводя взгляда, стараясь не делать лишних движений. Ей безумно было интересно узнать, что же ответит Сигурд. И так хотелось, чтобы из этой словесной дуэли он вышел с честью. Поправив плащ, герой кивнул. Он пробудил Брунгильду ото сна. И был с нею. В той жизни. Сейчас же, перерождённые, они не давали друг другу никаких клятв. В отличии от его клятвы Офелии. — Горда была валькирия и прекрасна. И честен с нею я был. Тогда. Ту жизнь мы прожили. Дана сейчас нам другая. И не сказано, что первой быть повтореньем она должна. — Удобное оправдание. Но, потеряв к ней интерес, герой лишь равнодушно повёл плечом. — Не помню, чтобы я пред Вами виноват был. И оправдываться не за что мне. Усмехнувшись, Акита вновь перевела взгляд на Офелию. Неужели ей не показалось и холодная северная дева — маг из уважаемой семьи! — завела интрижку с фамилиаром? Уму непостижимо! — А он у тебя дерзкий, Офелия. Ты слишком много ему позволила. Фраза, словно бы случайно брошенная Акитой, попала в точку. Ей удалось вывести Офелию из себя. Гневно вскинув подбородок, молодая женщина потянулась к повязке на лице. — Сигурд — не раб, чтобы кто-то ему приказывал, как себя вести! Не зарывайся, Акита! Однако Сейбер, отпустив её руку, тронул Офелию за плечо, вынуждая посмотреть на него. Сейчас ей нельзя нервничать. Нельзя выходить из себя. Это растрачивает энергию. И силы, которых у неё и так мало. — Офелия, не расходуй себя на тех, кто того недостоин. Она ничуть меня не оскорбила. Почесав шею и тяжело сглотнув, Акита ласково улыбнулась. — Знаешь, а ведь здесь недалеко живет кукла Айнцберн. Лично ты её не знала. Но она сдружилась с Романом. Вот его ты видела. Будет здорово увидеть старых знакомых, ты так не думаешь? Усмехнувшись, Офелия ковырнул землю носком туфли. Да, она не знала «куклу Айнцберн». Но слышал о Леди Севера. Не потому ли так презрительно говорит о ней Акита, что ей никогда не достичь таких высот и такого признания? И по какой причине имя доктора Акимана произносит она с благоговейным придыханием? Неужели… — И ты собралась вот так явиться в замок Айнцберн в разгар Войны? Не думаю, что их Слуги будут тебе рады. Как и доктор Акиман. Умерь свой пыл, Акита, у него есть жена и сын. — И это пройдёт. Фраза, тесно связанная с легендой Соломона, заставила Савскую вздрогнуть. Мечтательно улыбнувшись, женщина прикрыла глаза, полностью погружаясь в свои грёзы. — Сильно сомневаюсь, — уже не скрывая то, что потеряла интерес к разговору, Офелия зевнула. — Ты, я так понимаю, хотела мне предложить союз? Мой ответ: нет. Акита изумлённо приподняла брови. Нет, что эта шлюха себе возомнила?! — Союз? Разве требуется мне союз с такой Слугой? — Если ты собираешься навестить во время Войны тех, кто обладает катализатором для призыва Геракла, то… да… Закончить фразу на той ноте, на которой желалось, Офелии не удалось. Боль вновь пронзила всё её существо, девушку резко повело в сторону. Но показывать свою слабость перед Акитой она не хотела. Спасибо Сигурду: он, не теряя самообладания, просто приобнял её за талию, прижав к себе. Сделав так, что она могла на него опереться. И, судя по недовольно поджатым губам её знакомой, это выглядело весьма интимно. — Илиясфиль он не помог. Даже если они всей семьёй пойдут на манатрансфер, их это не спасёт от сильнейшей Слуги. Из горла брюнетки вырвался тихий смешок, тут же перешедший в рвущий кашель. Упав на колени и схватившись за горло, Акита рвано хватала воздух, ощупывая пузырящуюся кожу на лице. — Мастер! Савская испуганно смотрел на мучающуюся Акиту, хлопая глазами и полуоткрыв рот. Похоже, сильнейшая Слуга не знала даже простых заклинаний лечения. Да, конечно, такая обязательно выиграет Войну. Офелия напряглась было, активируя Цепи, но Сигурд одним своим взглядом, брошенным на неё, заставил молодую женщину прервать заклинание. — Нет, Офелия. Она бы не помогла тебе. А поддержку нужно заслужить. Откашливая зелёную слизь, Акита поднялась на ноги. — Мы вновь… встретимся. За насмешку ты поплатишься. Кастер, унеси меня. Поспешно кивнув, Савская сдёрнула с плеч свой палантин, укрывая их обеих небесно-голубы шёлком. И лишь когда они, подёрнувшись рябью, будто бы растворились в воздухе, Офелия, зажмурившись, застонала от боли. И страха. Прошло всего несколько часов с момента последнего приёма сыворотки… Счёт уже шёл даже не на дни. Сигурд, проявив удивительную сноровку — будто всю жизнь только этим и занимался, — подхватил молодую женщину на руки и, усадив её на скамейку, достал из сумочки, что Офелия держала в руке, шприц, наполненный густой синей жидкостью. Да, следовало бы хотя бы салфеткой протереть место укола, но времени не было. — Подожди, голубка, — мужчина сжал её ладонь одной рукой, другой освобождая предплечье от рукава и вкалывая лекарство. — Потерпи немного. Сейчас станет легче. — Любопытная картина. У неё ведь действительно не было шанса? Если бы не гул голосов в голове появившейся в сквере женщины, она бы так и не обратила внимания на три кружащиеся тени вокруг неё. Владислава Горак Иггдмилленния — высокая и статная молодая женщина — оправила плетёную повязку на волосах, украшенную кристаллами в виде лилий, и отбросила пышную каштановую длинную косу за спину. Она мало обращала внимания на происходящее в реальности. Вернее, она почти никогда не видела реальности. На миловидном личике её особо выделялись тёмные зелёные глаза, у которых вместо зрачков были две сияющие мертвенным светом бездны. — Она не сильна. Нет. Вступи она в битву… если бы мы позволили начаться битве, то Акита погибла бы вскоре. Но не уверена, что и Мастер Сейбера выжила бы. Её смерть крайне близка. Сигурд повернулся на голоса, с удивлением глядя на стоявшую в тени красавицу. И, хоть и чувствовал исходящие от неё магические эманации, за меч хвататься не спешил. Интуиция подсказывала воину, что если бы они были врагами, то просто добили бы в битве между ним и Кастер выжившего. Но они, судя по словам незнакомки, хотели наоборот помешать бою. Вот только зачем? — Добрый вечер, миледи, — мечник поднялся с колен, загораживая собой Офелию. — Что привело Вас сюда в такой час? Недовольно покосившись на тени, шатенка лучезарно улыбнулась. — Мы своего рода магическая добровольная дружина. Предотвращаем драки и конфликты. — Вот как? — А я ведь говорила тебе, что не всё чисто в этой Войне. Немного пошатываясь, Офелия всё же встала, игнорируя недовольный взгляд Сигурда. Вздохнув, тот вновь взял её под руку, позволяя на себя опереться. Благодарно кивнув, шатенка, поправив ворот пиджака, посмотрела на неожиданную помощницу. Она не была им врагом. Пока. И она помогла им. Этикет требовал представиться как полагалось. — Благодарю за помощь. Меня зовут Офелия Эйслинн Фармсолон. В этой Войне я являюсь Мастером Сейбера. — Владислава Горак Иггдмилленния. Мастер одного из Асассинов. Рядом с молодой женщиной из теней возникли три женщины. Они были в разных возрастах. Но все дорого одеты, а их волосы красиво уложены. И отдалённо похожи друг на друга. Пусть у одной женщины кожа была молочно-белой, а у другой смуглой, у одной волосы были черны как ночь, у другой цвета плодородной земли, но были они похожи, как дочери бывают похожи на матерей. Одна из них, поднявшая юбки для поклона, случайно продемонстрировала тонкую голень, зажатую в испанский сапог. В мыслях Офелии что-то мелькнуло. Семья, пытки… Но, как она ни старалась, сейчас не могла вспомнить тех, кто подходил под эти параметры. А потому, ограничившись кивком, вновь вернул своё внимание Владиславе. Сейчас её волновал лишь один вопрос. — Вы сказали, что мне осталось недолго. Откуда Вы знаете это? С лица Владиславы на неё смотрела молочно-белая бездна, холодная и беспощадная, как само время. — Я это вижу. Отпираться было бесполезно. И бессмысленно. Офелия бы поверила, даже если бы Владислава не угадала. Просто глядя в эти глаза. Мистические Глаза… — Вы правы, — печально вздохнув, молодя женщина прислонилась к Сигурду. — Чудо, что я вообще дожила до своих лет. Владислава печально улыбнулась, подняв голову и глядя куда-то в небо. — Порой полезно знать свои слабые места. Я лично раз в год проверяюсь у психиатров. И борюсь с соблазном попросить у Асассин её фирменную аква-тофана. В тот момент, когда молодая красавица произнесла название знаменитого яда, всё встало на свои места. Раскрылась и личность Асассинов, и то, почему внезапно стало дурно Аките. Пазл сложился. Поёжившись, Офелия чуть наклонила голову, приветствуя женщин. Они наверняка заметили её страх, однако ничем этого не выдали. — Госпожа Тофана. Вот уж удивительные знакомства. Одна из женщин — та, что была постарше, — вежливо улыбнулась. — Нечему удивляться. Одна из клана призвала королеву Медичи. Вот где диво. — Прекрасный призыв, — молодая женщина восхищённо улыбнулась. Тёплый ветерок чуть приподнял её волосы, усиливая сходство с птицей, собирающейся взлететь. Взглянув на Мастера — ей так шла улыбка, — Сейбер поклонился Асассинам. — Моё почтение. И благодарность вам за то, что предотвратили битву и… спасли моего Мастера. Моё имя — Сигурд. Владислава, прикрыв глаза, устало потёрла переносицу. — Признаться, мы спасаем не вас. И будем признательны, если вы и далее будете избегать сражений. Офелия едва заметно кивнула. Точнее, выглядело это так, словно бы молодая женщина просто опустила взгляд в землю. Нет, слова