Fate: Growing Strong.

Хирон, материализовавший лук, прищурился, вглядываясь вдаль. Не вовремя, ой как не вовремя. Хотя, такие события иначе и не происходят. Война никогда не бывает к месту. — Не сидится кому-то дома. Всё на приключения тянет. Дельфиниум, приблизившись к Филиппу, сжала его руку. Она знала, о чём муж сейчас думает в первую очередь. И хотя бы в этом могла его успокоить. Их детям сейчас ничто не угрожает. В замок они пока возвращаться не планируют. — Я звонила Сильфии. Они с Генри закончили дела в больнице и направляются в бутик, к Ним и Лео. Как раз помогут им разобрать новое поступление. Часа два они точно ещё пробудут в городе. С нескрываемым облегчением маг выдохнул. — Это хорошие вести. Но кто тот безумец, что отважился придти сюда? Увы — ответа на этот вопрос молодая женщина дать ему не могла. И, в очередной раз подумав о том, что, будь с нею Жанна, было бы куда как проще, обратилась к напряжённо вглядывающемуся в даль Гераклу: — Скажи мне, что ты видишь? Арчеру потребовалось не менее пятнадцати секунд для ответа. Хорошо. Пока Слуга достаточно далеко от опасной территории. Допустить нападения фамилиаров нельзя. И есть время убрать их с пути того, кто идёт к ним. Не хотелось бы, конечно. Но необходимо. — Это женщина. Высокая — Сигурду примерно по подбородок будет. В каком-то непонятном коротком платье чёрно-синего цвета, на ногах высокие металлические сапоги, на руках — такие же перчатки без пальцев. Сама бледная, волосы тоже белые. И длинные. Такое ощущение, что и не волосы вовсе, а крылья за её спиной. — Интересная нордическая внешность. Филипп подался к окну. Признаться, сей облик был большой редкостью. И он… он предполагал, кто мог им обладать. Если всё так… их дела лучше, чем могло бы быть, будь это какой-либо другой Слуга. А вот Сигурд наоборот застыл на месте, точно обратившись в статую. Ледяную — вся кожа его стала вдруг неимоверно холодной; Офелия даже вздрогнула, отдёрнув руку. Впрочем, Сейбер, похоже, этого и не заметил — лишь медленно повернулся к стоявшим у окна мужчинам. Ему не было нужды присоединяться к ним. Ту женщину он знал. Хорошо знал. — Длинные её волосы белы лишь сверху. Внутренняя их часть подобна ночному небу с рассыпавшимися по нему звёздами. А тонкий стан долгое время был предметом зависти многих признанных красавиц вместе с мягкостью черт лица. Глаза её равны по цвету лишь нежнейшим фиалкам. А в мастерстве, с которым она владеет копьём, с нею тягаться не многие из мужчин могут. — Всё? Клятвы любви и верности закончились? В кабинет влетела Кассандра, наспех застёгивая платье. Видимо, чужой Слуга на вражеской территории её взбудоражил. Встав с дивана, Кухулин скривил губы в усмешке. Ему очень не хотелось разочаровывать супругу — такого огня и задора в её глазах он не видел уже давно. Но, видимо, придётся. Он понимал, кто мог быть их противником. Сигурд говорил о ней как о давней знакомой… даже больше, чем просто знакомой. Да и в глазах Филиппа явно читалось узнавание. А такая женщина, что могли видеть они оба, была лишь одна. — Ты как раз ко второй части Мерлезонского балета, Касс. Называется «Сцена ревности». Фыркнув, женщина движением руки убрала за спину огненно-рыжие волосы. — Это куда как интереснее. Ждём большущую птичку по имени Обломинго. Дельфиниум, понимавшая куда как меньше остальных, переглянулась с Офелией. Что ж, в своём неведении, похоже, она была не одинока. Как ни старалась, но Слугу, похожую на данное Сигурдом описание, вспомнить гомункул не могла. По крайней мере, в Сингулярностях она им точно не встречалась. Однако если брать во внимание прежде всего легенду Сейбера… вариант был. — Это… — Да, — встав с дивана, Сигурд поправил очки, принимая своё боевое обличье. — Это Брунгильда. Едва сдержавшись от многозначительного «Уууу», леди Иггдмилленния покачала головой. О да, про валькирию, что была Лансером в Войне Грааля в Токио, она слышала. И мало хорошего было в тех рассказах о ней. — В германском эпосе она была много разумнее. Нет ничего хуже придурошной женщины. — Есть-есть. Придурошная влюблённая женщина. С этими словами ирландец было потянулся за лежащей в кармане пачкой сигарет, но, взглянув поочерёдно на Офелию и Чедомира, ограничился лишь горестным вздохом. Да повернулся к Филиппу и Дельф в ожидании их мнения о ситуации в целом. Время обсудить стратегию у них было. И достаточно. У них трое Слуг. Ещё двое Героических Духов имеют материальную форму. О том, что к замку Айнцберн практически невозможно добраться, знают считай что все маги. Тот, кто послал Лансер сюда, или идиот, или… Или идиотка. Вряд ли это был приказ Мастера, разве что нашёлся ещё один безумец, подобный Эдельфельту. А, значит, это была целиком и полностью инициатива Брунгильды. И все понимали, ради кого она сюда явилась. В этот момент Сигурд, на чьём лице сейчас невозможно было прочесть ни одной эмоции, положил руки поднявшейся было Офелии на плечи, вынуждая её вновь сесть на диван. Да, встрече он был не рад. И должен был почувствовать, что за ними следят. Но увы. Сенсорика у его класса всегда был ниже, чем у Лансеров. Да и вряд ли это делала сам Брунгильда. Скорее всего, фамилиары… Впрочем, как бы то ни было, теперь столкновения не избежать. Ему придётся выйти к ней. Что ж, он не боится. Тем более, что есть, что сказать. Но вот Офелии совсем ни к чему там присутствовать. Лансер была опасна… и, пожалуй, Сигурд в её характеристике был согласен с леди Иггдмилленния. Офелии, перенесшей операцию, лишние волнения не нужны абсолютно. Тем более, в её положении. — Останься здесь, голубка. Разговор будет неприятным. Ни к чему тебе сие. Кассандра, задумчиво наматывающая прядь волос на палец, взглянула на Дельфиниум. Она не хуже остальных понимала, чем может грозить это столкновение. И нельзя сказать, что не переживала… по личным причинам. — Защита замка безукоризненна. Нам обязательно это столкновение? Лимит душ не бесконечен. В словах рыжеволосой женщины, разумеется, было рациональное зерно. Защиту не преодолеть даже сильнейшим из Слуг на данный момент — Алкиду и Карне. С одной стороны, Брунгильда может хоть вечно блуждать у барьера, ожидая того, что кто-то соизволит к ней выйти. Но с другой… У них не было вечности. Брунгильда может попытаться… она попытается прорваться через барьер. А если фамилиары почувствуют угрозу, их уже ничто и никто не сдержит. Фамилиаров, способных прогрызть кожу Геракла. — Не думаю, что всё так просто, — вздохнув, Дельфиниум опёрлась одной рукой о подоконник. — Она явно пришла не к нам. И нападёт в любом случае. С той лишь разницей, что сейчас мы вместе сможем её сдержать и заставить слушать. — Думаешь, сработает? — рыжеволосая женщина прищурилась. — Она не очень-то умная. Сигурд, сделавший уже пару шагов к двери, не оборачиваясь, кивнул, выражая поддержку. Правда, Чедомир, изо всех сил старавшийся не потерять нить разговора, так и не понял, кого мужчина, собственно, поддерживал, ибо дальнейшие слова Сейбера равно относились и к мнению Кассандры, и Дельфиниум. — Она не умна. И именно поэтому она пойдёт напролом. А магические сполохи вполне могут притянуть сюда ещё какую-нибудь дрянь. — Лучше пустить, — поправив цепочку, Роман похлопал сына по плечу, ободряюще улыбаясь Дельфиниум. Он знал, что вечно держать в узде фамилиаров его названная сестра не сможет. Почувствовав угрозу, они станут в разы яростнее. И более неконтролируемы. Их нападение в таком случае — вопрос времени. А что касается того, будет ли Лансер их слушать… — А слушать её мы, — резюмировал Алкид, стукнув кулаком по подоконнику, — заставим. В зелёных глазах мелькнуло было неверие. Впрочем, так быстро сменившееся холодным расчётом, что мало кто понял, что это было. — Может, на всякий случай связаться с Владиславой? Ведь Слуг можно отравить? Так хоть какой-то будет план. — У неё слишком высокое сопротивление ядам. Но может выйти, если это будет делать Слуга. В любом случае, поддержка будет не лишней. Лансер — сильная Слуга. Божественность, защита от магии, руны… С каждым словом Сигурда Дельфиниум сильнее и сильнее сжимала руку мужа. На сей раз, в отличии от Герды, перед ними был действительно сильный противник. И выходило, что магам на поле боя делать и нечего. Хотя, вряд ли бы Филипп её туда пустил. Но попробовать всё же стоило. — Алкид, — повернувшись к герою, блондинка качнула головой, — займёшь позицию на крыше. Будь готов активировать Стимфалийских Птиц. Если понадобится, пускай в ход того, о ком сказал мне. Я выйду вместе с Сигурдом и подам сигнал к действию. — Я всё же свяжусь с Владиславой. Кассандра, резко развернувшись, выбежала из кабинета, постукивая каблуками. Арчер, принявший приказание Дельфиниум, перешёл в форму духа, направляясь к указанному месту. Жаль, конечно, что нормальной битвы вновь не предвидится. Но уж потрепать-то Лансер будет можно. Тем более, что, как обещала Мастер, белобрысая валькирия сама на это нарвётся. Тем временем Роман, переглянувшийся с Филиппом, попытался воззвать к разуму сестры. В данном вопросе он был солидарен с Сигурдом: женщинам там делать нечего. А дать указание Алкиду можно и из кабинета. Слежку за полем… местом разговора при помощи фамилиаров никто не отменял. Он всё же надеялся, что это просто будет разговором. Неприятным — пускай. Лишь бы не бой. Битвы допустить нельзя… В какие-то моменты жизни доктор Акиман был даже наивнее своего сына. И он это признавал. — Дельф, тебе лучше остаться тут, с Чедомиром и Офелией. Так будет безопаснее и спокойнее. В первую очередь для нас с Филиппом. Брунгильда, насколько я понял, имеет