Fate: Growing Strong.

День выпускного выдался на удивление спокойным в плане погоды, учитывая тот факт, что до этого природа около месяца не могла определиться, вернуться ли в зиму или всё же перейти в лето. А когда за сутки до бала утром после ливня выпал снег, все уже думали, что праздник сорван. Благо, в официальный день торжества погода наконец-то перестала капризничать, порадовав выпускников мягким теплом и отсутствием осадков, а не удушающей жарой, как было несколько дней назад. Дул тихий лёгкий ветерок, мирно шелестели кроны деревьев, а тепло, что дарило им солнце, было таким приятным и ненавязчивым, что радоваться происходящему было можно, не отвлекаясь на то, как бы потеплее укутаться или что-то сделать для того, чтобы не сгореть. Погода была прекрасной, как и выпускницы с выпускниками, как раз собиравшимся у крыльца школы. В этом здании из красного кирпича с высокими арочными окнами и стрельчатыми башенками они провели долгие годы своей жизни. Возможно, одни из лучших её лет. И, несмотря на все проволочки, что так или иначе были у каждого выпускника, сейчас осталось только светлое, только самые чистые воспоминания. Ведь сегодня им предстояло прощание со школой. Прощание с их детством. Поэтому можно было заметить слёзы на глазах у многих. Некоторые, правда, украдкой вытирали их платками, стыдясь такого проявления чувств, другие же — в большинстве своём девушки — плакали в открытую. Да, несомненно, это был светлый праздник. Но и с примесью печали. Именно в такие дни особенно отчётливо понимаешь бег времени. То, что детство уже не вернуть. И то, что тебе предстоит выйти в новый, совершенно иной этап своей жизни. И что ждёт впереди, никто не знает. Впрочем, им всем был дан отличный старт. Большинству из выпускников уже пришли ответы из высших учебных заведений, куда они планировали отсылать документы. И в их положение вошли, если судить по раздававшимся тут и там восторженным возгласам, когда друзья, отыскивая друг друга в толпе выпускников и их родственников, принимались делиться последними новостями. Но гораздо чаще можно было услышать вздохи восхищения нарядами девушек, которые, не изменяя традициям выпускных балов в стране, были наряжены словно настоящие леди. Впрочем, молодые люди от них не отставали. Даже самые заядлые приверженцы свободного стиля в одежде этим вечером блистали в классических костюмах. Правда, расцветки были самыми разнообразными — от привычных уже в таких случаях чёрного, белого и бежевого до серебристого, зелёного и ультрамаринового. А Рон, видимо, решивший поразить всех, явился на выпускной в ярко-бирюзовом костюме, который все тут же окрестили вырвиглазным. Вкупе с рыжими волосами парня зрелище действительно было то ещё. Хорошо, что хоть рубашку он догадался надеть белую, ибо любой другой цвет тут же превратил бы его в светофор. Глядя на него, Сильфия в который раз не удержалась от смешка. Да, он, несомненно, хотел выделиться. И выделился. Но в худшую сторону. Взять хотя бы её отца или Генри. Её супруг, стоя среди гостей, периодически одёргивал полы драпового пиджака из костюма-тройки пыльно-голубого цвета, отвлекаясь лишь на белую каллу, бутоньеркой пришпиленную к вороту, которую рисковала помять рядом стоявшая женщина. Филипп же аристократично сиял в тёмно-пурпурном костюме, лишь раз холодно оправив воротничок рубашки цвета античная роза. Примечательно, что тёплый свитер такого же тона был у него заготовлен на случай дурной погоды. Средневековый алхимик, несмотря на природную скромность, порой впадал в жажду эпатирования публики. И её мать стояла рядом с отцом, на которой, как, впрочем, и всегда, где бы она ни появлялась, задерживались взгляды многих. Откровенно восхищённые взгляды. И это, в общем-то было понятно: выглядела Дельфиниум неизменно потрясающе. Мистическая, нереальная красавица, бриллиант совершенной формы, она нисколько не постарела, несмотря на то, что недавно отпраздновала тридцатипятилетие. Многие сплетничали про подтяжки лица и пластические операции, но это было не более чем слухами, ничем не подкреплёнными и исходящими лишь от самых желчных людей. А Дельфиниум в ответ на подобное вежливо улыбалась, держась с неизменным достоинством, которое было присуще ей в любой ситуации. Изящество и красота — вот, пожалуй, те слова, что приходили на ум при виде Леди Севера. Белоснежная кожа, которой, казалось, никогда и не касались солнечные лучи, правильные черты лица, алые губы, точно распустившаяся на снегу роза, индигово-синие лучистые глаза в обрамлении невероятно длинных чёрных ресниц. И длинные бело-серебристые волосы, собранные в косу, доходящую женщине до пояса и перевитую серебристыми тонкими нитями с сапфирами. Что говорить, выглядело это очень эффектно. Платье для торжества мать Сильфии выбрала очень элегантное, ничуть не изменив себе, но при этом достаточно сдержанное, чтобы не затмить выпускниц. Ну, постараться не затмить. Оно было индигово-синим, в цвет её глаз, длинным, скрывающим ступни, простым по силуэту, с тонкими лямками и несколькими слоями шифона на юбке. Однако весь верх платья до пояса был расшит серебристыми узорами в виде листьев и цветков с сердцевиной из сапфиров. Те же самые узоры повторялись и на невесомой шифоновой шали, которой женщина прикрывала плечи. В ушах посверкивали небольшие серьги-"гвоздики» из серебра и сапфиров в обрамлении мелких бриллиантов. Они — да обручальное кольцо. Больше украшений не было. Да и, честно говоря, больше было и не нужно. Это лишь испортило бы образ, как иногда бывает. За обилием мелких деталей сложно разглядеть саму суть. Хорошо, что это был не случай Дельфиниум. Рядом с Дельфиниум, скромно потупив взгляд, словно стесняясь своего нарядного вида, была Нимфея. Однако Сильфия знала, чем вызван некий дискомфорт сестры. Она, любившая более свободный стиль в одежде и с неохотой носившая школьные вещи, и сейчас предпочла бы что-то в своём стиле, но дресс-код обязывал. И нет, Ним умела носить вечерние наряды с той же лёгкостью, что и повседневную одежду. Причина была вот в чём: как раз перед самым выходом к ним заглянул Чедомир. Разумеется, под весьма благовидным предлогом вернуть её отцу одолженную ранее книгу, однако сделать это он мог и в любой другой день. А вот увидеть Нимфею в платье случай выпадал не часто. И, надо признать, восхищённый взгляд юного целителя запомнился всем. И в первую очередь самой Нимфее, которая, периодически вспоминая о нём, смущалась и опускала голову, стараясь скрыть румянец на щеках. Что, впрочем, вызывало у остальных лишь умиление. Опять же, практически как и всегда при появлении Ним на людях. Но сегодня тому способствовало и нежное короткое коктейльное платье цвета айвори с тонким чёрным пояском и чёрным кружевом по линии верха, которое безумно шло Нимфее, подчёркивая её начинающую распускаться красоту уже не девочки, но девушки. Иссиня-чёрные волосы её сестры были собраны в элегантную и сложную причёску, имитирующую цветок розы, в ушах покачивались длинные изящные серьги из серебра и мелких бриллиантов с подвеской в виде капли из жемчуга, а на ногах были удобные чёрные туфли на небольшом каблучке. Милая, невинная и нежная. Фея, что и говорить. Улыбнувшись своим мыслям, Сильфия повернулась к Генри, намереваясь что-то тому сказать, однако этого сделать ей не дали. Встречавшая выпускников и гостей вечера у дверей школы преподавательница математики миссис Стронгберг — миловидная женщина тридцати восьми лет с золотистыми волосами, уложенными в изящный пучок, из которого на плечо ниспадала кокетливая прядь, и серо-зелёными глазами, одетая в длинное чёрное вечернее платье с открытыми руками, треугольным декольте и широким золотым поясом, едва завидев их, замахала рукой, активно привлекая к себе внимание. Впрочем, справедливости ради, не только их — взбудораженные ощущением торжественности момента выпускники и их родители строиться в организованные колонны не желали от слова совсем. — Прошу всех внимательно послушать меня! — уже с какими-то нотками отчаяния прокричала женщина. — Родителям и родственникам выпускников надо пройти через парадный вход и подняться в зал для торжества! Выпускников прошу остаться пока во дворе и распределиться по группам в соответствии с первой буквой вашей фамилии! — Что ж, дорогая, скоро увидимся, — Дельфиниум, улыбнувшись, обняла старшую дочь и, взяв за руки мужа и Нимфею, проследовала в указанном направлении вместе с остальными гостями вечера. Проводив их взглядом, Сильфия повернулась к чуть задержавшемуся Генри. — Надеюсь, официальная часть закончится быстрее, чем я предполагаю. Не люблю эти долгие вступления. Махнув рукой появившейся в конце аллеи опаздывающей Сайобхан, которая яро горела желанием полюбоваться на традиции другой страны, Генри улыбнулся супруге. — Это последнее твоё школьное торжество. Всё должно быть на высшем уровне. Прости эту слабость взрослым. — Нет-нет, быстро это не закончится. Стукнув каблуками, рядом остановилась Сайобхан, которая даже не запыхалась от бега на каблуках. Она потратила уйму времени, чтобы уложить пламенные волосы в мягкие волны, закрывающие её выбритые виски и исколотые уши. Она была в платье со своего выпускного — дымчато-синего цвета, державшегося на одном плече, чей гофрированный лиф и прозрачная спинка были выложены кристаллами, что ловили радужные отблески света. Кивнув супругу, Сильфия улыбнулась подруге. Несомненно, синий был её цветом. И шёл Сайобхан не меньше, чем Дельфиниум. Обе они выглядели в нём роскошно. Элегантно. По-королевски. — Поверю тебе на слово, Сай. Ты уже это испытала. Генри, окинув взглядом оживившихся одноклассников супруги, кивнул на них. — Присоединяйся. И отметь на полную. — Да, конечно. Встретимся после торжественной части. Дождавшись, пока Генри и Сайобхан войдут в здание, Сильфия огляделась, пытаясь понять, как строиться выпускникам, но в хаотичном мельтешении юных хозяев торжества пока что не угадывалось и намёка на порядок. Впрочем, ей довольно быстро пришли на помощь — вынырнувшая из толпы Маргери, счастливо улыбаясь, взяла подругу под руку. — Привет, Сильфи. Я уже и не чаяла тебя тут найти. Столько народу и все так суетятся. — Маргери, привет, — при виде подруги Сильфия с облегчением улыбнулась. — Чудесно выглядишь. Для торжества её подруга выбрала алое короткое платье в стиле бэби-долл с поясом-бантом из алой атласной ленты, расшитое по подолу затейливой вышивкой из алого бисера с жемчугом. Иссиня-чёрные волосы, благодаря отвару трав по рецепту отца Сильфии отросшие на приличную длину, обрывались ровным каре у подбородка, а серебристые глаза были удачно подчёркнуты едва заметным макияжем. В ушах её находились жемчужные серьги-"гвоздики», а левую руку украшал традиционный для выпускниц цветочный браслет из трёх бутонов алых роз и веточек ландыша, держащихся на атласной белой ленте. Обувь тоже была белой: удобные и открытые босоножки на небольшом каблучке. Самое то для активного вечера и танцев. — Спасибо, — улыбнувшись, откликнулась Маргери. — Ты тоже. Просто чудесна. Выбор Сильфии пал на именно бальное платье. Пышное, длинное, из дорогого жёлтого шёлка, с округлой линией декольте и небольшими рукавами-бабочками, оно идеально сидело на девушке, подчёркивая все достоинства её фигурки. На левом плече в качестве украшения была жёлтая тканевая роза с зелёными лепестками, почти точь-в-точь повторяющая розу на браслете выпускницы Сильфии, с той лишь разницей, что та была не искусственной, а подол платья спереди был чуть короче, чем сзади, демонстрируя кокетливые жёлтые босоножки. Серебристо-белые волосы были завиты в локоны и уложены на правое плечо, а украшением причёски служила искусно вплетённая в локоны жёлтая роза. Драгоценностей практически не было, не считая обручального кольца да золотого кулона, с которым Сильфия не расставалась. Впрочем, самым лучшим украшением было счастье в янтарных глазах девушки. А уж когда на её прекрасном лице распускалась улыбка, от блондинки невозможно было отвести взгляда. — Благодарю, — признательно кивнув подруге, Сильфия вновь огляделась, выхватив взглядом из толпы Эдварда Паркера, мечущегося из стороны в сторону. — Ты понимаешь, куда нам идти? Деловито поправив прядь волос, Маргери кивнула. Оценив ситуацию и сопоставив увиденное с криками миссис Стронгберг, девушка более-менее сориентировалась в царящей суматохе. Да, недаром ей говорил отец, что на этом мероприятии