Fate: Growing Strong.

День выдался тёплым и солнечным. Словно бы по заказу… хотя, Сильфии, скорее, казалось, что по чьей-то насмешке. И это ощущение не смогли развеять даже тихие слова матери о том, что погода была именно такой, какую Деймон как раз и любил более всего. Будто бы природа решила сделать ему прощальный подарок. Да, красивые слова. Фрау Герцен они, кажется, даже немного успокоили. Что ж, это было в данной ситуации нужнее всего. Успокоить… Жаль только, что исправить уже ничего невозможно. Сегодня они хоронили Деймона. Саму церемонию, признаться, Сильфия помнила плохо. Лишь бесконечные чёрные пятна — и гроб из красного дерева в могиле, засыпанный белыми розами. И плач. Плач со всех сторон. Даже по щеке дяди Кухулина, держащего за руку бледную, точно снег, Сайобхан, скатилась слеза. И Сильфия могла понять эту скорбь. Деймон был прекрасным молодым человеком. Одним из лучших, кого она знала. И такой участи он не заслужил. Он сгорел. Гроб зарывали фактически пустым, с несколькими полуразвалившимися костями. Не осталось почти ничего. Последнее пристанище старший сын семьи Герцен обрёл в огне. И Сильфия, вспоминая своих знакомых, сейчас жила лишь надеждою на то, что Деймон уже в лучшем мире. Мире, где ему больше никогда не будет больно. А вот день, когда они узнали о трагедии, она помнила до мельчайших деталей. То, как Генри принёс ей телефон, то, как смотрели уже оба они на экран телевизора, не в силах поверить в случившееся. То, как, наспех одевшись, сообщили всем домашним ужасную весть, как ехали к месту происшествия. Они застали тот момент, когда карета «скорой помощи» увозила Маргери: девушка, и так панически боявшаяся огня, получила сердечный приступ. Фрау Герцен рыдала в отчаянии, рвавшись к тому, что осталось от их дома, к сыну, — лишь только вмешательство трёх мужчин, в числе которых был и Антарес, помогло её остановить. А герр Клаус смотрел на пожар пустыми глазами и Сильфия видела — на самом деле! — как волосы его из иссиня-чёрных становятся седыми. Все они спаслись. Как потом выяснилось, по чистой случайности. Одно из писем из университетов пришло Маргери на их старый адрес, являющийся теперь адресом их тётушки, и отец с матерью решили отвезти её туда. А на обратном пути хотели заехать в магазин… Деймон же остался дома. После похорон все, как один, не сговариваясь, проследовали в комнату отдыха. И это решение, пусть и интуитивное чисто у всех, было на самом деле логичным и обоснованным: сейчас ни в роскошной просторной гостиной, ни на кухне, где готовит обед притихший Горацио, им не поговорить так, как нужно. И нигде не быть им так ближе друг к другу, как в этом царстве зелени и воды. А то, что они могут, протянув руку, коснуться друг друга, сейчас, пожалуй, самое важное. В любой момент такое же горе может настигнуть и их семьи. Но сейчас Сильфия, сидевшая чуть поодаль от всех, в инвалидном кресле, возле пруда, думала совсем не об этом. Девушка, одетая в простое чёрное платье с рукавами-фонариками, плиссировкой на груди, белым кружевным воротничком и закрывающей колени юбкой, с заплетёнными в две французских косы серебристо-белыми волосами, смотрела на свои руки, лежащие на коленях, и чувствовала, как в ней бурлит чистая ярость, настойчиво требующая выхода. И она понимала, что такие же эмоции в той или иной степени сейчас охватывают всех собравшихся. Даже обычные люди понимали, что это был не простой пожар. Слишком быстро вспыхнувшее, слишком яростное, слишком сильное пламя. Пламя, которое не могли затушить ни водой, ни пеной, пока оно само не сошло на нет так же быстро, как и появилось. Пламя, которое оставляет от человека всего лишь горстку пепла и несколько костей. Пламя, которое даже её мать — не маг, уже элементаль воды! — не смогла усмирить. Совсем как тогда, в театре. И тем более понимали то, чем это всё было вызвано, они — маги, уже сталкивающиеся с подобным. Маги, уже видевшие этот огонь. Знавшие, что это дело рук отнюдь не рока, злой судьбы и прочего. То сделал человек. Хотя нет, то, что когда-то было человеком. Тварь, решившая ударить как можно больнее. Но не по ним, их он боялся. И потому выбрал наиболее близких людей из её окружения. Людей, которые не могли ему ничего противопоставить. Даже сопротивляться не могли. Ведь никто из них не был магом. Блейз Эдельфельт перешёл от убийств незнакомых девушек к более решительным мерам. Он тронул её друзей. Филипп, качнувшийся в кресле, вновь сложил на четыре части измятое письмо, которое было сегодня в центре внимания и послужило толчком к долгим обсуждениям, он был уверен, не только в их доме. Итак, такого откровенного вызова Церковь уже не попустила и на Блейза Эдельфельта была объявлена охота. — Он перешёл все допустимые границы. Дельфиниум, облачённая в чёрное платье-футляр с воротом-бантом, по которому, как и по поясу, шли едва заметные белые полосы, и чёрный же лёгкий пиджак с белым кантом, стояла рядом с супругом, прижимая к левой половине лица полотенце, пропитанное сваренным Хироном лечебным отваром. На этот раз борьба с огнём далась ей куда хуже и тяжелее, чем раньше. Даже войдя в него, элементаль воды не смогла укротить буйство магической стихии. Даже став самим воплощением воды — того, что всегда побеждало огонь. Он иссушил её. Едва не убил. Превосходная регенерация гомункула — и та не смогла справиться полностью с полученными молодой женщиной травмами. Раны заживали, да, но слишком медленно. Сейчас её левая половина лица была просто куском оголённой плоти. Но Деймону пришлось много хуже. Филипп, отобрав у неё полотенце, вновь смочил его в отваре и передал супруге, ободряюще коснувшись её руки. Он вливал в неё энергию с того момента, как они оказались у дома Герценов. Не прекращал и сейчас. Но увы. Этого было недостаточно. И никто из них не мог сделать достаточно для того, чтобы залечить все раны на их телах и душах. — Тем самым подписав себе смертный приговор. Благодарно кивнув мужу, Дельфиниум, тяжело вздохнув, опёрлась рукой на подлокотник его кресла. Она была опустошена и измучена. Как и все они. Но слабости себе никто не позволял. И она не будет. — Ним звонила. Они с Чедомиром и Лео задержатся в больнице. Кто-то из персонала сообщил Маргери про похороны брата. У неё случился второй приступ. Второй сердечный приступ у молодой семнадцатилетней девушки. Плюс на всю жизнь искалеченная психика. Да, Чедомир работал на износ, вновь и вновь исцеляя тело Маргери, заставляя обновляться сердце, но даже ему было подвластно не всё. Душа — вот что болело сейчас у юной Герцен более всего на свете. А лечить душу много, много сложнее, чем тело. Зачастую, подобные случаи оказывались безнадёжными. — Найти бы этого «доброго» человека и как сказать ему спасибо. Сайобхан, стоявшая у фонтана, зло постукивала каблучком сапога по плитке. От отца ей передались проблемы с самоконтролем, и это знали все. Но сейчас юная леди даже не теребила пышный кружевной ворот чёрной блузы, сдерживая ярость изо всех сил. Весь её гнев предназначался лишь одному человеку. Всецело поддерживающий дочь в этом вопросе ирландец кивнул, ещё больше нахмурившись. Честно, сейчас он бы самолично вырвал язык тому идиоту, кто осмелился на такое. Маргери с лёгкостью могла не пережить этого известия, не находись с нею рядом Чед. И вот уже в который раз Кухулин утвердился во мнении, что этот мальчик — их талисман, их… как там Дельф говорила? Светоч надежды. Не будь его — с ними бы уже не было Генри, Маргери, и, с высокой вероятностью, Сильфии. Потрясающий уровень сил. Жаль только, что с Анастасией и её Вием им это не поможет справиться. Филипп, кинувший многострадальный лист бумаги на стол, положил подбородок на сцепленные пальцы рук, локти которых были упёрты в бёдра. Время пришло. Даже если не было бы получено письмо от Наблюдателя, терпеть более они бы не стали. Тварь достаточно принесла в этот мир зла. И пора его очистить от этой мерзости. — Нам надо решить, каков будет наш следующий шаг. И — весьма неожиданно! — ответил ему ни кто иной, как Роман. Доктор Акиман, хранивший до этого полное молчание, отбросив медно-рыжую косу за спину, повернулся к Сильфии. Он понимал, что в первую очередь об этом стоит говорить именно с нею. На неё, на её друзей все эти ужасные действия твари, что именовалась Блейзом Эдельфельтом, были направлены в первую очередь. И ей решать, как быть. Но Акиман понимал и то, что Сильфия, даже вступив в бой сама, не справится одна. Да что там Сильфи — самому Алкиду будет проблемой одолеть Анастасию. Одну Кастер, не говоря уже о Вие. Тем более, не стоит упоминать и остальных. Нет шансов ни у Филиппа, ни у Дельфиниум, ни у Кассандры, ни у Лео. Но он знает того, кто может помочь. Того, кто превосходит всех магов — и современности, и прошлого. Всех их разом. Того, кому по силам русская царевна с её демоном. То — он сам. Командные Заклинания, Являющие Дракона, едва заметно вспыхивают энергией, словно бы одобряя решение Романа. — Сильфия, одно твоё слово, — голос мужчины тих, но стали твёрже, — и эта мразь умрёт. Филипп, нервно дёрнув губами — изображая, видимо, этим короткую улыбку, — кивнул. — Это единственный вариант. Если, конечно, не убить самого Блейза. Сильфия, кожей почувствовавшая на себе в этот момент взгляды всех собравшихся, с усилием перевела на них свой взгляд. Мысленно, правда, неустанно напоминая при этом себе, что должна быть сильной. Должна. Как Фьоре, как Айрисфиль, как её мать — она повторяла их имена про себя точно молитву. Она не сдастся. Она уверена в себе и своих силах. И понимает, какое принимает решение. Это действительно так. За эти дни девушка, казалось, просмотрела все возможные варианты этого боя. И выбрала из них наиболее удачный. Для всех, кроме Блейза. Он бросал вызов ей. Он убивал ни в чём неповинных девушек за то, что они были похожи на неё. Он практически свёл с ума её подругу. На его руках смерти Виктора и Деймона. И за это он ответит. Но не перед Соломоном. — Дядя, спасибо за предложение, — блондинка попыталась было улыбнуться, но, как и отец, это бесполезное занятие считай тут же бросила. — Да, Блейз должен умереть, это не обсуждается. Но его убью я. — Из-за его Слуги это будет проблематично. Ей мало кто может что-то противопоставить. Филипп, не меняя положения, пристально наблюдал за дочерью. Да, он разделял жажду крови. Но не волноваться за неё всё равно не мог. Тем более, в её положении. Однако отвлек его от сеанса гипноза зубовный скрежет и голос Сай: — Значит надо мочить эту белобрысую суку. Мой… дар способен позволить мне подобраться к нему. — Может, лучше всё же позволить Соломону разобраться? Он в этих делах поопытнее будет. Кухулин, не мигая, переводил взгляд с Сильфии на Сайобхан и обратно. Он понимал их. Всецело. И, будь на месте Слуги Блейза кто угодно, кроме Анастасии, первым бы поддержал. Но его Слугой была именно Анастасия. А её в бою ирландец уже видел. Уже собиравшуюся что-то ответить Сильфию — как, собственно, и Сай, — опередило тихое покашливание. До этого стоявшая практически за спиной Георгия, Жанна, облачённая