защиту от магии, схожую с той, что была у Жанны. И сама владеет рунами. Филипп, отставив чашку в сторону, согласно кивнул. Защита от магии, божественность… Как бы сильна ни была его супруга в магии воды, Лансер она бы ничего не смогла сделать. — Тем более, на женщин у неё дополнительный триггер. Тяжело вздохнув, Дельфиниум, глядя на недовольную, но всё же так оставшуюся сидеть на диване Офелию, задумчиво кивнула. Жаль, конечно, что про способности Брунгильды им не особо много было известно… Хотя, Генри ведь упоминал одну из её слабостей. — Хирон, — повернувшись, блондинка кивнула Арчеру, — передай леди Иггдмилленния, что, несмотря на высокую сопротивляемость ядам, Брунгильда восприимчива к приворотным зельям. Уже подошедший было к Сигурду Филипп вновь развернулся. Интересная деталь. Про это он не слышал. В отличии от… другой слабости валькирии. Правда, дамам об этом лучше не знать… до поры. В идеале — не знать вообще. Бесполезная информация, ничего в себе не несущая. Кроме лишних погибших нервных клеток. — У нас есть колдун, способный такое изготовить? — Мой отец. Он специалист по зельям и всему, что с ними связано. Офелия откинула мешающие ей волосы за спину, переводя взгляд то на Хирона, то на застывшего у дверей Сигурда. Ей хотелось пойти с ним, очень хотелось. Но и правда, на данный момент это может только помешать. Если Брунгильда, увидев её и поняв, кто она для Сигурда, разъярится, шансов на мирный исход не будет. А так хоть что-то. К тому же, у Офелии был свой план. Улыбнувшись, маг подбросил в воздухе сапфир. А вот это было хорошей новостью. — Он сумеет помочь нам? Не удержавшись от ехидного смешка, адресованного возлюбленному, молодая женщина кивнула, вновь вытирая бегущие по щекам слёзы. Да, в таком виде ей уж точно не стоит показываться Брунгильде… до поры. Невосприимчивость к магии — хорошо. Очень хорошо, конечно. Но это не сведение на нет этой самой магии. — Разумеется. Не откажет же он в помощи будущему зятю. — Хорошо, — Филипп довольно кивнул. — Но времени у него в обрез. — Он успеет. Все необходимые ингредиенты есть дома. Короткий миг, потраченный на раздумья — и вот вместо фамилиара в руке Офелии появляется маленький серебристый телефон, а тонкие пальцы уже касаются экрана, набирая сообщение. Правильный выбор, в общем-то. Фамилиара может отследить и Брунгильда, и её Мастер. А вот читать на расстоянии смс-сообщения они ещё не научились. Сигурд же, ожидая, что скажет Филипп, нахмурился, припоминая, что ещё может оказаться им полезным. Руны Брунгильды легко нейтрализует Кухулин — нет в мире мастера, превосходящего его в этом. Огонь — у них есть прекрасный маг стихий, который, что немаловажно, уже встречался с валькирией в бою. Что ещё?.. — Она на самом деле плоха в сражении на дальних дистанциях. Ближний бой один на один — вот где валькирия реализует весь свой потенциал. И её можно ранить орудием, что поражает божественных существ. Также серьёзным противником станет для неё герой, обладающий божественностью. Наигранно вздохнув, Филипп посмотрел на Лина. — Вот когда жалеешь о материализации. Будь ты Слугой, был бы для неё идеальным соперником. Ответом ему была лишь привычная улыбка на лице ирландца. Улыбка, что была знамением предвкушения хорошей драки. Да, материальное тело накладывает некоторые ограничения. Но ведь не отбирает же опыт. — Я и так смогу показать ей, что значит настоящее рунное мастерство. Сигурд, есть ли что-то ещё? Сейбер, казавшийся таким спокойным и невозмутимым, кивнул. Простое движение головы — но сколько же в нём можно было прочесть. Тем, конечно, кто умел понимать язык жестов… и то, что таится в глазах. Им не нужна был битва. В отличии от самой валькирии. Да, она пришла за ним. Но, когда Брунгильда узнает, что он не пойдёт с нею… — Её Небесный Фантазм. Волшебное серебряное копьё с наконечником в форме сердца. Оно имеет тем больший поражающий эффект, чем сильнее любовь Брунгильды к цели. При этих словах Филипп даже вздрогнул. Он слышал о всяком: способностях, что имеют наибольшую силу против женщин или мужчин, таких, которые обладают силой перед определёнными людьми, с которыми герой мог быть знаком. Но то, что уничтожает любимого, встречалось ему в первый раз. Тогда, в Токио, он думал, что копьё Лансер сражает всех мужчин… Но правда была иная. И весьма неприглядная для самой Брунгильды. Для её чести… если таковая осталась. — Что за садистские наклонности? — Вы ведь знаете её легенду. Такова любовь валькирии. Опершись одной рукой на дверной косяк, Сигурд потёр переносицу. Увы. О том, что участь того, кого Брунгильда изберёт себе в возлюбленные, незавидна, знали все, кто был хоть немного знаком с историей этой девы. Прекрасная валькирия… она отравляла других своей любовью. Не оживляла, как Офелия или Дельфиниум, не дарила счастье. Да, она готова была умереть за возлюбленного. Но прежде собственноручно убив его. Выбранный ею мужчина доставался либо ей, либо смерти. И не существовало третьего варианта. Кухулин движением руки зачесал назад волосы, вспоминая свой недавний разговор с Генри. Они сидели на балконе, наблюдая за тем, как Сильфия и Сай прогуливаются по саду. И почему-то разговор зашёл о Войне в Токио. О Рамзесе, встреча с коим в Камелоте была поистине неприятной. Об Артуре — настоящем, именно том короле, доблесть которого воспевали в легендах. И о прекрасной валькирии… что не скупилась на то, чтобы дарить всем свою любовь. — Ты уж извини, — поигрывая рунным камнем, ирландец кивнул Сигурду, — но Брунгильда, похоже, не из тех женщин, что долго хранит верность одному-единственному. От поражения её копьём нашего Генри спас лишь Хайд. Он Бруне был уже неинтересен. Хохотнув, Филипп потуже затянул ленту в волосах. Стало даже интересно, огорчило ли это Хайда или обрадовало. — Какая непостоянная фройляйн. Лин, может, сказать Касс, чтобы не дёргала Владиславу, раз отравитель здесь бесполезен? — Может, — всё же раскрыв окно, Кухулин с наслаждением закурил. — Но что по приворотному зелью? Если мы приворожим её к Сигурду… Нервно усмехнувшись, скандинавский герой перебросил из руки в руку материализованный им кинжал, сверкающий льдисто-голубым светом. Странное оружие для призванного в класс мастеров меча. Но не менее смертоносное. — Помилуйте, что я Вам сделал плохого? Во взгляде медово-золотистых глаз, обращённом на Кухулина, промелькнуло чистое мальчишеское озорство. Дельфиниум не удержалась от улыбки — ей было приятно видеть мужа таким. — А давайте приворожим её к Кассандре? Теперь уже пришёл черёд Кухулина нервничать. Аж закашлявшись от изумления, он выкинул сигарету в окно и замахал рукой на Филиппа. Нет, только вот этого не надо! Даже в шутку. — Тебе одной ходячей бомбы мало? Хочешь, чтобы по замку две таких ходили? Офелия, наблюдавшая за добродушной перепалкой друзей, улыбнулась. Да, это очень хорошо отвлекало от дурных мыслей, но всё же сейчас стоило сосредоточиться на их деле. Тем более, что с таким позитивным настроем выиграть будет значительно легче. Молодая женщина по себе знала, сколь важную роль в таких делах играет душевный подъём. — Нам бы приворожить её к её же Мастеру, — изящным движением Офелия откинула за спину пряди волос. — Вот только мы и знать не знаем, кто он. — Здравая мысль, — возвращаясь к серьёзной теме, Парацельс заправил за ухо прядь волос, выбившуюся из косы. — Есть ли возможность это выяснить? Призадумавшись, молодая женщина постучала пальцами по подлокотнику дивана. Если он не очень хорошо умеет скрываться, то можно отследить магические эманации по энергетике Слуги. Или же попробовать отследить путь Лансер. Вряд ли она, ведомая своей «любовью», была озабочена тем, чтобы заметать следы. Да и Акита, вроде, что-то упоминала… — Можно попытаться отследить путь, по которому валькирия пришла сюда. Ну, это если есть хороший поисковик. Филипп, кивнув Кухулину, поспешил обнадёжить девушку: — Превосходный поисковик у нас в наличии. — Отлично! В ответ на это Офелия не смогла сдержать довольной улыбки. Пока всё складывалось как нельзя лучше. Если у них будет хотя бы что-то, связанное с Мастером Брунгильды, приворотное зелье сработает как надо. Вот только… — Вот только, — мысли молодой женщины в точности повторил Дельфиниум, — как заставить её выпить зелье? Да, вопрос был хорошим. Даже очень. И каждый из вариантов, которые могли бы предполагаться, зависел от такого количества обстоятельств, что становилось не по себе. Однако Филипп ничем волнения не выдал. И без него того достаточно. — Хм… Поднести как угощение? Сигурд всё же опустил кинжал, что держал в руке. Правда, дематериализовывать так и не стал. Так было спокойнее. Нет, не ему самому. Спокойнее за Офелию. Он не боялся Брунгильды. Но сейчас перед ним стояла задача в разы сложнее, чем просто одержать победу. — Это сработает лишь если она ничего не заподозрит. В противном случае придётся мне… — О, не беспокойтесь. На Вас, даже если и придётся Вам его выпить, зелье не окажет никакого эффекта. Обещаю. Чедомир успокаивающе улыбнулся. Правда, не особо понятно было, кому — Сигурду или же Офелии, которая при последних словах Сейбера даже вздрогнула, прикрывая рот рукой. Впрочем, очень может быть, что таким образом она всего лишь пыталась скрыть улыбку. — Но для начала нам нужен её Мастер. Склонив голову к левому плечу, Дельфиниум вздохнула. Увы. Хотелось бы, конечно, подождать, пока его выследят, дабы иметь все возможные козыри на руках. Но времени у них не было. Уже не было. — Брунгильда на подходе к замку. — Придётся встретить. — Сигурд… Будь осторожен. Офелия хотел многое