выпускники превращаются в первоклассников. — Мне вон туда, к Гарри Голдштейну. А тебе теперь к Харлин Дайнес и Виктору Делеске. Ты же у нас теперь фрау Джекилл. При этих словах подруги Сильфия не смогла сдержать улыбки. Да, может, это было несколько по-детски, но она никак не могла избавиться от привычки проговаривать раз за разом своё имя со своей новой фамилией. И всякий раз радовалась этому так, словно их с Генри свадьба была только вчера. Впрочем, с того момента прошло не так уж и много времени. А впереди ещё свадебное путешествие… По выразительному взгляду Маргери поняв, что слишком замечталась, Сильфия чмокнула подругу в щёку и поспешила к выпускникам, чья фамилия начиналась с ней на одну и туже букву. Лавируя в толпе, девушка краем уха ловила обрывки разговоров знакомых. В основном, ничего необычного не было: всё то же восхищение нарядами, обсуждение торжественной церемонии и предвкушение поездки на яхте по Шпрее. То, что сейчас волновало фактически всех их. То, что их объединяло. Торжество. Однако были и те, кто даже в такой день умудрился найти время для сплетен. Сестры-близнецы Ханна и Криста Зоммер — симпатичные кареглазые брюнетки, выбравшие для торжества одинакового фасона платья: длинные, с летящей юбкой со шлейфом и полупрозрачным верхом, затканным бисером; только у Ханны платье было алым, а у Кристы бордовым, — едва завидев Сильфию, тут же зашушукались, даже не подумав о том, что предмет обсуждения легко может их услышать. — Платье обтягивающее, — Криста нервным движением откинула с лица выбившуюся из высокой причёски прядь волос. — Я думала, будет что-то в стиле ампир. Энергично закивав, Ханна фыркнула. — Ну очевидно же, что утягивается изо всех сил, чтобы скрыть живот. Но правду не скроешь. Талия уже заметно шире, да и платье не по размеру. Хихикнув, Сильфия приветливо улыбнулась сплетницам, пожиравшим её взглядом так, словно она являлась редчайшим экспонатом, который увидеть можно было лишь раз в жизни. Нет, она прекрасно знала о том, что добрая половина учеников, да и преподавателей тоже, считает, что её скорая помолвка и свадьба вызваны той причиной, что она беременна от своего теперь уже мужа. И это не вызывало у неё никаких чувств, кроме смеха. Действительно, как говорил отец, люди судят других по себе. То, что та же Криста уже три года спит с богатым владельцем сети ювелирных магазинов в Норвегии, для неё нормально, она ведь взрослая и у них любовь. Но вот то, что в семнадцать лет Сильфия вышла замуж — позор, ужас и не иначе как по беременности. Стандарты этого общества такие… стандарты. Правда, стоило бы попросить мать сшить что-то с высокой талией: тогда бы у сплетниц было в разы больше поводов чесать языками. Впрочем, кто ищет, тот всегда найдёт. — Девы, — тем временем шикнул на сестричек Виктор, — может, хотя бы потише трещать будете? Да и будет вам известно, что замуж выходят далеко не только после получения справки о беременности. Отмахнувшись от него точно от назойливой мухи, Криста цокнула языком. — Не говори глупостей. Никто в семнадцать лет добровольно на это не пойдёт. Да и не обвенчают без справки о беременности. Встав рядом с Виктором, Сильфия мягко улыбнулась знакомому и, не удержавшись, дотронулась до обручального кольца. Чем вновь вызвала порцию взглядов со стороны сестриц Зоммер. Это уже даже не граничило с неприличием — это им и было. Впрочем, сделать им замечание — ввязаться в долгую и бесполезную дискуссию. Таким скажи слово, а они в ответ десять. Лучше просто игнорировать и не портить себе настроение. Её близкие и друзья знают, как всё было на самом деле, а большего ей не надо. — Не трать на них время, Вик. Не стоит того. Кивнув, молодой человек поправил лацкан тёмно-синего фрака и взглянул на крыльцо. — Ты права. Тем более, что, похоже, скоро всё начнётся. Слова Делеске оказались пророческими: не прошло и десяти минут, как на школьном дворе остались одни выпускники. Миссис Стронгберг провела последний инструктаж, который собравшиеся слышали уже миллион раз до этого и, смахнув набежавшие на глаза слёзы, встала во главе их колонны. А спустя буквально пару секунд двор школы огласила торжественная мелодия. Их школьный гимн. — Пора, — кивнул Виктор, ободряюще улыбнувшись Сильфии. Ответив улыбкой в ответ, девушка глубоко вдохнула и, стараясь, чтобы ноги хотя бы чуть поменьше дрожали, двинулась вслед за остальными в школу. И чувствовала, как буквально с каждым шагом улетучивается её беспокойство и неуверенность, оставляя в душе только предвкушение чего-то светлого и чистый, незамутнённый восторг. Сегодня не было места сомнениям, страхам и тревогам. Это — их последний школьный бал. И провести его следует в атмосфере счастья. Актовый зал был торжественно украшен. Ряды стульев, на которых расположились родители выпускников и гости торжества, обтянуты фиалкового цвета тканью и украшены большими белыми бантами на спинках. С потолка, искусно задрапированного голубой и белой тканью, имитировавшей небесный свод, свисают гирлянды из полупрозрачных бусин, отражающих свет люстр, и бумажные голуби. Возле входа и вдоль стен — несколько белоснежных вазонов с белыми и алыми розами, перемежающиеся с кадками, в которых растёт декоративный папоротник. А сама сцена, заднюю часть которой полностью занимает большой жидкокристаллический экран, задрапирована теми же небесно-голубыми и жемчужно белыми тканями, вот только, в отличии от потолка, на этих тканях виден ненавязчивый золотой узор, переливающийся в свете ламп. По обе стороны от сцены — большие связки воздушных шаров. На первый взгляд кажется, что цветовое их сочетание хаотично, однако, если приглядеться, то можно понять, что это не так. Все шарики выполнены на заказ, а каждый из них практически в точности повторяет цвет глаз каждого их выпускников. Посередине сцены — микрофон и высокая полупрозрачная ваза, в которой стоят розы. Алые и белые. Ровно по числу выпускников, что сейчас стоят у двери по левую сторону от сцены, ожидая, когда им можно будет войти и занять приготовленные для них стулья, задрапированные белой с алыми бантами тканью, стоявшие по всей сцене в виде двух полукругов. Вот на сцену под шквал аплодисментов выходит директор Генрих фон Штольцманн — солидный мужчина преклонных лет с всё ещё озорным взглядом голубых глаз, в сизого цвета шёлковом костюме с серебристой вышивкой в виде листьев, с длинной седой бородой и такими же седыми длинными волосами, так похожий на Альбуса Дамблдора. Началась торжественная речь, то и дело прерываемая громом аплодисментов из зала. Маргери, стоящая в первых рядах, нервно прикусывала губу, в задних рядах Карл Фассербендер теребил бутоньерку. Но это было, пусть и волнительным, но не менее радостным ожиданием. Ещё немного, совсем немного — и они получат свои дипломы. И первые напутствия во взрослую жизнь от человека, что был им всем вторым отцом последние двенадцать лет. Вот отзвучала торжественная речь и директор чуть развернулся влево. На сцене вновь появилась миссис Стронгберг со стопкой дипломов в руках, встав рядом с герром Штольцманном. Откашлявшись, тот открыл заботливо вручённый ему первый диплом и объявил: — Герр Вольдемар Айзенкрейн! Казалось, что очередь движется слишком медленно. Каждому из теперь уже бывших его учеников директор, помимо диплома, вручал розу — алые юношам, а белые — девушкам, — и большую открытку, в которую, как оказывалось, помимо тёплых поздравительных слов и напутствий в жизнь были вложены рекомендательные письма, в которых расписывались сильные стороны каждого выпускника и специальности, которые больше всего им подойдут. И, находя это письмо, никто не мог сдержаться от слёз — каждое из них было рукописным, каждое герр Штольцманн писал лично. — Фройляйн Маргери фон Герцен! Изящная, словно эльфийка, Маргери выпорхнула на сцену под гром оваций и, обменявшись поцелуями в щёку с директором, приняла свой диплом, розу и открытку. Помахав рукой своим родственникам в зале, девушка всё так же изящно продефилировала к стульям для выпускников. Криста Зоммер насмешливо фыркнула. — Ну вы только посмотрите! Не идёт, а пишет! Сильфия, глубоко вдохнув, напомнила себе о том, что ввязываться в конфликты сейчас было бы крайне нелепо. Настроения Маргери ничего уже испортить не сможет. А вот вечер Кристы и Ханны явно подпорчен. И как раз тем, о чём говорил её отец. Ещё трое выпускниц пришли точно в таких же платьях, какие были на близняшках. Только цвета были разными. Да, теперь-то уж они точно пожалели о том, что не купили платья в бутике Дельфиниум. По крайней мере, так они точно могли бы рассчитывать на эксклюзив — женщина шила вещи для продажи в единственных экземплярах. — Фрау Сильфия Джекилл! Ушедшей в свои мысли девушке потребовался лёгкий толчок в спину от Виктора, чтобы сообразить, что вызывают сейчас именно её. Глубоко вдохнув, Сильфия поправила чуть сползший влево браслет и, счастливо улыбнувшись, вышла на сцену. В первое мгновение она даже зажмурилась: после приятного полумрака коридора количество света и вспышек камер просто ослепляло. Но, проморгавшись и увидев понимающую улыбку на лице директора, Сильфия с облегчением выдохнула — похоже, такая реакция была у всех выпускников. Вот её обнимает директор. Щеки девушки касаются тёплые губы, а, вручая ей белоснежную, едва только начавшую распускаться розу, герр Штольцманн не сдерживает слёз. Впрочем, если судить по мокрым дорожкам на щеках, текут они у него давно. — Будьте счастливы, фрау Джекилл. — Спасибо, — промокнув глаза заранее вложенным матерью ей в руку белоснежным платком, Сильфия улыбается. — Я постараюсь. Да, лишь такой ответ она и может дать ему в то время, как другие с уверенностью говорят «буду». Но пожилой мужчина не замечает печального подтекста в словах своей бывшей ученицы. Впрочем, так даже лучше. И вновь аплодисменты. Заняв место рядом с Маргери, Сильфия поправляет платье и лишь только теперь разворачивается к залу. Взгляд медово-золотистых глаз цепляется то за одно, то за другое знакомое лицо. Вон мать и отчим Кристы и Ханны, мать Виктора, семья Герцен в полном составе, овдовевший год назад отец Брайана вместе с некоей милой юной японочкой, которая не отрывает своего взгляда от молодого Бёрка. И, судя по тому, что он отвечает ей тем же, они явно больше, чем просто друзья. Антарес о чём-то переговаривается с Генри, Чедомир, облачённый в бледно-розовую рубашку с галстуком в серо-розовую полоску, серую кофту с чёрным кантом и чёрные брюки, оживлённо болтает с Нимфеей. Лео, в пышном платье в розово-синюю полоску до колен длиной и с короткими рукавами, украшениями которому служили лаковый тонкий чёрный поясок да большая брошь из трёх малиновых хризантем в окружении голубых незабудок, располагающаяся прямо в центре линии декольте, с завитыми в крупные локоны каштановыми волосами и искрящимися восторгом сапфирово-синими глазами сама больше напоминает выпускницу. А сидящий с ней рядом Роман, неотразимый в чёрных брюках и чёрной же атласной рубашке, три верхние пуговицы которой расстёгнуты, с собранными в косу длинными рыжими волосами и пронзительным взглядом зелёных глаз является тайным объектом воздыханий как минимум третьей части выпускниц и, судя по весьма заинтересованным взглядам, даже некоторых их матерей. В чём, впрочем, нельзя было их винить. Все признавали, что старший Акиман обладает мистической притягательностью. Что, учитывая, кем он являлся ранее, было неудивительно. Вот отзвучали последние фамилии в списке и микрофон был передан Алану Спирсу, который должен был произносить торжественную речь. Сильфия хихикнула, вспомнив, как они всем классом собравшись у школы, писали её за день до выпускного, потому что предыдущий вариант порвал на не подлежащие восстановлению кусочки младший брат Алана. Но со своей задачей Спирс, пусть и не без волнения, однако всё же справился. А, учитывая то, что всё его выступление сопровождалось слайд-шоу из фотографий выпускников с того момента, как они шли в первый класс, до даже нескольких фото с их построения во дворе, подрагивающий голос выступающего никто и не заметил. Да даже если бы и было иначе, это бы не испортило впечатления. В такой момент на мелочи внимания не обращаешь. — Скоро торжественная часть закончится. И начнётся фотосессия в стиле «Выпускники и все-все-все». Деймон, выглядевший изумительно в элегантном белоснежном костюме с серебристой жилеткой, пиджак которого по краю был расшит