вместо своей брони в чёрный короткий топ, расшитый чёрным же кружевом, и белую пышную длинную юбку в чёрный горох с тонким чёрным поясом, выступила на несколько шагов вперёд. Свет, пробивающийся сквозь окна, мягко блеснул на золотых волосах, свободно стекающих по спине. — Незачем сразу же раскрывать козыри, вводя в бой Соломона. Против Анастасии выйду я. Сайобхан недоверчиво посмотрела на Рулер. Интересно даже, что сможет против столь выдающегося мага Слуга, как ей рассказывали, специализирующийся на ближнем бое? Она, признаться, уже подумывала даже о Кровавом Дожде матери, о чём бы сказала той, будь она здесь. Девушка имела все основания полагать, что за город Кассандра переживать не стала бы. — Что ты ей можешь противопоставить? В ответ Жанна мягко улыбнулась. Этого дитя и на свете ещё не было, когда они сражались за свои жизни в Халдее. И тем более не было её во время Великой Войны Грааля. И потому она имела право на недоверие, ибо ни разу не видела Рулер в битве. — Своё абсолютное Сопротивление Магии. На меня не подействует ни одно заклинание Кастер. Усмехнувшись, рунная мастерица резким движением руки откинула со лба пламенные волосы. Она слышала о таком, да. Но не особо-то доверяла подобным штукам. У Артурии, вон, оно тоже было. И не особо-то ей это и помогло. — А что, если она будет воздействовать на местность, а? — Она станет делать это в любом случае. Но у меня хотя бы есть шанс подобраться к ней без повреждений, как это будет с любыми другими Слугами. Возражения Рулер были в высшей степени обоснованными и логичными. Как и опасения Сайобхан. Но, если и далее обсуждение будет проходить в стиле «а что если», они ничего этим не добьются. Вздохнув, Сильфия коснулась кулона, как делала всегда в минуты раздумий, а затем вновь вернула своё внимание отцу. — Анастасию нужно будет отвлечь. Так, чтобы она не смогла прийти на помощь Мастеру. А с ним… Я с ним справлюсь, даже если буду использовать только магию драгоценных камней. Задумчиво потерев пальцами подбородок, Филипп кивнул. В силе дочери он не сомневался. Но для точной её победы надо нейтрализовать Анастасию. Иначе… иначе придётся использовать Командные Заклинания Романа. — Объективно, он не силён. Но и отвлечь Анастасию — задача не из простых. Сильный враг, достойный соперник её привлечёт? — Хм… Признаться, на этот счёт у девушки была своя теория, которую они накануне вечером обсуждали с Генри. И основывалась она не столько на магических способностях, сколько на личности Анастасии. Последняя русская царевна, у которой новая власть отобрала и семью, и всё, что она имела. Девушка, подвергающаяся давлению со стороны своего Мастера, убивающая людей по его же прихоти… или и по своему желанию тоже. Напрашивалась аналогия со Спартаком. Вот только Анастасия ненавидела не только простых работяг. Но и тех, кто сейчас жил так, как и она жила когда-то и могла бы жить и дальше. То подтверждали и данные о жертвах — почти все они были из зажиточных семей, — и то, что у Блейза осталось всего два Командных Заклинания вместо трёх. Они не сработались с Анастасией, как-то было в паре Жиля и Рюуноске. Блейз — маг драгоценных камней, потомственный аристократ, заставил её себе подчиняться. Ту, которая была даже выше его по положению. А подобное было глубочайшим оскорблением для любой женщины и уж тем более для принцессы. Сейчас Анастасия, может статься, почти так же безумна, как и её Мастер. И это могло бы сыграть им на руку, если бы… — Думаю, что её может привлечь тот соперник, — спохватившись, Сильфия всё же озвучила свои мысли вслух, — который… титулован. И у которого титул не отобрали, как это случилось с нею. — У нас есть такой человек? Тяжело вздохнув, блондинка по очереди оглядела всех присутствующих. Увы, но, похоже, выбора у них и в этом плане не было. Ни один из их Слуг под определение аристократа не подходил. А что же касается Мастеров… Словно бы прочитав мысли дочери, Дельфиниум, ободряюще ей улыбнувшись, кивнула. Она и впрямь думала схожим образом. Да и Филипп знал ответ. Только признавать не хотел. — Есть. Я. Золотисто-медовые глаза мага на миг подёрнулись чем-то вроде мольбы. Словно бы он уже хотел попросить супругу не вмешиваться, уже повернулся было к ней… но так ничего и не произнёс. Лишь только крепче сжал белоснежную ладонь в своей. Отсидеться в их ситуации не удастся никому. Ибо от действий каждого из них зависят жизни остальных. — Нам будет достаточно увести её подальше? — Именно. Дабы свести к минимуму разрушения и вероятность жертв. И да, Жанна, тебе всё же придётся пойти. На всякий случай, ты же понимаешь… С готовностью кивнув, Орлеанская Дева расправила едва заметную складку на юбке, в который раз за утро думая о том, что не привыкла к таким роскошным одеждам. Но речь сейчас шла о другом. Даже если бы Сильфия не озвучила свою просьбу, она всё равно не устранилась бы от участия в битве. Георгий ввёл её в курс дел по расстановке сил в этой Войне и рассказал о каждом из предполагаемых соперников. И Рулер понимала, сколь многое будет зависеть от неё. От её способности, от её Небесного Фантазма. А, кроме того, она уже привыкла сражаться с ними вместе. Она считала себя частью команды. И, судя по мягкой улыбке на лице Дельфиниум, не только она. — Да, конечно. Я сделаю всё, что смогу. Бросив на Кухулина понимающий взгляд — сейчас, признаться, и он бы, никогда прежде не употреблявший табак, закурил, — Филипп утомлённо потёр висок двумя пальцами. Да, на их стороне число. И продуманная тактика. Но он знал, насколько сильны и опасны Героические Души. И как никто другой был осведомлён о том, на что способны Слуги класса Кастер. — Проблема лишь в том, что Кастеры способны некоторое время существовать и без Мастеров. Если подготовятся. Да, подобный поворот мог доставить некоторые неудобства. Но Сильфия не находила подтверждений тому, что такое было возможно. Берлин — территория, полностью подконтрольная её семье. Если бы где-то в городе или окрестностях у Кастер была Созданная Территория, они бы знали, давно знали. Ибо напасть в таком случае Блейз бы возможности не упустил. Если бы доверял Анастасии. Да, у него был сильная Слуга. Но не было мозгов. — Вряд ли, — качнула блондинка головой, вновь переведя взгляд на свои руки. — Анастасия полностью подчиняется Блейзу, а он, коль уже использовал Командное Заклинание, никогда не позволит ей усилить себя так, чтобы это можно было использовать против него. Логично. Даже если судить по тем сообщениям, которые они получали от кланников, игнорируя всё, сказанное его дочерью ранее. Юный Эдельфельт и Кастер взаимно… не то, чтобы ненавидели, скорее, не доверяли друг другу. И это очень и очень было на руку уже им. Будь всё хоть немного иначе… нет, даже думать о подобном не хотелось. — Что ж, это вероятный исход. Сильфия понимала волнение, сквозившее в голосе отца. Одна ошибка, одна оплошность, малейшая вероятность того, что всё пойдёт не по придуманному плану — и им конец. С очень и очень высокой вероятностью. Да, план был несовершенен. Но другого не было. — Верно. Да, Медуза будет прикрывать группу, отвлекающую Анастасию, с воздуха. Георгий, — тут девушка, повернувшись к Лансеру, мягко улыбнулась, — если дойдёт до использования штандарта, твоя задача — защищать Жанну. Коротко поклонившись девушке, Лансер ободряюще улыбнулся встрепенувшейся было Рулер. Да, именно эта роль ему подходила лучше всего. Он — Рыцарь-Защитник. И до тех пор, пока рядом с ним те, кто нуждается в его помощи, он практически неуязвим. Особенно если защищать ему нужно Жанну. — Таков долг каждого рыцаря, госпожа. На мгновение золотисто-медовые глаза тепло блеснули. И тому была причина: смущение Жанны при этих словах мужчины выглядело ну просто донельзя мило. Однако долго наслаждаться этим зрелищем Сильфия не смогла. И причиной тому стал вопрос, что был задан её же собственной матерью. — А что со второй группой? — Дельфиниум, ноги которой уже подкашивались от навалившейся усталости, вздохнула, отнимая на пару мгновений полотенце от лица. — Каков твой план на этот счёт? Прикусив губу, Сильфия вновь погладила лебедя на кулоне. Ей не нравилось то, что она должна была озвучить, совсем не нравилось. И девушка была почти уверена, что такая же реакция будет и у остальных. Но, увы, и ей, и им придётся смириться. Если, конечно, ими не будет предложен лучший вариант… Не будет. Ибо его попросту не существует. — Думаю, что пригласить его на чашку чая не выйдет. Как и вызвать на разговор, как это было с Шишиго и Фьоре. Остаётся одно: я сыграю роль наживки. До этого молчавший Генри, который всё это время сидел у окна, наблюдая за пляшущими по деревьям солнечными лучами, утвердительно кивнул. Конечно, она это сделает. Ага. — Тогда я выпущу Хайда. Повернувшись к супругу, Сильфия постаралась изобразить на своём лице как можно более умильную улыбку. — Дорогой, ты так об этом говоришь… — Как будто не собираюсь рисковать тобой. — Нет, так, как будто ты на время этой битвы дома останешься. Не сдержав недовольного фырчания, девушка скрестила руки на груди. Нет, ведь всё уже объяснили, всё обговорили! С ним в первую очередь. Так нет, надо всё равно показать своё упрямство! Золотоволосый мужчина сдавленно вздохнул; воздух сейчас словно бы целиком состоял из осколков стекла. Он и при первом-то обсуждении был недоволен этим планом. А уж сейчас это и вовсе выглядело безумием. Да, быть может, его сочтут паникующим истериком… и плевать. Он не имеет права потерять свою супругу. И не станет её терять. — Здесь никто не будет рисковать тобой. Она старалась остаться спокойной. Правда, старалась. Но увы, не выходило. Нет, понятно, что никто бы из них не желал такого поворота. Да и сама Сильфия, будь возможность, держалась бы от Эдельфельта подальше. Желательно, даже на другом континенте. Но беда в том, что возможности такой не было. — Генри, это необходимо, — девушка умоляюще взглянула на него. — Блейз всё это делает из-за меня. И только если я сама выйду в город, он покажется. И никак иначе. Пойми же, если этого не сделать, убийства продолжатся. Его не смог выследить сам Карна, неужели ты думаешь, что это под силу оставшимся Слугам? Сайобхан, словно бы чего-то стесняясь, потёрла шею. Не хотелось бы, конечно, использовать именно эту магию, но… Но кто сейчас из них делает что-то по собственному желанию? — Ну… раз уж битва по-любому неизбежна… моя магия способна его удержать. Почувствовав потенциального союзника — и в самом деле, Сай за время их знакомства успела весьма близко сдружиться с Деймоном и очень сильно переживала его смерть, — Сильфия с воодушевлением повернулась к подруге. Да, ведь и правда: кроме рун, девушка владела и магией теней, склонность к которым досталась ей от… дедушки. А это могло стать очень и очень неплохим подспорьем. Плюс то, что с Сайобхан Блейз знаком не был и про её таланты особо и не знал. А случай на Шпрее… маги владеют сверхскоростью. Ничего удивительного. — Ты ведь поможешь мне, Сай? Улыбнувшись подруге, девушка кивнула. Разумеется, она бы в стороне не осталась. Даже