ему сказать. Очень. Но слова словно бы застревали в горле. Впрочем, они были и не нужны сейчас. Ни к чему, лишняя трата времени. Хватило взгляда. И простого жеста. Ладони, прижатой к груди. — Мы скоро встретимся вновь, голубка, — мягко улыбнулся ей Сигурд. И, не оборачиваясь, покинул кабинет. Он знал, что если каким-то способом Брунгильда всё же возьмёт над ним верх, её разорвут остальные. И вновь всё повторится. История циклична. А он уже встречался с объятиями Хель, чтобы их бояться. Вот только от такого развития событий ни Офелии, ни дочери Филиппа и Дельфиниум легче не станет. Филипп, проводив взглядом воина, тяжело вздохнул. — Быть может, лучше выйти нам всем? Вдруг её разорвёт от тяжести выбора? Офелия грустно покачала головой. Да, ей бы тоже пришлось по душе такое развитие событий. Но и риск был слишком велик. К тому же ставить под сомнение выбранную своим женихом тактику она не могла. Невежливо. Да и бессмысленно. Можно поступить куда как умнее. — Не будем рисковать. Её вполне может переклинить так, что она сочтёт это за угрозу и вступит в битву. Мы поступим умнее. Герр Филипп, у Вас ведь есть заклятия, влияющие на пространство? — Да, конечно. Тряхнув длинными волосами, молодая женщина довольно улыбнулась. И только в этот момент Филипп заметил, как схожа на самом деле её причёска с мистическими волосами валькирии. Та же форма, та же невесомая лёгкость. Интересное совпадение. Или… — Замечательно. Тогда, думаю, мы всё же сможем стать Сигурду хорошим подспорьем. — Что Вы предлагаете? — мужчина на первый взгляд лишь задал вопрос, однако уже во всём тоне сквозила готовность сделать всё, что от него зависит, чтобы помочь. И помогал он не только новым знакомым, но и своей дочери. — Я предлагаю воздействовать не на Брунгильду — этого мы не сможем в любом случае. Но мы сможем изменить пространство вокруг неё. В голове вертелось несколько вариантов развития событий. Конечно, она сама мало что сможет сделать — дух призван воздействовать исключительно на разумных созданий. Но Печати должны помочь. Да и то заклинание, о котором говорил ей отец… по крайней мере, это деморализует Брунгильду. Вопросительно изогнув бровь, Филипп качнул головой. — Каким образом, юная леди? — Я… У моего отца была весьма необычная методика изучения магии духа. И он передал её мне… На короткий миг Офелия замялась, словно бы раздумывая, стоит ли говорить дальше. За такие исследования на её отца и на неё саму запросто могли выдать Приказ Под Печать. Но она уже начала. Да и Айнцберны были не теми, кто способен на предательство. Тем более, на предательство фактически в стенах своего дома. — Я — кинетик. Мой отец смог развить возможности моего разума и моих Цепей до пределов, что считались магами недостижимыми. Мы разделяем их на пять направлений, называемых Печатями. Не обладая предрасположенностью к стихийной магии, через Печати я могу её творить. Используя лишь возможности разума. Да, она слабее, чем у специализирующихся на ней, но и это ведь кое-что. Он что-то слышал о подобном. Когда-то довольно давно, крем уха. Но не нашёл подтверждения, хоть и хотел. Очень хотел. И потому сейчас при взгляде на Офелию на лице Парацельса расцвела радостная улыбка. Невероятные в своей глубине исследования. И потрясающие результаты. Пожалуй, позже нужно будет обязательно встретиться с отцом молодой женщины. Как только уляжется вся эта круговерть. — Что от меня требуется? — Создание некомфортных для Брунгильды условий, думаю. Вряд ли ей будет приятно находиться в месте, где земля под ногами раскалена, а воздух так сух, что невозможно дышать. Дельфиниум, что внимательно слушала Офелию, прикусила губу, раздумывая над предложенным вариантом. Да, тактика хороша, весьма и весьма. Но вот только дискомфорт это будет причинять не только Брунгильде. — Но ведь Сигурд тоже долго в таких условиях не продержится, — поёжившись даже от представления того, что придётся испытать воину, блондинка взглянула на мужа. Ведь если снизить эффект воздействия в одном месте и усилить лишь вокруг Брунгильды, она может догадаться, в чём дело. Даже несмотря на то, что о её способностях к логическому мышлению отзываются весьма неодобрительно. Ободряюще кивнув супруге, Филипп чуть развёл руки в стороны. — Но можно же создать иллюзию. Утвердительно кивнув, Офелия умильно взглянула на дремлющего рядом с отцом Чедомира. И чуть понизила тон голоса, дабы не мешать мальчику. Пусть отдыхает. Он заслужил это сейчас больше, чем кто-либо. — Можно, конечно. Я этим займусь. Брунгильда увидит, как мучается Сигурд. И поверит в это. Для неё ведь это — территория врага. Она пока ещё не знает, что у нас союз. — Хорошо. Но как она нас нашла вообще? Вопрос, конечно, был хорошим. И весьма животрепещущим на данный момент. Да вот только ответа не находилось. Были догадки, да, но что с них толку? А, впрочем, если всё так, как говорили Кассандра и Филипп, вскоре они узнают ответы. Офелия надеялась, что это так. — Думаю, — молодя женщина вновь вытерла набежавшие на глаз слёзы, чуть запрокидывая назад голову, — что Сигурду она уж точно не преминет об этом сообщить. А пока же нам остаётся только ждать. Заняв наблюдательный пост у окна, Филипп откинул косу за спину и чуть размял пальцы. Подготавливался. Маг чувствовал, что ждать им осталось недолго. — Хорошо. Как только подойдёт она к Сигурду, я начну. Но и вы, дамы, ищите её Мастера. Я не смогу отвлечься. — Да, конечно. Лин, ты… Опередив Дельфиниум с вопросом, ирландец коротко кивнул, направляясь к дверям. — Я выйду через чёрный ход. Она меня и не заметит. Постараюсь отследить остаточную энергию. По крайней мере то, в каком районе искать, скажу точно. — Удачи тебе. Проводив друга взглядом, Дельфиниум вздохнула и сосредоточилась, входя в необходимый для поисков магический транс. Минута, две. А затем, казалось, просто провела рукой по волосам. Без каких-либо усилий, даже не дёрнув. И, тем не менее, из волосков, что оказались у блондинки в руке, тут же соткались двенадцать серебристых птиц и с тихим шелестом крыльев вылетели в окно, тут же точно растворившись в лучах солнца. По одной на каждый район Берлина. Это было всё, что пока они могли сделать. Дальнейшее уже полностью зависело от того, как повернётся разговор Сигурда и Брунгильды. Филипп, замерев у окна, смотрел на зелёную лужайку у границы истончающегося барьера, куда шла валькирия. Скоро она подвергнется воздействию силы его эфира. И хорошо бы она оказалась недостаточно выносливой. Он понимал, что с огромной вероятностью битвы не удастся избежать. И был к ней готов. Но всё существо мужчины противилось такому исходу при одном лишь воспоминании. Воспоминании о дочери, сидящей в инвалидной коляске. *** Выйдя на улицу, за замковые ворота, Сигурд, глядя прямо перед собой, материализовал ещё один кинжал. И недвижимо замер на месте, чуть склонив голову. Его не интересовали красоты природы, хотя в другое время он, несомненно, насладился бы шикарными видами. Зеленью мягкой травы под ногами, росшей с двух сторон уходящей в лес дороги, мощёной серо-голубым мрамором. Тихим шелестом роскошных крон деревьев, дарующих даже в самый жаркий день блаженную тень и прохладу. Пением птиц — этой волшебной музыкой, с коей не могла сравниться ни одна современная мелодия. Но сейчас ничто из этого не было удостоено внимания. Даже выглядывающий из-за дерева любопытный крольчишка не произвёл на него никакого эффекта. Мечник ждал. И, судя по энергетике, она была уже совсем рядом. В колыхающемся от ветра воздухе возник тонкий силуэт степенно идущей женщины, гордо нёсшей себя, словно ноги её и не касались земли, а тяжёлое орудие в руках казалось жезлом власти. Ну, быть может, так оно и было. В какой-то мере. Не приближаясь пока на расстояние удара, Брунгильда замерла в нескольких метрах от Сигурда, с характерным наклоном головы вправо глядя на того, кто вышел встретить её. Кто сейчас и был её целью. Он понимал, чего она желает этим добиться. Эффектности. Придать большей значимости своему появлению. Брунгильда ведь была валькирией. И королевой. Прекрасная, властная, гордая. Она привыкла к обожанию. И считала, что вызывать это чувство должна по умолчанию. Что ж. Сигурд склонился. Лишь чуть ниже наклонил голову да прижал ладонь к левому плечу, приветствуя валькирию. Так, как склонился бы перед любой другой женщиной, независимо от её красоты и статуса. По бескровным губам расползалась мягкая улыбка — знак принятия жеста любезности. — Здравствуй, любовь. — Рад тебя видеть в добром здравии. Казалось бы, простой обмен вежливыми фразами. Не больше и не меньше. Но Сигурд знал, что Брунгильда ждала не такого ответа. И понимал, что бывает с теми, кто не оправдывает её ожиданий. Однако именно то ему и было нужно. Но, похоже, то, что он не пылает от счастья при её виде, валькирия проигнорировала. Просто не захотела видеть. Протянув к нему белую руку, женщина покровительственно улыбнулась ему, призывая за собой. — Идём со мной, любимый. Мы будем вместе, как и клялись друг другу. — Нет. Короткое и ёмкое слово ударило её точно хлыст. Мужчина ясно видел застывшие в глазах валькирии неверие и потрясение. Но решения своего менять не собирался. Никогда и ни за что. — Клялись, Брунгильда. И того не отрицаю я. И клятву я свою в посмертии исполнил. — Ты женился на другой. Сигурд едва удержался от того, чтобы не бросить взгляд назад, на белый замок. Туда, где осталась Офелия. Конечно, правильнее было бы сказать «женишься». Но давняя знакомая говорила сейчас не о его голубке. — Прекрасно знаешь ты ту цепь событий, что привела к