новой знакомой ничуть её не опечалили. Офелия отнюдь не была юной мечтательницей, готовой записать в друзья всех, кто хоть что-то хорошее для неё сделал. Просто… просто Влаадислава напомнила ей о течении времени. — Я не хочу сражений. Я не дура и понимаю, что это — не простая Война. Мне осталось меньше недели. И я… я просто хочу провести это время с Сигурдом. — Да, это, пожалуй, самый оптимальный вариант. Сигурд лишь покачал головой. Он, живший в мире, в котором чудеса были возможны, он, лично убивший драконов, видевший валькирий — просто не мог поверить в то, что от недуга, что поразил Офелию, не существует лекарства. Ведь создал же зелье её отец! Быть может, используя этот рецепт, другие чародеи смогут его усовершенствовать. Он со своей стороны сделает всё, что угодно, пойдёт на всё, дабы защитить ту, кого ему доверила судьба. — Офелия, — мягко приподняв её голову за подбородок, дабы она посмотрела на него, мужчина качнул головой. — Нельзя сдаваться. Ведь сначала и зелье, что изобрёл твой отец, казалось неосуществимой затеей. Однако в ярко-голубом, подобному небу в летний день, взгляде Сигурд прочёл лишь смирение. И тихую, светлую тоску. Но тоску не по утраченной возможности жить дальше: она, похоже, и не надеялась на это. Тоску по нему… — Сигурд, — молодая женщина на миг прижала свою руку к его груди, — милый, мне осталась неделя. Даже меньше. Провидицы уже видят мой конец. Никто, никто за такое короткое время не сможет сделать что-то, чтобы остановить проклятие Мистических Глаз Разрыва. Если бы этот… дар заключался в руке или ноге — люди живут без конечностей. Но это — голова. И напрямую затронуты нервы, ведущие к мозгу. А без половины головы мне не прожить. Целители, возможно, могли бы. Но люди с таким уровнем дара давно не рождались. Отец искал… Я просто хочу побыть рядом с… тобой… Обняв готовую разрыдаться Офелию, Сигурд мягко привлёк её к себе, глядя в ночное небо. Да, её отец искал. Сделал всё, что мог. Но ведь у Слуги возможностей больше. Что угодно — пусть даже для этого потребуется уничтожить дракона. Лишь бы был способ. — Ты знаешь историю о розе, что дарила бессмертие? «Много-много лет назад… в далёкой печальной стране… стояла огромная гора из грубого чёрного камня. На рассвете на вершине этой горы расцветала волшебная роза, которая могла дать бессмертие тому, кто ее сорвёт. Но никто не осмеливался к ней приближаться, потому что её шипы были ядовиты. Люди делились друг с другом своими страхами смерти и боли, и никто даже не задумывался о вечной жизни. И каждый день роза увядала, не в состоянии передать хоть кому-нибудь свой дар. Потерянная… и забытая всеми… на вершине этой холодной тёмной горы. Навеки одинокая… до скончания времён.»* А ведь люди просто не пытались. Обняв его за талию, Офелия всхлипнула. Ей дарила надежду его вера… и одновременно уничтожала хрупкое самообладание, заменяя его огненной болью, снедавшей всё её существо. Было бы ей легче, если бы Сигурд смирился? Было бы ей легче, если бы они не встретились? Было бы легче, если бы они не разделяли любви друг к другу? «Страшись, сестра, Офелия Остерегайся, как чумы, влеченья, На выстрел от взаимности беги.»** Поздно. — Красивая легенда, мой бесстрашный рыцарь. Вот только мораль её не в том. Да и у нас нет того цветка. Владислава напряжённо наблюдала за парой. Нет ничего страшнее отчаяния и бессилия. Раздираемый собственной слабостью человек способен на всё. Иными словами, перед собой она видела потенциальных врагов их общества. Благо, вменяемых. Быть может, им стоит предложить свою цену? Госпожа Кассандра не любит заниматься благотворительностью. Но наверняка что-то способна придумать. Хоть и уйдёт на это драгоценное время. — Прошу меня простить. Но мне пора идти. Летние ночи хоть и коротки, но полны безумств. Пару минут ничего не происходило. Никто даже и не подал вида, что её услышал. А потом Офелия обернулась. И на несколько коротких мгновений Владислава застыла на месте. В начале их встречи она разговаривала с умирающей. Теперь перед нею был мертвец. — Да, конечно. Спасибо за помощь. Мы… — Подождите! Голос Сигурда заставил Офелию вздрогнуть. Она вновь вернула внимание ему, с непониманием глядя на любимого. Они ведь всё решили. В чём же дело?.. — Если я правильно понимаю, — Сигурд говорил медленно, словно боясь что-то перепутать, — Вы из клана Иггдмилленния, что состоит в союзе с Лордами Севера. А муж Леди Севера — легендарный Парацельс. Я хочу поговорить с ним. — Зачем Вам он? Качнув головой в ответ готовящейся возразить Офелии, мужчина крепче прижал её к себе. Им нужно было попытаться. Необходимо. Он не простит себе, если просто так сдастся. — Он ведь основатель медицины. И знает толк в магии. Быть может, он что-то сможет придумать с зельем, созданным лордом Гектором. Я… я готов на всё, лишь бы Офелия выжила. Если он пожелает союзника — мой меч его. Если же моей смерти — так тому и быть. Тут Сигурд на мгновение замялся. Но причиной тому был не страх. Он готов на всё. Лишь бы это помогло Офелии. Но как отреагирует она? Мысленно Владислава просчитывала все варианты. Без согласия лордов она не может направить пару к ним. Хотя, если допустить их благородство, их альянсу не помешают благородные должники. Да и… ей хотелось им помочь. Офелию и её страдания она понимала как никто. — В городе наследница клана. Завтра-послезавтра она будет на севере. И она спросит за вас. — Сигурд, нет! Я не позволю… — Пожалуйста, помолчи. Офелия, уже было решившаяся запретить Сигурду вмешиваться в происходящее Командным Заклинанием, замерла на месте, изумлённо глядя на него. Ну неужели этот упрямец не понимает, что всё, что было возможно, уже сделано?! Зачем беспокоить чужих людей, которые с огромной вероятностью захотят просто устранить их? Какой смысл хвататься за соломинку? Хотя… Владислава же говорила, что всё, что им нужно — предотвратить битвы… Увидев проступившую на лице любимой задумчивость, сменившую недовольство, Сигурд удовлетворённо кивнул и вновь обратился к Владиславе: — Будем Вам безмерно признательны. Наш адрес: улица Унтер ден Линден, дом номер тридцать два. — Я вас найду. — Благодарю, миледи, — поклонившись молодой женщине на прощание, Сигурд повернулся к любимой. — Идём домой, голубка. Я слышал, Гретель обещала на ужин свой фирменный пирог с уткой. Всё ещё находясь в задумчивости, вызванной необычным решением Сигурда и реакцией на него Владиславы, Офелия кивнула и, взяв мужчину, принявшего свою обычную форму, за руку, направилась было к выходу из сквера. Но, не сделав и пары шагов, поспешно повернулась. В каком бы она ни была состоянии, уходить, не попрощавшись, было не вежливо. — Ещё раз спасибо за помощь. Удачи на Вашем пути. И, — тут Офелия смущённо улыбнулась, — заколки у Вас чудесные. Мягко улыбнувшись, Владислава кивнула. Всё же женщины в любой ситуации оставались женщинами. — Тогда с фамильяром пришлю Вам такие же. Вконец засмущавшись, Офелия отвела взгляд, не забыв всё же благодарно улыбнуться новой знакомой. — Спасибо. Вы очень любезны. А сейчас нам и вправду пора. Кое-кого, — тут девушка ехидно улыбнулась, глядя на Сигурда, — надо кормить. Я так и слышу урчание живота при упоминании о пироге Гретель. — Всего вам доброго. — Спасибо. Попрощавшись с Владиславой, Офелия и Сигурд пошли к выходу из сквера. И с каждым шагом, глядя на воодушевление, пылающее в льдисто-голубых глазах Сигурда, молодая женщина чувствовала, как пробивается и в её сердце слабый пока ещё росток надежды. Ведь Сейбер верил в то, что чудо возможно. А, если она не верит, то сомневается в его силах. Если она не верит, она обрекает его на страдания по ней даже в те дни, когда она ещё жива. Она должна верить. Ради Сигурда. До последнего. До конца. Каким бы он ни был. *** Гостей из клана, что должны были прибыть с минуты на минуту, решено было встречать на улице, на довольно большой поляне, укрытой от остального сада высокой стеной из плюща. Плюс этого места был в том, что оно имело прямой обзор на главную аллею, так что вновь прибывших, за которыми поехал Квентин, они бы не пропустили. Да и несомненная живописность места тоже была плюсом. И весьма большим. Дорожка из мелких камней, расширяясь, образовывала большой круг. По сторонам от него высились фигурные зелёные кусты в форме колонн, что разбивали на секции остальное пространство, на котором на клумбах, выложенных тщательно отполированным белым, чёрным и серебристым мрамором, росли синие розы, белоснежные каллы и кремовые пышные пионы. А в центре круга, словно бы являя собой сердцевину цветка, стояла беседка. Большая, белоснежная, но при этом вся будто бы кружевная, до того тонкой была работа. Нежная, невесомая — казалось, что она сейчас улетит в небеса от малейшего дуновения ветра. Такое же впечатление производили и небольшие скамеечки, стоявшие как внутри беседки, так и снаружи, и пара высоких круглых столиков на ножках, на которых Сильфия расставляла угощение: разложенные по вазочкам персики, ежевика, черешня и виноград, порционный салат из зелени, креветок, свежих огурцов и мякоти мандаринов, креветки в кляре с лимонным соусом, несколько видов роллов, которые Горацио закончил готовить всего-то пять минут назад, множество пончиков в синей, белой и голубой глазури с мастичными цветами ирисов, макаруны светлого салатового цвета и большой пирог с