учитывая то, что желающих расправиться с Эдельфельтом теперь целая очередь. Но она в самом её начале. — Конечно. Я бы предпочла иметь в качестве рояля в кустах саму леди Иггдмилленния. Одна капля крови — и Блейз труп. Но чего нет, того нет. Еле сдерживая нахлынувшие слёзы благодарности, Сильфия улыбнулась подруге. С нею её шансы на победу существенно возрастают. Как и бодрость духа. Если бы перспектива была встать против Блейза один на один, Сильфия бы согласилась на предложение Генри сидеть в замке. И не только из-за того, что ей было страшно. Девушка хорошо понимала, что будет означать её проигрыш. Слишком хорошо. — Спасибо, Сай, — всё же расчувствовавшись, блондинка всхлипнула. — Спасибо. Винно-алые глаза на мгновение подёрнулись тоской. Она помнила тот их завтрак в кафе. И искреннюю улыбку молодого человека. Нечасто, нечасто встречала Сайобхан таких людей. Зато таких, как Блейз, в последнее время что-то становилось слишком много. — Пока ещё не за что. У меня у самой с ним счёты. Деймон был… интересным. Кухулин, вертевший в руке пустую пачку из-под сигарет, на этих словах дочери едва заметно вздрогнул. Нет, конечно, он и без её рассказов бы понял, что дело там не просто в симпатии — с человеком, который не был бы ей интересен, Сай бы не пошла на свидание, будь он хоть из какой семьи. Но вместе с этим пришла и обеспокоенность. Это не было обычной яростью человека, жаждущего справедливого возмездия. То была боль женщины. А это, как ирландец на себе убедился, страшнее. И опаснее. Как для Блейза, так и для самой Сайобхан. — Окей, — прищурившись, мужчина взглянул на уже принявшихся было обсуждать стратегию битвы девушек. — Тогда и я буду поблизости. Может, и пригодится чем старый папка. Коротко рассмеявшись — ну да, прямо совсем старик! — Сайобхан качнула головой. С одной стороны — неоценимая помощь. С другой — возможность подставиться. Вряд ли Блейз явится, если рядом с Сильф будет толпа магов. — Папа, себя я спрятать могу. А вот тебя — нет. Хотя, твоё проклятие уж точно не позволит ему бежать. А вот сейчас ему бы могло стать обидно. Да и, в общем-то стало. Немножко. Совсем чуть-чуть. Всё же Кухулин понимал, что слова дочери продиктованы ничем иным, как заботой. Но и его ей не стоило списывать со счетов. Пусть он и получил материальное тело, но козыри и у него есть. — Не только этим я могу быть полезен, — усмехнувшись, мужчина подмигнул дочери. — И уж отвлечь внимание от себя смогу. Опыт, как говорится, не пропьёшь. — И всё же не стоило бы столь большому количеству людей светиться перед ним. Будет подозрительно. — Я и не собираюсь перед ним стоять, — скомкав в руке пачку, мужчина бросил её в пепельницу. — Руны помогут мне перенестись куда нужно в рекордно быстрый срок. Сильфия, которая с каждой секундой разговора всё больше и больше верила в счастливый исход их предприятия, едва ли не захлопала в ладоши. Чудесно! Сайобхан, её Франкенштейн и Кухулин станут ей огромным подспорьем. А если ещё… Медуза, прочитавшая в этот момент мысли Мастера — сейчас, в принципе, это мог сделать любой, лишь взглянув на девушку, — положила руку на плечо стоявшему возле дверей Алкиду. Сама Райдер в это время будет нужна в другом месте. Но это не значит, что Сильфии и остальным не будет оказана помощь. — Прикроешь их? И, хоть на лице греческого воина и покоилась лёгкая усмешка, ртутно-серебристые глаза были серьёзны. Он понимал, что поставлено на карту. — Спрашиваешь! Конечно, да. Генри, с сомнением посмотрев на эту странную пару, качнул головой. Да, Алкид, пожалуй, лучшая защита для Сильфии. Но — Филипп был прав! — Блейз не столь сильный соперник, как сам себя мнит. Всё же вывести из игры Кастер куда как важнее. Но и оставлять Сильфию… боги, какой же тяжёлый день им предстоит! — Не много ли внимания Блейзу? Анастасия опаснее. — Не волнуйся ты так, — предчувствовавший хороший шанс размяться, а заодно и заработать несколько очков в глазах интересующей его дамы, Алкид хохотнул. — Я могу действовать и на дистанции. К тому же, есть учитель с его Выстрелом Антареса. В этот момент Жанна, которая с озвучивания своего решения вступить в битву, не произнесла более ни слова, повернулась к Георгию. Да, тактика была отличной. Можно сказать, лучшей в их ситуации. Действительно, лучники могут просматривать местность на сотни километров вокруг, да и Медуза укажет, при случае, что нужна помощь. Команды, каждая для своего противника, подобраны по силам превосходно. Но одно всё же Орлеанской Деве было непонятно. — Bel ami*, но как мы заставим Кастер покинуть Мастера? Коротко, но ободряюще улыбнувшись в ответ на растерянный взгляд Лансера, Филипп, потерев веки, повернулся к Сильфии. — Ты выбрала университет? Как раз в этот момент думавшая попросить Жанну об уроках французского — это «bel ami» прозвучало так чувственно! — девушка недоумённо моргнула, повернувшись к отцу. Вопрос был, надо сказать, неожиданным. И к теме дискуссии не относился ну никаким боком. — Ммм… Да. Удовлетворённо кивнув, мужчина успокаивающе сжал руку встрепенувшейся было Дельфиниум прежде, чем задать следующий вопрос: — Я никогда не интересовался, но есть ли ты в социальных сетях? Сильфии потребовалось несколько мгновений, чтобы справиться с изумлением, вызванным уже этим вопросом. Но, кажется, она начала понимать, куда клонится беседа. — Да, есть. В фейсбуке. Всё же позволив себе слегка расслабиться — нервное истощение даже воплощённого фамилиара до добра не доведёт! — Филипп откинулся на спинку кресла. Фейсбук, значит. Хорошо, очень хорошо… — Хотя… — уже вслух продолжил маг, — не обязательно выставлять напоказ твой выбор. Можно ли приобрести в Берлине что-то такое уникальное для любого из этих учебных заведений? Да, она не ошиблась. И идея отца была превосходной. Сейчас, в современном мире, даже маги уже приспособились к использованию достижений технического прогресса. Многие, конечно, вынужденно, но всё же. Хранить тайну магии без этого, конечно, было можно, но вот не привлекать внимания — нет. И потому с техникой сейчас более-менее ладило даже старшее поколение, что уж говорить о чародеях возраста Сильфии или Ним. А то, что попадало в социальные сети, так или иначе становилось известно общественности. Причём зачастую быстрее, чем новости из газет. Вот только с уникальными вещами была проблема. — Я и не знаю, пап, — Сильфия печально вздохнула, признавая своё поражение в этом вопросе. — Может, сделать пост о том, что мы с Генри собираемся на свидание? Заведомо кинув на друга успокаивающий взгляд, Филипп качнул головой. Нет, слишком рискованно. Хотя да, он предпочёл бы, чтобы с его дочерью в тот момент рядом был бы именно Генри. И не из-за скрытых его сил — Хайда в любом случае нельзя отпускать. Просто в его присутствии и Сильфия была бы спокойнее, маг точно это знал. Можно сказать, на собственной шкуре почувствовал. — Тогда реакция может последовать незамедлительная. Нам же надо успеть разделиться. Может, лучше сделать запись с фото всех предложений и намекнуть, что скоро будут сборы и тебе надо в город. Поедешь с мамой. И там разделитесь. Допустим, Дельф «внезапно» позвонят. Предложение было разумным. И рациональным, как и следовало ожидать от её отца. Да и, судя по тому, как закивала её мама в ответ на это, она была полностью согласна с таким планом. Что ж, это имело место быть. Имело бы. Если бы не одно очень и очень важное «но». — Пап, — чуть прикусив язык, дабы боль заглушила вновь готовое подняться мерзкое чувство жалости к себе, Сильфия указала отцу на свои недвижимые ноги, — даже Блейз не настолько идиот, чтобы поверить, что в таком состоянии мама меня могла оставить одну где бы то ни было. Благодаря шумихе после выпускного, он точно знает, что я — инвалид. И явно не отпустит от себя Слугу, если со мной будет такая волшебница, как мама. И именно поэтому я предложила Генри. Если поначалу мы поступим так, как ты сказал, но при разделении со мной кто-то останется, это вызовет меньше подозрений. А то, что это будет Генри, дополнительно затмит остатки разума Эдельфельта. В словах его дочери было рациональное зерно. Да и, что говорить, даже больше, чем в его. И потому, признавая поражение, Филипп слегка улыбался, пытаясь скрыть за этим терзающий его душу стыд. Он всё никак не мог смириться с тем, что Сильфия парализована. И каждый раз при напоминании об этом его сердце рвалось на части. Но сейчас нельзя было показывать то, как ему больно. Все и так об этом знают, в общем-то. А лишнее напоминание — ещё один шрам на их сердцах. Сосредоточиться на предстоящей битве — вот что нужно. Приблизить их победу. И избавление Сильфии от мучений. — Что ж, тогда он, быть может, и сам прикажет Анастасии идти за Дельф. Кивнув, Сильфия повернулась к Генри. Да, может, слегка наивно было верить в то, что всё произойдёт именно так, как она и сказала, но ведь все её выводы основывались не просто на «Ох, как я хочу, чтобы это сбылось». Она знала — к сожалению обычно, но к счастью сейчас — характер Блейза, знала то, как ведут себя многие, подобные ему, ещё по школе. Он желает получить её. Настолько, что эта одержимость, выросшая из похоти и алчности — любовью там никогда и не пахло — отравила его рассудок. И потому он попадётся в их ловушку. Если бы рядом с ней была мать, Блейз бы, скорее всего, так и не вышел бы из своих укрытий. Но рядом будет Генри. Генри, который для него не представляет угрозы, являясь лишь дополнительным толчком для ярости. Ведь именно Генри, по мнению Эдельфельта, забрал у него то, что он сам так желал. — Он попадётся, — обращаясь уже только к супругу, произнесла девушка. — Хотя бы потому, что не упустит такого шанса показать мне, что я, по его мнению, сделала неправильный выбор. В тонких пальцах молодого доктора сверкнуло серебристое лезвие скальпеля. — Непростительная наивность. Вздрогнув — иногда, признаться, вот это движение приводило её в ужас, — Сильфия всё же выдавила из себя что-то, напоминающее улыбку. Но печальные мысли, блеснувшие в голове точно отражение от света стали, теперь не желали уходить так просто. Нет, она боялась отнюдь не возвращения Хайда и того, что может он сделать с нею. Но того, что, если такое будет возможно, он сделает с Генри в своей ярости. А то, что Эдвард сейчас в бешенстве, она знала точно. — Это не наивность, милый. Это идиотизм. Хохотнув — формулировка была очень точной! — Генри спрятал лезвие, ободряюще улыбаясь супруге. Материальное тело во многом его ограничивало, конечно. Но прав был Кухулин, «опыт не пропьёшь». — Я остаюсь Ассасином. Мальчик себя переоценивает. — Главная его проблема не в этом. Он недооценивает других. Но… Вновь умолкнув на полуслове, блондинка взглянула в окно, на то, как жмутся друг к другу на внешней части подоконника две птички, греясь на уже и нежданном солнце. Да, казалось бы, всё складывается как нельзя лучше. Костяк плана готов, осталось лишь немного обсудить роль каждого из них и скоординировать действия, дабы довести его до совершенства. И Блейза надо было бы убирать в любом случае. А Командное Заклинание Наблюдателя