тому. И не вижу смысла я её повторять. Вздохнув, женщина вернула мягкую улыбку своим губам. Правда, не стоило начинать. Он и сам должен прекрасно понимать, как виноват перед нею. И пытаться загладить вину. Это будет. Чуть позже. Но обязательно будет. А пока она будет с ним нежной и мягкой. И Сигурд поймёт, кого потерял. — Ты прав. Судьба дала нам шанс всё изменить. Идём со мной. Прими мою любовь. Это странное спокойствие настораживало. Неужели Брунгильда изменилась и сможет понять и спокойно принять его отказ? Или же она просто не верила в то, что ей, её красоте кто-то сможет противиться? Будь Сигурд в возрасте Чедомира, он бы поверил в первое. Но он был взрослым мужчиной, много повидавшим на своём веку. И понимал, что природу человека ничто не в силах изменить. — Нет, Брунгильда. Я не пойду с тобой. Сейчас у меня свой путь. И свой долг. Долг перед Мастером. Брунгильда долго молчала, оглаживая пересохшим языком нёбо, мучимая жаждой. Кто мог бы предположить, что на севере будет столь невыносимо жарко? Жара эта словно иссушает тело до костей, даже двигаться давая с трудом. А ведь здесь даже в самое тёплое время года кое-где должен лежать снег. — Возьми мою любовь. И Мастер мой — достойный муж, не тронет твоего. Так достойно завершится твоё служение. «Хорошо. Очень хорошо.» В какой-то степени это относилось к словам Лансер. Но не так, как бы ей желалось. Поправив очки, Сигурд чуть нахмурился, посылая мыслевесть Офелии. Вот и первая зацепка, полученная ими от Брунгильды. Мастеров-женщин можно и не рассматривать. Но ему всё же было интересно, неужели она и вправду считает подобное достойным? — Предательство никогда не сделает чести герою. К тому же знаешь ты, что связны мы не только контрактом, но и Заклинаниями Командными. В ответ на это женщина лишь отмахнулась. Весьма изящно, надо признать, точно бы держал в руках веер. — Оставь ты это Мастерам. Они давно знакомы. Малышка и не удумает дурного. А вот это было уже прекрасно. Сигурд почувствовал, как возликовала Офелия при словах Лансер. Знакомых мужчин, тем более, тех, кого она знала с давних пор, у неё было немного, совсем. Да и половину из них можно было сразу исключить — они либо уже призвали кого-то, либо вообще не собирались участвовать. А некоторые вообще к призыву и не были способны. Оставалось всего несколько кандидатур. И тут льдисто-голубые глаза холодно блеснули, когда Сейбер почувствовал, как радость его Мастера сменяется напряжённостью. Что ж, видимо, всё будет не так просто, как ожидалось. — Неужели ты думаешь, Лансер, — намеренно он назвал её не по имени, но по классу Слуги, — что я после всего, что было, в бесчестье себя вовлеку ещё и нарушением моих клятв Мастеру? Сделав шаг к Сейберу, Брунгильда подняла руку, касаясь его груди. Намеренно сближаясь. Ни один мужчина не мог отказать ей, когда смотрел в её глаза. Когда чувствовал её дыхание, запах тела. Ни один. И Сигурд не сможет. — Не мне тебе говорить, как ты верен клятвам. Я знаю лучше кого-либо, что это не правда. В ответ он лишь покачал головой, делая шаг назад. Отстраняясь. Было множество аргументов, что Сигурд мог бы привести Брунгильде в ответ на её. Те, что предлагала Офелия, те, что произносили до этого Кухулин и Филипп. Но он не мог этого сказать. Ибо перед ним всё же стояла женщина. Женщина, знакомя ему ранее. И хотя бы из уважения к памяти об их чувствах Сейбер смолчал, не озвучив то, что было ему известно. Лишь слегка насмешливо изогнул брови. — Зачем тебе в таком случае я, а, Лансер? — Наша любовь всё ещё живёт. Мы равны друг другу. И делим одно время на двоих. Никто тебя понять не сможет так, как я. Пожалуй, сейчас женщину можно было бы даже пожалеть. Она так верила в искренность своих же слов, с такой надеждой смотрела на него, так увлажнились при этом аметистовые глаза… Многие бы посчитали за счастье такое предложение, ибо стоявшая перед ним был прекрасна. И в чём-то права. Они вправду делили одно время на двоих. Раньше. Делили и постель. Сигурд знал её. И именно поэтому не поддался. Брунгильда и вправду верила в свои слова. В то, что должно было звучать как: «Возрадуйся же, прощенье я тебе дарую». И как таковой, он сам не был ей нужен. Лишь в качестве реванша за прошлое. В качестве подтверждения того, что дева всегда получает то, что хочет. — Но сейчас другое время. — И оно не наше. Чужое время, чужая земля. Уродливая, иссушающая и умертвляющая, где не сможет жить ни она, ни он. Их дом — солёный и освежающий бриз, прохладные хребты, объятые снегом, защищающие замок тёмного камня. Вот их царствие. Где она — королева, он — её верный рыцарь. Её супруг. Как и должно быть. — Брунгильда, пойми: прошло слишком много времени с того дня. Изменилась не только эпоха. Он говорил мягко… пока ещё. Как бы то ни было, но Сигурду и самому хотелось решить дело миром. Хотелось достучаться до того светлого, что — он надеялся — ещё осталось в этой женщине. Хотелось, чтобы она сам поняла то, до чего он дошёл ещё во времена их первой жизни. После того, что было, любви меж ними быть не может. Светлые брови женщины в ответ на его слова недовольно изогнулись. — Что ты хочешь мне сказать? Говори прямо. Нет, виноватым перед нею себя он не чувствовал. В отличии от Офелии, которой пришлось видеть эту некрасивую сцену. С Брунгильдой он был предельно честен. И тогда ушёл от неё не по своей воле. Что ж. Она хотела услышать — она услышит. — Мы были с тобой вместе тогда. Были бы до конца. И я любил тебя. В то время. Но сейчас уже не оно. — В чём различие? Показалось ли, или тон Брунгильды поднялся на ноту выше? Как бы то ни было, но желание покончить с этим фарсом было невыносимо. Оборвать с концами, не заставляя Офелию более выслушивать сие. Его честь и совесть требовали сказать правду. Буквально взывали к этому. Но Сигурд не мог. Пока не был найден Мастер Брунгильды — не мог. Иначе бы всё, что было до этого, стало бесполезно. Всё пошло бы прахом. Ещё одна нарушенная клятва легла бы на его плечи. И потому слова его были иными. Не теми, что хотел бы он произнести, но и не совсем бесполезными. — Например, в том, что ранее до слежки ты сама лично никогда не снисходила. — Слежка? И что ты слежкой называешь? Эта надменность, прозвучавшая в голосе женщины, Сигурда даже рассмешила. Поправив очки, он коротко улыбнулся валькирии, отметив, как она при этом подалась вперёд, желая его обнять. И вновь проснулась жалость. Жалость к ней. Как же на самом деле надо быть неуверенной в себе, дабы добиваться подтверждения собственной привлекательности таким способом. — Ты пришла за мной на скрытую территорию. На территорию Лордов Севера. И я ни за что не поверю, что это произошло случайно. Однако ответ её был весьма неожиданным. Откинув назад невесомые пряди длинных волос, валькирия как-то даже мечтательно улыбнулась. — Мастер всё знает про это место. — Вот как? Похоже, твой Мастер весьма могущественный мг, раз он знает всё о территории семьи Основателей. Удивление, прозвучавшее в голосе мечника, не было фальшью. Ему действительно был интересен ответ на этот вопрос. Похоже, как и навострившему ушки крольчонку, всё так же скрывавшемуся за деревом. Неужели с защитой замка и впрямь было не всё так ладно, как казалось? Да нет, он чувствовал силу щитов. И если бы Дельфиниум их не сняла, Брунгильда бы долго блуждала здесь, не находя ничего, кроме деревьев. Но и в голосе валькирии звучала железная уверенность. И потому Сигурд был намерен выяснить, кто же тот маг, что, по её мнению, сумел обыграть Лордов Севера. Тем более, что эта информация могла им очень пригодиться. И не только в плане приворотного зелья. — Он очень много знает. Зря его проигнорировали в Халдее. Он был бы более полезен, чем остальные. «Мастер…» Мыслевесть от Офелии пришла даже быстрее, чем Сигурд успел закончить фразу. Сбивчивая, взбудораженная — такая же, в каком состоянии находилась сейчас и сама молодая женщина. «Значит, кто-то из тех, кого набирал Марис! Кириштария точно нет, он для таких вещей слишком разумен. Скорее он бы призвал Слугу для защиты и не высовывался. Кадок сам про себя говорил, что его потенциал слаб и держать кого-то выше Кастера или Ассасина он не сможет. Берилл или Скандинавий?.. Хм… " Далее не требовалось даже чтение мыслей. По интонациям, по малейшим оттенкам всё становилось ясно. Оба варианта равнозначно возможны. И равнозначно нехороши. Но им нужно имя. Очень нужно. Кивнув, словно бы признавая правоту своей собеседницы, Сигурд дематериализовал один из кинжалов. И, судя по довольному взгляду валькирии, не прогадал. Этим он вернул потерянные было очки в её глазах. Не то чтобы это так уж было необходимо, но на положительный лад однозначно настраивало. — Да, Офелия говорила мне об этом. Их команда была прекрасно подготовлена. — Кто?! Крик Брунгильды, похоже, мог разбудить даже впавшего в спячку медведя. Мелкие пташки, мирно сидевшие в раскидистых кронах деревьев, так точно вспорхнули с ветвей с испуганным писком. Испугались ли громкого звука или почти физически ощущаемой ярости валькирии — сейчас это было неважно. Уже неважно. Да, шаг был опрометчивым. Весьма. Этим он свёл на нет предыдущий успех. Но ему более не хотелось применять к Офелии обезличенное «Мастер». А сделать хорошую мину при плохой игре ещё было можно. И потому Сигурд никак не отреагировал на выкрик. Никак из тех вариаций, что ждала от него собеседница. Лишь спокойно улыбнулся. — Мой Мастер. Офелия. Разве твой Мастер не сообщил тебе имена тех, кто тогда был с ним? Всё же справившись с собой, Брунгильда всеми силами постаралась спокойно посмотреть на