шоколадом и белой глазурью, украшенный черникой, клубникой, ежевикой и жёлтой малиной. В изящных серебряных кофейниках ожидал своего часа ароматный кофе ручного помола, а в дутых стеклянных кувшинах находился прохладный лимонный лимонад, так и маня освежиться. Надо сказать, что погода порадовала неожиданной мягкостью, что, учитывая позавчерашний ливень и вчерашнюю сорокаградусную жару, было очень и очень приятно. Все надеялись, что такой она и останется. Поставив на столик последнюю тарелку с роллами, Сильфия оправила подол короткого нежно-розового платья с мелкими белыми и синими розами и белым бантиком на поясе и довольно улыбнулась, откидывая назад серебристо-белые, завитые в локоны, волосы, украшенные белым ободком. Все распоряжения матери по подготовке и меню были выполнены. Жаль только, что она сама не сможет присутствовать с самого начала: сегодня родители выпускников были заняты последними приготовлениями для бала, который должен был всё же состояться в ближайшие сутки. А это быстро не делалось. Последняя сверка меню, доставка цветов для украшения зала, проверка сценариев торжественной части и развлекательных мероприятий… Хорошо, если мама вернётся к ужину. Впрочем, не одна Дельфиниум не смогла сегодня присутствовать на утреннем собрании. В шесть утра вызвали в клинику Романа — привезли пациента, попавшего в аварию на мотоцикле в восточной части города. А через полтора часа уехала и Лео: к ним в бутик прибыл поставщик тканей, которого они с Дельфиниум желали заполучить вот уже третий месяц. Однако их отсутствие вряд ли так уж скажется на встрече гостей: у всех них были уважительные причины. Да и оставшиеся расскажут суть обсуждения. Непременно. Сев на скамейку, девушка скрестила ноги в лодыжках и на мгновение прикрыла глаза. Всё готово. Скоро должны подойти остальные. А пока можно и расслабиться. Хоть немного. В эту ночь ей опять снились кошмары. Не помогла даже двойная доза «Гипносила», принятая перед сном. Вновь те же глаза, разрывающие плоть высоких столбов на сей раз белого цвета. Вновь яма с гомункулами, тянувшими к ней руки. И, что самое жуткое, от этого сна она не могла самостоятельно очнуться. Генри, по его словам, будил её минут пять прежде чем она пришла в себя. Это напугало Сильфию. Но одновременно и порадовало. Кроме становящихся всё более тяжёлыми и жуткими сновидений никаких последствий поглощения первой души не ощущалось. Небольшая усталость — и сны. Это можно терпеть. Гораздо больше Сильфию интересовало другое. То, что приключилось с нею три дня назад. Та встреча с Энджел, Наблюдательницей, и её возлюбленным, Параклетом. Правда, в первые мгновения девушке показалось, что они — близнецы, но не в этом сейчас суть. Энергия, что исходила от места битвы, была сокрушительной. Но сражения между Слугами не было. И Параклет… даже сканирования не требовалось, чтобы понять, что уровень его сил очень и очень высок. Но при всём этом такой энергетики Сильфия раньше не ощущал. Ни у кого. И эти недорисованные звёзды… она два вечера провела в библиотеке, пытаясь понять, для чего они могли там быть начертаны. И нашла ответ. Подтверждение своим мыслям. Надо сказать, что не очень-то это её обрадовало. Да, она говорила об этом с домашними. И все как один одобрили её решение. По разным причинам — мать хвалила за проявленное сострадание, отец — за умение быстро ориентироваться в ситуациях, требующих немедленного принятия решений, Алкид — за то, что в первую очередь этим она спасла себя. Генри же просто сказал, что гордится ею, что для Сильфии прозвучала как наивысшая похвала. Однако о звёздах она умолчала. Быть может, этого не стоило делать, но она не хотела волновать родных зря. Они и так слишком многое вынесли в последнее время. Да и прежде, чем говорить такое, нужно было быть уверенной. Что ж. Теперь он уверена. В этой Войне Грааля ставки выше, чем когда-либо. — Сильф, привет. Повернувшись на голос, девушка улыбнулась, кивком головы приветствуя подошедших Чедомира и Нимфею. Несмотря на ранний подъём, Чедомир был свеж, весел и безукоризненно одет: в светло-коричневую футболку с чёрными и белыми надписями, алый пиджак, синие джинсовые шорты и чёрные кроссовки. Волосы он сегодня не собирал, позволив рыжим прядям свободно ложиться на плечи и спину. Так, надо сказать, шло ему даже больше. А причина хорошего настроения, видимо, заключалась в большом коктейле со взбитыми сливками, кремом, шоколадом и карамелью, который Чедомир с наслаждением потягивал через трубочку. С того дня, как вернул к жизни Генри, мальчик усиленно налегал на сладкое, восполняя энергию. Но ученичества своего не прекратил ни на сутки. И он не хвалился перед Хироном, отнюдь. Наоборот, Чедомиру было даже неловко, когда Сильфия или Нимфея начинали превозносить его таланты. И тем самым в глазах всех их он становился ещё выше. Гордыня ещё никогда никого не украшала. В отличии от скромности. Как правильно говорил её отец, тот, кто возгордится после какого-либо своего достижения и будет считать, что более ему нечему учиться, неизбежно скатится на самое дно. И Сильфия была искренне рада, что эти слова никоим образом не относились к её другу. А вот Нимфея, в отличии от Чедомира, выглядела весьма сонной. Но при этом, надо сказать, очень и очень умилительной и даже уютной. Длинные иссиня-чёрные волосы были убраны в две лёгких косицы и украшены широкой розовой лентой, индигово-синие глаза сонно прищурены, на щеках лёгкий румянец. Да и наряд делал её милой и домашней. Нежно-розовые ботиночки на шнуровке, серая мини-юбка с верхнем слоем из серого же фатина, нежно-розовый топ с длинными рукавами и мягкий тонкий кардиган пыльно-розового цвета. Бросив взгляд на руку сестры, Сильфия покачала головой, но всё же выдохнула с облегчением. Если сама Ним и могла проснуться в ранний час, не чувствуя себя после этого сонной мухой, то когда её будили, подъём превращался в пытку. Так что этот вид для неё сейчас — норма. И нет никаких признаков того, что поддержка Слуги её утомляет. Она даже есть не начала больше, чем обычно. Да и Чедомир говорит, что всё в норме. И это не может не радовать. — Привет, ребята. Как спалось? Сев на скамейку, Чедомир улыбнулся, заговорщически подмигнув своей старшей подруге. — Хорошо, но мало. Да, Ним? В этот момент лучик солнца, отразившийся от кулона на шее Нимфеи, попал ей на лицо. Недовольно поморщившись, девочка отмахнулась от него рукой, чем вызвала дружное хихиканье Чедомира и Сильфии. Сейчас Нимфея больше всего напоминала им недовольного бурундучка. Надувшегося, но безумно умилительного. — Можно подумать, кого-то вообще может порадовать необходимость вставать в девять утра во время каникул. Да и мне снился такой хороший сон… Чедомир, допив свой напиток, с неподдельным интересом воззрился на подругу. Он любил толковать сны. И верил, что даже в самом абсурдном сновидении, если уметь правильно читать, можно увидеть знаки. — Интересный? Ты его хорошо помнишь? Расскажешь? Однако к его изумлению Нимфея лишь засмущалась, отведя взгляд. Это было странно. Вроде бы, он не сказал ничего такого, что могло бы её как-то обидеть или оскорбить. Да и будь это на самом деле так, Ним бы среагировала иначе. Она не отмалчивалась и не переходила на другую тему, если что-то в суждениях оппонента обижало её или её семью. Но сейчас… Хотя, если он затронул личную тему… — Ммм… может, как-нибудь потом, — промямлила наконец Нимфея и, повернувшись к дорожке, с облегчением улыбнулась. Люди начинали собираться. Сейчас точно будет не до разговоров. Нет, она расскажет Чедомиру. Обязательно. Но потом. Сейчас не то время и не то место. Но, признаться, Нимфее очень хотелось бы, чтобы этот сон сбылся. Если только, как это обычно бывает, он не означает прямо противоположное тому, что было в самом сне. Потерю вместо приобретения. Горе вместо счастья. Боль вместо радости. Нет, не стоит сейчас об этом думать. Может, сон в руку… может быть. — Доброе утро, молодёжь. Застёгивая на ходу рубашку от светло-коричневого костюма, на дорожке появился Филипп, всё ещё разрумянившийся, как и Ним, со сна. — Уже всё готово? Чудесно. Мягко улыбнувшись отцу, Сильфия задумчиво взглянула на цветущие розы, размышляя над волнующим её вопросом. Начать разговор по поводу того, что она выяснила сейчас? Вряд ли это будет удобно. Вскоре сюда прибудут и остальные… хотя, всех их Война касается так или иначе. — Привет, пап. Да, всё готово. Как мама и планировала. Жаль, что она сама не сможет присутствовать: её розы распустились утром. Взглянув на цветы, Филипп не сдержал улыбки. Страсть супруги к этим редким цветам была ему известна. И понятна. Ни один драгоценный камень, ни один цветок в мире более не повторял так точно цвет её глаз, как эти синие розы. — Она полюбуется на них вечером. Мы ведь вольны здесь же устроить чаепитие в кругу друзей. — Да, конечно. Папа… Вздохнув, Сильфия коснулась кулона, пытаясь собраться с мыслями. Нет, прямо в лоб вываливать свои догадки не стоило. Лучше зайти издалека. — Пап, ты ведь знаешь про третий закон Ньютона? Филипп, вдыхающий запах кофе, застыл, вопросительно глядя на дочь. — Это проверка школьных знаний? Понимая, что зашла слишком издалека, девушка стыдливо покраснела. И вот воспримут ли её после такого серьёзно? Надо как-то выкручиваться. — Он гласит, что на любое действие найдётся противодействие. Вы