серебристой вязью, воспользовавшись моментом тишины, улыбнулся Сайобхан. Он, несмотря на загруженность делами, в том числе связанными и с переездом, всегда находил время для того, чтобы написать рыжеволосой красавице. И радовался как дитя, когда получал ответы. Сайобхан запала ему в душу, очень сильно запала. И потому сегодня он решил не упускать возможности побыть рядом с нею. Вежливо улыбнувшись, девушка оправила спадающую на лицо прядь волос. Вот она, самая банальная причина её вечно зачёсанных волос. Они не должны мешаться. — У нас такого не было. Но разве плохо, если у них будет? — У вас всё было менее торжественно? Молодой человек с нескрываемым интересом повернулся к собеседнице. Да, он знал, что их выпускной уже прошёл. Но совершенно не представлял, как это было. Да и в письмах Сайобхан не расписывала этого. — У нас традиционно выпускные вечера есть только у выпускников университетов. Но всё зависит от школы. Вручение дипломов проводится в классе. Потом фото. Ну, можно с классом сходить в кафе. Сайобхан с какой-то ядовитой злобливостью вспоминала, как после отказа одноклассников делать с ней общие снимки — ну, за некоторым исключением, — она сняла все кафе в Трифасе на месяц, лишив своих одноклассников до самого поступления возможности отпраздновать. Ну, а развлекаться могут гомункулы или самое младшее поколение Иггдмилленния. За всё заплачено. А рестораторам плевать, кто придёт на оплаченное время. Деймон печально вздохнул, глядя на явно вдохновлённую атмосферой праздника сестру. Сейчас он ей по-доброму завидовал. Увы, у него такого дня не было. И по воистину жуткой причине. — Учительницу, что курировала наш класс, переехал автомобиль прямо на дороге у школы. Как раз в день выпускного. Так что мы забрали дипломы и ушли домой. А через день состоялись похороны. Девушка лишь печально вздохнула. — Жаль. — Надеюсь, хоть сестрёнка повеселится, — молодой человек грустно улыбнулся; воспоминания ещё были свежи. — Тем более, обещали прогулку на яхте. — Им не позволит статус не попробовать всё им доступное. — Это точно. А для тех, кто не хочет отмечать на катере, арендован лучший ресторан Берлина. Lorenz Adlon Esszimmer. Классический интерьер, высокая кухня. Деймон вновь улыбнулся, искренне понадеявшись, что правильно запомнил название. И что ничего не поменялось в самый последний момент. Сестрица называла десяток ресторанов только за последнюю неделю. Сайобхан мягко улыбнулась, думая, впрочем, совершенно о другом. Даже её, беззаботную идиотку, беспокоила Война. Что уж говорить о Сосуде. Сильфия заслужила праздник. А она потом отправится в пекарню, что всего лишь в паре кварталов отсюда. Она задолжала маленькому пупсику «энергетики». А там на витрине красовались большой лимонный торт в белом шоколаде, огромное шоколадное безобразие и торт с вишнёвыми и шоколадными коржами. Ммм… Сай бы плюнула на торжество, будь она чуть более голодна. Но вот, наконец, исполнив школьный гимн и снявшись для памятного альбома, выпускники получили возможность пообщаться с родственниками перед тем, как отправиться на яхту. Сильфия, благоразумно решив не следовать примеру Маргери, которую по пути к Антаресу едва не затоптали, встала у одной из связок с шарами, дожидаясь, пока большинство людей выйдет во двор и можно будет пройти к своим. Взгляд её бесцельно блуждал по лицам в толпе, пока не зацепился за одно из них. И в этот момент девушку прошиб холодный пот. Это была женщина. Высокая, с тонкой талией, но весьма выдающимися формами, которые обрисовывало простое алое платье-футляр с лямкой на одном плече, облегающее фигуру незнакомки до колен. Она была довольно низкого роста, что легко компенсировали белые туфли на высоком каблуке. Кожа незнакомки была тёплого бронзового цвета, как если бы она только что вернулась из жарких стран. Привлекательное лицо в форме сердечка, миндалевидные золотистые глаза с хитринкой, чуть вздёрнутый носик и пухлые губы. Длинные волосы тёмно-каштанового, почти чёрного цвета были собраны в широкую косу, достающую женщине до щиколоток, А руки она держала скрещенными на груди. На алых губах играла мягкая улыбка. Да, незнакомка была очень эффектна. Но не это заставило Сильфию рассматривать её внимательнее. От незнакомки исходила явная магическая энергия. И на энергетику мага это было совсем не похоже. — Сильфия, ты хочешь сфотографироваться? Подошедший Генри мягко коснулся локтя супруги, привлекая её внимание. Вздрогнув, девушка, прижимая к груди диплом, повернулась к супругу. — Прости, я задумалась. Ты видел раньше эту женщину? Но, когда Сильфия повернулась туда, где буквально несколько секунд назад была незнакомка, то неверяще застыла. А затем, поморгав, ущипнула себя за запястье. Но не помогло. Ей не показалось. Сейчас там уже никого не было. Но взгляд изумрудно-зелёных глаз Генри не был ни изумлённым, ни недоверчивым. Просто так Сильфия бы болтать не стала. Значит, она действительно видела кого-то, настолько взволновавшего её. Но вот кто это был… была? — Какую? Сильфия крутила головой из стороны в сторону, оглядывая собравшихся. Но незнакомой женщины в красном так и не находила. И это было странно. Даже жутко. Не могла же она раствориться в воздухе! А Отвод Глаз… какого же он должен быть уровня, чтобы Сильфия его не засекла… — Ммм… она невысокая, с длинными чёрными волосами. Волосы очень длинные, едва ли не до пят. А глаза золотистые… Горло Генри словно бы сдавили холодные пальцы. Казалось, что раны, которые срастил Чедомир, вновь заныли. Он знал, кто подходит под это описание. Слишком хорошо знал. — Семирамида… Всем телом задрожав, Сильфия схватила мужа за руку. Первой мыслью было: бежать! Прямо сейчас, наплевав на торжество. Доставить Генри в замок, в защищённый замок, где он будет в безопасности. Эта тварь явилась не просто так. А, учитывая её класс и способности… — Она завершила Висячие Сады… Чуть сжав её пальцы, точно успокаивая, молодой мужчина качнул головой. Если это действительно было так… Плохо. Очень плохо. — Это достоверно известно? Сообразив, что последнюю фразу она произнесла вслух, Сильфия качнула головой. Ей не верилось, что хитря Асассин появится перед ними без козырей. — Энджел сказала, что они почти готовы. Да и Семирамида явно чувствует присутствие других Слуг. Она бы не пошла в открытую, не имея надёжной базы. — Боюсь, что ты права. Стараясь мило улыбаться одноклассникам и гостям, Сильфия, лавируя в толпе, потянула мужа к выходу. Сейчас им крайне важно встретиться с остальными. Держаться вместе — в этом их сила. Медуза доставит Генри в замок в два счёта. А потом… они что-то придумают, обязательно. Ведь победила же Семирамиду Мордред. Но, чем дольше Сильфия думала об этой твари, напавшей на беззащитного, по сути, человека, тем больше разгорался огонь ярости. Желание своими руками задушить эту суку было настолько сильным, что девушка до крови прикусила губу, дабы заставить себя думать о более важных на данный момент вещах. А битва… она обязательно будет. Иначе бы Семирамида и не подумала бы появиться перед ними. — Где Ним? Нужно попросить Медузу отвезти тебя домой. — Почему это меня, а не саму Нимфею или не ослабленного Чедомира? — Генри вопросительно изогнул бровь. Оказавшись в холле, Сильфия огляделась по сторонам, но никого из родных так и не увидела. Видимо, они все уже на улице. Что ж, оно и к лучшему. Быть услышанными там куда меньше шансов. — Потому что ты беззащитен. Потому что тебя она уже убивала. И я себе не прощу, если ты вновь пострадаешь, Генри. — Почему ты думаешь, что я буду спокойно сидеть в стороне, пока вы все подвергаете себя опасности? Спустившись по лестнице к выходу, Сильфия тяжело вздохнула. Но это никоим образом не относилось к вопросу, заданному ей Генри. В дверях здания образовалась целая толпа желающих сфотографироваться прямо там; видимо, для них это имело какое-то символическое значение. Так что пока и нечего было помышлять о том, дабы выйти наружу. — Хорошо, — повернувшись к супругу, девушка кивнула. — Отправишься домой вместе с Чедомиром и Ним. Присмотришь за ними. Вздохнув, Генри про себя решил, что проще согласиться, чем биться головой о стену. Ну, это пока. А там он сумеет найти подходящие слова, дабы убедить если не Сильф, то хотя бы остальных, что он может быть полезен. Поняв, что сопротивления более не предвидится — ну, по крайней мере, до тех пор, пока они не воссоединятся с остальными, — Сильфия довольно улыбнулась. И тут же принялась просчитывать варианты развития событий. Нет, спуститься и принять бой вне Садов — идиотизм даже для Семирамиды. Она преспокойно может устроить им… как там говорила Сай… «тёмную», даже не выходя из замка. Следовательно, они должны будут подняться. Имея Пегаса, сделать это не сложно. Вот только есть другая проблема. И гораздо более существенная. Генри, нервно переминающийся с ноги на ногу, оттянул галстук. — Проще через окно выйти. Натянуто рассмеявшись в ответ, Сильфия краем взгляда окинула творящееся в дверях. В принципе, её предположение было почти верным. Вот только организатором всего этого безумия была миссис Стронгберг, которой показалось, что фото на пороге школы — символ ухода выпускников в новую жизнь. Что ж, эта идея могла бы быть и интересной. Если бы не явление Семирамиды. — Подожди. Перед нами ещё три пары Во вздохе, раздавшемся за этими её словами, явственно чувствовалось смирение. В самом деле, тут они уж точно изменить ничего не могли. — Ладно. Надеюсь, фрау будет удовлетворена. Решив, что на данный момент это — самая приемлемая возможность поговорить о том, что беспокоило её вот уже который день, Сильфия чуть плотнее прижалась к Генри и шепнула ему на ухо: — Помнишь, когда за завтраком по прибытии Сай и дяди Лина Ним сказала, что отец мне не верит? — Да, — кивнул мужчина, — помню. На всякий случай ещё раз оглядевшись вокруг — сейчас никакие меры предосторожности не были излишни, — девушка шепнула: — Я думаю, что наша Наблюдательница и её жених — ангелы. — Я же был там. И помню эту теорию. Взволнованно прикусив губу, Сильфия взглянул на мужа. Его мнение для неё значило очень многое. — И… и что ты думаешь по этому поводу? Генри лишь повёл плечом. Он понимал Сильфию — сейчас ей как никогда требовалось отвлечься на что-то. Но сам Джекилл с трудом мог думать о чём-то, кроме Войны. — Честно? В это сложно поверить. Да и не думал я об этом. Они тебе должны, вот что важно. Наблюдая за позирующими для фотографии Маргери и Антаресом, Сильфия пожала плечами, украдкой вздыхая. Надо будет всё же поделиться этими мыслями с Сайобхан. Ибо воплощённые Героические Души, сражавшиеся с демонами лично, в ангелов верить почему-то упорно не хотят. — Я не рассматриваю их как должников, Генри. Это мой долг был помочь. Они ничего плохого мне не делали. И… я понимаю её жениха. Держа на руках мёртвое тело любимого… — Это долг жизни. Такое просто так не спускают. Они тебе должны. И это нам на руку, — мужчина мягко качнул головой, чуть сжимая руку супруги. Сейчас этот факт, действительно, был самым важным. Вот Маргери вместе с женихом наконец-то получили возможность отправиться во двор. Наступил черёд Сильфии и Генри. Встав под арку из белых и розовых пионов, девушка, склонив голову супругу на плечо, улыбнулась. Если ему хочется так думать, если ему от этого спокойнее — пускай. Она же всё решила. Требовать исполнения этого полумифического долга Сильфия не станет. Если не будет под угрозой жизнь её родных. Приобняв жену за плечи, Генри спокойно и расслабленно улыбнулся в камеру. Расслабленность, конечно же, была напускной. Он запомнит про ту встречу. И будет рад воспользоваться этим долгом. Но было чувство, что ещё не время. А Сильфия тем временем украдкой поглядывала в небо. На уже подсвеченные закатными лучами облака, что словно клочья пушистой сахарной ваты плыли по небу. И на чёрную точку на горизонте. Едва заметную, для людских глаз можно сказать неразличимую. Но которая к ним приближалась. Медленно, но всё же. — Вот и всё. Идём, остальным тоже требуется сфотографироваться. — Отлично, — повернувшись, девушка подмигнул следующим в очереди Виктору и его спутнице Кирстин. А затем, повернувшись, осмотрела школьный двор. Правда, сейчас казалось, что он превратился в цветник. Ну или на нём взорвали разом миллионы хлопушек — так пестрило в глазах от нарядов множества выпускников и гостей вечера. Пожалуй, расхожее выражение «яблоку негде упасть» сейчас как