него. И впрямь, не стоило так яриться. В подобные моменты женщина становится не очень привлекательной. Да и то всего лишь имя. Простое имя… В отличии от интонации Сигурда, с которым он его произнёс. — Это неважно. Решив сыграть на тщеславии валькирии, Сигурд качнул головой, глядя в аметистовые глаза с лукавой улыбкой. Да, сейчас это уже больше походило на игру. И двух имён было достаточно, в общем-то. Но Сейбер считал, что лучше им быть уверенными до конца. — Ты непоследовательна, Брунгильда. Раньше за тобой такого не замечалось. То ты хвалишься тем, что твой Мастер очень умён и силён, теперь делаешь вид, что всё, что касается его, неважно. А ведь предлагала мне уйти под его покровительство. Смерив пространство вокруг недовольным взглядом, Лансер поморщилась. Она первая порадуется, когда Мастер всё это уничтожит. Ничего иного эта выжженная пустошь и не заслуживает. — Он достаточно силён, чтобы здесь не осталось камня на камне. Ты уж поверь мне, любимый. Поверить ей. Нет, конечно, во многие её слова Сигурд верил. Но поверить и довериться — разные вещи. Он знал, на что валькирия способна. Знал, что она не остановится ни перед чем, дабы получить желаемое. Но сейчас ей нужен он. И то, что она пришла одна, показывает, что её Мастер по крайней мере осторожен. Иначе бы напал, будь так силён… и так безрассуден, каковым она себе его представляет. Но сейчас его тут не было. И в какой-то мере это сыграло ему н руку. — Поверить мне словам твоим? Мы на Войне. И предпочёл бы видеть силу я. В том, насколько сильна мой Мастер, я не сомневаюсь. А твой даже с тобой прийти сюда не счёл возможным. — В этом нет необходимости, — валькирия обезоруживающе улыбнулась. — Он знает эту девчонку и совершенно её не боится. Даже по той причине, что она и имени его не знает. Лёгкая, мимолётная, но всё же растерянность и озабоченность этим фактом проскользнула на лице воина. Пытаясь как-то скрыть это, он усмехнулся, поддев носком сапога лежащий перед ним камешек. Но перед этим взглянул в аметистовые глаза. И понял, что его оплошность незамеченной не осталась. — Этого не может быть. Все члены команды, в которой была Офелия, представлялись друг другу. По бескровным губам змеилась триумфальная улыбка. Такая лёгкая оказалась победа. — Представлены. Продолжая изображать абсолютное непонимание того, как это могло случиться, Сигурд, мысленно извинившись перед Офелией, с неким даже интересом взглянул на стоявшую перед ним женщину. И интерес становился всё более и более явным. Хорошо читаемым. Слишком хорошо. — Неужто он провёл их всех? Про себя удивляясь тому, что любимому после всего ещё требуется подтверждение, Брунгильда кивнула. Неужели он считает, что она бы так отозвалась о маге средней руки? — По сравнению с ним эти «лучшие» попросту дети. Улыбка теперь змеилась и по его губам. И Офелия, которая знала, что это было лишь игрой, всё же вздрогнула — до того чётко в этот момент повторяло лицо Сигурда выражение лица Брунгильды. То же торжество. Та же ядовитая улыбка. Выглядело жутко. Но сработало. — Офелия ведь говорила, что они все сдружились. И не было среди них того, кто мог их обманывать. Особенно она уверена в их бывшем лидере, лорде Водиме. Над поляной раздался громкий смех, наполненный торжеством. Впрочем, вскоре прервавшийся сухим кашлем. Нет, здесь точно было невозможно жить! Даже ей — Слуге, валькирии! — было тяжело. Хотя, для кукол без души самое оно. — А она наивна, твой Мастер. Мечник лишь чуть склонил голову, точно бы кивая. Будто соглашаясь с этими словами. Однако на самом деле он прислушивался. Но не к Брунгильде. — Лучший способ втереться в доверие- это изображать дружелюбие. — Именно так. Ты начинаешь понимать, любовь моя. «Я уже понял.» Именно это сейчас вертелось у Сигурда на языке, именно это ему хотелось сказать Брунгильде. Однако он сдержался, позволив себе лишь ещё одну улыбку, уже свою, а не отражающую её. Более мягкую, нежную. Ту, с которой он наблюдал за Офелией. Он практически видел выражение триумфа на её лице, то, как она прежде чем набрать номер отца, так по-детски захлопала в ладоши. Брунгильда проговорилась. Не называя прямого имени, но тем не менее. Та фраза, что Сигурд до этого произнёс, из команды, набранной Марисом-Билли, описывала лишь одного человека. У них появился теперь уже реальный шанс закончить всё без крови. Оставалось лишь дождаться возвращения Кухулина и фамилиаров. И доиграть до конца. «Сигурд, — теперь уже Офелия обращалась точно к нему, — говори ей что угодно, лишь бы она ещё больше развесила уши. Что угодно. Я понимаю, что тебе это не нравится, но время должно быть на нашей стороне. До того момента, как вернутся фамилиары.» Понадеявшись на то, что его душевный подъём Брунгильда спишет на похвалу от себя же, скандинав кивнул в ответ и, потерев подбородок, качнул головой. Якобы с разочарованием, хотя, да, некоторую долю этого чувства он испытывал. Как и досаду от того, что не может высказать всё честно. Впрочем, был ли в том смысл? Любой ответ для Брунгильды будет равнозначно плох. Кроме того, какой она желает услышать. — Интересная тактика. Неужели он и вправду сумел провести лучших из лучших? Фыркнув, Брунгильда обмахнулась ладонью свободной руки. Нет, каков упрямец! — Идём со мной и предстань перед ним. Ты будешь восхищён. — Позволь мне задать ещё пару вопросов. Видишь ли, моя Мастер желает союза с Айнцбернами. Слуги у них сильные. Что твой Мастер собирается делать хотя бы с их Арчером? Решив, что лучшим способом скоротать время будет попытаться вызнать как можно больше информации, Сигурд скрестил руки на груди, не спуская с Брунгильды взгляда. Она видела в льдисто-голубых глазах интерес. Но на самом деле то была насмешка. Эмоции валькирия всегда различал плохо. С лицом капризной принцессы, не получившей желаемого, валькирия качнула головой. — Ты не желаешь поговорить в более уютном месте? Находиться здесь — пытка. — Да, жарковато сегодня. Но, видишь ли, я не могу уйти, пока не закончатся переговоры. Командное Заклинание. С таким условием меня отпустила мой Мастер. Она знает мою легенду. С этими словами Сигурд печально вздохнул, сопроводив всё это взглядом, полным смиренной скорби. Таким, что моментально может растопить любое девичье сердце. Сейчас он воистину выглядел как трагический герой. Столь же грустный, сколь и притягательный. Да, он лгал. Но не совсем. Сейбер действительно не мог покинуть Офелию. Но потому, что узами с нею был связан куда как более прочными, чем даже абсолютный приказ Командного Заклинания. Вздохнув, Брунгильда прислонилась было к дереву, но тут же отдёрнула руку, обжёгшись о его кору. Занятая своим недовольством по поводу климата, она совершенно не заметила того, на что любой здравомыслящий человек обратил бы внимание в первую очередь. Даже будучи под Командным Заклинанием, согласия на то, чтобы перейти к ней и её Мастеру, что мог освободить его от гнёта, Сигурд не дал. — Ты считаешь Арчера неуязвимым? Смешно. Он такой же мужчина как и все. Подумав о том, что, самомнение Брунгильды, возросшее практически до небес — единственное, что хоть как-то в ней изменилось, — Сигурд, протянув руку, сорвал с дерева абсолютно зелёный лист. Без малейших признаков пересушенности или ещё каких-либо болезней, часто появляющихся у растений в неблагоприятном климате. Магия Филиппа фон Гогенгейма и впрямь была превосходна. А в небе, словно бы солнечный луч, коротко блеснуло серебро. — И ты надумала просто показаться ему и пригласить с тобой? — Довольно будет лишь его отвлечь, покуда Мастер мой с его не расквитается. — Расквитается? За что? Сейчас, пожалуй, впервые за весь их разговор Сигурд был предельно честен в эмоциях. И действительно, выбранное слово было весьма многозначным. Он мало знал о Леди Севера, но вряд ли она хоть как-то пересекалась с Мастером Брунгильды. Недовольно дёрнув плечом, женщина едва сдержалась от того, чтобы картинно не топнуть ногой. В самом деле, если ему так хочется, расспросить обо всём можно и Мастера лично. А Командное Заклинание… она лично срежет их с кожи его Мастера. Лишь бы более тут не находиться. — Какое дело мне до этого? Я здесь лишь тебя ради. Лишь ты — моя любовь. В те далёкие времена он бы был счастлив услышать это из её уст. Любой бы был счастлив. Заслужить благосклонность самой валькирии было сравнимо с героическим деянием. Но теперь эти слова у Сигурда вызывали лишь кривую усмешку. Он знал, сколько на самом деле они стоили. Но ответить ему не дали. Тихие шаги в шелесте листвы были едва слышны. И только лишь когда зазвучал серебряный голосок, они с Брунгильдой одновременно обернулись. У ворот стояла женщина. Высокая, стройная, являющаяся точной копией Арианны. Вот только волосы этого гомункула вились кудрями и обрывались у подбородка. Одета она была в тёмно-синее пышное платье горничной и небольшую повязку на голове; всё это было обильно украшено бантами и белоснежными рюшами. А в руках у незнакомки был серебряный поднос с изящной чеканкой, на котором стояли дутый стеклянный кувшин с прохладным цитрусовым лимонадом и два бокала. — Леди Севера сожалеет о том, что пока не может принять такую знатную гостью как полагается, — тон блондинки был до крайности учтив и почти подобострастен. — Не по статусу Вам встречаться с той, что сейчас у неё на аудиенции. Но она постарается закончить всё в ближайшее время. А пока предлагает Вам выпить лимонада. День сегодня жаркий. Взгляд Брунгильды был яростен и… ревнив. Идеальные гомункулы. Даже богини чувствовали тяжесть сомнений в собственной неотразимости в их присутствии. И именно