встречали демонов в Халдее. Леди Кассандра говорит, что они подняли голову и сейчас. Закусив губу, маг кивнул. Даже сейчас, спустя восемнадцать лет, воспоминания всё ещё причиняли боль. — Допустим. — Но ведь и на них действуют… компенсирующие силы, раз уж они живут в нашем мире. Сильфия опустила голову, теребя бант на поясе платья. Да, когда она сама строила догадки, ей казалось всё куда более логичным. Но сейчас… это звучало как бред. Вполне возможно, что им же и было. Однако Чедомир, похоже, её словами заинтересовался. Движением руки отбросив с лица пряди волос, он внимательно взглянул на подругу. Если он правильно понял, то… — Ты об ангелах? Филипп в свою очередь задумчиво теребил пуговку серой рубашки. И Сильфия понимала, что означает этот жест. Отец был взволнован. Но виду подавать не хотел. — Это имело бы смысл, в современной поп-культуре. По многим священным писаниям Небеса безмолвны, дающие земле и людям шанс самим делать выбор. Возблагодарив остальных за задержку, Сильфия повернулась к отцу. То, что её не сочли сумасшедшей, уже придало ей уверенности. Как знать, может, она и права? — Помнишь про тот случай несколько дней назад? С Наблюдательницей? По сторонам от площадки, на которой шла битва, были начертаны недорисованные звёзды. — И что ты думаешь по этому поводу? Сложив руки на коленях, словно бы примерная ученица, Сильфия медленно, боясь что-то пропустить или перепутать, принялась излагать свои мысли с момента посещения ею библиотеки дома. — Это как минимум странно. Энергетика боя была сокрушительной. Во много раз сильнее, чем если бы сражались, к примеру, Карна и Алкид. Но это не было битвой Слуг. Чуть заметно прикусив губу, Филипп качнул головой. Ангелы решили вмешаться… невероятно. До этого были миллионы моментов — и ничего. Небесное воинство всегда оставалось в стороне. С чего бы им вмешиваться сейчас? — И ты решила, что это ангелы? Может быть, это знакомые нам демоны. Среди них ведь были и падшие. Внимательно посмотрев в золотисто-медовые глаза отца — такие же чистые, как и у неё, — Сильфия пустила в ход свой главный аргумент. — И кому бы из них стал доверять Карна? Пожав плечами, Филипп лишь скептически покачал головой. — В это сложно поверить. Пусть и нет того, чего не может быть. Быть может, там был кто-то ещё до твоего прихода. Соперника Наблюдательницы ты ведь не видела. Почувствовав какое-то странное нежелание сдаваться, Сильфия качнула головой. Ей не хотелось признавать поражение. Она сама шла к этой догадке, сама искала информацию… да она помогла этим двоим! Она видела их лично. И говорила с ними. В отличии от отца. — Папа, даже имена! Я молчу об имени Наблюдательницы! А её возлюбленного зовут Параклет. В Евангелии — одно из Имён Святого Духа. А с древнегреческого «человек, которого призывают на помощь, для утешения». Однако Филипп лишь мягко улыбнулся в ответ на эту реплику. — Он служитель Церкви. — И что? Их не всех поголовно называют именами с отсылками к Церкви. — Он мог взять себе такое имя после обетов. — Но тогда она бы… а, ладно. Тяжело вздохнув, девушка отвернулась, стараясь сделать вид, что она ничуть не разочарована финалом беседы. Хотя была, ещё как. Ну сколько, сколько времени понадобится отцу, чтобы понять, что она не дитя и не завела бы подобный разговор, не будь у неё уверенности в этом? Почему они — маги! — с лёгкостью принимают существование демонов, Героических Духов и прочих сверхъестественных созданий, но вот при одном упоминании ангелов сразу же заводят речь в стиле «детские сказки»? Усмехнувшись, Филипп потрепал по волосам нахохлившегося воробушка. Она могла быть смешной с этими своими предположениями, если не думать о её способностях и уме. И всё же в первую очередь по важности он ставил сохранность своей семьи, пусть для этого и требовалось игнорировать наступающие осложнения. Тем более, что вдали уже слышался рёв двигателя. Деланно фыркнув, Сильфия прикусила губу, дабы сдержать улыбку. Нет, так легко она не сдастся. Да, ей не хотят верить, но не запрещают действовать самостоятельно. Тем более, ставка в этой игре — её жизнь. Она докопается до истины сама. В конце концов, та огненная пара ей обязана. А Наблюдательница ещё не раз появится на арене. Тем более, Сильфия знает, где её искать. В отличии от того, куда запропастился её супруг. Словно по волшебству, из зелёного лабиринта шагнул Генри, оправляя влажные волосы и наспех застёгивая запонки на рубашке. — Прошу меня простить. Я не опоздал? Ободряюще улыбнувшись сестре, Нимфея, не сдержавшись, зевнула и под полный умиления взгляд Чедомира качнула головой. — Ты как раз вовремя, дабы утешить супругу. Вот и Сильф столкнулась с вечной проблемой родителей и детей. — Правда? Надув губы, Сильфия кивнула, всё ещё не поворачиваясь. Нимфея тихо хихикнула. — Папа ей не верит. Послышался хлопок двери машины, что заставило Генри ускориться с непослушной запонкой. — Ох уж эти папы. Как я выгляжу? Я встретил Кассандру, когда она шла из спортзала, думаю, что она задержится. Но она так сочувственно на меня посмотрела. Всё в порядке? Сборы Генри, как это уже бывало, прервала матушка одного из его маленьких пациентов. После того, как он всё же выказал удивление тому, откуда у молодой фрау его личный номер телефона, слов найти к требованию приехать к ней вместо «скорой» он просто не нашёл. И даже после того, как положил трубку, некоторое время был ошарашен. Нет, не симптоматикой ребёнка. Наглостью его матери. Всё же взглянув на мужа, Сильфия почувствовала, как её губы сами собой расплываются в улыбке. Когда Генри был рядом, сердиться она не могла. Ни на кого. Обиды вмиг забылись под тёплым взглядом изумрудно-зелёных глаз. Встав со скамейки, Сильфия подошла к супругу и, аккуратно застегнув запонки, отвела со лба чуть влажные пряди волос. И, не сдержавшись, мягко поцеловала его в щёку. — Не переживай. Ты отлично выглядишь. — Всем привет! Вдали, правда, на самом конце дорожки, появилась Сайобхан. Рыжеволосая явно была в своей тарелке. Её волосы были зачёсаны на бок, демонстрируя выбритый висок и несколько колечек в ухе. Пользуясь жаркой погодой, она была облачена в корсет коричневого цвета, расшитый цветами и украшенный несколькими ремнями и цепочками, тянущимися от них. Кожаные брюки были без украшений, в отличии высоких коричневых сапог — из замши, с кожаными носами, на грубой шнуровке и ремнями. Следом за ней, держась почти что вплотную, следовал Кухулин. И, хоть и был он одет, как и дочь, по своему вкусу — в чёрную футболку, порванную в виде трёх полос от когтей на плече, и бордовые джинсы, — мужчина явно не разделял настроения девушки. Он был хмур и напряжён, готовясь в любой момент принять бой. Неудивительно во время Войны… но не в кругу друзей же. Что-то произошло. И явно что-то нехорошее. «Что-то нехорошее» появилось тихо за их спинами в виде супруги настороженного ирландца, сверлящей их, и в первую очередь дочь, недовольным взглядом. Глава семьи была одета в простой сарафан чёрного цвета с пёстрым рисунком из жёлтых и розовых цветов. Весьма кстати для летнего завтрака в саду. Но в семье она бы показалась чужачкой. Сильфия, бросив на старших членов семьи Иггдмилленния недоумённый взгляд, подошла к Сайобхан и мягко обняла подругу, приветствуя её. Хотя бы она была в хорошем настроении. Сейчас этого очень не хватало. — Привет, Сай. Рада видеть тебя. — И я рада тебя видеть. Всегда. Чем это у вас так вкусно пахнет? Отойдя в сторону, Сильфия приглашающе указала подруге на накрытые столы. И улыбнулась. Сейчас в ней вновь проснулась беззаботная девочка, наконец-то увидевшаяся с лучшей подругой и желающая рассказать ей новости. Хотя бы немного, но она могла побыть такой в обществе Сай. — Угощайся. Вы прибыли вовремя: завтра у нас всё же будет выпускной. Надеюсь, не опоздаем с письмами в университеты. Первые сроки мы, конечно, уже пропустили, но директор сказал, что будут поблажки. Удивительно — я о стажировке договорилась раньше, чем сдала экзамены. Тут Сильфия хитро подмигнул подруге, стрельнув глазами в сторону Генри, и чуть повысила тон. — Дядя Роман выбил мне местечко в больнице в качестве лаборанта. Буду помогать в перинатальном центре и педиатрии. — О, это замечательно. У нас выпускной прошел две недели назад. Потом покажу фото. Но в этом году я поступать не буду. Сев за стол, рыжеволосая шустро положила себе в тарелку креветок и налила кофе в чашку. Поесть она всегда любила. Это у неё от папы. Опустившись на скамейку между Филиппом и заалевшем после сообщения супруги Генри, Кухулин выразительно хмыкнул. — Да, конечно. А на следующий год ты, дорогая, пойдёшь в кадетский корпус. — Зачем? У меня есть работа. Зачем мне учёба? Усмехнувшись, ирландец, протянув руку, взял со стола бокал с лимонадом и, сделав пару глотков, с наслаждением зажмурился. Правда, когда он открыл глаза, его взгляд, обращённый на дочь, ничуть не изменился. Он любил её. И сына. Всех своих детей. Но с решением Сайобхан не мог смириться. И это касалось отнюдь не поступления в колледж. — Работа есть. А вот дисциплины — нет. Кассандра насмешливо посмотрела на мужа поверх кофейной чашки. — Уж кто бы говорил. Ей-богу, проще развестись и уйти в закат, чем сидеть и краснеть за вас. Извлекая из кармана пачку сигарет, Кухулин в ответ на реплику супруги качнул головой. — Моё-то поведение было как раз примерным: я гулял с сыном. Сай, я же говорил: если соберёшься это делать, то вместе со мной. Вместе, понимаешь? А не с Фамке. С ней я, к слову, ещё поговорю. Повертев в руках вазочку с салатом, Сильфия всё же придвинула к себе тарелку с тёплыми роллами, а затем недоумённо взглянула на подругу. Честно, в разговоре она понимала чуть меньше, чем ничего. — О чём это они? Сайобхан, уплетавшая креветки, пожала плечами. — Мне тоже интересно это узнать. Что произошло за недельное отсутствие главы семейства? Закурив, Кухулин кивнул дочери. — Ну, продемонстрируй, кого ты призвала. Кивнув, Сай будто бы о чем-то задумалась. И через несколько секунд за её спиной возникла красивая девушка с пламенными волосами с длинной чёлкой, связанными в пучок, облаченная в подвенечное платье с пышной юбкой до колен, фиолетовыми узорами на корсете и чёрной сеткой на вороте. В руках, затянутых в белые высокие перчатки, у неё была причудливой формы золотая булава, а на ногах — высокие металлические сапожки на каблуках. Голову этой «невесты» покрывала чёрная фата с венком из белых роз, что крепилась к золотому рогоподобному украшению, обрамляющему её лоб и шею. Вот подул ветер, чуть шевеля чёлку красавицы, и блеснули её глаза — золотой и серебряный. Эта хрупкая красавица уже участвовала в Войне. И так же, как и сейчас, на стороне Иггдмилленния. А ещё её те, кто был в Халдее, видели в Лондоне. В глазах Кассандры сквозил холод разочарования. Откинувшись на спинку стула, женщина недовольно протянула: — Надо было сразу заподозрить неладное. Фамке не отлипала от тебя… Это не друг. Друг никогда не бросит в объятия смерти. — Фамке отправилась с Мыколас в Англию. Это был мой выбор. Что больше всего смущало Кассандру в происходящем? Фамке была усреднённым магом. Хорошо обученным. Но Командных Заклинаний не получила. Хотя многие из тех, кто был слабее неё, были избраны Мастерами. Паранойя? Может быть. Но сама Кассандра так не думала. — Берсеркер… Сильфия произнесла это слово тихо. Очень тихо. И нет, причиной того был не страх перед Слугой. С ней рядом были те, кто легко мог защитить от атаки любого Героического Духа. На самом деле девушка уже просчитывала то, чем может обернуться для них этот призыв. И гадала, чем он вызван. Если, как сказала леди Кассандра, это действительно сделано по наущению подруги Сайобхан, то глава клана права. Это не подруга. Если же это решение самой девушки… Сайобхан умная. Она бы не стала призывать такого Слугу, не будь в том крайней нужды. И без дополнительных мер предосторожности. — Ты ведь призывала её без Безумного Усиления? — Конечно же без, — фыркнула рыжеволосая девушка, наливая себе ещё кофе. Да, она отличалась вспыльчивостью. Но идиоткой не была. С облегчением улыбнувшись, Сильфия покосилась на всё ещё недовольных Кухулина и Кассандру и тихо шепнула: — Тогда в чём проблема? Берсеркеры потребляют много энергии лишь при активном Безумном Усилении. А так не больше чем Райдеры. Фран уже себя показала. Это хороший выбор. Кассандра натянуто улыбнулась, всё ещё недовольно глядя на дочь. — Всё хорошо. Помимо того, что эта парочка как можно скорее отправляется домой и сидит там спокойно. Тяжело вздохнув, Сильфия качнула головой, отправив в рот ролл. Да, она понимала желание леди Кассандры и Кухулина защитить дочь. Да, замок Милления был отлично укреплён. Но. Всегда будет «но». Они уже ввязались в эту Войну. Конечно, их и не спрашивали, но всё же. Они уже участвуют. И отсидеться просто так не выйдет. Так не лучше ли иметь рядом могущественного защитника? Того, кто и предназначен на такую роль. Судя по всему, Сайобхан была того же мнения. Раздражённо стукнув кулаком по столу, она возразила матери: — Моя семья рискует собой из-за чужой глупости и амбициозности! Я не смею сидеть в стороне! Кассандра лишь махнула рукой в сторону Сильфии. — Если ты потеряешь Слугу, то сможешь скорее избавить нас от этой ноши. Сосуд будет наполовину полон. Хорошо ли ты, адепт, оцениваешь свои шансы? Осмотревшись и здраво оценив свои шансы быть услышанным сейчас, если заявит сам о своих с учителем наработках, Чедомир многозначительно вздохнул, чуть тронув Филиппа за плечо. Мальчика никто не послушает. А вот Лорда Севера — да. — Дядя Филипп… Однако робкие попытки мальчика потонули во внезапном грохоте. Едва уловимой волной накатила тень — будто бы привиделось, показалось, — и на стол грохнулся большой кейс из лакированного дерева, источающий волны магической энергии. Откинув крышку, Сай продемонстрировала деактивированный Бронзовый Манипулятор. — И что же вы, сидя и прячась, успели сделать? От Мыколас пришли новости. Ольга Мария Анимусфиа покинула своего мужа. Как вам эта весть? Отпив кофе, Кассандра небрежно повела плечом. — Я ожидала этого раньше. Я потратила не одну ночь, чтобы оставить Теобальда бездетным. — Кассандра! Поперхнувшийся салатом Филипп попытался одернуть леди Иггдмилленния. — Здесь дети. В ответ на это заявление женщина, впрочем, отреагировала с поистине олимпийским спокойствием. — Через пару лет у этих детей могут быть свои дети. Нимфея, благоразумно решив, что, пока не стихнут споры, на неё всё равно никто не обратит внимания, потягивала лимонад через трубочку. Похоже, назревал конфликт поколений. Молодые и горячие в лице Сай и нашедшей в подруге поддержку Сильфии явно ратовали за то, чтобы пойти и навалять кому-нибудь вот прям щас. Более разумные взрослые мнение имели прямо противоположное. Ним… в какой-то степени понимала и тех, и других. Ах, если бы тут была мама, она бы успокоила всех. Но увы. Сильфия, внутренне порадовавшись за Ольгу — несмотря на то, что о ней она слышала мало хорошего, — кивнула, выражая поддержку Сайобхан. Они не могли сидеть и ждать. Могли бы. Но не теперь. — Вторая — а, может, и третья — душа не за горами. Сегодня утром сообщили про ещё одно убийство. В ближайшие дни на Блейза Эдельфельта будет объявлена охота. Сайобхан поморщилась. Новости о «берлинском мяснике» смаковались по всем каналам. Даже у них в Румынии это было одной из самых обсуждаемых тем. — Поиски придётся ускорить. Благо, может статься, что нам будут должны. Сильфия кивнула. Резко и как-то даже рвано. Эти обстоятельства играли не в их пользу. Но, быть может, Наблюдательница будет на их стороне. — Я пошлю фамилиара к Наблюдательнице. У неё Карна — один из сильнейших Слуг. Да и не должна она мне отказать после её спасения. Я… Чедомир, воспользовавшись паузой, взятой девушкой дабы смочить пересохшее горло, встал со своего места, обращая всё внимание на себя. И мысленно благодаря свою старшую подругу. Выслушать его в их же интересах. — Мы с учителем много думали над тем, как скомпенсировать воздействие душ на Сильфи. И нашли способ. От этой новости Сайобхан оживлённо подпрыгнула на месте. — Отлично! Быть может, ты решишь что-нибудь и с Мистическими Глазами Разрыва? В сапфирово-синих глазах Чедомира промелькнуло удивление. Нет, о таком даре он слышал… если это вообще можно назвать даром. Очень полезная особенность, позволяющая вывести из строя противника, даже не начиная бой, и одновременно проклятие, убивающее носителя. Но мальчик не предполагал, что у Сайобхан есть проблемы с подобным. Ничто ведь не предвещало… Всё же кивнув после некоторых раздумий, Чедомир обратился к Сай: — У Вас с этим проблемы, миледи? Или у кого-то из Ваших друзей? Спохватившись, девушка отрицательно качнула головой. — М, нет. Эту очаровательную девушку с поэтическим именем Офелия встретила Владислава. Красавице осталось не больше недели. А у неё есть Слуга. Сейбер. Сигурд. Не скрывая облегчения, мальчик кивнул. Хорошо всё же, что это не касалось самой Сайобхан. А неделя — это срок. Он что-то придумает. Задача была трудной, не не неразрешимой. Тем более, с таким учителем, как у него. — Хм… пока я могу подпитывать её через Цепь Жизни. Но для того, чтобы убрать Мистические Глаза, мне нужно увидеть эту девушку. — Передать ей, что ты согласен? Она была в команде лорда Анимусфиа. И да, её… столкновение было… интересным. Достав из кармана пиджака ленту для волос, мальчик стянул мешающиеся ему волосы в хвост, сосредотачиваясь. — Да, конечно. И мне нужно отследить фамилиара для создания Цепи… В каком смысле интересным? Хохотнув, Сайобхан огляделась по сторонам. Эх, жаль, что Романа здесь не было. Она бы с удовольствием понаблюдала за его реакцией на следующую новость. — Её противник… Сама по себе она ничего не значит. Хотя она явно знает наших родителей. Но призвала она Слугу и клятвенно уверяет, что она сильнее Соломона. В установившейся после этих слов девушки тишине было слышно, как стучат сердца собравшихся. А затем раздался дружный смех. Все понимали, что заявление незнакомки звучит как бред. Впрочем, оно и есть бред. Соломон единственный обладал статусом Гранд-Слуги. И был единственным, кого не могли уничтожить ни Экскалибур Артурии, ни Васави Шакти Карны, ни Фантазмы Алкида, ни даже Энума Элиш Гилгамеша. Король Магии был непобедим. И уничтожить мог лишь сам себя. Чедомир, отсмеявшись, качнул головой, утирая выуженным из карман платком капельки пота со лба. Да, заявление было смехотворным. Но. Опять это «но». Мальчик понимал, кто может стоять за такой бравадой. Нет, конечно, особой опасности она не представляла. Кроме головной боли и потрёпанных нервов отца и мамы. — Ой, кажется, папа встрече будет не рад. — Владислава