нельзя лучше описывало ситуацию. — И как бы нам найти своих? Хохотнув, Генри поправил бутоньерку. — Это будет проблематично. — Это уж точно. И я… — Добрый вечер. По крайней мере, смею я надеяться на то. «Не зря! Не зря я про них вспоминала!» Внутренне возликовав, Сильфия довольно улыбнулась, поворачиваясь на голос. Да, он ей был знаком, как и необычная манера разговора. Но едва ей стоило увидеть обладательницу голоса, как она тут же забыла, что хотела ей сказать. Все чувства прочно заслонило собою восхищение. Да, перед нею была Наблюдательница. Энджел. Она стояла в нескольких шагах, мягко улыбаясь Генри и Сильфии… и выглядела просто сногсшибательно, выделяясь даже из всей нарядной толпы выпускниц и их родителей. До этого Сильфия видела её два раза и оба в белом. Признаться, этот чистый цвет ей безумно шёл, делая девушку эфемерной и воздушной. Но сейчас она была в алом. И это, несмотря на довольно кричащий цвет, смотрелось по-королевски роскошно. Длинное плате в пол было обтягивающим, с очень скромным треугольным вырезом, но с высоким разрезом на ноге, из которого показывалась стройная белоснежная ножка в золотистых босоножках. А на груди был вышит замысловатый узор золотистыми нитками и бриллиантами, который при ближайшем рассмотрении складывался в два крыла. И точно такие же крылья были вышиты по верху и плечам длинного алого плаща, который в некотором роде заменял платью рукава. Длинные пламенные волосы были завиты в локоны и уложены в ажурный пучок, оплетённый тонкой косицей, а несколько прядей-завитков обрамляли белоснежное прекрасное лицо. А венчало всё это великолепие резная диадема из золота, бриллиантов и больших рубинов в навершиях. Шикарный наряд, достойный красной дорожки или большого бала. Параклет, стоявший рядом с возлюбленной, лишь учтиво поклонился, после чего откинул соскользнувшую длинную косу за спину. Мужчина был утянут в строгий чёрный костюм-двойку зауженного кроя; вместо сорочки он выбрал водолазку. Он так же, как и его спутница, походил на модель с обложки, даже в столь скромном наряде, пошитом, впрочем, из явно дорогих тканей. Всё же найдя в себе силы оторваться от созерцания наряда знакомой — ей такое платье в столь юном возрасте и не светило, — Сильфия мягко кивнула, приветствуя их. И чуть улыбнулась уголками губ, заметив детский восторг в лимонно-жёлтых глазах Энджел, с которым она оглядывала пёструю толпу и декорации праздника. Оно и понятно — вряд ли воспитанников Церкви когда-либо удостаивали такого торжества. Уж точно не в семнадцать лет. — Добрый вечер, — блондинка приветливо улыбнулась, борясь с желанием спросить об интересующем её прямо в лоб. — Рады видеть вас в добром здравии. Параклет, пробегающий по толпе глазами, удивлённо вскинул бровь. — Даже в такой день? Где ваши близкие? Хихикнув, Сильфия поправила прядь волос, упавшую ей на щёку. С некоей долей кокетства, впрочем, лишённого всяческого подтекста. Просто девичье желание быть привлекательной. Не более. — Это же выпускной. Хорошо, если мы встретимся у ворот. — Напрасно вы разминулись. — Быть может. Но мы их всегда сможем найти в ресторане. Ну, или придёт Алкид и за шиворот притащит нас в нужное место. Лучезарно улыбнувшись Параклету, Сильфия повернулась к Энджел. И тут же замялась, не зная, как спросить о том, что её интересовало. Почему-то именно в диалогах с ней она чувствовала себя более скованно, нежели в разговорах с её спутником. И причин этого девушка не понимала… хотя… Впрочем, Энджел сама пришла ей на помощь, ободряюще улыбнувшись при этом. Да, огненноволосая дева понимала, что хочет узнать стоящая перед ней. И не боялась. Теперь уже не боялась сообщить им это. — Что-то есть такое важное, что Вы узнать хотели от меня, милая юная леди? — Ммм… «Сильфия, соберись! Ты — наследница древнейшего магического рода, а ведёшь себя как дитя перед воспитательницей!» Однако мысленное внушение не помогло. Лишь только больше зарумянились от смущения её щёки. Опустив голову — так было хоть и не особенно вежливо, но гораздо легче, — Сильфия кивнула. — Да. Я бы хотела получить ответ на один вопрос. Вопрос, что мучает меня с момента нашей встречи на том пустыре. Параклет, вновь вернувший своё внимание стоящим рядом с ним, с любопытством взглянул на девушку. — Вы желаете узнать, с кем Энджел сражалась тогда? Внутри возликовав от облегчения, девушка, пользуясь тем, что Энджел, одобрительно кивнув, чуть отступила, словно бы предоставляя своему жениху право говорить, повернулась к Параклету. С ним было проще. Не потому, что он был мужчиной, отнюдь. Просто с ним… С ним Сильфия чувствовала себя на равных. — Нет, милорд. Я хочу лишь чтобы мои догадки либо были подтверждены, либо опровергнуты. Ваши имена оба знаковые. И не просто имена, данные Церковью. Котомине Кирей и Ризей тому примеры. Вы похожи точно близнецы, но братом и сестрой не являетесь… в какой-то мере, если я права. Да, энергетика той битвы была сокрушительной. Но сражались не Слуги и не маги. Это я, как маг эфира, тонко чувствующий лэй-линии, скажу чётко. Да, ауры были сильные. Но различные. Из чего я могу судить, что двое сражавшихся не принадлежали к… простите, но тут более всего подходит «к одному виду». Однако ваши с леди Энждел ауры идентичны. И те недорисованные звёзды — это один из антиангельских символов. Лишающий ангела всех его сил. И так как, судя по степени высыхания краски, появились они там не в момент прихода леди Энджел, то я делю выводы, что нарисовал их ваш противник. У вас и действие на людей различно, даже я ощущаю. Леди Энджел… она словно бы выше нас всех в иерархии. С Вами же проще. Легче и спокойнее. Итак, имена, внешность, энергетика, библейская символика. И Ваши, милорд, слова. «Я вправе желать лишь любви». Я знаю немногих, кто бы смог сказать такое. И даже могу назвать имя. Параклет ласково ей улыбнулся. — А почему Вы решили, что ждали именно Энджел? Сильфия не знала, был ли этот вопрос задан с целью ввести её в ступор или же ему на самом деле были интересны её умозаключения по этому поводу. Однако ответ у неё был. И неудивительно: к этому разговору девушка готовилась больше, чем к экзаменам. — По нескольким причинам, милорд. Краска, хоть и успела подсохнуть, всё ещё свежая, следовательно, рисовали их относительно недавно. К тому же, как я уже сказала, то не сатанинские символы, в чём Вы пытались убедить меня. Я перерыла много источников прежде, чем найти те звёзды. Плюс ко всему жестокость, с которой мучили Вашу леди. Со случайным прохожим так не поступят. Это садизм. Призванный причинить как можно больше боли. Ну и наконец, что у нас было до этого? День, что ночью стал, ураганы, падёж скота, массовые вспышки заболеваний, о которых обмолвился мой дядя-врач. Это знамения. И с ними появляются демоны. Поморщившись, — что отнюдь не испортило его прекрасные черты, — аловолосый мужчина кивнул. С явно видимой в глазах злостью. Но то чувство направлено было не на них. — Даже больше. Один конкретный демон. Любопытные умозаключения. Но, увы, даже сторонники Церкви могут быть случайными жертвами. Энджел, покамест, как и Генри, не вступавшая в разговор, лишь наблюдала за дискуссией. Правда, с заинтересованной улыбкой на лице. Параклет был великолепен. Тихий, но в то же время убедительный тон, расслабленная поза, смиренный взгляд обворожительных медовых глаз. Любая девушка уже бы давно потеряла нить разговора, забыв обо всём, кроме стоявшего перед нею красавца. Но Сильфия была потомком гомункула, на кого не действовало даже Мистическое Лицо Диармайда. И девушкой, которую не интересовал ни один мужчина, кроме её мужа. Плюс ко всему, она была явно уверена в своей правоте. Горела идеей. И от начала и до конца была права. Дети… Дети воспринимают всё проще, чем взрослые. Они бы в таких обстоятельствах даже и думать бы побоялись, что ставки настолько высоки. Однако для детей подтверждение догадки Сильфии означало иное. Не очередные беды и несчастья. Но надежду. Которую они с Параклетом изначально и должны были дарить людям. Тем временем Сильфия машинально коснулась рукой кулона и лишь потом вновь заговорила. И, несмотря на заминку, уверенность в тоне её была прежней. — Случайную жертву демон бы просто стёр с лица земли, не прибегая к таким затратам энергии. Даже не вступая в битву. Однако бой был. И энергетика его была… даже Гилгамеш с активным Энума Элиш, даже Карна с Васави Шакти не превзошёл бы её. Не говорите мне о простых служителях Церкви, милорд… Амбриэль. Параклет изобразил искреннее недоумение. Честно, малышке лучше бы заниматься другой проблемой. Это лишь растрачивает её время. — Простите? Однако Энджел думала иначе. Она, в отличии от брата, достаточно долгое время была подростком, дабы понять суть их мышления. Если догадки не будут подтверждены, дитя не успокоится. А сейчас лишние нервы ей ни к чему. Впрочем, для начала нужно было кое-что узнать. Лишь лёгкое движение головы огненноволосой красавицы — и взгляды всех троих, словно бы кто-то невидимый потянул за ниточки, поворачивая их головы, — вновь оказались обращены на неё. И тогда, ободряюще улыбнувшись, Сильфии, Энджел задала главный, пожалуй, в их ситуации вопрос. — Миледи, коль предположенья Ваши подтвердятся, что делать с ними Вы намерены? Генри, задумчиво смотрящий на супругу, качнул головой. — Действительно. Что это меняет? Глубоко вдохнув, Сильфия искренне постаралась улыбнуться, хотя в душе её уже начинало подниматься раздражение. Ну честно, сначала один пытается разубедить её в очевидном — хотя произнесение настоящего имени его всколыхнуло! — потом Энджел говорит так, будто Сильфия куда как младше даже Ним. И эта фраза Генри… Хотя, вот на него сердиться незачем. Им, пережившим ужасы Халдеи, в сердцах трудно зажечь надежду. Но вот она лелеяла её в своём сердце до последнего. Это и было причиной, по которой вообще зашёл этот разговор. Ей не хотелось верить в то, что после… после того, как она поглотит души, если не удастся сорвать ритуал, будет небытие. Ей не хотелось верить, что они — все люди! — оставлены на произвол судьбы. — Если Вы решили, что я побегу с восторженными визгами обо всём докладывать маменьке с папенькой, то Вы ошиблись, миледи. Я смолчала бы. Они воспринимают это… иначе. И их подобное подтверждение моих слов лишь взволновало бы. Тем более, в текущей ситуации. Однако для меня это в первую очередь надежда. Тот лучик света, что даст мне силы выстоять. Знак, что о нас помнят. Что, несмотря на все наши отвратительные дела, Он всё ещё любит детей своих. Удивительно — но только лишь когда Сильфия замолчала, Энджел заметила сбегающую по своей щеке каплю. Слезинку. И, протянув руку, обнаружила влажные дорожки на щеках. Значит, эта была не первой… Давно ли она плакала? Впрочем, так ли это важно?.. — Что ж, — глядя прямо в глаза дочери Парацельса, девушка улыбнулась. — Твои родители могут гордиться, дитя. Они вырастили достойную наследницу рода. И умную. Параклет, усмехнувшись, дёрнул себя за косу. Право, этот разговор не имел пользы. Он бы предпочёл… а, ладно. Если дамы так хотят говорить именно об этом — пускай. Хоть отвлекутся ненадолго. — Главное, чтобы ум помог преодолеть грядущие трудности. Это нынче первостепенно. Сильфия с благодарностью кивнула Энджел. И с каким-то новым благоговением. Нет, не из-за того, что она открылась ей. Из-за того, что поняла, как для неё это важно. Впрочем, мужчин в их реакции она нисколько не винила… только чуть обиделась. Но понимала. Они устроены по-другому, более рациональны и менее подвержены эмоциям. Для них это — просто разговор. Для неё и Энджел — нечто большее. — Спасибо Вам. И Вам, милорд. У Вас прекрасная невеста. Поймав быстрый взгляд любимого, брошенный на неё при этих словах — видимо, опасался той же реакции, что и накануне, — Энджел лишь убрала за уши мешающиеся пряди волос. И, картинно вздохнув, улыбнулась, будучи не в силах более сдерживаться. — Как говорят там? «Истина глаголит младенца устами». А в нашем случае то не младенец, а дева с выдающимся весьма складом ума. Но, думаю, мы позже к этому вернёмся. Сейчас хотела б я доставить вас к вашим родным. И сообщить им весть весьма… Дальнейшее случилось почти одновременно. Последние слова Энджел потонули в оклике Маргери, которая звала подругу. Брошенный быстрый взгляд Сильфии на небо при этом подтвердил её опасения — точка, всё ещё маленькая для людей, стала ближе. И в этот момент рядом с ними опустился прекрасный