будет им немалым подспорьем в непредвиденных обстоятельствах. Их больше, взрослые у них намного опытнее мальчишки, разучившего пару заклинаний и мнящего себя великим магом. Да вот только одна вещь не давала Сильфии покоя. Одна маленькая странность, которую, казалось, и не заметили остальные. Но она заметила. И почему-то с каждым мгновением Сильфии всё больше и больше казалось, что вместе с игнорированием этого факта они упускают нечто очень и очень важное. Чуть заметно нахмурившись, Джекилл коснулся её плеча, возвращая себе внимание супруги. Ощущение недосказанности повисло в воздухе. И то, что не было произнесено, являлось важным. Иначе бы Сильфия об этом попросту не заговорила. — «Но»? Сильфи, говори. Однако вместо ответа супругу девушка внимательно взглянула сначала на своего отца, а затем на Кухулина. И в самом деле, кто, как не они — Кастеры! — смогут ответить на её вопрос. Но сначала… — Помните, в Великой Войне Грааля участвовала Джек Потрошитель? Которая могла удалять все знания о себе вплоть до энергетического следа и информации с видеокамер? Сай, задумчиво наматывающая пряди волос на палец, кивнула. Да, в своё время это доставило Иггдмилленния немало проблем. Как, собственно, и сама Слуга. — Я слышала об этом. Жанна, до этого что-то тихо говорившая Георгию, заинтересованно взглянула на Сильфию. Она как участник той Войны и Слуга, обладающий знаниями обо всех способностях Героических Духов, была очень хорошо информирована о Джек; тогда Ассасин изрядно их потрепала. Вот только одно Рулер казалось странным: почему юная леди Айнцберн обратилась с этим не напрямую к ней, а повела себя так, словно бы хотела получить ответы от своего отца? Ведь Парацельса и в помине не было в Трифасе. — Да, Ассасин обладала тем навыком, о котором ты говоришь, — решив, что рано или поздно Сильфия откроет то, что было ей любопытно, Жанна мягко кивнула. — Сокрытие Информации — личный навык Джек. И… — Личный… Тихий шёпот блондинки, вцепившейся в подлокотники инвалидного кресла так, что ладони её стали практически бескровными, перебил Рулер. Значит, она не ошиблась. Это СТОИЛО внимания. Ведь личные навыки тем и отличаются от классовых, что присущи лишь одной Героической Душе. Генри, заинтересовавшись, подался вперед. Он не ошибся — его супруга подметила явно что-то очень важное. — Что ты хочешь сказать? Тяжело сглотнув — слова, казалось, застряли в горле и никак не хотели выходить, — Сильфия нервно сжала руки в кулаки. Хоть бы она ошибалась! О, как бы ей хотелось, чтобы она ошибалась! Ибо, если она права, то это не сулит ничего хорошего. Ни для кого из всех участников этой Войны. Да и простым людям тоже. — Никто из нас ведь не уловил… — голос её, и так ломкий, словно лёд на лужах в морозный день, сорвался, — не уловил магического фона Слуги у дома семьи Герцен. А он… он должен был там остаться. Филипп, выстукивая пальцами какой-то мотив на собственном колене, тяжело кивнул. Ему это тоже показалось странным. Но сталкивались с подобным они — увы! — не в первый раз. — Как и в театре. Сильфия чуть повела головой, прищурившись при этом. Она прокручивала у себя в голове все варианты развития событий. Да, отец прав, в театре они не засекли явного магического следа, но на лэй-линиях энергетика осталась. Сейчас же не было вообще ничего. И у неё было всего два варианта объяснения этого. — Но ведь был остаточный след, хоть и едва заметный… — пальцы девушки сжались так, что обручальное кольцо врезалось в кожу. — А сейчас — ничего. И, если это Анастасия, то она… каким-то образом развила в себе дар копировать навыки других Слуг. Если же это не она… тоже ничего хорошего. — К чему ты клонишь? В ответ девушка, вздохнув, кивнула на Алкида. Что ни говори, а именно он был основной их ударной силой. Неплохо бы, конечно, заручиться и ещё чьей-нибудь поддержкой, но та же Офелия сейчас в Лондоне. Хотя, можно попробовать написать ещё кое-кому… — Я говорю о том, что в случае, если Кастер смогла обучиться копированию навыков, нам стоит усилить состав второй команды. Маме понадобится защита. И не просто отличная, но превосходная. В ответ на это Филипп лишь мягко улыбнулся чуть выступившему вперёд Лансеру. Да, конечно, он не умалял заслуг греческого героя. Но он, как и Хирон, будет полезен им в качестве дальнобойной силы. А что же касается тех, кто будет рядом с Анастасией… кто лучше их защитит, чем тот, для которого сие — призвание и смысл жизни? — Георгий восстал дабы защищать. — Да, я понимаю. Но… Рвано выдохнув, Сильфия вновь опустила взгляд. Да, она знала, на что способна её мать. Как и то, что может Анастасия. И если она права и дом Маргери сжёг кто-то другой, второй будет хоть немного, но легче. Но если это сделала именно Анастасия… этот огонь не затушить, даже если с небес обрушатся водопады. И раны будут серьёзнее, чем те, что затянулись уже до просто сочащихся сукровицей нарывов. Сайобхан, вновь нервно стукнув каблуком по полу, повернулась к отцу. Она буквально чуяла, что всё будет не так просто, как рисовалось им в мечтаниях. — Леди Иггдмилленния с нами? Перед тем, как ответить, Кухулин многозначительно вздохнул. Да, дочери это явно не понравится. Но он уже давно уяснил для себя, что их одобрение или неодобрение ничего в планах Кассандры не изменит. — Ей пришло срочное письмо. И она просила не беспокоить её. Фыркнув — всё же Сайобхан считала Войну и устранение Блейза первоочерёдной задачей, — девушка скрестила руки на груди. Нет, она не удивилась. Но некоторую долю бешенства решение матери ей добавило. — Одна маленькая рана и Анастасию можно было бы задержать. Да, с пафосными и правильными речами мы Блейза не убили бы. Но Кастер бы точно не успела навредить. Он понимал. И сам считал, что Кассандра… несколько неверно расставляет приоритеты. Да вот только супруге его было глубоко плевать, что они там себе решают. Даже нет, не так. Ей, похоже, было плевать на всё, что происходит. Увы, но всё чаще и чаще в голове Кухулина появлялась мысль о том, что Кассандра так и осталась в том дне, когда её семья продала её демонам. И, похоже, из прошлого ей нет возврата. Вот только не скажешь же об этом всем. — Ты же знаешь, Сай, как леди Иггдмилленния настойчива в своих решениях. Попытавшись успокоиться… ладно, хоть немного отвлечься, рыжеволосая девушка усмехнулась. — Уверена, что-либо хороший секс, либо хорошая порка вполне себе это способны исправить. Не удержавшись от тихого смешка в ответ — Сильфия при этих словах Сай вся запунцовела, — ирландец покачал головой. Всё это он ещё в Халдее пробовал. Но… — То ли я плохо её лупил, то ли… ну, ты поняла, — мужчина развёл руками. — Она неисправима. Винно-алые глаза озорно блеснули. Нет, положительно, Сай не понимала, что ещё надо её матери. Многие, очень многие женщины даже из того же клана мечтали оказаться на её месте рядом с отцом. А она нос воротит, словно принцесса какая. Глупо. — Может, совместить? — А это идея, знаешь. Я… Тихое, но вместе с тем настойчивое покашливание Медузы заставило ирландца прерваться. Откинув лиловые волосы назад, женщина, сверля его недовольным взглядом, чуть изогнула губы. В общем, всем своим видом выражала неодобрение. И ирландец мог бы поклясться, что, будь сейчас здесь Ним или Чедомир, Райдер, чего доброго, использовала бы на нём Кибелу. В отношении… приватных разговоров нравственности, граничащей почти что с ханжеством, ей было не занимать. — Боюсь, ваши постельные утехи в борьбе против Кастер не принесут пользы. Если, конечно, вы с леди Иггдмилленния не собираетесь заняться любовью прямо перед ней. В таком случае это, конечно, её отвлечёт. На пару секунд. Не сумев сдержать немного нервного, но всё же смеха, Сайобхан тряхнула алыми волосами. — Быть может, ей станет интересно. Сумевшая всё же более-менее обуздать смущение — право же, она так и не научилась спокойно реагировать, когда в обществе затрагивали подобные темы, несмотря на то, что уже давно не была невинной девой, — Сильфия печально вздохнула. Идея интересная, конечно, но вот только нежизнеспособная. — Сомневаюсь, что с таким Мастером, как Блейз, Анастасию этим можно удивить. Все его жертвы ведь были жестоко изнасилованы. — А если она не видела ничего, кроме насилия? Увы, но, как ни печально это было, с Сай Сильфия была согласна изначально. И, признаться, ей даже было жаль Кастер. Призови её другой, адекватный Мастер, или же будь у неё такой друг, как Георгий, всё могло бы сложиться иначе. Но сейчас есть то, что есть. А именно: два психопата, которых им предстоит убрать. — Вряд ли после… тесного общения с этим ублюдком её интимная сторона жизни заинтересует хоть в какой-то степени. Поэтому, увы, но отвлекать её надо как-то иначе. С разочарованным вздохом — а план-то ведь реально был интересным хотя бы в реакции на него матери! — Сайобхан повернулась к Дельфиниум. Да, сейчас следовало быть серьёзной. И подумать прежде всего о защите той, кто будет противостоять последней русской царевне. Ибо из них всех именно она подвергается наибольшей опасности. — Нам надо обезопасить Дельф. Да, именно это сейчас было приоритетом. Если их план сработает и Блейз отправит Слугу за её матерью… с ним Сильфия разделается не то что с магией камней, но даже при помощи одного Бронзового Манипулятора. А вот Дельфиниум придётся тяжело. Очень. Да, конечно, с нею рядом будут отец, Жанна, Георгий и Медуза… но всякий раз, как только Сильфия вспоминала тот огонь, как отец вынес маму с пепелища на руках, её сердце сжималось от ужаса. И всё ещё казалось, что они сделали недостаточно для её сохранности. Да и было ли вообще возможно в их случае полностью кого-то обезопасить? Дельфиниум, аккуратно свернувшая полотенце — сейчас как нельзя лучше для успокоения подходили простые монотонные действия, — положила его на серебристый поднос и ободряюще улыбнулась дочери. Однако никто не знал, что на это молодая женщина потратила большую часть сил, что у неё были. Как физических, так и моральных. Нет, конечно, никому бы из присутствующих — даже мужу! — она бы не стала жаловаться, ибо один Господь знает, чем подобные откровения могли бы обернуться. А сейчас для них важно верить в победу. Ибо на собственном опыте гомункул знала, что это — половина успеха. Но собственные её опасения от этого никуда не девались. И причиной, давшей им толчок, были как раз слова её дочери. До этого Дельфиниум искренне пыталась убедить себя в том, что ошиблась, что ей просто почудилось от стресса. Но нет. Двоим почудиться одно и то же не могло. Леди Севера была отличным магом. Просто превосходным, ибо создана была специально для этого. Гомункулы, даже те, что считались своими создателями неудачными, в потенциале всё равно превосходили даже сотню хороших магов. Проблема была в том, что их зачастую не обучали. Но у неё-то учитель был. Лучший из лучших. И она чувствовала остаточную энергетику у дома Герцен. Ту, что не была энергетикой Слуги. Ту, что она встречала ранее, помнила… Однако даже подумать боялась о том, кому она может принадлежать. Ибо если её ощущения не врут, то с этим противником