описала мне эту… «проблему». Ну и извращуга же у нас Соломоша. Окончательно уверившись в своих догадках, Чедомир, не сдержавшись, вновь хихикнул. Хорошо, что отец на работе — проведёт в счастливом неведении лишние пару часов. — Савская? Сайобхан довольно кивнула. — Она самая. Ну что, Гамлет, берёшься за прекрасную деву Офелию? Улыбнувшись сидящей на противоположном от него конце стола Ним, Чедомир кивнул. — Буду рад, если мои способности окажутся ей полезными. Сильфия же, к которой в этот момент вернулось игривое настроение, с каким-то новым интересом принялась изучать сидящего рядом с ней мужа. Поняв, к чему движется дело, Нимфея тихо хихикнула. А блондинка, взяв бокал с лимонадом, задумчиво провела по ободку подушечкой пальца. И, мило улыбнувшись Генри, произнесла: — Вот скоро и встретится Роман с его бывшей женой… Интересно, не прячется ли за занавесом у Вас женщина, мой любезный супруг? Фыркнув, Генри картинно отвернулся. — Нет. Женщина — нет. Есть только мужчина. Грубый и злой. Правда, не находящий моей взаимности. — То, что взаимности нет, — чудесно, милый. Чуть поправив воротник рубашки мужа едва заметным движением — несведущий принял бы это просто за нежное касание, Сильфия подлила в его бокал лимонада, а затем повернулась к Чедомиру. — Ты говорил о том, что есть способ сделать менее… неприятным поглощение душ, Чед. Мы все тебя слушаем. На короткое время растерявшись даже от столь пристального внимания, паренёк застенчиво отвёл взгляд. Он не привык к такому. Да, талант его был редким. Но он же не делает ничего особенного. Просто применяет его по назначению, помогая людям. Любой бы поступил так же на его месте. Отец всегда говорил, что способности даны для того, чтобы помогать другим, а не сидеть и гордиться ими. — Да, есть. И не один, признаться. И я… я опробовал их. На себе. За что получил небольшой нагоняй от учителя. Мастер Хирон сказал, что для этих целей стоило выбрать кого-то из взрослых… Сай, с неохотой отодвинув креветки, внимательно посмотрела на рыжика. — Колись, пупсик. Если ликвидация Взгляда Разрыва тянет на торт от лучшей пекарни в стране, то это уже тянет на второй, а то и третий. Вновь сев за стол, Чедомир, продолжая отчаянно краснеть, поджал губы, подыскивая слова для объяснения. Из-за его природного стеснения и неумения выступать на публику получалось плохо, пусть тут были и одни из самых близких ему людей. Каждому по отдельности он бы объяснил всё легко. Но вот всем вместе… Однако лёгкое касание — словно бы его погладил ветер — руки учителя, находящегося пусть и в форме духа, но рядом с ним, придало мальчику уверенности. Оно — да ободряющий взгляд индигово-синих глаз. Смочив горло лимонадом, Чедомир заговорил: — Есть заклинание в школе жизни, которое называется Узы. Оно позволяет соединить нескольких человек эмпатической цепью. Таким образом, повреждения, что получит каждый, связанный Узами, будут делиться на весь отряд. Равномерно. То есть, даже если кто-то получит смертельные повреждения, то не погибнет — Узы скомпенсируют урон. Сай приободрённо хлопнула по столу раскрытой ладонью. — Чудесно! Я думаю, что все согласны вступить в связку. Кассандра, спокойно всё это время попивавшая кофе, вопросительно изогнула бровь. — А если кто-то, скажем, наступит на мину и его разорвёт на кусочки. Что будет с остальными? На несколько секунд задумавшись, юный целитель повёл плечом, сгоняя севшую на него белую бабочку. — Зависит от того, сколько людей связано Узами. От ран по всему телу до ужасного самочувствия несколько дней. Но я не прошу делать это всех. Одна связка уже есть. Со мной. И это должно быть сугубо добровольным решением. Если есть хоть капля сомнений — ритуал я не проведу. Нимфея, внимательно выслушавшая друга, без колебаний подняла руку, словно бы вызывалась отвечать на уроке. Вот уж у кого, а у неё никаких сомнений не было и в помине. Если это поможет сестрёнке — она готова. — Я второй доброволец. Генри, подражая Нимфее, словно послушный школьник поднял руку. — Я не оставлю свою жену в опасности. — Отец тоже не станет сидеть в стороне, когда есть такой способ помочь. Филипп ободряюще улыбнулся готовой разрыдаться от избытка чувств дочери. Чедомир же довольно кивнул. Да, иной реакции он от них и не ожидал, но… было приятно, что в него верили. И ещё более приятно было видеть воодушевление на лицах близких, которое сменило страх. У них появилась надежда. И в этом был и его заслуга. — Чудесно! Уже четверо, считая меня. Мама и папа тоже согласны, тётя Дельфиниум не простит, если мы её оставим в стороне. Нужен ещё один. Кухулин, допив кофе, поставил стакан на стол и подмигнул мальчонке. Жаль, очень жаль, что Чедомир и Леонид не дожили до этого дня. Они бы гордились тем, что такой человек назван в их честь. — Моя жена и дочь — Мастера. У меня же Командных Заклинаний нет. Но я в деле. Восьмой доброволец у вас есть. Сай фыркнула, но на отца посмотрела с улыбкой. — И что с того, что я — Мастер? Речь идет о моей подруге. Я конечно же за. Сильфия по очереди оглядела всех собравшихся. Долго, изучающе, будто бы видела их впервые. А затем улыбнулась… и всхлипнула, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слёзы. Эмоции, охватившие девушку, сравнимы были по силе с цунами, сметающем на своём пути всё. Существовали ли слова, которыми она могла выразить свою благодарность? Эти люди без колебаний, без малейших сомнений решили помочь ей. Даже несмотря на определённый риск для самих себя. Не каждый согласится на такое, даже не взирая на условия, в которых они все были. Правда, сейчас девушка не знала, как сказать, как объяснить им то, что творится у неё на душе. Но была благодарна им. Безмерно. И счастлива от того, что такие замечательные люди — её семья и друзья. — Я… спасибо вам всем… Спасибо. Я в неоплатном долгу перед вами… И… Я вас всех так люблю… Улыбнувшись жене, Генри ободряюще коснулся рукой её щеки. — И мы тебя любим. И всегда будем любить. *** Когда за окном мелодично накрапывает дождик, стуча бисеринками по оконному стеклу, уютная нега постели ощущается гораздо ярче. Обнажённое белое тело растянутое на белых простынях в ореоле пламенных волос постоянно выгибается и переворачивается со спины на живот, кидая полные мольбы взгляды и томно покусывая губы. — Иди ко мне. Я позабочусь о тебе. Но ответом ему было лишь недовольное фырчание. И не лисы, которая вольготно растянулась возле вазы с цветами. Нет, той, кого звал он. Энджел, старясь даже лишний раз не поворачиваться в сторону любимого, сидела на полу, скрестив ноги, перед невысоким журнальным столиком. Она, не в пример себе, была одета просто, даже слишком: хлопковая футболка с золотистой неброской вышивкой какого-то бренда на груди и белые же джинсы с вновь вошедшими, как выяснилось, в моду дырами на коленях. Длинные пламенные волосы были собраны в две тугие косы «рыбий хвост» и перевязаны кокетливыми алыми бантиками. Да, не в её стиле. Но выбрала девушка такой наряд не просто так. — Скоро начну я птиц ненавидеть. Сегодня был тяжёлый день. С самого утра. Будто бы все Мастера разом вспомнили о том, что идёт Война, но почему-то решили, что в обязанности Наблюдательницы входит координирование каждого их действия. А потому её уютная квартирка просто полнилась фамилиарами. На подоконнике, ожидая своего часа, сидели вороны и голуби, рядом с креслом в углу мирно дремала стайка жёлтеньких пушистых утят, на которых не обращали внимания ни три кота, примостившихся на том же кресле, ни вышеозначенная лиса. Под кроватью фырчали ежи, а по кухне, распустив хвост, бродили пятеро павлинов. Что и говорить о том, что столешница того самого столика, перед которым сидела Энджел, была полностью скрыта под выстроившимися в ряды сычиками, внимательно взиравшими на Наблюдательницу. Если бы не Отвод Глаз, который маги применяли на своих фамилиарах, к ней в дверь давно бы уже стучались санитары психиатрической клиники. Впрочем, учитывая то, что это была не последняя партия «замечательных» зверят, возможно, так и будет. Но их уже вызовет сама Энджел. Если окончательно не тронется умом от всего этого. Вновь перекатившись на живот, Параклет убрал волосы, обнажая узкую спину и хрупкие лопатки. — Ангел мой, забудь про всё. Я жду тебя. Всё же не сдержавшись, Энджел повернулась к нему, думая, насколько комично выглядит на её лице одновременно раздражение и улыбка. — Не говори мне, что ты о чём-то кроме того, как поскорее зоопарк сей разогнать, способен думать. Однако мужчина лишь снисходительно улыбнулся, глядя на импровизированное совиное семейство. — Меня они ничуть не смущают. Коротко качнув головой, девушка на мгновение прикрыла глаза, жалея, что не взяла ту книгу по медитации, которую присмотрела в книжном магазине неподалёку. Сейчас бы она ой как пригодилась. Да и вообще в их ситуации. Надо будет всё же купить её. — Фамилиары и в зрительный контакт с хозяином своим вступать могут. И мне уже того довольно, что женщины-Мастера обнажённым тебя видят. Расстроенно вздохнув, Параклет поднялся с кровати, будто бы невзначай демонстрируя себя во всей красе. — Быть может, я тебе сумею помочь? — О, да, — щурясь, словно кошка на солнышке, Энджел предвкушающе улыбнулась. — Я очень хочу есть. И буду благодарна, если ты… Параклет!!! Открыв глаза и взглянув в сторону мужчины, девушка негодующе вскрикнула, а затем