поэтому лицом к лицу встречаться с главой дома Айнцберн валькирия не желала. Нет нужды ставить под сомнение свою безупречность. — Мне нет нужды во встрече с Леди Севера. Не ради неё я здесь. Однако Сигурд лишь улыбнулся и, изображая крайнее облегчение, наполнил бокалы из кувшина. Разнёсшийся в воздухе аромат цитрусов буквально будоражил голову, маня обещанием прохлады. Даже тот, кто не испытывал жажду, не удержался бы от того, чтобы не сделать пару глотков. И Сейбер подозревал, что виною тому был едва заметный сладковатый флёр. Чудесно вплетающийся в запах цитрусовых, едва ощущающийся, но тем не менее. Его не должно было там быть. За исключением этого случая. — Спасибо. Передай госпоже благодарность. — Конечно, — не выпуская поднос из рук, Лизритт — это была она — присела в изящном реверансе. — Да, леди Офелия выйдет минут через пять. Заслышав упоминаемое возлюбленным имя, Брунгильда вновь почувствовала, как её охватывает испепеляющая ярость. Схватив бокал, валькирия опрокинула его содержимое в себя, дабы хоть сколько-то освежиться и предстать перед соперницей в лучшей форме. Чтобы та, увидев её, даже и помыслить бы не могла о том, что Сигурд может предпочесть кого-то другого. Сигурд лишь вопросительно приподнял бровь, обмениваясь мимолётными взглядами с Лизритт. Нет, конечно, он понимал — прочёл в мыслях — желание Офелии выйти. Но опасности того поступка это не отменяло. А что, если зелье не подействует? Если Брунгильда смогла перебороть восприимчивость? Что тогда? Ответ пришёл с мыслевестью. Точнее, мыслеобразом. Мягкая улыбка на лице возлюбленной. Нежный взгляд и безграничное доверие к нему. И мужчина понял: она не боится. Нисколь. Не потому что самоуверенна или глупа. Потому что доверяет ему. И подвести это доверие он не мог. Вот только странным было то, что в мыслях Офелия всё ещё сидела в кабинете. А на самом деле уже показалась в конце дорожки. Ещё раз поклонившись валькирии, Лизритт не удержалась от тихого смешка. Впрочем, их нежданная гостья его и не заметила — так была увлечена приданием себе наиболее эффектного вида. Что, впрочем, гомункула ничуть не удивило. Валькирия валькирией, но прежде всего она ведь была женщиной. — Леди Севера освободится через пять-семь минут, — мягко кивнув Сигурду, Лизритт развернулась, следуя к замку. И воин сообразил, что она хотела ему этим сказать. Время — вот что было главным в этой фразе. Но касалось оно отнюдь не Дельфиниум. Пять-семь минут — именно столько надо было приворотному зелью, чтобы подействовать. Сигурд очень хотел верить, что так оно и будет. А тем временем Офелия уже приблизилась к ним. Лёгкой, как любили описывать авторы фэнтезийных произведений, изящной, точно у эльфиек, походкой. И ни следа от пережитой операции не было уже на её лице: нежный фарфорово-розовый цвет щёк да необыкновенно яркие небесно-голубые глаза, один из которых сейчас скрывался за длинной чёлкой. Ни покраснений, ни припухлостей — ничего. И хоть и был Сигурд этому рад, но не мог не отметить странность. В мыслеобразе она, опять же, выглядела немного иначе. Не менее прекрасной, но всё же. Тем временем Офелия улыбнулась ему, мимолётно коснувшись рукой его плеча. Нежно, почти интимно. Не так, как сделал бы это Мастер, применивший к Слуге Командное Заклинание дабы подавить его свободу воли. И лишь только после этого повернулась к Брунгильде. — Так вот с кем ты встретиться хотел, Сигурд. Любопытно. Да, не лгали легенды — валькирия была прекрасна. Тонкая, изящно сложённая, но вместе с тем от её фигуры веяло скрытой силой. Длинные ноги подчёркнуты короткой юбкой и высокими сапогами с металлической отделкой, стройную талию охватывает серебристый пояс-корсет, а пышную грудь удачно выделяет иссиня-чёрная облегающая ткань платья. Кожа её белоснежная, но не мраморно-белая, а почти прозрачная, с лёгкой синевой от проступающих вен. Тонкие губы тоже бледны и даже как-то пугающе бескровны, хоть и форму имеют идеальную, а длинные белоснежные волосы, задняя часть которых и впрямь расцвечена как ночное небо — невероятно завораживающе — венчает синий венец в виде двух крыльев, обхватывающих голову. А единственным ярким росчерком на её лице являются глаза — большие, аметистового цвета, с длинными светлыми ресницами. Глаза, что сейчас мечут яростные молнии. Расчерченные злой усмешкой губы распахнулись. Но полились из них не слова, но самый настоящий яд. — Нет ничего удивительного, что он желал меня видеть. Мы всегда друг друга любили, как предначертано судьбой. Брови Офелии в насмешке изогнулись. Право, ей бы такую самоуверенность. Нет, она понимала желание Сигурда решить всё миром, никого не оскорбляя. И уважала мужчину за это ещё больше. Но вот она-то с Брунгильдой знакома не была. И ничего ей не обещала. — Очень интересно. Правда. Особенно в свете событий Войны Святого Грааля в Токио. И Лансер поняла, к чему она клонит. Понимание отразилось в аметистовых глазах. Как и испуг. Правда, быстро сменившийся недовольством. Но Офелия уже увидела всё, что нужно. — Тебя там не было, чтобы о чём-то судить. — Помилуйте, леди, мне нет в том нужды. Безукоризненно-вежливый тон. Учтиво чуть склонённая голова. Вся поза выражает смирение. И бесенята в небесно-голубых глазах. Быть может, это было вызвано выбросом в кровь адреналина и слишком сильным волнением, что она переживала в последние часы сегодня. Точно Офелия сказать не могла, но, скорее всего, это было так. И, тем не менее, сложившаяся ситуация её теперь забавляла. Тем более, что сейчас Брунгильда не смогла бы навредить ей даже прямой атакой. — Там был доктор Генри Джекилл, — добавила молодая женщина как бы между прочим. — И не доверять ему причины нет. На прекрасном лице полубогини воцарилось недоумение. Почти искреннее. — Причём здесь он? — Вы, помнится, всего-то меньше минуты назад упоминали, что права судить о том, что там было, я не имею, ибо сама там не присутствовала. Но Генри Джекилл говорил, что Вы и его любимым называли. Как и Филиппа фон Гогенгейма. Ни насмешка, ни вызов. Ничего подобного в этих словах не звучало. Просто констатация факта. И от того это ранило ещё больнее. Как и сложнее становилось реагировать. Начать оправдываться? Игнорировать? Оба варианта равноценны. И значить будут одно. Но выбрать-то что-то нужно. Хотя сейчас Брунгильде хочется думать отнюдь не об этом. — Если эти мужчины так дерзки, то пусть для начала выйдут сюда и повторят свою клевету. — Выйдут и повторят, если лично им это нужно будет. Не сомневайтесь. Да, что ни говори, а актриса из Брунгильды бы не вышла. С этой мыслью Офелия вздохнула, едва заметно качнув головой, и повернулась к Сигурду. На препирания с валькирией — бесспорно, важные, — всё же терялось время. Которое сейчас они могли бы потратить с куда как большей пользой. К примеру, обсудить, так ли в действительности опасен её Мастер, как Брунгильда старалась показать, и что в таком случае им делать. Но, тем не менее, завершить разговор нужно было достойно. — Твои дела закончены, Сигурд? Нас ждут. Брунгильда необычайно спокойным взором посмотрела на Сигурда… Сейбера. Что ж, если он так глуп, что не желает к ним присоединиться, то участи павшего заслуживает. Тем более, и этим ему будет оказана честь — принять смерть от руки такого великолепного мужа, как её Мастер. — Я предупредила тебя. Мой драгоценный Мастер не будет ждать вечно. — Я благодарен за предупреждение. Но мой ответ не изменится. Своего Мастера я никогда не оставлю. И не предам. Чуть отступив, закрывая своим телом Офелию, Сейбер спокойно взглянул в глаза Лансер. Похоже, зелье герра Гектора уже начало действовать. Но всё же он был настороже. Расслабиться он всегда успеет. А сейчас это может стоить жизни. И не только ему. — Он заставит вас всех пожалеть. Пожав плечами, женщина развернулась и, решив напоследок продемонстрировать свою скорость Лансера, покинула территории Айнцбернов. И лишь когда след её энергетики окончательно истаял, Сейбер позволил себе повернуться. Правда, в этот же момент лицо его изумлённо вытянулось — Офелии словно бы никогда и не было рядом с ним. И он не почувствовал того момента, когда она ушла. Не расслышал даже шагов. Хотя был напряжён и собран, сканируя не только Брунгильду, но и местность вокруг. Что же?.. — Сигурд! А вот и знакомая аура. И голос её. Вот только почему-то Офелия вместе с Дельфиниум стоят в самом начале дорожки, практически у входа в замок. Впрочем, сейчас как раз подходящий момент для того, чтобы об этом расспросить. Не теряя времени, Сигурд, дематериализовавшись, возник вновь уже рядом с женщинами. И, кивнув Дельфиниум, с тревогой взглянул на Офелию. Правда, по мере того, чем дольше она находилась рядом, чем дольше вглядывался он в бездонные глубины небесно-голубых глаз, беспокойство сменялось облегчением. Хоть и были странности — вновь заплаканное лицо, вытекающие из глаз слёзы. Снова появились? Или же никуда не исчезали? — Клон, — взяв мечника за руку, упреждающе ответила Фармсолон. — Одно из сильнейших заклятий школы духа. Почти точная моя копия, обладающая всей моей памятью и моими же привычками. На случай, если бы Лансер всё же решила напасть. Я просто немного подкорректировала её внешний облик. Не хотелось появляться перед Брунгильдой… такой. С облегчением рассмеявшись, Сигурд прижал возлюбленную к себе, мягко поглаживая по длинным волосам, чувствуя, как её руки обвивают его за плечи. Ему, признаться, даже немного не верилось в счастливый исход. Всё прошло как нельзя лучше, лучше, чем они могли даже надеяться. Лансер ушла. Ушла, даже не попытавшись развязать сражение. И