им не справиться даже всем вместе. Но Дельфиниум надеялась, что ошибалась. Искренне надеялась. И постаралась придать голосу как можно более спокойный тон. Со своими страхами она справится. Но вот если паника охватит всех присутствующих… Они проиграют. — Не беспокойся за меня, дорогая, — индигово-синие глаза лучились теплотой, когда женщина смотрела на свою дочь. — С защитой Жанны никакая магия Анастасии мне не страшна. Сайобхан, не сумев подавить разочарованный вздох, — не касающийся Леди Севера, но её самой: ей бы такую выдержку! — произнесла: — Это, конечно, отлично. Но и с Блейзом тянуть нельзя. Долго против Анастасии с Мастером всё равно не продержаться. — Верно, — поддерживая подругу, Сильфия постучала ногтем по подлокотнику кресла. — Но здесь тоже есть свои тонкости. Первым под ударом будет… Не договорив, девушка вновь повернулась к окну. Взгляд золотисто-медовых глаз встретился со взглядом изумрудно-зелёных. И она, не выдержав, протянула руку к супругу. Да, он рисковал в первую очередь. Конечно, как только Блейз двинется, будут активированы все возможные щиты и шквальный огонь из Бронзового Манипулятора. Но волнения Сильфии это не умаляло. Как и то, что она знала, что даже если она попросит Генри не рисковать, смалодушничает, он всё равно отправится вместе с ней. Не оставит её одну. Как не оставила бы она его. Тепло улыбнувшись ей, Генри качнул головой. Её волнение за него было таким искренним и приятным, что в какой-то степени даже умиляло. О нём никто так не беспокоился и не заботился. Но всё же он бы предпочёл не тревожить жену понапрасну. В покое любви ему достаётся не меньше, а её здоровье целее. Но… но увы. Однако доктор Джекилл пообещал себе приложить все усилия для того, чтобы время спокойствия наступило для них как можно быстрее. Время, когда они смогут просто радоваться жизни. Безо всяких там «но». — Не забывай, душа моя, я всё же Ассасин. — А я — маг пяти элементов и драгоценных камней, с одной из сильнейших Слуг этой Войны. Но разве в моменты опасности ты в первую очередь вспоминаешь это? Кресло, что было приобретено для того, чтобы сама девушка могла передвигаться по дому, не прибегая к чьей-либо помощи, было практически бесшумным. Сильфия до сих пор не могла к этому привыкнуть: она, несмотря на то, что знала, насколько далеко продвинулись технологии даже в сравнении с временем, когда она только родилась, ожидала скрипа и скрежета при каждом движении колёс. Но ничего этого не было и в помине. Будто бы она всё также сидела в кресле, а оно вдруг телепортировалось вместе с нею. И вот уже руки её вместо колёс касаются мягких ладоней мужа, которые он протянул к ней, едва она только намерилась приблизиться. Словно бы прочёл её мысли… хотя, девушке всё чаще казалось, что так оно и есть: настолько точно Генри угадывал всё её желания и распознавал истинные чувства. Впрочем, если учитывать их чувства друг к другу, не так уж это и удивительно. Но не менее прекрасно. Но она не зря задала такой вопрос. Да, все, собравшиеся здесь, были превосходными магами и воинами. Но разве об этом в первую очередь думаешь, когда любимый человек на линии огня? Разве её отец был спокоен всякий раз, когда маме приходилось вступить в битву, хоть и знал, что та обладает силою Жанны? Нет. Не был. И она не будет. Не сдержав порыва, Генри коснулся серебристо-белых кос супруги, позволив себе несколько секунд помечтать о том, как будет их расплетать. И, дабы уже готовящееся разыграться воображение не перешло к более эротичным фантазиям, чуть прикусил язык, возвращаясь к волнующей их проблеме. — Нас больше. И мы вместе. Ещё не было такого, чтобы мы не справились. Да, конечно. Они вместе. Они сильны. И они сражаются друг за друга не потому, что так им приказано. Не потому, что рассчитывают извлечь из этого выгоду. А потому, что любят друг друга. И доверяют. А в доверии к союзникам кроется ключ к успеху большинства сражений. Вот только то, как они верят друг другу, прямо пропорционально тому, как друг за друга и боятся. Но сейчас не об этом речь. Итак, она выкладывает пост в фейсбук… Тут Сильфия внезапно для остальных мило зарозовелась, кое-что вспомнив. Да, сейчас, быть может, это было и не особенно-то к месту, но с эмоциями уже ничего не поделать. И к тому же, то было действительно так. Просто за суматохой последних месяцев об этом ни она, ни он и не думали. Не пришлось как-то, увы. Хотя, жаль: время, убитое на Войну, можно было потратить и более продуктивно… — Сильфи, — изумрудно-зелёные глаза обеспокоенно блеснули, — всё в порядке? Подняв на Генри смущённый взгляд, девушка кивнула. В порядке, да. Можно даже сказать, что за сегодняшний день эта мысль была самой… нет, не счастливой, конечно, счастья пока и не предвиделось. Но одной из самых спокойных точно. С привкусом горечи, этого не отнять. Но и с неким предвкушением будущего счастья. — Не волнуйся, всё хорошо, — чуть понизив тон, произнесла Сильфия, проведя пальцем по цепочке кулона. — Просто я подумала о том, что у нас с тобой как таковых и свиданий-то не было. Работа, экзамены… и сразу свадьба. Мысленно обругав себя за то, что упустил этот момент, Генри кивнул. Да, можно было попытаться оправдать себя тем, что в его времена ухаживания ограничивались встречами с дамой сердца в семейном кругу и передачей тайных записок с подарками. Но сейчас было не то время. А для девушек, как он успел узнать, была очень важна романтическая составляющая отношений. Да и сам Генри был отнюдь не против прогулок под луной и прочих прелестей, которыми обычно наслаждаются влюблённые. Тем более, что в его предыдущей жизни подобного испытать ему так и не довелось. Что ж. Прошлое он, конечно, изменить не в силах. Но настоящее в его власти. И зачастую оно определяет и будущее. — Хм… можно посвятить этому медовый месяц. Робкая пока ещё, но всё же улыбка расцвела на прекрасном лице девушки. Нет, она не стала выражать бурной радости, не пустилась тут же расспрашивать мужа о том, как он представляет себе этот их медовый месяц, не стала строить планы — всё это сейчас было ой как не к месту. Да и в какой-то мере она боялась надеяться на то, что это сбудется. Боялась — и одновременно желала, чтобы так оно и было. Чтобы закончилась вся эта Война, чтобы они уехали куда-нибудь за город, где будут только вместе, чтобы могли просто наслаждаться жизнью и любить друг друга, не думая о том, доживут ли до завтрашнего утра. Но увы. Сейчас даже это казалось немыслимой роскошью. Впрочем, в их силах было сделать так, чтобы это закончилось быстрее. Хоть немного, но приблизить исполнение своей мечты. А для этого важно было не терять присутствие духа и боевой настрой. И потому, хоть сказать то, что было у неё на сердце, в данный момент оказалось невозможным, Сильфия всё же позволила себе сжать руку супруга, поглаживая ладонь подушечкой большого пальца. И улыбнуться. В одной её улыбке нежности было больше, чем в словах. — Спасибо, Генри. В ответ Джекилл сплёл её пальцы со своими в безмолвном обещании того, что так им обоим желалось. А Филипп, поднявшись на ноги, окинул присутствующих ободряющим взглядом, словно бы резюмируя их разговор. — Что ж, господа, нам остаётся лишь отдохнуть и набраться сил перед схваткой. *** — Пятнадцать этажей. И, кажется, сегодня мы побывали на всех из них. Я больше не выдержу. Торговый центр «Андерс Парадиз», куда Сильфия, Генри и Дельфиниум прибыли ещё утром, и впрямь впечатлял. Выглядящий и снаружи весьма интересно — изогнутое в виде волны высотное здание из белого мрамора, по которому прихотливо вился плющ, и матового тёмного стекла, — оно и внутри отвечало всем современным тенденциям. Грамотное расположение бутиков, стеклянные двери с подсветкой, ненавязчивая музыка, льющаяся из совсем незаметных динамиков, мощёные бежевой, чёрной и коричневой плиткой полы. На каждом этаже непременно находились детские городки, из которых слышались счастливые визги их маленьких посетителей, а также несколько кафе, где подуставшие от шоппинга посетители «Андерс-Парадиз» могли перекусить. Ну и, разумеется, некий «зал ожидания» — округлая площадь в центре каждого третьего этажа, украшенная большим фонтаном с подсветкой, в центре которого располагался символ торгового центра — две золотых перекрещивающихся ленты. А вокруг сего сооружения находились невысокие белоснежные резные скамьи, за спинками каждой из которых буйно зеленели папоротники в высоких прямоугольных горшках из чёрного лакированного дерева. Место, разумеется, красивое, пусть и шумное. Но увы, это — неотъемлемая черта заведений подобного типа. И как же грустно было осознавать, что, скорее всего, от него в скором времени уже ничего не останется. Здесь Айнцбернам принадлежали семь этажей, выкупленных Дельфиниум в своё время. Магазины, кинотеатры, бутики, ювелирные салоны, техника, мебель и игрушки. И, конечно же, её фирменные салоны. Убытки, разумеется, будут очень и очень большими, пусть и не такими, что как-то существенно могли бы ударить по их положению. Труда, затраченного на всё это, больше жаль. Как и собственников остальных помещений. Но им будет выплачена внушительная компенсация. И это хоть немного, но грело Сильфии душу. Как и то, что, если бы они задумали сражаться на улице, разрушений было бы неизмеримо больше. Как и жертв. Человеческих жертв. Вздохнув, девушка ещё раз оглядела витрину ювелирного салона, куда они зашли ради того, чтобы взглянуть на новую коллекцию, выпущенную вторым любимым ювелирным брендом её матери — Кики Макдонаф; первым, разумеется, были украшения, что создавал её отец. Отступлением от плана это не было: всё же утром было решено совместить оба варианта и в результате в фейсбуке появился пост о том, что они с Генри и матерью собираются по магазинам, а потом супружеская чета Джекилл планирует обед в ресторане. Однако, увы, до этого не дойдёт — раньше Дельфиниум якобы позвонят поставщики, приглашая её на срочную деловую встречу. И, признаться, с каждой минутой, приближающей их к часу икс, Сильфия нервничала всё больше и больше, постукивая Бронзовым Манипулятором, бывшим пока ещё просто замысловатым украшением в виде белой перчатки с золотыми металлическими вензелями и золотыми же пальцами, напоминающими пальцы от латных перчаток, по подлокотнику кресла. Да, вещица, надо сказать, обращала на себя внимание, но не больше, чем было нужно и чем позволяли правила приличия. В их век, когда грани дозволенного и, что греха таить, разумного в моде были весьма размыты, уже никто не удивлялся стимпанковским одеждам или же роскошным нарядам в стиле фэнтези-эльфов по соседству с гранжем или спортивным стилем. Пожалуй, сейчас интерес был больше вызван не самим Манипулятором, а тем, что сочетался он с весьма классическими вещами: узкими белоснежными брюками, бежевыми босоножками с тонкими ремешками и пудрово-розовым топом с баской, расшитым кружевом того же цвета и украшенным тонким золотистым пояском. Серебристо-белые волосы девушки были завиты в крупные локоны и от лопаток сплетены в ажурную свободную косу, а неизменный кулон удачно дополняли