указала рукой на внезапно оживившихся утят, которые, чуть вытянув шейки, о чём-то пищали друг другу на своём языке. — Хозяевам сих пушистеньких прелестников ещё и тринадцати лет не минуло! Оденься! Коротко рассмеявшись, молодой мужчина чуть наклонился, погладив её по голове. — Дети магов взрослеют рано. Так что ты там говорила? Ты голодна? Тяжело вздохнув, Энджел приложила ладонь ко лбу, покачав головой. Кажется, на молодёжном слэнге это называлось «фейспалм». Нет, Параклет был прав: за хороший ужин она, вымотанная бесконечными вереницами фамилиаров, отдала бы многое. Но Энджел ещё и ревновала. — Замечательно. Теперь подумают все, что у моего мужчины нет штанов. — Что тебе приготовить, ангел мой? Тон Параклета был нежен и заботлив. Конечно, в планах он не только окружал Энджел заботой. Но сейчас его душа не согласилась бы на что-то иное. Сейчас ему хотелось лишь быть рядом с ней. Хотелось одного: её. Надувшуюся, словно недовольный воробушек, но такую уютную, такую домашнюю. Припоминая, что они купили из продуктов, когда всё же сподобились выйти в магазин, девушка задумчиво прикусила губу. А затем вдруг, чуть склонив голову к левому плечу, хихикнула. — Велел Спартак передать тебе, что в обнажённом виде нравишься ему ты очень, милый. Чуть скосив глаза в сторону, Параклет улыбнулся. Слегка натянуто, правда. Комплимент был… не особо удачным. Но прекращать однако мужчина и не думал. — Оу… Так что насчёт покушать? Щёлкнув пальцем по клюву одного очень заинтересованно глядящего на Параклета совёнка, Энджел вздохнула, признавая своё поражение. Ну ничего, уже близко ночь. Она обязательно отыграется. — Что угодно из того, что сможешь ты найти на кухне. И кофе. Единственный это обязательный пункт. Ласково улыбнувшись, Параклет бодро прошлепал босыми ногами на кухню, откуда через пару минут спросил: — Почему ты просто не можешь их прогнать? Энджел лишь усмехнулась, глядя на собравшийся у неё в спальне мини-зоопарк. Она и не думала о том, что когда-то сможет вообще почувствовать подобное, но, тем не менее, именно такие эмоции сейчас её обуревали. Особенно когда девушка смотрела на утят. Она не имел права их оставить наедине с бедой, в которую сама же и втянула. НЕ ХОТЕЛА оставить их. — Ибо не к кому с просьбою о защите им обратиться, кроме как ко мне, любимый. Потерев виски и пару раз моргнув, Энджел сосредоточилась, глядя на фамилиаров. На миг лимонно-жёлтые глаза вспыхнули белым свечением. А затем всё вернулось в прежнее состояние. Казалось, что и не было ничего, ничто не изменилось. Кроме магического фона. На кухне её любимый чем-то зашуршал, а затем хлопнул дверцей холодильника. — Просто не высовываться. Это ведь правда проще некуда. И самый логичный вариант. Поднявшись с пола, Энджел с наслаждением потянулась и, пройдя к окну, распахнула его настежь. Порыв ветра, ворвавшись в комнату, обильно оросил её лицо и футболку холодной дождевой водой, но девушка не обратила на это особого внимания. Как, впрочем, и фамилиары. Те, что имели крылья, тут же вспорхнули с мест, вылетая на улицу и растворяясь в ночном небе. Остальные же, поняв, что аудиенция закончена, гуськом проследовали к выходу. Необходимую информацию они получили. Теперь осталось надеяться, что их Мастерам хватит ума ей следовать. — Быть может, прав ты. Если б количество призванных Асассинов в Войне сей запредельным не было. Я… Опустившись в кресло, Энджел устало откинула голову на спинку, массируя пальцами виски. Она не справлялась одна. Это было ясно как белый день. Сейчас ей должно в первую очередь заботиться о тех, кто испросил её защиты. Но увы. Всех страждущих не вместит даже Берлинский кафедральный собор. А поддержку от Церкви она уж точно не получит. — Ведь Мастерами дети оказались. Совсем ещё юны они, Параклет. Она втравила нас в бойню. — Детям незачем светится. Где их родители? Почему они их не оградили? Ответом ему был тихий печальный вздох. Да, Энджел и сама задавалась этим вопросом. В первую очередь. Увы. Ответы были неутешительные. — Роскошь такая есть не у всех. А некоторые, хоть родителей и имеют, всю жизнь ждут хоть какого-то внимания от них. Увы. Не дожидаются. На миг стихли все звуки. Казалось, квартира погрузилась в абсолютную тишину. Но, не успела Энджел испугаться этому, всё вернулось в прежнее состояние. И на кухне засвистел электрический чайник. — Жаль. — Мне… Сглотнув, Энджел на какое-то время замолчала, восстанавливая сбившееся дыхание. И мысли. Вновь засовывая начавшую было подниматься ярость в самый дальний уголок своей души. Сложно было не думать о той, кто втянула их во всё это. Сложно было не желать пойти и расправиться с нею прямо сейчас. Но увы. Она не могла. Для этого Энджел бы пришлось начать с себя. Винить было некого. Кроме собственной слабости и малодушия. Она так глубоко ушла в свои переживания, что утеряла способность здраво рассуждать. И теперь пожинала плоды своего безразличия и эгоизма. Не стоило и думать, что во всём виновна лишь Ваал. Самообман — это нечто куда более страшное, чем безумная ярость. — Я им передала, что в соборе дадут им укрытье. Но лишь им. — В смысле? Забежавший в комнату котёнок, которого Энджел, сама не зная, почему, окрестила Звёздочкой, запрыгнул к ней на колени и тут же свернулся клубочком, принимаясь мурлыкать. Погрузив пальцы в тёплую шёрстку, мягко поглаживая пушистика, девушка улыбнулась. Она понимала этих созданий… Она была одной из них какое-то время. Сейчас ей казалось, что тогда было легче. — Детей в соборе укрыть я смогу. Но остальных — нет. Захлопали дверцы шкафов и этот звук заставил девушку улыбнуться. Похоже, Параклет опять забыл, где лежит сахар. — Взрослых Мастеров? — Да. Именно о них и говорю я. Тихое насмешливое фырчание мужчины было слышно даже через урчание котёнка. — Они уже могут за себя постоять. Энджел лишь качнул головой. Пока этого особо никто не делал. — На то надеюсь я, любимый. Котёнок, лежавший у неё на коленях, недовольно мяукнул, бросив взгляд на открытое окно. Покачав головой, но при этом всё же улыбаясь, Энджел встала и прикрыла его, получив ещё одну порцию дождя в лицо. Однако благодарная Звёздочка, лизнувшая ей руку, неудобства от промокшей почти что насквозь футболки немного скрасила. — Вести из Ассоциации пришли, — выйдя на кухню, девушка опёрлась о дверной косяк. — Ольга Мария Анимусфиа разводится со своим мужем. — Это столь важная весть? Параклет, повернувшись к ней, ласково улыбнулся. Не считая кремового расшитого фартучка с рюшами, мужчина был всё так же обнажён. И да, по кухне витал дурманящий аромат кофе. А в глубоком стеклянном блюде слоями лежали шоколадный мусс, тонкий бисквитный корж, сверху обильно залитый йогуртом, а сверху и сливками. Сладкое безобразие было украшено ягодами черники и клубники, словно бы последний штрих в кулинарном шедевре. Переводя оценивающий взгляд со своего любимого на угощение, Энджел, хихикнув, чуть прикусила губу, словно бы размышляя, чего ей хочется больше. — Учитывая то, что с Теобальдом Ваал осталась — думаю, да. Слизав с пальцев сливки, Параклет задумчиво облизнул губы кончиком языка. — Я слышал о нём. Полагаю, что манипулировать им ей будет не сложно. Должно быть, она уже знает его уязвимые места. Опустив учуявшую ароматы еды Звёздочку на пол, Энджел перевел взгляд на окно, до боли прикусывая губу. Сейчас ей уже не хотелось продолжать этот разговор. Она вновь ощутила жгучую потребность в близости. В том, чтобы чувствовать Параклета всем своим телом, не выпускать из объятий. Такие… сильные желания её пугали. И это не было просто сексуальным голодом — с того момента, как она покинула кровать, откликаясь на настойчивый стук фамилиаров в окно, прошло меньше двух часов. Нет. Что-то более сильное, более жгучее. Словно бы… Словно бы им вскоре суждено было расстаться. Впрочем, может быть, так оно и есть. И именно поэтому сам Параклет её от себя не отпускает. Тогда стоит ли заниматься всеми этими, на первый взгляд, бесполезными делами Наблюдателя? Но Энджел знала ответ. Как бы ни хотелось послать это всё к Ваалу, она понимала, что должна это делать. Потому что именно она виновата в том, что Войн вообще началась. И Энджел должна хоть что-то попытаться сделать, хоть чем-то помочь. Для своего же собственного спокойствия. Может, ей за это воздастся… а, может, и нет. Но она хотя бы перед собою будет более-менее чиста. Поставив на стол чашки с кофе, Параклет вновь взглянул на Энджел. И в памяти всплыло другое лицо. Совсем юное, чистое, в обрамлении серебристо-белых волос. Лицо той, благодаря кому он всё ещё может видеть свою любимую и быть с ней рядом. — Я думаю, что нам стоит вернуть долг маленькой леди Айнцберн. Она спасла тебя. Жизнь за жизнь. Но после её праздника. Всё же девочки серьёзно к этому относятся. Мы не можем закончить это одним махом. Но мы в силах выдать местоположение Великого Грааля. И вновь он словно бы читал её мысли, хотя никаких касаний к своему сознанию Энджел не ощутила. Кивнув, она некоторое время созерцала бегущие по оконному стеклу капли, которые, сливаясь в дорожки, разбивались о подоконник. Вспомнилось детство. После смерти матери она часто сидел одна у окна в дождь, с тоской глядя на улицу. Вспоминая, как в такие дни мама, когда ещё была жива, растапливала маленький камин в их комнате и, усадив Энджел к себе на колени, укрывала их обеих тёплой