теперь, похоже, у неё будут другие заботы. Как и у них. Но об этом потом. Склонившись к возлюбленной, так доверчиво прижимающейся к его груди, Сигурд тихо прошептал: — Ты не сердишься на меня? Я должен был сразу сказать Брунгильде правду о нас, вместо этого… Рассмеявшись — словно бы прошелестел тихий летний ветерок, — Офелия качнула головой. Сердилась? Что за бред? Выбранная Сигурдом манера разговора была исключительно верной. Они узнали многое, куда больше, чем рассчитывали. И всё благодаря ему. А если бы он так не вовремя включил эту свою честь рыцаря, проблем бы был не избежать. Очень больших проблем. Да и ранее он говорил ей, что любит её. Много раз. И причин ему не верить не было. Тем более, что любовь Сигурд подтверждал делами. А что толку от красивых слов, если они и остаются лишь словами? Что толку от клятв той же Брунгильды, если они расходятся с делом? Верить в такое, считать это любовью? Спасибо, но нет. — Нет, конечно. Ты сделал всё как нельзя лучше. И достойно повёл себя с нею, не унижая и не оскорбляя. Раз уж на то пошло, это мне стоит перед тобой извиниться. Я не сдержалась, намекнув ей про её «верность». Пропуская между пальцами пряди светло-каштановых волос, Сигурд мягко улыбнулся. Да, он сам бы такого Брунгильде не сказал. Но лишь в память о былом и как дань тому, что всё же она — женщина. Более они не связны ничем. Требовать верности от неё он не стал тогда — не станет и сейчас. Но и ворошить это всё — тоже. Как память о прошлом. Не более. Но Офелия с Брунгильдой ранее дел не имела никаких. И своё суждение по этому поводу иметь могла. Тем более, что основано оно было отнюдь не на досужих домыслах. — Всё в порядке, голубка. Я ни в чём не виню тебя. Ты подобающе держалась, — не отпуская Офелию от себя, скандинав выпрямился, глядя на Дельфиниум и как раз в этот момент выходящего из дверей замка Филиппа. — Спасибо вам. Ваша помощь воистину неоценима. Я ваш вечный должник. С коротким смешком отбросив косу за спину, Парацельс ободряюще улыбнулся. Сигурд и впрямь был истинным героем. Именно таким, как всегда ему представлялось, таким, как и он сам хотел бы быть. И, что более важно, это было его природой. Сейбер не старался казаться — он и впрямь был благороден. А это нынче дорогого стоит. — Вы сегодня столь часто поминаете о своём долге, что впору продавать себя в рабство. Добродушно рассмеявшись, Сигурд качнул головой. А ведь в каждой шутке, как говорится, есть доля правды. Этим людям он действительно был обязан очень и очень многим. — Вы спасли жизнь моей невесте. Вы подарили нам надежду. Это — долг, который и за несколько жизней не оплатить. Дельфиниум мягко улыбнулась. Похоже, сегодня они заимели ещё двоих друзей. Что ж, это не могло не радовать. И пусть то, что привело сюда этих двоих, было поистине жутким, однако уходили из белого замка они счастливыми. И молодая женщина, пусть её заслуга в этом была маленькая, всё же чувствовала гордость. За несколько поколений Айнцбернов в белом замке никому не дарили надежду. Лишь безысходность — и смерть. Однако теперь всё иначе. И именно когда хозяева этого места она и её супруг. Поистине радостные моменты. Но полностью расслабиться гомункул не могла. Индигово-синие глаза были обращены к лесу, к тому месту, откуда не так давно ушла Брунгильда. Да и мыслями он была не здесь… не совсем здесь. — Вы дарите надежду нам не меньшую, — всё же перевела взгляд на гостей Дельфиниум. — Но, не скрою, слова Лансер меня взволновали. Филипп, припоминая разговор, вопросительно посмотрел на супругу. — Что там было тревожного? Офелия, всё же нашедшая в себе силы разомкнуть объятия, встала бок о бок с Сигурдом. И, хоть слова Парацельса были обращены не к ней, начала подыскивать на них ответ. Всё же она одна из всех присутствующих здесь с членами команды А была знакома… Как ей казалось. Дельфиниум тем временем задумчиво накручивала на палец серебристо-белый локон. Да, вряд ли слова Брунгильды стоило принимать так близко к сердцу. Но сейчас могла оказаться важной любая мелочь. И, если что-то пойдёт не так, она себе не простит. Они не простят. — Например, то, что её Мастер якобы знает всё про лес Айнцберн. Откуда? Это уж точно не общедоступное место для прогулок. Поведя плечом, Филипп опёрся рукой о перила лестницы. Он не считал важным это обсуждение. Давно уже в магическом мире о том лесу, где расположен белый замок, знали. И Брунгильда шла именно в лес. Как и Широ с Рин в Пятой Войне. Вполне возможно, что её Мастер тоже вспомнил про тот случай. Однако если бы хозяевам замка сии встречи не были нужны — и тогда, и сейчас, — визитёры бы назад не вернулись. — Быть может, она просто набивала себе цену? — Может быть… А может быть и нет. Офелия, что Вы про него знаете? Слегка нахмурившись, Офелия прикусила губу. Они были в Халдее всего-то неделю, но, пожалуй, именно Скандинавий и был тем, кто их объединял. Душа компании, он всегда умел разрядить атмосферу своими шутками, находил подход буквально ко всем, несмотря на то, что команда, мягко говоря, была подобрана весьма разношёрстная. Энергия и бурление жизни — вот как она сама описывала этого человека. Скандинавий с энтузиазмом воспринял обещание Мариса-Билли о славе и абсолютно без сожалений расстался с мыслями о покорении других миров, как только услышал отказ Ольги. Такая энергия, такое радушие… даже сейчас она не могла поверить, что это всё было показным. И тем не менее, предпосылки к этому были. Но тогда она — девятнадцатилетняя юная девочка — замечать их не хотела. Как не хотела и сейчас. Но теперь от этого могла зависеть её жизнь. — Он был самым старшим из нас, — наконец заговорила шатенка. — И к Ассоциации отношения не имел. Марис-Билли Анимусфиа обмолвился, что Скандинавий Пепероннико — магистр-фрилансер, нанятый им специально для эксперимента Ольги. Имя, как мы теперь знаем, ненастоящее. В медово-золотистых глазах мага блеснуло изумление. Нет, он был в Халдее не с самого начала, но супруга рассказывала о тех временах. И они тогда о тех, с кем работали, знали много, много больше. — И это всё, что о нём известно? Да, в вопросе Филиппа явно не было никакого подтекста. Он просто спросил, не более. Однако Офелия, почему-то чувствующая свою вину в том, что не смогла раскусить их «товарища» раньше, поспешила оправдаться. — Увы. Он на самом деле очень много говорил с нами. С каждым из нас. Но не о себе. Путешествия, страны, в которых он побывал, школы магии. Внешне он похож на итальянца, но вряд ли корнями оттуда. Он очень осведомлён о буддизме, так, как человек, исповедующий эту религию. И я… Стоявший абсолютно недвижимо до этого момент Сигурд чуть сильнее прижал возлюбленную к себе. Стараясь таким образом хоть немного успокоить, вернуть ей бодрое расположение духа. Да, ситуация неприятная. Но её вины в том нет. К тому же, он, как и Филипп, не считал, что этот человек сможет сделать им что-то. По крайней мере, не со Слугами Айнцбернов. А Офелию от Брунгильды защитить он точно сумеет. — Спокойно, голубка. Он не говорил, кого хотел призывать? Прикусив губу, Офелия попыталась вызвать в памяти тот день, когда они собирались в зале для рейшифтинга. Пожелания по классам высказывали почти все. Акита кричала о том, что ей нужен именно Райдер, Дэйбит усмехался в ответ и говорил, что он призовёт в нужный ему класс даже без катализатора. По губам молодой женщины скользнула мимолётная улыбка, когда она вспомнила, как уговаривала Кадока на Кастера, а не Ассасина, а затем спорила с Кириштарией о преимуществах Сейберов над Лансерами. Что ни говори, тогда было вполне счастливое время. Не такое, конечно, как сейчас, но в своём роде приятное. Но речь шла о конкретном члене команды. И отвлекаться не следовало. — Он хотел Арчера, — утвердительно кивнула Офелия. — Рыцарский класс, что сражается в дальнем бою. — Разумное, в общем-то, пожелание, — понимающе качнул головой Филипп. — Но и Лансер тоже неплохо. Да вот только с личностью прогадал. Но её слабости нам будут на руку. — Верно, — Сигурд поправил очки, соображая, как лучше объяснить всё женщинам, дабы окончательно изгнать тени сомнений из их сердец. — Сейчас у него будет другая проблема. Брунгильда теперь уж точно ни на шаг от него не отойдёт. А если этот Скандинавий хоть чем-то оттолкнёт её от себя, то она собственноручно уберёт его. Как это было ранее. Слова Сейбера были вполне логичными. Офелия, наблюдавшая за его с Лансер разговором, могла поклясться, что, упомяни он её в каком-то ином ключе, нежели как своего Мастера, бой начался бы тут же. Брунгильда ревнива и подвержена вспышкам ярости. Да вот только Скандинавий не Брунгильда. — Ему придётся быть очень осторожным. А нам вновь надо спешить. Дельфиниум утвердительно кивнула, соглашаясь с мужем. Действительно, кем бы ни был этот Скандинавий, пока у него будет, чем заняться, помимо них. Защиту замка можно усилить. Растянуть щит до границы леса, поставить ещё пару контр-форсов. Это всё решаемо. А главные силы стоит положить на поиски Великого Грааля. — Что вы теперь собираетесь делать? — блеснув индигово-синими глазами, спросила гомункул, решив начать разговор о поисках с этого. Просить о помощи в их деле, конечно, было не зазорно. Но вот только в том случае, если бы Офелия не была беременна. В ответ Офелия, улыбнувшись уголками рта, оправила пояс на платье. Причину такого интереса она понимала. И не считала вопиющей наглостью, даже если бы эта женщина потребовала помощи в поисках. Они сделали для неё куда большее. Да и сама Фармсолон и так собиралась им её предложить. — Позвоню Кириштарии и Кадоку. Предупрежу