золотые серьги-"гвоздики» в виде розы с маленьким бриллиантом в центре. Да, наряд, хоть и, несомненно, шёл ей, для ресторана был простоват, однако, выбирая эти вещи, Сильфия делала ставку не на как можно более точное соответствие легенде. Ей придётся сражаться. И куда уместнее и удобнее это будет делать в брюках, нежели в вечернем платье. Впрочем, признаться, блондинка уже сомневалась, что всё пойдёт так, как они задумали. План, поначалу казавшийся ей едва ли не гениальным, рушился в её сознании практически как карточный домик от порывов ветра. Они торчали в «Андерс Парадиз» вот уже три часа, но ни в самом центре, ни в окрестностях, за которыми наблюдали Алкид и Хирон, Блейз замечен не был. А что, если он не заходил в соцсеть и не видел пост? Если не следил за ними? Такое ведь могло быть вероятным. И в этом случае вся их тактика летела в трубу. А что делать далее при всём этом, Сильфия не знала. Но, в отличии от дочери, Дельфиниум, любующаяся игрой света, отражающегося от серег-подвесок из золота, топаза и зелёного аметиста в обрамлении маленьких бриллиантов, была абсолютно спокойна. И даже в выборе одежды более раскованна, отдав предпочтение платью с открытыми рукавами королевского синего цвета с юбкой-солнцем длиной чуть ниже колен и принтом в виде бархатных тёмно-синих роз. На ногах — синие туфли на невысоком каблуке, длинные серебристо-белые волосы распущены, лишь две широких пряди замысловато сплетены на затылке в виде бабочки. Изящную шею украшает подвеска в виде жемчужины на тонкой серебряной цепочке, а в ушах — серьги, идущие с ней в комплекте. Вспомнив, как утром в столовой Сильфия сказала ей, что больше похоже, что это именно она собирается потом на свидание, молодая женщина мягко улыбнулась. Хотелось бы ей, чтобы так оно и было. Но увы, пока что это не в их власти. Разумеется, она, как и все остальные, переживала за удачный успех их операции. Весь оставшийся день после их разговора. Однако сейчас Дельфиниум охватило, признаться, весьма странное ощущение отстранённости. Словно бы все те страшные вещи, которые они не раз обговаривали и которых боялись, должны будут произойти не с её родными и не с ней самой, а с кем-то другим, с тем, кого она и знать-то не знает. С одной стороны, это, конечно, здорово помогло расслабиться и не тратить нервы перед неизбежным. Но с другой… что будет в случае, если такой же настрой сохранится и непосредственно перед боем с Анастасией, молодая женщина не знала. И оставалось надеяться только на то, что, как убеждал её Филипп, это нормально и даже сам он пару раз в Халдее испытывал нечто подобное. Принятие неизбежного. Если уж неприятностей никак не удаётся избежать, остаётся с ними смириться и не трепать понапрасну нервы. Защитная реакция психики, кажется, так это назвал её супруг. И, скорее всего, так оно и было. А, может, это было следствием того, что все слёзы по этому поводу Дельфиниум выплакала предыдущей ночью. И сейчас у неё уже просто не было более сил бояться. Ведь от этого ровным счётом и не изменится ничего. Битвы не избежать. И ей предстоит дать сигнал к её началу. А в это время тёплые пальцы легли на плечо молодой девушки и мягко сжали кожу. А через несколько мгновений над ухом Сильфии прозвучал знакомый голос: — Ты в порядке? Она всё же позволила себе потратить несколько секунд перед ответом, дабы попробовать отвлечься от нервных мыслей. Если бы с нею рядом была только мать, Сильфия, вне сомнений, выразила бы ей свои опасения. Но тут был ещё и Генри. Милый Генри, рискующий больше них обеих вместе взятых. И не только потому, что Блейз может его ранить, если она не успеет выставить щит. Но больше, гораздо больше потому, что может последовать за этим ранением. Сильфия уже видела это безумие. Эти мучения. И рвущую на куски боль. И не допустить такого вновь было её самой главной задачей. Как и не давать супругу повода нервничать ещё больше, чем есть. Они все и так на взводе и любое неосторожно сказанное слово может стать спусковым крючком для паники. А потому девушка, мягко улыбнувшись мужу, указала на витрину, в которой было кольцо из белого золота с тремя цветками — каллой и двумя лилиями — уже из жёлтого золота, в центре которых находился маленький бриллиант. — Красивое, правда? Вздохнув, Генри ободряюще сжал её плечо. Он чувствовал её настрой и восхищение кольцом там было явно не на первом месте. Но всё же мужчина смолчал. Не к чему было волновать супругу больше, чем уже есть. На пользу это уж точно не будет. — Да, изящное. Тебе подойдёт. Накрыв его руку своей, Сильфия кивнула. Не то чтобы она собиралась купить украшение — их у неё и так было предостаточно. Просто именно на это кольцо легче всего было обратить внимание, так как оно идеально гармонировало с её же внешностью. Смесь серебра и золота в одном. — Генри… спасибо. — Мы справимся, — читая то, о чём умолчала девушка, кивнул Джекилл. — Не переживай. Всё же присмотревшись к кольцу повнимательнее — жаль было оставлять такую красоту на разрушение, — Сильфия слегка нахмурилась. Да, она была недовольна. Но не словами Генри, а собой. Ей бы иметь такой самоконтроль, как у матери, или же впадать в порою необходимую для боя ярость, как Сай. Сейчас бы это было как нельзя кстати. Но увы. Всё, что девушка могла: изнывать от страха. Не очень-то продуктивно, конечно. Но иные эмоции сейчас были ей недоступны. — Ты подставляешься, — заметив идущего к ним консультанта, Сильфия поспешно натянула на лицо милую улыбку. — Я не могу не переживать. Вздохнув — сдерживая трепет, — Генри улыбнулся. О, он хорошо понимал все риски, на которые идёт, ввязываясь в эту битву. И знал, чем любое ранение для него может обернуться. Но всё же был здесь. И был готов. Да, желание Хайда получить его в своё безраздельное владение было колоссальным. Но ничуть не меньшим, впрочем, чем любовь самого Генри к Сильфии. И он не даст чудовищу ей навредить. Он вновь запрёт демона в его клетку. Ради неё. — Не переживай. У меня есть демон-хранитель. — Вот это меня и волнует более всего остального. Увы, но это было всё, что Сильфия могла сейчас сказать ему, не рискуя быть услышанными. Подошедший всё же консультант — обаятельный темноволосый парень — доброжелательно улыбнулся, чуть заметно кивая на витрину. Он будто бы знал, к какому из украшений присматривается девушка. Хотя, стоило только взглянуть на неё, как это становилось очевидным. Золото в глазах и серебро в волосах. Снег, на котором расцветают пламенные цветы. Сплав двух драгоценных металлов. — Вас что-то интересует, фройляйн? Еле удержавшись от той же поправки, которую он использовал при разговоре с Параклетом, Генри ослепительно улыбнулся, указывая на то место, куда следовало бы смотреть консультанту, вместо того, чтобы пялиться на Сильфи. — Мою супругу заинтересовало вот это кольцо. Кусая губы, дабы скрыть улыбку, вызванную явным проблеском разочарования в глазах консультанта, Сильфия кивнула, подтверждая слова супруга. — Да. Хотелось бы примерить — кажется, это как раз мой размер. Дальнейшее, казалось, происходило словно бы в замедленной съёмке. Слишком затянутые, слишком медленные движения. Будто бы доставали кольцо из витрины никак не меньше пары минут. Да и на то, чтобы передать его ей, ушло едва ли не больше времени. По подсчётам Сильфии. Ибо на самом деле всё это заняло не менее десяти секунд. И в тот момент, когда металл кольца коснулся её руки, иллюзия замедления разбилась. Словно бы брошенная на пол хрустальная ваза — Сильфия даже слышала её треск. Треск, который на самом деле был мелодичной трелью мобильного, что держала в руках её мать. Украшение выпало из ставших в один миг ледяными рук девушки. Впрочем, она уже давно потеряла к нему интерес. Медленно повернувшись, Сильфия вгляделась в лицо матери, словно бы пытаясь найти там опровержение тому, что должна была значить эта мелодия. Она, которая ещё пять минут назад волновалась, что битва может так и не начаться, теперь всей душой желала этого. Но увы. Это её желание было в принципе неосуществимо. Подняв кольцо, Генри надел его на палец супруги и окинул оценивающим взглядом. Он сейчас казался абсолютно невозмутимым, как и должно быть мужчине. Да, он тоже понимал, началом чего послужил этот «звонок». Но выказать хоть какое-то волнение не мог. Из-за… ради Сильфии. — Прекрасно село. Мы его берём. — Милый… ты уверен?.. Ответ на этот вопрос, впрочем, Сильфию абсолютно не волновал. Она бы его даже и не расслышала. Наблюдая за матерью, которая с таким заинтересованным и внимательным выражением лица «разговаривала по телефону», девушка в который уже раз поразилась её выдержке и умению держать себя в руках. Сейчас любой, не знающий, в чём дело, ни капли бы не усомнился в том, что Дельфиниум ведёт очень важную беседу, касающуюся её работы. Вот только звонок был на самом деле лишь прикрытием. И исходил он отнюдь не от поставщиков. Но от её отца. Блейза засекли. Пробивая покупку, Генри улыбнулся ей. О, как бы хотел он поддержать её чем-то большим, чем это, успокоить! Но в Войне, как молодой мужчина уже имел возможность не раз убедиться, очень мало зависело от желаний её участников. — Абсолютно. Оно словно сделано специально для тебя. Удивительно, но даже в таком состоянии она нашла в себе силы улыбнуться в ответ на комплимент супруга. Но тут же вздрогнула, когда тёплая рука матери легла ей на плечо. Началось. — Милая, — голос Дельфиниум, хоть и был чуть громче, чем обычно, но всё же волнения её никак не выдавал, — мне нужно уехать по делам: в бутик в Нойкёльне прибыл поставщик, требующий моего срочного присутствия. Вы с Генри справитесь? Справятся ли они? О, сейчас Сильфия была отнюдь не уверена в этом. Совсем не уверена, правильнее сказать. Но всё же кивнула. Ведь иной реакции сейчас от неё и не ждали. — Конечно. Удачи тебе. Взявшийся за ручки кресла-каталки — тем словом, что ещё употреблялось для обозначения сего предмета, он его старался не называть даже в мыслях, — Генри взглянул в индигово-синие глаза подруги. Сейчас и он, и Сильфия многое хотели бы сказать ей. Но не могли. Не из-за страха быть услышанными, нет. Из-за боязни сорваться. — Удачи, фрау Гогенгейм. — Спасибо, Генри. И вам. Короткая улыбка Дельфиниум, обращённая к ним, была полна грусти и в то же время надежды. Да, сейчас она бы предпочла остаться с ними. Защитить Генри и свою дочь. Вот что самое важное. И так бы, несомненно, думала любая мать. Но она была должна их покинуть. Оставить наедине с их противником… и наедине с демоном, готовым вырваться в любой момент. Сердце молодой женщины сейчас словно рвали на части. Но, справившись с собой — не выдав боли! — она, развернувшись, вышла из салона, оставляя за собой лёгкий шлейф запаха летних цветов. Она оставила дочь. Но именно так и нужно было поступить ради их же выживания. Ибо если сюда явится тот противник, которого она должна была взять на себя, погибнут все они. Проводив молодую женщину взглядом, Генри, чуть надавив на ручки, вывез кресло с супругой из бутика. К этим движениям он почти уже привык… хотя не надо было бы. Лучше