шалью и принималась рассказывать сказки. Тогда так сладко спалось… Еле сдержавшись, дабы не разрыдаться — в последнее время все её чувства были обострены куда больше обычного, — девушка едва заметно кивнула. Да, им стоило поговорить с Сильфией. Конечно, это — не та помощь, что хотелось бы оказать самой Энджел, но всё же лучше, чем ничего. Если уничтожить сам Великий Грааль, проблема Войны относительно легко разрешится. А над этой хрупкой девушкой, что только начинает жить, перестанет висеть Дамоклов меч. Ещё бы со своими судьбами им разобраться. Энджел боялась даже спрашивать Параклета о том, что будет после окончания Войны. О том, как они — именно они, а не какие-то другие, практически незнакомые им люди — будут жить дальше. И, судя по тому, что и сам мужчина не заводил об этом разговор, тема для него тоже была не из приятных. Быть может, он захочет вернуться в Церковь. Его примут, обязательно. Викарий уж точно будет рад его возвращению едва ли не до потери сознания. А вот она… она не нужна там никому. Хорошо если её никто не будет искать. А ведь могут — легко! — сдать Энджел Ассоциации как незарегистрированного мага и выбить Приказ на Печать. И в этом случае… Усмехнувшись, огненноволосая оборвала невесёлые мысли. Ещё ничего не решено, ещё даже Война не окончена, а он уже продумывает сценарии будущего, причём не самого радужного. Правду говорила Лелианна — Энджел слишком пессимистична. А сейчас ей быть такой никак нельзя: от неё многое зависит. Жизни тех, кто искренне ждёт её помощи. И, главное — Параклет. Вот только двадцать пятое июля всё ближе. И всё сложнее игнорировать эту дату. Сложнее молчать о ней… И понимать с жутким, всепожирающим страхом, что исполнения пророчества она уже не жаждет. «Успокойся, Энджел! — мысленно приказала девушка самой себе, собирая в кучу сбившиеся мысли. — Давай-ка будем решать проблемы по мере их поступления.» — Да, прав тут ты, — решив всё же, что лучший способ отвлечься, это переключить свои мысли на любимого, Энджел повернулась к нему. — И у меня возможность будет наряд свой новый на мероприятии подобающем продемонстрировать. Вот только… Параклет, сосредоточиться на серьёзном разговоре сложно мне, когда не одет ты. Обиженно надувшись, Энджел скрестила руки под грудью, сама не понимая, как эффектно выглядит в этот момент. Похожая в своём наряде на юную девочку, с блестящими лимонно-жёлтыми глазами, этими невинными косичками и намокшими от воды выбившимися волосками, прилипшими к лицу. Что уж и говорить про мокрую белую футболку, облепившую её грудь, подчёркнутую положением рук девушки. А если учесть, что под одеждой у неё был лишь лёгкий кружевной бюстгальтер… Хохотнув, Параклет озорно подмигнул ей. — На то, мой свет, и был расчёт. После такого заявления вкупе с обезоруживающей улыбкой мужчины долго дуться она не могла. Хихикнув, Энджел подошла к нему и, положив ладони на плечи, заглянула в глаза с некоей долей лукавства. — И двух часов не минуло с тех пор, как я всё ж решила делами заняться, а ты по мне соскучиться успел? — Я всегда думаю о тебе. И двух часов более чем достаточно, чтобы соскучиться. Её ладони легли на его спину, мягко оглаживая белоснежную кожу кончиками пальцев. Чуть коснувшись губами его шеи, Энджел придвинулась ближе, прижимаясь к нему всем телом. Принимая правила игры. И не удержалась от тихого смеха, когда он вздрогнул, почувствовав холод мокрой ткани. Прикусив мочку её уха, Параклет провёл ладонью по спине девушки. — Так какой голод тебя раздирает сильнее? Её дыхание лёгким ветерком скользнуло по его шее. Одна рука продолжала порхать по спине, в то время как вторя переместилась на грудь, чередуя нежные поглаживания с касаниями острых ноготков. Но не доводя до царапин. Лишь оставляя ощущение, что такое может случиться. — А тебя? — Меня? Хм… Пустится в поиски достойного тебя кольца. — На улице ливень. И ночь. Куда… ЧТО ты сказал??? Смысл фразы Параклета дошёл до неё не сразу. На мгновение застыв на месте, словно бы оцепенев, девушка отшатнулась и, обняв себя руками за плечи, настороженно взглянула на него. Она словно бы вновь превратилась в ту затравленную девочку, с которой он виделся в первую их встречу. Загнанная лань. Нет, Энджел хотелось поверить в слова Параклета. В, что более важно, его желание этого. Но она не могла. В первую очередь ради него же. Пытаясь разрядить обстановку, молодой мужчина пожал плечами. Вот только улыбка у него уже была немного натянутой. — Сейчас и ювелиры спят. Так что, да, придётся потерпеть до утра. — Я… Резко отвернувшись от него — так, что тяжёлые косы больно хлестнули её по спине, — Энджел до крови закусила губу, сдерживая подступающие к горлу рыдания, к глазам — слёзы. Ну зачем, зачем брат начал этот разговор?! Зачем всё испортил? — Если сие то, о чём я думаю… и помышлять о том не смей. Недоумевая, на что в это словах девушка могла так эмоционально среагировать, Параклет вздрогнул при последних её словах. И ощутил некую давящую боль в груди. Неужели?.. — Ты не видишь меня своим мужем? — Да причём тут ты?! Дело во мне! Что-то надломилось в её измученной душе. Тот хрупкий покой, который девушка берегла как зеницу ока, рассыпался на части, которые смыла волна нахлынувших эмоций. Задрожав всем телом, Энджел закрыла руками лицо, приглушая прорвавшиеся всё же наружу рыдания. Пусть, пусть он скажет, что его слова были шуткой! Пожалуйста! — Меня в тебе всё устраивает, — мужчина протянул к ней руку в желании хоть как-то успокоить, однако Энджел не обратила на этот жест ровно никакого внимания. Застонав точно от боли, она замотала головой из стороны в сторону. Резко, порывисто, точно ребёнок, не желающий с чем-либо расставаться. Хотя, на данный момент у неё ничего и не было. Даже покоя. — Зато меня не устраивает! Если уж ты решил выйти в мир, то найди… ту, что будет тебя достойна! А не шлюху! Раздался звук лёгкого шлепка от пощёчины, скорее обидной, чем болезненной. Да, Параклет сожалел об этом своём действии. Но это был единственный шанс привести Энджел в чувство. — Трезвеем. Я сам в силах решить, кто мне нужен. Я и решил. И я буду ждать твоего согласия. Потребовались все её оставшиеся силы, чтобы окончательно не потерять рассудок и контроль над собой. Нет, в глубине души Энджел прекрасно понимала, чем был продиктован этот жест Параклета. Но телу же это не объяснишь. Оно решило, что нужно защищаться. Ведь она когда-то клялась, что больше никто не посмеет поднять на неё руку, не посмеет ударить. И сейчас Энджел едва смогла унять рвущиеся наружу силы. Сокрушительные силы Тени, облепляющие сознание, погружающие в спасительную темноту, где не было ни боли, ни страха. Лишь одного требуя за всё это… Нет. Стиснув зубы, девушка глубоко вдохнула, пытаясь прийти в себя. Не хватало ей ещё убить того единственного, кто был ей дорог. Кто НЕ ЖЕЛАЛ ЕЙ ЗЛА. И даже сейчас смотрел так понимающе, так сочувствующе… с неверием и болью. Правда, последние две эмоции проявлялись лишь тогда, когда Параклет переводил взгляд на её щёку. Ту, по которой ударил. Догадываясь, что он там может увидеть, Энджел горько усмехнулась и провел пальцем по белоснежной коже. Так и есть. Кровь. Впрочем, неудивительно — проклятие, что передалось ей от матери, в моменты эмоциональных потрясений Энджел совсем не контролировала. Кляня себя за то, что не сумел как-то иначе решить проблему, мужчина мягко улыбнулся, делая к ней несколько шагов. — Садись. Тебе надо поесть. И поспать. Всё остальное подождёт. — Не обращай внимания. Это… слабость тела. Пройдёт. Подойдя к раковине, Энджел открыла кран с холодной водой и с наслаждением омыла ею лицо. Пусть и слабо, но это помогло расслабиться и более-менее привести в порядок мысли. И стало жутко стыдно за этот нервный срыв. Но соглашаться… она всё так же не планировала. Мнение-то не поменялось. Она не достойна. — Эта работа жутко выматывает. Поешь и ложись. А я тебя погрею. Вытеревшись полотенцем и с удовлетворением заметив, что на белой махровой ткани остались лишь капли крови вместо полос — регенерация уже начала действовать, — Энджел повернулась к любимому, виновато опустив глаза в пол. — Прости. Ты ведь… не имел в виду… а я… я не хотела… вот так… И ещё пара шагов. Аккуратных, осторожных. Нет, Параклет не боялся её. Он боялся, что может сделать ей больно. В пылу разговора мужчина совсем забыл о… проклятии семьи Ортензия. О той боли, что испытывает Энджел, находясь рядом с демоном. Испытывает постоянно. — Ты просто устала. Всякое бывает. И я не сдержался. Прости. — Ты не виноват ни в чём передо мною. Это я… Порывисто приблизившись к нему, Энджел крепко обняла брата, утыкаясь лицом ему в грудь, точно маленькая девочка, ищущая защиты и утешения у отца. Её плечи подрагивали от сдерживаемых рыданий. Да, он прав. Ей стоило отдохнуть. «Не обманывай себя, дитя. Ты бы не отреагировала иначе, будь даже бодрой и полной сил.» Тонкие руки опустились ей на плечи, мягко оглаживая их. — Ну, полно. Ничего дурного не случилось. — Мне стыдно так пред тобою… Ведь я… «Я могла не сдержаться.» Эта невысказанная фраза повисает в воздухе. Тяжёлым камнем ложится на её сердце. Отражается в заплаканных лимонно-жёлтых глазах, взгляд которых Энджел всё же поднимает на него. Ободряюще улыбнувшись, Параклет качнул головой. — Я сам виноват. Клятвенно обещаю отработать. Особенно перед трудными днями.