белый голубь. Чистые холёные перья, пышный хвост, пушистый зоб. Ухоженный и красивый, точно с выставки. Однако насладиться видом птицы им не дали. Несколько молниеносных, едва различимых движений — и он оказался в руках у Энджел. А в следующее мгновение девушка свернула ему голову. Её брат лишь разочаровано вздохнул. — Всегда ты была проворнее меня. А желания мы с тобой делили. Брезгливо отшвырнув трупик птицы — от которой ощущалась незначительная, но всё же магическая энергия — Энджел лишь мимолётно улыбнулась ему в ответ, глядя в небо. — Немного. Немного осталось ей. Час лишь — быть может, меньше чуть. И города Сады достигнут. Моргнув — то, что птица была фамилиаром, она поняла, но только сейчас догадалась, чьим, — Сильфия качнула головой, поправляя кулон. — Семирамида уже была здесь. Но пока просто наблюдала. Изящным жестом откинув со лба прядь волос, Параклет повернулся к девушке. — Она выбрала Вас своей целью? Сильфия с кривой улыбкой пожала плечами. Нехорошей такой улыбкой. Не предвещающей ничего доброго для того, кому она была предназначена. — Судя по тому, что сюда движутся Сады, она явно не на выпускниц посмотреть пришла. Её крепость способна разнести город. Я не могу этого допустить. Вздохнув, Параклет, не скрывая осуждения, посмотрел на Энджел. — И Наблюдатель тоже. Фыркнув, девушка сняла с головы диадему, вручая ему. Словно бы уже готовилась к бою. Хотя украшения в таком случае были меньшей из проблем. Да, он бы не хотел, чтобы она сражалась. Как не хотел того для Сильфии Генри. Но допустить того, чтобы Сады нависли над Берлином, было нельзя. И все они понимали, почему. — Достаточно причин у меня, чтобы на бой с ней выйти, пусть распри личные я и откину даже. Коль активирует Семирмида яд, погибнут Слуги. Все, кто есть в этом городе. Прикусив губу, молодой коадъютор задумался, просчитывая все доступные им сейчас варианты. Желая избежать битвы, надеясь на это… и понимая, что того им не удастся. — Быть может, Командными Заклинаниями Наблюдателя ты повелишь ей покончить с собой? В ответ на это Энджел лишь печально вздохнула. Да, Параклет не знал о том и не стоило винить его за это в общем-то самое логичное в их ситуации предположение. Но увы. Оно не сработает. — На территории Садов Висячих Семирмида получает огромный бонус к известности и способностям своим. Я приказала ей убить себя, как только дом сегодня мы покинули с тобою. Увы, Командное Заклинанье не сработало. Поведя плечами, мужчина посмотрел вверх ничего не выражающим взглядом. — Грозная тварь. — Подождите! Не стоит забывать про меня. У нс с этой тварью личные счёты. Она — моя. Откинув за спину мешающиеся — и так неуместные сейчас! — локоны, Сильфия скрестила руки на груди, неодобрительно глядя на Энджел. Да, Наблюдательница должна была заняться Асассин. И не только из-за предательства. Но эта тварь хотела убить Генри. И потому Сильфия в стороне не останется. Едва взглянув в лицо девушки, Энджел поняла, что отговаривать её бесполезно. Да и правда, в её ситуации она бы поступила точно так же. Вот только силы были не равны. Дочь Парацельса была великой волшебницей. Но Семирмида — Слугой. Сражение будет на её территории. В её Садах. На Созданной Территории Слуги, что обладает способностями двух классов. — Сильфия… — голос огненноволосой девы был глух. — Вы понимаете опасности той степень, с которой нам столкнуться предстоит? Блондинка кивнула, переведя взгляд с Генри на Параклета и обратно. И этот взгляд, те же эмоции отразились и в лимонно-жёлтых глазах. — Я понимаю. Понимаю и то, что это будет вторя Душа. Но если мы позволим Асассин достичь города, ритуал будет завершён. — А если разрушить Сады? — Параклет так сжал диадему, что металл угрожающе заскрипел. — Один Астольфо был близок к этому. У нас же несколько Слуг. Махнув рукой в жесте, приглашающем их следовать за ней, Энджел двинулась к воротам школы. Обсуждать бой, просто стоя на месте, было… непродуктивно. Каждая секунда их бездействия приближает Семирамиду к её цели. — А сколько из них летать умеют и с дистанции атаковать, дабы себя опасности не подвергая, провернуть подобное? Сам знаешь ты ответ на вопрос сей, Параклет. Как знаешь ты и то, что гладиатора я выпущу лишь в безнадёжной самой ситуации. Догнав её, мужчина было протянул руку чтобы коснуться плеча девушки, но в последний момент опустил. И не потому, что передумал. Этого сейчас ему бы хотелось больше всего на свете. Нельзя было допустить того, чтобы дрогнула решимость её. Иначе она проиграет, не вступив в бой. — У них есть одна из Горгон. И великий защитник. На мгновение Энджел замерла у ворот, словно бы никак не решаясь ступить за них. Странное ощущение, будто бы они останутся в безопасности, пока не выйдут на улицу, не покинут это место, появившееся у неё, щемило сердце. И она знала причину этого. Как и то, что должна была сделать. Пока идёт эта Война, безопасного места в этом мире не будет. И она, Энджел, — одна из причин этого хаоса. И потому обязана сделать всё, дабы предотвратить возрождение Грааля. Гордо вскинув голову, красавица ступила на мостовую. За ворота. Но повернулась к сопровождающим её спустя лишь пару мгновений, попытавшись за них вернуть душевное равновесие. Проблема была не в силе Семирамиды. И даже не в её яде. А в том, что царица Ассирии знала её слабости. — Георгий с расстояния столь дальнего атаковать не сможет. А яд Семирамида выпустить — да. Параклет… Девушка замялась, пытаясь найти подходящие слова, дабы объяснить любимому самую суть ситуации. И неожиданно на помощь в этом ей пришла Сильфия. Её подруга, ожидавшая девушку, в этот же момент прошла мимо, даже не обратив на них внимания. Видимо, был поставлен Отвод Глаз. — Семирамида уязвлена в самое сердце. План, кажущийся ей совершенным, который в её фантазиях просто не мог дать осечку, не сработал. И теперь она будет куда осторожнее. Сильных Слуг она к себе не подпустит. А вот нас — да. Редко когда Героические Души считают людей не только за достойных противников, но за противников вообще. Параклет задумчиво кивнул. И впрямь, девочка обладала, наравне с красотой и магическим даром, выдающимся складом ума. — Пожалуй, Вы правы. Но разве ваш Арчер не сможет атаковать дистанционно? — Арчер… Оба смогут. Но нам нужно отвлечь внимание Семирамиды в любом случае. Сильфия, прикусив губу, осматривалась по сторонам. Ещё не все её одноклассники покинули улицу, желая сфотографироваться у школы как можно большее количество раз. Несколько лимузинов, специально арендованных для этого вечера, ждали в стороне, готовясь доставить выпускников и их родителей к месту проведения основного торжества. Вот только девушка, как ни старалась, не замечала ни Нимфею, ни отца, ни остальных родственников. Это уже настораживало. Без них с Генри они бы не уехали. Генри, поёжившись, явно подумал об этом же. — Это даже странно. Воспользовавшись тем, что сейчас внимание пары отвлечено, Энджел с мольбой взглянула на Параклета. На миг прижала ладонь к его щеке, а затем опустила вниз, переплетая свои пальцы с его. — Уходи. То битва не твоя. Не рискуй понапрасну, тебя прошу я. — Я тебя слабее, — он усмехнулся, с любовью глядя в лимонно-жёлтые глаза. — Но не слабак. — В тебе нисколь не сомневаюсь я. Как и в Семирамиды подлости, увы. Но… Вздохнув — во взгляде золотистых глаз, устремлённом на неё, было ясно, что все её попытки оградить его от этой битвы бесполезны, — Энджел лишь печально кивнула, смиряясь с неизбежным. А затем, будучи не в силах отказать себе в этой маленькой слабости, приникла губами к его губам. Мягко ответив на поцелуй, Параклет обвил её талию, прижимая к себе, даже сквозь одежду ощущая испуганное трепыхание сердца. Но она боялась не за себя. Отнюдь. Любую боль, любой яд, что приготовила Семирамида, Энджел была готова испытать на себе. Она заслужила это. Сполна. Из-за неё — в том числе из-за неё! — была создана ситуация, в которой Слуги вообще могли быть призваны. Девушка не оправдывала себя, хотя могла бы попытаться. Нет. Она была виновна точно так же, как и Ваал. И потому наказание восприняла бы со смирением. Хоть и всего яда Семирамиды за то, что она совершила, было недостаточно. Лишь одного она бы не вынесла. Лишь одно наказание было бы слишком жестоким. Но почему-то Энджел, обнимая любимого, прижимаясь к нему так, словно бы хотела раствориться в нём, не сомневалась, что именно таким оно и будет. И поэтому всей душою желала, чтобы Параклет оказался в безопасности, вдали от схватки. Боги забирают тех, кого любят, дабы избавить их от дальнейших страданий. А тех, кого хотят наказать, заставляют смотреть на то, как уходят их любимые… Нет! — Я гибели твоей не переживу, любимый, — тихо прошептала Энджел, поглаживая его по плечам. — Не переживу. — Не спеши меня хоронить. И себя тоже. Умрёт сегодня лишь Семирамида. Кивнув, Энджел переплела его пальцы со своими и повернулась к Сильфии и Генри. Она искренне хотела поверить в те слова, что сказал ей Параклет. Но не могла. Хоть и согласилась с ним. Согласилась, чтобы хоть немного приободрить его. Чтобы ему, пусть и ненадолго, но стало легче. Девушка хотела верить, что стало. — Что ж, полагаю, обсудить нам стоит то, что мы противопоставить можем Асассин. И тактику… — Сильфия! Генри! Мы с ног сбились, пока вас искали! Ой… Нимфея, прервавшая речь Энджел, выбежала из школьного двора и замерла, зачарованно разглядывая Параклета. Усмехнувшись — если бы она не видела его раньше, несомненно была бы под столь же сокрушительным впечатлением, — Сильфия подошла к сестре, беря ту за руки. С удивлением обнаруживая, какие они холодные. Хотя, это было не самым странным сейчас. Ним пришла со стороны школы. А Сильфия могла поклясться, что там точно никого не было. — Всё в порядке, сестрёнка. Где мама, папа и остальные? Мы никак не могли найти вас в этой толчее. Скромно потупив взгляд — напомнив при этом себе, что так пялиться на незнакомцев невежливо, — Нимфея вздохнула, ещё раз найдя подтверждение словам отца. То, что они разминулись, было странно. Толпа, хоть и была большой, но затеряться среди знакомых людей было проблематично. А, между тем, Сильфию никто не видел даже из её одноклассников. В дверях школы, когда делали фото — и всё. Вплоть до этого момента. И понятно, обычные люди. Но уж маги могли её найти… Как выяснилось, и им это было затруднительно. Но сейчас то было не самым важным. — Мы с ног сбились. Искали вас в парке, бегали по всей школе. А потом… Вздрогнув — пауза в разговоре, которую сделала Ним, был явно нехорошей, Сильфия накрутила на палец цепочку кулона. — Что потом? — Мама выпила воды. Чистой, из кулера, который в коридоре на втором этаже стоял. И ей стало плохо. Почти тут же. Нет-нет, — глядя на ужас, проступивший на лице старшей сестры, девочка поспешила исправиться, — сейчас с ней всё в порядке. Лишь затошнило резко да потемнело в глазах. Она сам списала это на испуг — как раз в этот момент в окно начал биться белый голубь… Что такое? Вопреки ожиданиям Нимфеи, слова её не успокоили Сильфию, а лишь ещё больше взволновали. Вздрогнув, она какое-то время стояло недвижимо — лишь свет закатных лучей переливался на выступивших на лбу девушки бисеринках пота. А затем медленно, словно бы преодолевая сопротивление воздуха, она повернулась к остальным. Нет, то, что произошло с её матерью, не было случайностью. Она была отравлена. Должно быть, яд разносили как раз голуби. Один из них вполне мог залететь в школу, в общей суматохе его бы никто не заметил. А отравить воду — обычную, не магическую, — плёвое дело. Параклет, вновь бросивший взгляд наверх, легко поклонился сёстрам Айнцберн. — Быть может вам, юные леди, всё же стоит вернуться к родным? Недовольный взгляд золотисто-медовых глаз был ему ответом. А затем Сильфия вновь повернулась к сестре. Яд Семирамиды уже начинал действовать. Времени было всё меньше. — Ним, где сейчас мама и остальные? — Возле правого крыла школы. Ждут у машины, — девочка растерянно моргнула. — Что происходит? И что ты… делаешь? Короткая заминка была вызвана движением руки её старшей сестры. Вот Сильфия подбросила в воздух прозрачно-голубой топаз — и едва он рассыпался пылью, как тут же за ним последовали несколько белоснежных вспышек, сопровождающихся едва уловимой магической энергией. На деревьях, у дороги. Последним исчезло тело мёртвого фамилиара у школы. — Изгнание, — пояснила Сильфия в ответ на вопросительные взгляды. — Уничтожает