верить, что всё окончится удачно для них. Что после этой Войны оно больше Сильфии не понадобится. — Вот мы и остались одни. Куда бы нам пойти? Стараясь сохранять на лице безмятежную улыбку — Генри так нравилось это её выражение, конечно, когда оно было искренним, — девушка пожала плечами, любуясь кольцом. Действительно, оно и вправду сидело на ней как влитое. Надо будет потом показать Сай. Конечно, она не очень-то жалует такие вещицы в носке, но красоту их ценить это девушке не мешает. Странно, что она всё ещё может думать о таких вещах. «Домой, » — так и хотелось ответить Сильфии. Но увы. Сейчас над своими действиями они были не властны. — Может, в кафетерий? — поправив баску, блондинка повернулась к супругу. — На первом этаже я видела. — Хорошо. Я бы с удовольствием выпил кофе. Подтолкнув коляску ещё немного, Генри зашагал к лифту, мурлыча под нос какой-то весёлый мотивчик. Каллисто — светлая ей память! — нередко делала так, когда нужно было не выдавать своих истинных эмоций. Что ж, способ был весьма действенным. И он надеялся, что сможет так продержаться до момента икс. Не просто сможет. Должен. Но быстро попасть им в кабину, похоже, было не суждено. У всех пяти лифтов образовалась очередь. Причём очередь не просто из желающих спуститься вниз и отправиться по своим делам, но, судя по застывшему на лицах напряжению, как можно быстрее оказаться подальше от того места, в котором сейчас находились. Маленькая девочка в голубой повязке с белым бантом, сидевшая на руках у матери, испуганно хныкала, вытирая выступившие на глазах слёзы кулачками. Двое мужчин средних лет, что стояли прямо перед Генри и Сильфией, обменялись обеспокоенными взглядами. Такая толчея даже для большого торгового центра была нехарактерна. А, если учитывать то, что люди всё прибывали — те, кто по каким-то причинам не могли просто сбежать по лестнице, как это делал ещё один живой поток, — становилось не то что не по себе, но и вовсе страшно. — Пожарную тревогу объявили? — одна из вновь подошедших женщин дёрнула за руку своего спутника. В ответ тот лишь пожал плечами. — Мы бы слышали, Анни. Но тогда почему такая толкучка? Генри, выкатив коляску из очереди, дабы их не затолкли, отошёл в сторону. Он догадывался, чем вызвано это… оживление. Что ж, того они ведь и добивались, верно? — Знаешь, на этом этаже есть кофейня. Давай отойдём туда? С удивлением оглядев плотные людские потоки, неумолимо напирающие на двери лифтов, Сильфия механически кивнула. И в самом деле странно: тревогу точно не объявляли, все бы это не пропустили. Да и повторили бы уже несколько раз. Но тогда в чём же дело? — Хорошо. Если, конечно, персонал оттуда не сбежал. Пожав плечами, блондин повернулся в нужном направлении. Да, компанию им никто не составит. Кроме, конечно, того, кого при обычных обстоятельствах они бы не желали видеть более всего на свете. И Генри искренне надеялся, что после сегодняшнего дня его никто и никогда более не увидит. — Займёмся самообслуживанием. Увы, долго это место не простоит, а кофе здесь восхитительный. «Вот оно! Ну конечно!» Сильфия, расчувствовавшись, уже хотела хлопнуть себя ладонью по лбу, но, вовремя вспомнив, что на ней Манипулятор, сдержалась. И в самом деле, ответ же был очевидным. Если уже всё началось, значит, Блейз где-то неподалёку, а, соответственно, и Анастасия тоже. И наверняка её мать и дядя Кухулин привели в действие заклинание паники и руны страха, заставляющие людей покинуть выбранный район. Что ж, весьма своевременно. Теперь оставалось только надеяться, что все, как их называл Роман, «гражданские» сумеют убраться отсюда как можно дальше. Ибо Генри прав: к концу битвы от этого места останутся в лучшем случае руины. А жаль. Кафе почему-то в особенности. Может, из-за того, что это — последнее из мест, которое они увидят перед тем, как начнётся бой, может, из-за оформления. Сильфия любила такие уютные интерьеры. Фисташкового цвета стены, навесные светло-коричневые потолки, высокие окна, занавешенные белым тюлем и серо-голубыми шторами. Пол деревянный, в тон потолку, и лишь посередине, в проходе между столиками, бежевый ковёр. У стен — белые деревянные столики, такие же стулья и несколько диванчиков со множеством фисташкового и бежевого цвета подушек, пространство напротив входа занимает большая барная стойка. И цветы. Повсюду, куда только может дотянуться взгляд, в горшках буйным цветом распускаются лиловые фиалки. Красивые, так приятно пахнущие. Жаль, их не вынести… Но да, Сильфия была права. Кроме них, в помещении сейчас не было ни души. И, нервно хихикнув, девушка поправила кулон. Да, дисциплина у них отнюдь не на уровне сотрудников «Уэйн интерпрайзес». По-хозяйски осмотревшись и встав на место баристы, Генри включил кофейный автомат и перевёл взгляд изумрудно-зелёных глаз на стоявшие в холодильнике сладости. — Персонал убежал вперёд собственного визга. Устроившись у столика у стены рядом с барной стойкой — хотелось бы, конечно, у окна, но слишком травмоопасно в их положении, — Сильфия коснулась пальцами фиалок в горшке посередине столика. А если их накрыть щитами… впрочем, бесполезно. На это уйдут силы и концентрация — ведь их надо будет поддерживать практически постоянно. А отвлекаться в битве она позволить себе не может. Так что увы… «Но я обязательно попрошу отца вырастить новые в память о вас. Обязательно!» Дав скорее больше себе, чем не слышащим её цветам это обещание, девушка поставила руки на стол и, опустив подбородок на сцепленные ладони, улыбнулась супругу. — Совсем не как в «Бэтмен против Супермена», да? Всё же переведя на супругу взгляд, что до этого метался между безе с кремом, шоколадом и малиной и шоколадным тортом, который уже весь был выложен той же самой малиной — любимой его ягодой, — Генри весело улыбнулся. О да, вот эту тему он был не прочь обсудить. — Я искренне восхищаюсь их приверженностью своему делу. Фильм, о котором шла речь, девушка помнила очень хорошо, несмотря на то, что с момента его релиза минуло почти двадцать лет. Но споры про сюжетную составляющую и кинематографическую ценность не утихали и по сей день. Тем более, что ими пересмотрен он в семейном кругу был совсем недавно. Сильфия даже тихо хихикнула, вспомнив, какое недовольное выражение проскальзывало на лице Чедомира всякий раз, когда Нимфея жаловалась, что в нём непростительно мало её обожаемого Аквамена. — О да, оставаться в офисе при разрушении города инопланетянами — верх трудоголизма. Сцена, о которой шла речь, действительно, стала практически притчей во языцех. И, хоть Генри и был согласен с Романом в том, что инстинкт самосохранения в таких случаях включился бы самым первым и попросту не позволил бы никому там остаться на месте, но не мог не признать, что вышло очень и очень сильно. — Начальник больно зол будет. Хотя нет, не их начальник, которому потребовалось чуть больше года и помощь конкурента, чтобы отстроить город заново. Полностью разделявшая муки мужа в выборе десерта, Сильфия, не удержавшись, облизнула губы кончиком языка. Да, сейчас сладкое им будет не только приятно, но и очень и очень полезно. Как говорила Лео, мана лишней не бывает. — Супермен разрушает, Брюс Уэйн строит, — качнула головой блондинка. — Прямо остальные Мастера в Войне — и Айнцберны. Всё же решив взять и безе, и торт, Генри довольно кивнул. В дискуссиях на тему героев ДС и их поступков он готов был участвовать практически в любое время. Ибо это были отнюдь не «детские развлечения», коими считали комиксы и вообще всю индустрию супергероики большинство взрослых. Проблемы морального выбора, становление личности — да там поднималось больше важных для жизни вопросов, чем в иных философских трактатах. Просто нужно было видеть чуть глубже, чем пресловутые «картинки». — Ты тоже считаешь это символичным? Друзья не всегда те, кто прикрывает спину. В «Заражении» Супермен винил в неполадках в личной жизни Бэтмена, который себя даже частью организации не всегда считает. Хотя он в ней шея. И так же, объединившись с врагами, можно добиться куда как больше, чем в одиночку. — В «Заражении»? Вдохнув запах ароматного кофе, Сильфия не сдержала довольной улыбки, ожидая ответ на свой вопрос. В отличии от мужской части их семьи и Ним, они с матерью с комиксами, по которым и были сняты эти фильмы, знакомы не были. И посему то название, которое упомянул супруг, говорило ей чуть больше, чем ничего. Поставив перед супругой чашку с одуряющим ароматом латте с корицей, Генри улыбнулся. Да, он знал, что Сильфия знакома с этим миром весьма поверхностно. Но уважал её за желание вникнуть в вопрос и искренний интерес, который она проявляла к его увлечениям. Он, слышавший на работе рассказы коллег, знал, что далеко не в каждой семье так бывает. — Одна из арок. Супермен опять делает во всём виноватым Бэтмена, Бэтмен приходит к выводу, что ему пора расправиться с любовью всей его жизни, а Диана с Артуром ударяются в Инджастис. — Честно? Мне из всего этого сейчас были понятны только имена героев. И то Артур лишь потому, что у Ним едва ли не весь будуар плакатами с ним завешен. Взяв чашку в руки, Сильфия коснулась губами пены и довольно зажмурилась. Да, действительно, кофе здесь был выше всяких похвал. Хотя, сейчас она не могла судить непредвзято, особенно учитывая то, кто готовил напиток. А тем временем топот ног по коридорам, как и мерное гудение лифта, раздавались всё реже и реже. Посмеиваясь, Генри качнул головой, добавляя в свой кофе карамельный сироп. О да, сакраментальное «Ааааартууур!!!», издаваемое Ним каждый раз, когда Аквамен появлялся в кадре, всех их весьма забавляло. Ну, кроме Чедомира, конечно. А самого Джекилл эта детская ревность весьма умиляла. — Иными словами, каждый герой в своём репертуаре. Супермен у нас один такой в белом пальто, Бэтмен путается в понятиях морали и необходимости. Диана и Артур вспоминают, что принадлежат к расам, что выше людей, и ими надо править ради мира. В чём-то каждый из них прав. Прав как сильный. Порой скорпиона необходимо убить, чтобы он не ужалил. О, а вот о том, что касалось Артура и Дианы, она слышала. Правда, опять же, из «Лиги Справедливости» и двух фильмов о Чудо-женщине. Просматривать «Аквамена», тем более, вместе с Ним, терпения бы у Сильфии не хватило. Нет, в плане сюжета, как говорило большинство, фильм был превосходен. Но за восторженными комментариями сестры девушка боялась не услышать, что там вообще говорят. Да и, по правде сказать, сама она была поклонницей иных героев. — Жаль, что профессор Ксавьер не понял этого ни в одной из веток об Икс-менах. Да, эти фильмы просмотрены ими были ещё в Халдее. Генри с теплотой вспоминал тот вечер — один из немногих, который они провели в покое. И то, о чём говорит Сильфия, понимал. Да, необходимость была. Но разум порою бессилен перед чувствами. — Порой это тяжело принять. Да, это было понятно. Со стороны, когда это не касалось тебя и твоих близких, судить было всегда легче. Но, будь она на месте Чарльза, а Генри — на месте Эрика… Сильфия бы поступила ровно так же, как профессор Икс. Абсолютно так же. — Но