их, чтобы не высовывались. А после привязки Сигурда к артефкту вернёмся в Лондон… — Нет. Стальной голос Сигурда, прозвучавший словно раскат грома, так резко контрастировал с общим фоном разговора, что Офелия даже вздрогнула. Повернувшись к мечнику, она с недоумением взглянула ему в глаза. Так категорично он выражался лишь в особых случаях. Но что же сейчас пришлось ему не по душе? — Почему? Там ведь мои ученики… На скулах воина на мгновение проступили красные пятна — признак едва сдерживаемой ярости. Но всё же он нашёл в себе силы сохранить спокойствие. Лишь опустил одну руку, до боли сжимая кулак. Он пробыл с Офелией не слишком долгое время. Но уж Ассоциацию узнать успел. И допустить возвращения невесты в эту яму со змеями ни за что бы не хотел. И не допустит. Если надо, запрёт дома. Хотя, Сигурд был почти уверен, что таких мер не понадобится. Офелия — девушка здравомыслящая. И суть магов Ассоциации понимать должна. — Они — не дети, Офелия. Им всем уже больше восемнадцати. И они справятся без тебя. Тем более, что, как показала жизнь, ты им и не нужна. Ни один из тех, для кого ты была наставником, ни разу не справился о твоём состоянии. Ни один маг из Ассоциации не предложил твоему отцу помощь в поисках лекарства. Там и так было логово змей, только и живущих мыслью о возвышении. А уж теперь, когда идёт Война… нет, и думать забудь о возвращении. Филипп, подумав, кивнул. Характеристика, данная Сигурдом большинству магов Ассоциации, была абсолютно верной. Их… «доброту и гостеприимство» Парацельс ощутил на себе. И того же ни для кого бы не пожелал. — Тем более, что произошедшее может вызвать вопросы. И Приказ на Печать не заставит себя ждать. Да, аргументы и впрямь были железные. Тем более, что о Приказе и сама Офелия думала не так давно. Если бы речь шла лишь о ней, она бы попыталась… возможно. Но подставлять других молодая женщина не могла. И поэтому согласно кивнула, принимая решение Сигурда. — Вы правы, как ни прискорбно это осознавать. Оба. Что ж, возвращение в Лондон можно вычеркнуть и перейти к основному. Чем мы можем быть полезны в поисках? Разведя руками, Филипп даже как-то извиняющееся протянул: — Поисками заправляет леди Иггдмилленния. По большей части. Мы обыскали старые точки. И не нашли ничего. — Оу… вот как? Сделав вид, что ей срочно требуется вытереть слёзы — хотя это она сделал пару секунд назад, Офелия опустил голову, лихорадочно соображая, как выйти из столь щекотливой ситуации. Да, им бы нужно поговорить с ней. Даже чисто из вежливости — поблагодарить за кольцо. Но, похоже, что глава клана Иггдмилленния… не очень-то расположена к разговорам. — Вас что-то смущает? — Да нет, ничего, — тихо цокнув языком, Офелия мысленно потребовала от себя хотя бы лгать убедительнее. — Мы можем поговорить с леди Иггдмилленния? Не хотелось. Факт. Причём как ей, так, судя по прошлому разговору, и самой Кассандре. Видимо, поиски были слишком сложными и это её измотало. А у неё семья, ребёнок. Ей бы сейчас проводить время с малышом, а не заниматься Войной. Увы. Их тут никого не спрашивали, что они хотят делать. А тем временем медово-золотистые глаза смотрели на неё с пониманием. Да, разговоры с Кассандрой редко когда были приятными. И многими — даже в какой-то степени её родными — воспринимались как обязаловка. Но сейчас был не тот случай. Офелии и Сигурду повезло. На себе недовольство леди Иггдмилленния им испытать не придётся. — Не думаю, что Кассандра будет расположена к беседе. Она сама по себе одиночка. И благодарности никогда не ждёт. Что ж, это многое объясняло. И намекало на то, что им не обрадуются, если они и далее будут настаивать. Причём весьма непрозрачно намекало. Впрочем, настаивать на визите Офелия и не собиралась. Говорить с тем, кто тебя видеть не хочет — удовольствие весьма… специфическое. Тем более, когда к этому разговору ты и сама не то чтобы так сильно расположена. И посему, принимая слова Филиппа, Офелия согласно кивнула. С немалым внутренним облегчением. Не потому, что Кассандра была ей неприятна — она и узнать-то её не успела. Просто удалось избежать очередной неловкой ситуации. — Что ж, в таком случае могу ли я надеяться на то, что вы передадите ей нашу благодарность? Владислава знает, где мы живём. Если понадобится помощь — любая — присылайте фамилиаров. — Они вас найдут, где бы вы ни были. — Хорошо. Будем ждать. Сигурд, понимая, что время визита подошло к концу, поклонился Дельфиниум и протянул руку Филиппу. Простой интуитивный жест. Сначала он не собирался делать этого, ограничившись тем же поклоном. Всё же Лорд Севера его своим другом пока не называл. Но, видимо, рефлексы тела всё решили за него. Да и то — во времена Сейбера подобное решалось проще. И пусть не друзьями, но союзниками они точно могли быть. С доброй улыбкой Филипп принял руку воина, сердечно отвечая на дружеский жест, отрицая все его сомнения и подтверждая надежды. Они расстаются союзниками. И даже более того. *** Он считал, что оказывает этим попрошайкам слишком великую честь, принимая их в своих покоях, в собственном роскошном кабинете. Хрусталь на люстрах, самое дорогое дерево на полу и в мебели, кожа и бархат в обивке, редчайшие цветы в фарфоровых вазах — всё это было для них тем, что они, может, и видели-то несколько раз в жизни, а уж потрогать такое им вряд ли вообще когда-то доводилось. Цветастая толпа в поношенных шмотках получила доступ к его бару. Надо будет после распорядиться, чтобы использованные ими бокалы выкинули. Королю не пристало пить из одной посуды с чернью. В тонких пальцах лишь одинокий бокал с янтарной пряной влагой бренди. Облачён Теобальд в чёрный атласный костюм с золотой вышивкой. Всё идеально, безукоризненно. Дорого. Всё в нём должно напоминать, кто здесь господин. Тихий гул голосов прекратился, когда самокоронованный правитель Ассоциации двинулся чуть иначе, перестав прикладываться к бокалу. Пальцы скользнули во внутренний карман пиджака. Отработанным движением, полным изящества и достоинства, он развернул лист пергамента перед собравшимися. Лист, на котором светилась магическая печать, символизирующая абсолютное заверение. — Никто из здесь собравшихся не лелеет надежд, что лорд Бартомеллой собрал вас здесь, чтобы воздать почести вам, цепные псы Ассоциации. Наёмники затихли, внимая речи короля, как преданные его поданные, ждущие его милости. И, конечно же, они её получат. Не все — лишь те, кто будет ему полезен. Кто сумеет хорошо — идеально — послужить ему. Тому псу будет дана кость, кто докажет свою верность. Безоговорочную. — Господа, сегодня знаменательный день. Я отдаю Приказ на Печать. На саму шлюху Иггдмилленния. Но допускается и её смерть. Перед услужившим Ассоциации мы будем в вечном долгу. Повисшую тишину можно было резать ножом, и тянулась она долго, прервавшись лишь хлопком двери и спешными шагами в коридоре. Судя по всему, кто-то бежал прочь. Неожиданно. Очень неожиданно. Неужто лучшие из лучших испугались старой проститутки? — Во сколько лорд оценивает голову леди? Теобальд даже не глянул на озвучившего столь идиотский вопрос. Ассоциация будет благодарна тому, кто осуществит Приказ. А такую благодарность далеко не каждому родовитому магу удаётся заслужить. Что уж говорить про отребье. Но коль уж просят. — Сто тысяч фунтов. Кажется, кто-то задушено рассмеялся и несколько человек, не скрываясь, вышли из кабинета, громко хлопнув дверью. И в этот момент серо-голубые глаза короля подёрнулись пеленой ярости. Что за фарс?! Что эти наёмники себе вообще позволяют?! Никто так не смеет вести себя перед ним! Никто! Впрочем, он пойдёт им навстречу. Пока. Пусть поймут, как добр король Ассоциации. Он даст им выбор. Хотя мог просто снять головы. — Что? Хотите назвать свою цену? В этот раз раздался звонкий женский голос. Кажется это была симпатичная смеска арабки и европейки. Теобальд вроде как слышал, что её кто-то назвал Шивой. А, может, Шелли. На имена шлюх внимания он не обращал. Того они не были достойны. — Боюсь, лорд, здесь не найдётся никого, кто бы взялся за неё меньше, чем за миллион фунтов. Прикусив губу, Теобальд на несколько минут задумался. Миллион за эту… подстилку? Да она сама бы должна была дать себя вздёрнуть уже от счастья, что её жизнь измеряют такими деньгами. Но платить подобную сумму за эту… падаль? — Она того не стоит. Пожав плечами, Шива неспешно удалилась из кабинета, с немалой долей грации покачивая бёдрами. А вслед за ней потянулась остальная вереница наёмников. Осталось всего два человека в комнате, задумчиво глядящих друг на друга. Двое мужчин, очень похожих меж собой. Словно бы братья. Даже тембр голоса почти один. — Стоит ли поднимать ставку до трёх миллионов? — И куда их? Семье? Нам за смерть не заплатят. Поверхностно поклонившись лорду, и эти мужчины покинули его кабинет, оставив Бартомеллоя в совершенном недоумении. Размышляя, Теобальд вновь приложился к бокалу. Итак, наёмники оказались слишком трусливыми и алчными. Испугались потрёпанной подстилки, мнящей себя кем-то значимым лишь потому, что сумела размножиться. И теперь ему, не желавшему снисходить до шлюхи, придётся напрягаться самому. Что ж, ему придёт на помощь его ум. То, чего нет у тех, кто называл себя лучшими наёмниками. Он сделает всё сам. С его способностями труда это не составит. Убьёт двух зайцев — и тварь будет мертва, и деньги целы. В самом деле, не ему, Гуляющему В Ветрах, испытывать трудности… в очистке этого мира от тех, кто зря коптит воздух. Он справится. Справится так легко, точно это простая прогулка. Так говорит его дочь. И Теобальд не подведёт её.