вражеских фамилиаров. Сейчас мы можем поговорить спокойно, не опасаясь быть услышанными. Ним, уходите. Пусть Чедомир будет рядом с мамой на всякий случай. Мне же… боюсь, мне понадобится твоя Райдер. — Юная фройляйн, — в голосе аловолосого мужчины слышалось искреннее беспокойство. — Прошу, подумайте ещё раз. Ободряюще улыбнувшись Нимфее, индигово-синие глаза которой буквально умоляли её не делать задуманного, Сильфия повернулась к Параклету. И взгляд её, пусть и печален был, но твёрд. — Скажите мне, разве Вы не хотели бы лично убить того, кто едва не лишил жизни Вашу невесту? Он кивнул. — Хотел. И хочу. Но я отдаю себе отчёт в том, что она меня сильнее. И даже мы вдвоём сейчас ничего не можем ей противопоставить. — Я понимаю Вас. Очень хорошо. Но вот только против Семирамиды у нас есть шанс. Даже вдвоём с леди Энджел. И мне есть, что ей противопоставить. Асассин маг? Я тоже. Девушка говорил спокойно. Уверенно. А затем протянула вперёд руку открытой ладонью вверх, на которой тотчас же распустилась огненная роза. Сильфия улыбнулась, чуть шевельнув пальцами — и огонь тут же обвили зеленеющие лозы плюща, которые и не думали сгорать, несмотря на то, что цветок полыхал обжигающе-тёплым пламенем. А через мгновение это застыло прекрасной статуэткой. Изо льда. Чуть склонив голову, тем самым выражая своё восхищение — демонстрация трёх стихий подряд была доступна далеко не каждому магу пяти элементов, — Параклет всё же предпринял последнюю попытку переубедить девушку. — Она едва не убила Мордред. Сейбер куда как более могущественную, чем восхваляемая Артурия. Расстегнув миниатюрный жёлтый клатч с застёжкой-жемчужинкой, девушка выудила оттуда несколько бриллиантов. Эти камни были её козырной картой в теперешнем положении. — Ну так и Медуза не из слабых. Тем более, усиленная Командным Заклинанием. А вот с этим я смогу выдержать не то что яд Семирамиды, но и воздействие Проклятого Грааля. Прямое. Да, недолго, но мы не чай с ней пить идём. Коротко хохотнув, Параклет убрал за ухо выбившуюся из косы прядь волос. — А жаль. — Будь осторожнее в желаниях своих, любимый. С Семирамидой я обедать бы не села. Энджел, посмеиваясь, вновь взглянула на небо, оценивая расстояние от Садов до города. Времени оставалось всё меньше. Если яд, принесённый фамилиарами, уже действовал, то даже меньше, чем они думали. Сильфия, кивнув, повернулась к Нимфее, внимательно глядя той в глаза. Нет, она понимала, что сестрёнка не склонна к истерикам и просьбу её выполнит. Но… ей так хотелось приободрить её. Ним выглядела такой напуганной, такой растерянной. Сердце сжималось при её виде. — Беги к остальным, Ним. Расскажи про яд. У Чедомира должны быть заклинания на такой случай. Пусть попроб… Речь Сильфии оборвалась на полуслове. Она хотела многое ещё сказать, посоветовать использовать кулон Ним в качестве источник энергии. Но запнулась, глядя на тыльную сторону ладони сестры, где вместо Командных Заклинаний теперь был нечёткий синяк. Неужели Медуза… Но Ним выглядит такой спокойной… Поняв, что взволновало сестру, девочка ойкнула и, открыв свою сумочку, вытащил из неё небольшую книгу в абсолютно чёрном переплёте. Простую, без надписей и украшений. Но с сокрушительной энергетикой. Магической энергетикой. — Я приготовила её ещё утром, — отведя на миг взгляд, Нимфея шмыгнула носом, сдерживая рыдания. — Это — Книга Фальшивого Слуги, что даёт тебе право быть Мастером Райдер. В ней все три моих Командных Заклинания. Ты сильнее меня и достойнее, Сильфи. И тебе защита нужна больше. Она твоя. — Я… я не могу… Едва справившись с эмоциями, обуревающими её, девушка качнула головой. Лишить Ним Слуги, лишить защитника казалось ей кощунственным. Однако её сестра лишь улыбнулась, вкладывая артефакт ей в руки. А затем, вздрогнув, порывисто обняла Сильфию, прижавшись к ней всем телом. Она боялась за сестру. Боялась больше, чем за себя. Как и Сильфия за неё. Как и каждый в их семье друг за друга. Генри, нервно переступающий с ноги на ногу, с волнением смотрел на сестёр. — Мы — команда. Это важнее всего. Против такого числа Слуг и чародеев ей не выстоять. Хотя, для начала нам бы стоило оградить не магов. Кивнув, Нимфея отступила на шаг, кусая губы. Сестру ей уже не переубедить. Да и Сильфия сумеет о себе позаботиться. А вот Генри прав. Если еда и питьё в ресторане и на яхте отравлены — быть беде. — Я расскажу папе про это. Он что-нибудь придумает. А вы… берегите себя. И, сглотнув подступающие слёзы, девочка, развернувшись, бросилась бежать и вскоре скрылась за школой. Она не беспокоилась по поводу того, что сказать родителям. Они уже обсуждали такое развитие событий, потому и была создана Книга. Вот только им думалось, что противником будет Блейз… Оправив бутоньерку — скорее уже механически, просто для того, чтобы хоть чем-то занять руки, — Генри взглянул в небо. — Там Хирон. Он наверняка разбирается в древних ядах. Но, может, нам стоит позвать кого-нибудь? — Кого? Алкид полезнее нам на дистанции. Сайобхан… Что это? Вздёрнув руку вверх, Сильфия указала на небо. На другую его сторону, противоположную той, где находились Висячие Сады. И, повернувшись в указанном направлении, все заметили уже множество чёрных точек. Дальше, чем Сады. Но приближающихся быстрее. Генри, щурившийся изо всех сил так и не смог разглядеть ничего. — У кого зрение поострее? Энджел прислонила ладонь ко лбу, наподобие козырька кепки. И моргнула, перестраивая зрение. У них с Параклетом оно было выше, чем у магов. И чётче. Впрочем, когда она увидела, ЧТО летит к ним, то очень об этом пожалела. Как и вообще о том, что сегодня вышла из квартиры. — То виверн стая… Больше сотни. — Но откуда? Сильфия, перед которой уже стояла Медуза в полном своём боевом облачении, нервно дёрнула кулон. Ситуация ухудшалась с каждым мгновением. Но одно она знала точно: вивернами Семирамида не управляла. Её специализация — костяные скелеты, воины из зубов дракона. Но кто тогда? А ведь она что-то об этом слышала. Давно, мама рассказывала о временах Халдеи. Кажется, тогда они были в Орлеане… — О нет… Едва Сильфия вспомнила тот разговор, как её прошиб холодный пот. Почувствовав, как уходит земля у неё из-под ног, она схватилась за руку Генри, дабы не упасть. Да, положение ухудшилось. Но они и не подозревали, насколько. — Виверны подчиняются лишь одной Героической Душе. Тёмной Жанне дАрк. Джекилл, помрачнев, явно вспомнил про тот рассказ. Ситуация обострялась. Их достаточно для борьбы с одним могущественным противником. Но не с двумя. — Кого поставим в приоритет? Энджел отчаянно пыталась найти хоть какой-то выход из этой ситуации. Вчетвером они бы одержали лёгкую победу. Но увы. Как она ни старалась, она не видела возможности им остаться вместе. Вряд ли и Альтер-Жанна, и Семирамида соблаговолят подождать. Да и их совместное нападение… Сильфия — она того не знала, но думала в точности о том же, что и Энджел, — качнула головой, с болью глядя на Генри. И следующими своими словами озвучила мысли Наблюдательницы. — Нам придётся разделиться. Неважно, кого мы изберём приоритетом: если все мы займёмся лишь одним противником, вторая уничтожит город. Судя по всему, они либо объединились, либо, что более вероятно, у них общий Мастер. Но обеих Слуг терять он не захочет. Достаточно уничтожить Семирамиду — и Жанна сама уберётся отсюда. Вдохнув, Генри кивнул. Это не хотелось признавать, ещё больше не хотелось делать. Но увы. В критической ситуации желания их были второстепенны. — Тогда я пойду за Семирамидой. — Нет! Генри… Пылко начав, Сильфия так же быстро и угасла, опустив взгляд. Оставить Генри тут — позволить ему сражаться с Жанной. Альтер-Жанной, владычицей драконов. Нет, сама она в бой не вступит, вряд ли. Но её «дети» представляют едва ли не большую опасность. А ещё и Фафнир… Выхода не было. В любом случае предстояла битва. Жаркая. И кровавая. Энджел лишь коротко взглянула на Параклета — быстро, будто бы прощаясь. А затем выступила вперёд. С тихим шелестом алый плащ упал к её ногам. У неё была тактика. Был план. И он не понравится никому. Но выбора нет. — Нам создать равноценные отряды нужно. И посему предлагаю я так поступить: ты, Параклет, Сильфия и Медуза в Висячие Сады отправитесь немедля. Тебе не страшен будет яд время какое-то, а фактор отвлекающий на руку будет вам. Семирамида всё же женщина и тебя желает. А мы же с доктором Джекиллом и Карною виверн сдержим покамест. Сил Лансера и моих Теневых Гигантов тут хватить должно. Стиснув зубы, Генри покачал головой. Да, это разделение ему не нравилось. Отпустить свою супругу пусть и с ангелом, но незнакомым… да кто он после этого? — И все же я хотел бы встретиться с Семирамидой. Личные счёты, знаете ли. — Генри… Мягко тронув супруга за плечо, Сильфия умоляюще взглянула на него. Его слова были ей понятны. Она сама горела жаждой мести. Но он не обладал полной силой Слуги. И был уязвим. Здесь, в компании Энджел и Карны, ему будет хоть немного, но безопаснее. — Прошу, останься здесь. Пожалуйста. Тебя она там будет ждать. И на тебя яд подействует сильнее, чем на меня. Генри кровожадно улыбнулся. — На меня — да. На него — нет. Было бы славно разорвать ее пополам. Сейчас, пожалуй, самым подходящим выражением для описания её чувств было «волосы встали дыбом». Да как он может вообще даже думать о таком?! Он что, забыл, чем сие может сейчас обернуться?! Схватив мужа за руки, Сильфия сжала их, глядя прямо ему в глаза. Нет, ни в коем случае нельзя было допустить высвобождения Хайда. И отнюдь не потому, что тварь, никем не контролируемая, могла обратиться против них. Это могло убить самого Генри. — Нет! И думать забудь! Ты теперь обладаешь материальным телом. Высвобождение Хайда убьёт тебя! — Нет. Убивать меня он не станет. Про то, что в случае проигрыша с ним может случиться нечто много хуже смерти, Генри уточнять не стал. Да и ни к чему. Сильфия и так это знала. — Генри… Не делай этого, умоляю. Слёзы сами собою текли по её щекам; Сильфия на них не обращала внимания. Она знала историю Джекилла и Хайда наизусть. И понимала, как хитёр и изворотлив последний. Он жаждет контроля над телом Генри. И не упустит своего шанса. А тем временем в воздухе всё яснее и яснее слышался шелест крыльев. Энджел прикрыла глаза на мгновение; со звуком разрезаемого воздуха появились у неё в руках Чёрные Ключи. Желание Джекилла убить Семирамиду было понятным. Вот только он не учёл одну деталь. Против виверн Сильфия и Параклет не выстоят. Параклет, взмахнув рукой на манер птицы, поторопил: — Время. Некогда разглагольствовать. Миг — и небо потемнело, словно бы кто-то накинул на облака чёрную вуаль. Улица погрузилась во тьму — и звенящую тишину. Не было слышно ни гудения машин, ни людских разговоров. Хотя ещё секунду назад все эти звуки — звуки жизни — были чётко различимы. Купол. Купол, созданный магией Мнимых Чисел, укрывал теперь всё пространство перед школой. Купол, дающий дополнительную силу магии Энджел. Но питающийся её жизненной энергией. Который будет притягивать тварей к себе. А уж сбить их — её дело. Сильфия, качнув головой, коротко поцеловала Генри в щёку. Параклет был прав. Им стоило поспешить. — Мы не выстоим против виверн, Генри. Они все практически одного уровня со Слугами. А Семирамида — одна. Нам проще разобраться именно с нею. — Тогда идём вместе. Последняя отчаянная попытка. Бесполезная, безнадёжная. Им нельзя. Он знал. Но всё же до последнего не хотел в это верить. Вздохнув, Сильфия лишь коротко качнула головой. И — не без помощи Райдер — забралась на Пегаса. Увы. Как бы им ни хотелось остаться вместе, сейчас это невозможно. — Леди Ортензия права, любимый. Нас с тобой их поддержка лишь усилит. Но вот вдвоём мы сильно рискуем. Я не хочу, чтобы ты погиб. И я уверена, что и ты того же для меня не желаешь. Взгляд его глаз был печален. Из-за смирения. Из-за боли. Из-за полного бессилия. — Выживи. Любой ценой. Мгновение. Лишь миг посмотреть в любимые изумрудно-зелёные глаза. Это всё, что Сильфия сейчас могла себе позволить. Но взгляд её был преисполнен любви. И благодарности. Ей было очень страшно. Страшно расставаться, страшно более не встретиться. Но, оставшись, она бы поставила под угрозу не только себя и его. И потому девушка была благодарна Генри, что тот понял всё и не стал ещё больше усложнять ситуацию. — И ты выживи. Обещай мне. — Любой ценой. — Я люблю тебя. Это всё, что Сильфия могла ему сказать. Единственное и, пожалуй, самое важное. И отвернулась, кусая губы, не сдерживая бегущих по щекам слёз. Впрочем, как она успела заметить, Энджел терзали схожие мучения. Огненноволосая дева хотела повернуться к Параклету. Несколько раз. Но в самый последний момент одёргивала себя. Сейчас было не время для слабостей. Медуза, откинув за спину лиловые волосы, кивнула Параклету. — Вы раньше ездили верхом? Мужчина легко кивнул, ободряюще улыбаясь Сильфии уголками губ. — Да. Но сейчас… я могу сам добраться. Более незаметно. Спрашивать Райдер ни о чём не стала. Просто не было времени. Мужчина, стоявший перед ней, явно был здравомыслящим и желал победы не меньше, чем они. И потому женщина, кивнув, легко вскочила на Пегаса, обнимая Сильфию за талию. А через мгновение крылатый конь взмыл в небо, белоснежной звездой устремляясь к Висячим Садам. Вздохнув, Парклет развёл руки и вновь взмахнул ими, словно крыльями. А в следующий момент он взлетел следом за Пегасом, обратившись в ворона. И лишь в этот миг Энджел обернулась. И была в её взгляде такая дикая, звериная тоска, что Генри поёжился. Слишком сильные эмоции, даже для него. Дикая боль. Но она не проронила ни слезинки. Лишь кивнула ему, вновь обратив взор на приближающихся виверн — сейчас они уже могли видеть их очертания. Вот одна из них, заметив ворона, изменила курс, рванувшись было за ним… — Пустотный Взрыв! Шар тёмной энергии сформировался на её ладони. И, поднеся её к лицу, девушка чуть вытянула губы, словно бы задувала свечи на праздничном торте. Миг — и сгусток тёмной праны рванул к слишком уж резвой виверне. Второй — и он растворился в ней, сливаясь с чешуёй. До трёх Генри досчитать не успел — с оглушительным звуком тварь разорвало на части, а купол окатило дождём из крови и ошмётков плоти. Счёт был открыт. — Почему нам стоит ждать Фафнира? Он же связан с легендой Зигфрида, а не Жанны, разве не так? Прежде чем ответить на вопрос молодого мужчины, девушка чуть помедлила, прислушиваясь к голосу Карны в своих мыслях. О Слугах он знал больше, чем она. — Драконьей Ведьмой Альтер-Жанну назвали не зря. Властью она такой владеет, что подчиняет себе всех этих тварей и неважно, с какой бы из легенд они ни были связаны. Молюсь я, чтобы ТОЛЬКО Фафнира призвала она. Энджел вздохнула, глядя на стаю виверн. Кажется, они были достаточно разумны для того, чтобы не иметь желания повторять судьбу товарки, и теперь организованно кружили над куполом. Но не нападали. Выжидали. Словно бы Жанна, видевшая их глазами, оценивала противников. Что ж. Она ей покажет. Туман, почти незаметной дымкой вьющийся у ног Энджел, уплотнился. Сделался более тёмным, вытянулся, принимая форму высокого человека, закутанного в чёрные одежды с алыми прожилками, точно трещинами в мраморе. Один, другой, третий… Огромные, они недвижимой стеной встали впереди девушки, казалось, глядя прямо перед собой. На самом деле Генри даже не мог сказать, было ли у них лицо. Лишь чернота — и тени, теперь зловеще змеящиеся у низа их одежд. Глядя на воплощение магии девушки, Генри качнул головой, сжимая руки в кулаки. — Я не могу просто так стоять. Лимонно-жёлтые глаза округлились от изумления. Неужели он говорит это серьёзно? Вступить в бой против противника, превосходящего тебя по силе и количеству… Энджел могла бы очень ёмко охарактеризовать это желание. Да вот только доктор Джекилл не был идиотом. — Силы поберегите Вы, доктор Джекилл, — коротко ему улыбнувшись, Энджел вздохнула, глядя в небо, которое застилали крылья тварей. — Карна, что скажешь? Материализовавшийся Карна лишь рассмеялся. Он знал, почему его Мастер задаёт этот вопрос. Из-за проклятий, которые были на него наложены ещё при жизни, он испытывал некоторые трудности при сражении с более сильным противником. В частности, в такой битве активация Фантазма типа Анти-Армия была бы ему недоступна. Но суть была в том, что тех, кто превосходил его по силе, было немного. И на поле битвы не было ни одного из них. — Они сильны. Но я не слабее их. Каково будет твоё решение, Мастер? Теневые Гиганты вокруг Энджел зашевелились, разделяясь. Четверо из них встали вокруг неё, словно бы живой теневой щит, а четверо подплыли к Генри, так же окружая, но останавливаясь на более далёком расстоянии. Повернувшись в сторону молодого доктора, девушка удовлетворённо кивнула. С этой защитой он сможет пережить то, что она намеревается сделать. Теневые Гиганты сдержат… последствия. — Коснуться их не вздумайте, милорд, иначе тут же иссушат Вашу энергию они. Сейчас Гиганты — щит пред нами, эффективный, но опасный. Карна, то выход твой! Фантазм Небесный свой используй и армию виверн ты уничтожь! Кивнув, Лансер высоко подпрыгнул, минуя барьер. Сообразив, что он пропускает физические тела, виверны захлопали крыльями, заклёкотали, выстраиваясь в клин для атаки. И в тот момент, когда первая из тварей уже готова была ринуться на купол, в руке Карны появилось золотое копьё, наконечник которого был окутан пламенем. На миг Лансер закрыл глаза, концентрируясь перед атакой… — Брахмастра, о Брахма, Опустоши Землю! Луч света, вырвавшийся откуда-то из центра наконечника, расширялся по мере того, как достигал своей цели. Но для глаз Генри и Энджел он не был ослепляющим или же обжигающим. Словно бы мерцание мириад светлячков слилось в единый поток. Успокаивающий, мерный, даже дарящий надежду. Светоч солнца. Свет сына Солнца. И в тот момент, когда свет коснулся первой из виверн, раздался взрыв. Тогда-то Генри и понял, зачем понадобились Теневые Гиганты. Свет ревел. Рвался вперёд, разрывая всё на своём пути в клочья. Он был всё так же великолепен, но при этом и не менее сокрушителен. Союзникам дарил он надежду. Врагам же нёс смерть. Твари ревели, обращаясь в ошмётки плоти — ядовитой плоти! — которые, даже не достигая земли, поглощались Теневыми Гигантами. И им — в отличии от Энджел и Генри, попади на них хоть капля этой падали, — урона то не приносило. Наоборот. Гиганты, материализованные из Воображаемого Элемента Энджел, становились выше и больше. Словно бы для них плоть виверн была стимулятором роста. Вот рассеялся свет — словно бы тысячи новых звёзд разом вспыхнули на небе — и Энджел улыбнулась. Она не сомневалась в своём друге, но не менее приятно было видеть подтверждение его силы. Ни одной виверны не осталось в живых. Но долго победе радоваться не пришлось. — Казыклы Бей: Кровавый Король Демонов! Фигура в чёрном, словно бы материализовавшаяся из покрывающей ступени школы темноты, вытянулась, оказавшись человеком, завёрнутым в чёрный плащ с когтями на плечах. Лицо их нового противника было мертвенно-бледным, с губ капала алая кровь, тонкие длинные глаза горели алым огнём, а зубы были такими острыми, что, казалось, специально были заточены для того, чтобы рвать противников на части. Белёсые волосы спутанными прядями лежали на плечах, но, несмотря на отталкивающий облик твари, в нём всё ещё можно было угадать того, кем он был когда-то. Влад Цепеш. Король Румынии. Наиболее известный как Владислав Дракула. И именно легенду о монстре сейчас он и воплощал. Вот он резко развёл руки в стороны — и стало ясно, что-то, что укрывало его тело — не плащ, а перепончатые чёрные крылья как у летучих мышей. А в следующее мгновение тысячи кольев — огромных, заострённых, шипастых, вымоченных в крови — полетели в сторону Энджел. Теневые Гиганты тотчас же встали впереди Энджел, загораживая ту от смертельных снарядов. Да, они были сравнимы со Слугами по силе. Но Казыклы Бей демона-Дракулы был гораздо сильнее обычного Фантазма. В разы. Пусть даже… Вот один из гигантов, не выдержав непрерывного потока, рассеялся тенью; да, для того, чтобы через несколько секунд материализоваться в другом месте, но и этого было достаточно. Пять кольев пробили тело Энджел насквозь, ещё два застряли в животе и плече. Закричав от боли, девушка упала на колени, захлёбываясь собственной кровью. А с неба в поддержку королю-вампиру пикировала на них уже новая стая виверн. Рванувшись к Наблюдательнице, Генри застыл, зажатый тенями. Рвануться к ней, несмотря ни на что? Сейчас это — смерть. Глупя и нелепая. — Госпожа Энджел, держитесь! — Всё… в порядке… Откашливая кровь, девушка встала на ноги и, стиснув зубы, вырвала колья из тела. Да, это дорогого ей стоило. Но зато они узнали кое-что важное. То, что могло им помочь… по крайней мере, не сдерживаться. — Это… Слуга фальшивый… Изумрудно-зелёные глаза Джекилла изумлённо округлились. — Что? В небесах всё чаще и чаще вспыхивали огненные вспышки — повинуясь мысленному приказу Мастера, Карна взял на себя их летающих противников. А Энджел, воспользовавшись тем, что поток кольев покамест иссяк, окружив себя тенями, переместилась ближе к Генри. Сейчас им следовало держаться вместе. — Это… нечто фамилиара вроде… Силами Дракулы обладает оно… но то не Влад Цепеш. Их… Драконья Ведьма призывает… в облике героев фамилиаров… Объяснение особой ясности не внесло. Мотнув головой, Генри обеспокоенно коснулся плеча девушки. Её состояние сейчас волновало его куда больше. И не только потому, что, если она умрёт, то смерть грозит и ему, и не потому, что в таком случае Карна, Спартак и Авицеброн заполнят Сосуд. Она сражалась рядом с ним. Она защищала его. И Генри было по-человечески жаль Энджел. — Впервые слышу о таком. Разве это облегчает задачу? Улыбка красавицы, лицо которой было перепачкано кровью, сейчас заставила его чуть отшатнуться. В таком антураже Энджел выглядела поистине жутко. — Тем хотя бы легче сие, что… убийство твари Сосуд не наполнит. Небесный Гнев!!! Белая рука с потёками крови на ней указала на вновь расправившего крылья вампира, готовящегося призвать новый поток кольев. И тотчас же с небес в него ударил слепящий столп бело-золотого света. Дракула завыл от боли и Энджел усмехнулась. Она понимала, что сейчас испытывает их враг. Дикую боль. Ни с чем не сравнимую. Ибо удар сей был благодатен и чист. Врагу-человеку он бы вреда не принёс. Но Цепеш человеком не был. Он был демоном. А Энджел хорошо знала, как действует на них благодать. Слишком хорошо. Но Дракула устоял. Девушка зло стиснула зубы, хватаясь за почти заросший живот. Цепеш выстоял против одной из сильнейших атак Экзекуторов. Да, он был словно бы весь изломан и теперь функционировало лишь одно крыло — второе повисло безжизненной тряпкой. Но он стоял на ногах. Коротко выдохнув, Джекилл прищурился. — Как его одолел Наблюдатель Великой Войны? В ответ на это Энджел качнула было головой, но тут же пожалела о столь резком движении. Едва она успела отвернуться от Генри, как её тут же обильно вырвало. Кровью. Плохо. Она потеряла её слишком много. Если так пойдёт и дальше… Нужно срочно что-то придумать. Срочно. — Его не Рулер разве одолела? — как только голова перестала кружится, девушка вновь вернула внимание Генри, одним глазом наблюдая за Дракулой, сражающимся с двумя Теневыми Гигантами. Они теснили его. Но он был жив. И, несмотря на страшные раны, мог вести бой. И не просто защищаться. Он атаковал. — Ну… да. Верно. Гром, раздавшийся сверху, помешал Энджел ответить. Казалось, что сами небеса разверзлись над ними. Сокрушительный порыв ветра сбил девушку с ног; да что там говорить, даже Теневые Гиганты покачнулись, признавая мощь того, что шло к ним, вниз. А затем они услышали яростный рёв. В небесах, словно огромная летучая мышь на фоне облаков, парил дракон. Чернее чёрного, темнее самой ночи. Казалось, размах его крыльев был таков, что застилал облака. А огромные витые рога и когти чудовища поблёскивали металлом. Лоснящаяся чёрная чешуя — лучшая броня из когда-либо существовавших. Огромная пасть, полная клыков. Сильные лапы, мощный хвост. И блестящие ониксом глаза со вспыхивающими в них угольками пламени. Поражающее воображение существо. Идеальный убийца. Придерживая девушку за талию, Генри помог ей приподняться. — Боюсь, что Вам одной не справиться. На короткое мгновение она прикрыла глаза, точно собираясь с мыслями, а затем кивнула. Увы. Генри был прав. Виверны всё ещё атаковали Карну, а если она сосредоточит силы на Фафнире — Энджел не сомневалась, что это был он, — то Дракула будет свободен. Теневых Гигантов держать она в таком случае не сможет. И без поддержки они падут. — Увы. Но да, Вы правы. Могу я взять дракона на себя. Но кто-то Дракулой заняться должен. — Позвольте ему напасть на меня… — замявшись, Генри на несколько мгновений умолк, подыскивая слова получше. Нет, не напасть. Для начал нужно было. А вот теперешняя её улыбка жуткой не была. Грустной — да, но не ужасной. Даже несмотря на кровь, на отвратительные раны, ещё не затянувшиеся до конца. Сейчас она напоминала Генри плачущего ангела. Кем, по сути, Энджел и являлась. — Своей супруге Вы выжить обещали. — Я не умру, — он ободряюще ей улыбнулся. — Но это реальный шанс. Напугать его уж точно. Он в виде Влада Дракулы. Но духом этого героя копия не обладает. — Хорошо, — Энджел кивнула, убирая пламенные локоны с лица. — Доверяю Вам я ту битву. И удачи желаю. Сама ж я разыграю козырную свою карту. Лёгкое движение руки — и Теневые Гиганты, обступавшие Дракулу, исчезли. Вампир, который уже почти восстановился, на мгновение замер от неожиданности. И та, которая действиями его руководила, тоже. Неужели их противники поняли, что сопротивление бесполезно? Неужели решили сдаться? Энджел, на пару шагов отступив от Генри, мягко ему улыбнулась. Впрочем, сейчас и ей не помешала бы поддержка. То, что она собиралась сделать, было больно. Жутко больно. Пожалуй, сравнимо с болью при падении. Ту боль, что принесла ей Ваал на пустыре, она бы вытерпела сотни раз. Ту, что была вызвана кольями Дракулы — тысячу раз. Но эту… Однако она должна была. Без той силы, что таится в ней, Фафнира им не одолеть. Генри Джекилл собирался биться до конца. Выпустить мистера Хайда. Энджел видела это в горящих решимостью изумрудно-зелёных глазах. И она знала, за что он сражается. Ради кого. И понимала его. Ибо испытывала те же самые чувства. Последней её мыслью было признание в любви. Признание для Параклета. А потом девушку охватило пламя. Миг — Генри даже понять не успел, что случилось. А потом уже на помощь поздно было спешить. Он лишь отшатнулся, прикрывая руками лицо. Температура огня была огромной. Кожа на одной из ладоней доктора вспузырилась волдырями — а ведь он всего-то обжёгся о нагретый воздух. Человек не выжил бы в таком пламени. Но Энджел человеком не была. Пламя, которое, казалось, не должно было оставить после себя ничего, стрелой взмыло вверх. Даже дракон, вмиг потерявший интерес к происходящему внизу, проследил за ним взглядом. Он словно чувствовал, что это для него в разы опаснее даже воина с копьём, не говоря уж о мальчишке на земле. Даже опаснее Зигрфрида, если б герой мог здесь присутствовать. И он был прав. С небес ударила молния, выжигая дотла несколько деревьев в школьном саду. А затем, словно бы в противовес ей, раздалась песня. Необычная, но безумно красивая, наполненная каким-то мрачным торжеством. И предвкушением. Генри повертел головой, тщетно стараясь понять, кто бы мог петь. Одно он знал точно. Голос человеку не принадлежал. А в следующее мгновение он увидел. Небеса расцветило алым. Словно бы теперь уже горели облака. И из них с чистым криком, наполненным торжеством победы, словно бы луч солнца вырвался огромный феникс. Квинтэссенция чистого пламени, мощи и красоты. Легендарная магическая птица, символ силы духа и возрождения. Символ самой жизни. Тот единственный, что мог на равных сразиться с драконом. Прекрасный огненный магический фамилиар… нет, разве можно было назвать этим словом того, кого Генри видел перед собою?.. Дух. Птица, сотканная из чистого пламени, несущая свет и тепло. Птица, крылья которой могли и сокрушить, и обогреть. То, что было сутью Энджел. — Невероятно… Генри мог лишь потрясённо выдохнуть, с неверием наблюдая за стремительным полётом легендарной бессмертной птицы, являющейся воплощением самого огня жизни. А феникс в этот момент всей своей мощью обрушился на дракона. Энджел и Фафнир сошлись в смертельной схватке. Битва титанов началась. И уже спустя пару минут стало понятно, что силы приблизительно равны. Да, на стороне феникса была молодость и скорость. Стремительной молнией летала птица вокруг противника, атакуя концентрированным пламенем и плазмой. Фафнир ревел от боли, кое-где его чешуя уже обгорела до костей, правый глаз полностью вытек. Но он всё ещё был силён. Чудовищно силён. На спине феникса багровели четыре глубоких раны: следы от когтей дракона. Которые заходили и на правое крыло, снижая маневренность. Пусть и незначительно, но сейчас, в такой момент была важна любая мелочь. Малейшая ошибка будет означать одно. Смерть. Они кружили над школой, превратившейся уже почти в руины, вновь и вновь атакуя друг друга. И вдруг Фафнир, в пылу сражения примявший траву и кусты, спустившись на землю, замер, не в силах шевельнуть хвостом, что был зажат в мертвенной хватке Генри, взирающего на зверя холодным взором пурпурных глаз. На мгновение феникс замер, словно бы прикидывая, не повредят ли дальнейшие действия союзнику. Но, похоже, регенерация у него была ещё лучше, чем даже у самой птицы. Фафнир сдаваться без боя явно не собирался. Но все удары от когтей твари зарастали на Джекилле… теперь уже Хайде мгновенно. Даже раздробленная нога — последствие лишь удара лапы дракона о землю — срослась обратно за каких-то пару секунд. Похоже, что и огонь ему повредить не должен. Что пламя — пусть и пламя феникса — тому, кто пережил атаку сразу тремя Небесными Фантазмами. Взлетев чуть выше, легендарная птица быстро захлопала крыльями перед собой, словно бы пытаясь вызвать ураган. Но вместо ветра с крыльев стекало пламя, образующее собою огненный смерч. Смертельную воронку из концентрированного огня, что с молниеносной скоростью поглотила дракона. И Хайда вместе с ним. Однако птица, замершая над площадкой, превратившейся в огненный водоворот, лишь только рёв умирающего дракон слышала сквозь завывания огня. Но вот стихло бушующее пламя. И, отбросив в сторону пылающий кусок мяса, бывший когда-то драконом, Хайд насмешливо взглянул на застывшего в стороне Дракулу. — Ну, всё ещё заришься на моё… сокровище? Небеса объяло пламя — феникс, решив, что уж с Дракулой Хайд разберётся сам, пришла на помощь Карне, решив разом покончить с вивернами. А вампир отступил назад, глядя на своего нового противника. Поначалу этот юноша не казался ему опасным. Да и приказ был убрать женщину. Но раз он пережил огонь феникса… Впрочем, от клыков вампира ему в любом случае не уйти. Тем более, что его кровь так заманчива, так притягательна… Взлетев — благодаря своему навыку Восстановления, повреждения, нанесённые Теневыми Гигантами, уже давно срослись, — вампир, распавшись на стаю летучих мышей, спикировал на Хайда. Противные твари били крыльями в глаза, норовя ослепить, впивались в шею и руки, дёргали за волосы и оглушали своим писком. И они пили кровь. Понемногу, но они насыщались кровью Героической Души, пусть и имевшей материальное тело. Но Эдвард лишь рассмеялся. Его раны стягивались в тот же миг, в который появлялись. Ранить его — всё равно что резать воду. Бессмысленное занятие. И глупое. Но чего ещё ожидать от иллюзии? — И это всё, на что ты способна, тень? — Казыклы Бей: Кровавый Король Демонов!!! И вновь Фантазм, воплощающий в себе легенду о Дракуле. Вот только на сей раз колья не летели непрерывным потоком. Нет, теперь они вырастали прямо в теле самого Хайда. Десятки, почти что сотня разом. Однако Эдварду, казалось, нисколь они не мешали. Даже тени боли не было на его лице. Разломив пару кольев точно зубочистки, Хайд двинулся навстречу копии. — Жалкая пародия. Вампир, что вновь принял форму Слуги для активации Фантазма, отступил, неверяще глядя на того, что был перед ним. Колья продолжали протыкать его тело, кровь текла рекой… но это не причиняло противнику сколько-нибудь значимого ущерба. Словно бы насмехаясь над тем, кто когда-то правителем Валахии, он, игнорируя ранения, приближался к нему всё ближе и ближе. Такого он не видел даже в Великой Войне Грааля. Его колья тогда остановили даже сына солнца. Что же за тварь с ним сражается сейчас?.. ЕГО ли колья? Едва уловимый для обычного глаза рывок — и Эдвард, схватив Дракулу за горло, поднимает его над землёй, второй рукой держа за бёдра. И поднимает немёртвого над головой. Мышцы под одеждой напряглись от усилия. А на белое лицо закапала кровь, сочащаяся из разрываемого тела. Одно касание наконечника золотого копья — и то, что было копией Дракулы, вспыхнуло ярким пламенем. А Карна, стоявший теперь уже не за трупом, но перед лицом Хайда, внимательно смотрел в винно-алые глаза того. Словно бы оценивая степень его опасности. Не поднимая копья. Но и не выпуская его из рук. Усмехнувшись, Эдвард скрестил на груди руки. — Ещё. — Успокойся. Всё кончено. Мы победили… Генри. Тон Карны был мягок. И спокоен, даже как-то уступчив. Таким обычно разговаривают с расшалившимися маленькими детьми. Вот только их максимум — это поломать игрушки и устроить истерику. А просчёт с Хайдом может стоить жизни даже ему, одному из сильнейших Героических Духов. Рисковать понапрасну Карна не любил. Посмотрев наверх, Хайд кивнул на Сады. Застывшие в одной точке. Что ж, и для Сильфии и Параклета битва началась. Вот только с каким успехом?.. Впрочем, именно Хайда сейчас они волновали меньше всего. — Я должен сразиться с ней. И отомстить. Тихо выдохнув — что ж, он хотя бы был более-менее разумен, — Карна качнул головой, бросив взгляд на застывшую в бреющем полёте Энджел. Да, несмотря на то, что в их наспех сформированной команде была птица, достичь Садов они не могли. Пламя феникса испепелит их раньше. — Я понимаю это желание. Но сейчас нам не добраться туда. — Тогда пусть она придет сюда. Я жду тебя, убийца! Однако крик остался без ответ. Крепость не двигалась. Коротко мотнув головой — движение это было предназначено для Энджел, уже подумывавшей о том, чтобы спуститься, — Карна отбросил со лба длинную белоснежную чёлку. Похоже, Хайд всё-таки доставит им проблем. И, в отличии от виверн, Фафнира или Дракулы, ему вредить они не имеют права. — Она не спустится. Потому что труслива. — Мне надо туда. А это уже неясно кем было произнесено. Грубый голос с хрипотцой и требовательность в нём явно принадлежали Хайду. Но мольба в глазах для жестокого мужчины не была характерна. Потерев подбородок, Карна на несколько минут задумался. Нет, феникс как вариант транспортировки однозначно отпадает. Он сам тоже не способен пройти в Сады — слишком велико расстояние. Нужен тот, кто владеет чем-то вроде Пегаса. Но попросить Энджел послать фамилиара — лишить Сильфию и Параклета поддержки. И так нехорошо, и эдак плохо. — Я не знаю, как нам попасть туда. Честно. — Приказ, — пнув камень, Хайд сплюнул на землю. Интересно, до всех этих положительных героев так туго доходит? — Приказ могу отдать я Карне лишь. Я Наблюдатель. Но не Рулер. И не имею я Командных Заклинаний для Слуг всех в этой Войне. Раздался тихий шелест крыльев, а потом на них вновь пахнуло раскалённым воздухом. Но на сей раз из огня, охватившего феникса, вышла уже Энджел. С длинными разметавшимися по плечам и спине пламенными локонами и абсолютно обнажённая. Поймав изумлённый взгляд Карны, девушка поморщилась. — Эффект побочный. При в феникса моём превращеньи сгорает и одежда вся, на мне что надета. Хохотнув, Эдвард оценивающим взглядом окинул фигуру девушки и сально улыбнулся. Что, впрочем, ни второй его личности, ни Карне с этой девкой ой как не понравилось. — Прикажи Лансеру меня туда доставить. — Что ж… Подняв с земли лежащий неподалёку плащ — точнее, то, что от него осталось, — Энджел обернула его вокруг тела на манер полотенца. Вышел, конечно, далеко не модный шедевр, но даже это куда как лучше, чем ходить нагишом. — То сработать может. Но пойду я с вами. Фыркнув, Хайд повёл плечом, глядя на крепость в воздухе. — Как угодно. — Приготовьтесь. Тонкая рука Карны чуть сжала ладонь Энджел. А затем коснулась руки Хайда. Лансер искренне надеялся на то, что этого достаточно. Брать за руку его мужчина опасался. Ибо видел то, как Хайд силён. А у него должно быть пространство для манёвра. И для защиты Мастера. Впрочем, похоже, Энджел абсолютно не волновало то, кто перед ней. По крайней мере, ладонь Хайда она держала крепко. А другой рукой чуть спустила своё импровизированное платье, обнажая корону из Командных Заклинаний. — Первым Командным Заклинанием Наблюдателя велю тебе я, Лансер: ты должен выжить при контакте с Семирамиды ядом. Вторым же я повелеваю: в Висячие Сады Ассирии царицы нас доставь ты. Немедленно. Быстро схватив индийца за руку, девушка прикрыла глаза, ощущая боль от потери Командных Заклинаний вперемешку с покалывающим эффектом телепортации. И надеялась — искренне, — что долго в поисках тех, за кем они пришли, им по Садам блуждать не придётся.