он бы мог обучать Джин, а не просто блокировать Феникса, — найдя более спокойную тему, блондинка вновь отпила кофе. — Изначально злым он не был. — Мало кому придётся по душе подавление. — Именно. Феникс — не абсолютное зло. Но, оказавшись в Джин… Не договорив, блондинка печально вздохнула. Она искренне любила именно эту героиню, перечитала и пересмотрела о ней всё, что можно. И действительно жалела, как если бы девушка с такой судьбой реально существовала. Хотя… а сколько действительно таких, как Джин, даже среди магов? Боящихся своей собственной силы, непонятых, всеми отвергнутых. Особенно если ребёнок-маг рождается у тех, кто к магии отношения не имеет. В лучшем случае вырастают самоучки-Заклинатели. В худшем… тут и так всё ясно. Или же те, кто не справляется со своей силой, подвергаясь жестоким, иногда даже похожим на пытки, тренировкам. Пример — семья Мато. Сакуру, когда она сорвалась, практически ничто не было способно остановить. Сильфии повезло. Она это признавала. Прекрасная семья, отличные учителя. Но не все рождались в таких условиях. Однако их, вопреки расхожему мнению, она могла лишь пожалеть. Гораздо хуже те, кто чудовищем становился по собственной воле. И в этот момент замерший было на несколько минут лифт вновь загудел. Глотнув кофе, Генри с деланным равнодушием посмотрел в ту сторону, откуда раздавался звук. Чёрт, этот парень, кажется, портил своим существованием вообще всё, что только можно. Даже беседу. Сильфия только-только начала успокаиваться… Ничего. Когда всё завершится, Блейз Эдельфельт её более не побеспокоит. Ни её, ни кого-либо ещё на этом свете. — Пора? На всякий случай проверив, прочно ли зафиксирован Манипулятор, девушка кивнула. Впрочем, особой нужды в этом и не было: по заверениям Хирона, рука её была почти точной копией руки Фьоре. Эх, ей бы ещё её ум и сноровку в обращении с этим Мистическим Кодом… Но сейчас не об этом надо думать. В первую очередь — щиты. И сканирование пространства. Заняло второе не больше пяти секунд. И, откинув назад пару выбившихся из косы волосков, Сильфия удовлетворённо улыбнулась. Да, приближающийся к ним был магом. И он был один. — Держись подальше от окон, Генри. Отсалютовав супруге стаканчиком, Генри тепло улыбнулся. — Всё будет хорошо. Побольше равнодушия и он проиграет. — Как раз с этим-то у меня и проблемы… Лихорадочно вспоминая все известные ей методы успокоиться, Сильфия глубоко вдохнула, постаравшись отвлечься и думать о чём-то приятном. Да хотя бы вот о кофе. Кофе… не стоило пить возбуждающий напиток перед таким серьёзным делом. Впрочем, сейчас не помогло бы, даже выпей она ведро ромашкового чая, заедая его пустырником. Её ждала битва. И третья душа. — Всё будет хорошо. Мы ещё в связке. И выстоим. Отведя чуть в сторону руку с зажатым в ней бриллиантом: совершенная защита, приготовленная ею для Генри, блондинка коротко улыбнулась, увидев, как мерцает за окном закрывший здание купол — барьер, активированный её отцом. И даже испытала некую гордость, представив, как вытянулись бы лица большинства современных магов, узнай они, с какого расстояния Парацельс активировал этот щит. Однако быстро мотнула головой, поворачиваясь ко входу. Щит-то сработает как надо. И будет идеально, если то же самое выйдет и у неё самой. Белоснежная кожа девушки на миг словно бы подёрнулась изумрудной пылью, подчиняясь мысленно произнесённому девушкой заклинанию, становясь по прочности сравнимой с камнем. Конечно, можно было бы обойтись и без этого, рассчитывая на один Манипулятор, но Каменная Кожа существенно повышала её шансы обойтись без повреждений. Девушка знала: Блейз сражаться честно не собирался. И не использовать всё, чем она владеет, будет практически преступлением. Тем более, использовать-то можно не только против него. Но и для защиты себя. И в тот момент, когда улеглись изумрудные искры, став тончайшей сеткой на коже, едва различимой даже при движениях блондинки, в дверном проёме возник тот, кого они ждали. Кто держал в страхе весь Берлин вот уже несколько месяцев, на кого охотились сейчас практически все действующие Мастера этой Войны. Блейз Эдельфельт. И он знал о том, что за его голову назначена награда. Не мог не знать. Но всё же он пришёл сюда. И, глядя на молодого человека, что считался когда-то одним из первых красавцев в магическом обществе, Сильфия понимала, что дело не только в ней. Даже одержимый своим объектом страсти человек не теряет осторожности. Но стоящий перед нею человеком не был. Да, это был Блейз, без сомнений. Но, увидев его сейчас, обожательницы, что пищали от восторга всякий раз, когда он появлялся в поле их зрения, отшатнулись бы в ужасе. И за такую реакцию их не стал бы никто винить. От былого лоска не осталось и следа. Ни во внешности, ни в одежде. Грязные, порванные на коленях брюки, когда-то белоснежная, а теперь вся в пятнах засохшей крови рубашка с жабо, расстёгнутая на груди. Болезненно-худое тело, сероватая кожа, туго обтягивающая кости. Спутанные сальные волосы, цвет которых, обычно, благородный золотой, теперь и вовсе было не различить. Потрескавшиеся сухие губы, из которых кое-где сочилась кровь. Но вот глаза остались теми же: большие, тёмно-синие, единственное, что ещё выдавало в нём принадлежность к аристократам Эдельфельтам. Вот только ярость и безумие, которые ранее едва вспыхивали на их дне, теперь полностью затопили его взгляд. Теперь осторожность, про которую в самом начале подумала Сильфия, более не была ему известна. Ни она, ни какие-либо другие человеческие чувства. Только дикое, животное желание получить своё. И Сильфию пробрала дрожь, когда она поняла, что ради этого Блейз действительно не остановится ни перед чем. Терять ему было уже нечего. Как не о чем и сожалеть. Что эти чувства для того, кто по доброй своей воле встал на путь монстра? Тяжёлое молчание прервал поперхнувшийся кофе Генри. Что ни говори, не это он представлял себе при упоминании пусть и о свихнувшемся, но всё же маге-аристократе. Не это ожидал увидеть. Но, видимо, изменение души так или иначе отражается на теле. — Да, а жизнь потрепала тепличного мальчика. В ответ на эту фразу Блейз… правильнее, конечно, сказать, что он рассмеялся. Но только от этого смеха у Сильфии пошёл мороз по коже, таким он был жутким. Шипяще-свистящий, ломкий, надтреснутый. Так в фильмах ужасов смеются заводные игрушки. Но не люди. — Сильфия… — хриплый голос парня источал яд. — Моя дорогая невеста… Деланно поперхнувшись, Генри манерно промокнул губы салфеткой. — Прости, Блейз, но она уже моя жена. Механически кивнув в ответ на реплику супруга, Сильфия сузила глаза, сосредотачиваясь на поигрывающем драгоценном камнем противнике. Сапфир. Что ж, значит, в первую очередь он собирался использовать против них лёд. Хорошая идея. Да вот только лёд не устоит в прочности перед металлом. — Ты ведь знаешь, Блейз, что на тебя идёт охота, — стараясь говорить как можно спокойнее, девушка чуть сильнее сжала бриллиант в своей руке. — И знаешь, почему. Да, она могла не тратить время на реверансы и начать битву прямо сейчас. В конце концов, как говорила Тосака Рин, когда сражение начато, об атаке уже никто не предупреждает. Но всё же сначала ей хотелось получить ответы. И узнать, права ли она была в своих предположениях. Генри, отстранёно попивающий кофе, заинтересованно посмотрел на Блейза, как учёный, с которым внезапно заговорила подопытная мышь. Было действительно любопытно, отдаёт ли он отчёт самому себе о своих действиях? Насколько далеко зашло его безумие? И что явилось спусковым крючком к нему? Впрочем, ответ на последний вопрос и так был очевиден. О, да, он помнил их. Тех девочек, так забавно кричащих, умоляющих о пощаде. Они хотели жить, действительно хотели. И некоторые до конца боролись за это. Жуткая усмешка исказила лицо Блейза, когда он вспомнил, как последняя девчонка осыпала его проклятиями, пока он вырисовывал на ней магические формулы раскалённым добела ножом. Это, пожалуй, было даже забавно: в такие моменты он знал, что, несмотря на то, что говорят, все его жертвы желают лишь одного — побыстрее умереть. И лишь он, только он может исполнить их желание. Его папаша наверняка бы сказал, что он заигрался во Всевышнего. Да, власть над жизнями людей, бесспорно, пьянила Блейза. Но, убивая, он жаждал не этого. И даже не столько ради того всё это было, чтобы заглушить ярость, смешанную с каким-то странным чувством утраты. Да, он хотел обладать ею, той, что сейчас сидела прямо перед ним. Даже сейчас, сломанная, в инвалидном кресле, она была прекраснее всех тех, кого Блейзу приходилось видеть. Даже краше Анастасии. Но, мало-помалу, с каждой каплей крови, выпущенной им, жажда обладания замещалась иным желанием. Он хотел увидеть иное, желал иного. Того, что, как он уже понял на примере Анастасии, было гораздо более возбуждающим. И, что говорить, в этом было куда как больше эстетики, чем в механическом соитии. Сильфия была так прекрасна, так чиста. И более всего на свете Блейз сейчас хотел, дабы тьма пустила и в ней свои корни. Наблюдать за тем, как прекрасные белоснежные лепестки этого цветка пожирает скверна, как он иссушается, гниёт… и возрождается вновь, призванный творить с людьми то же самое, что сотворили с ним. Как белая роза становится чёрной. Люди были лицемерны, это он хорошо уяснил. Каждый, каждый, кто порицал его за то, что он творил, желал бы делать то же самое. Но они боялись наказания или осуждения общества. Так, может, если он покажет, что даже самый светлый человек с лёгкостью поддаётся тьме, они все станут более свободны в своих желаниях? Блейз Эдельфельт не был Спасителем. Он нёс людям истину. — О да, жертвы, — запрокинув голову назад, парень булькающе расхохотался. — Эти девочки и не знали, что они — лишь указатели, что должны были привести тебя ко мне. Но с ролью справились. Сейчас ты здесь. Что-то больно кольнуло в сердце Сильфии при этих словах стоящей напротив неё твари. Нет, она понимал, что в Блейзе изначально не было места жалости и состраданию. Как, увы, и во многих магах, в гораздо большем количестве, чем хотелось бы. Отец Фьоре и Каулеза заставил детей думать, что жестокость идёт рука об руку с возможностью творить заклинания, Ахт создавал гомункулов точно на конвейере, отправляя их умирать едва те открывали глаза. Многие Мастера не гнушались человеческими жертвами дабы усилить своих Слуг. Они считали себя выше обычных людей. Лишь потому, что у них было больше силы, больше возможностей. Но понравилось бы им, если бы появился кто-то, превосходящий в силе их самих? Ответ она знала. На примере всё тех же семей Основателей. И сейчас, глядя на Блейза, вспоминая все прочтённые в газетах имена его жертв, девушка понимала одно: рано или поздно за всё приходится платить. Да, маги обладали колоссальной силой. Но на любое действие найдётся противодействие. Она не была точкой назначения для Блейза. Они двигались друг к другу с равной скоростью. И при столкновении их остаться в живых должен только один. И Сильфия не допустит, чтобы это был он. Ради всех тех, кто живёт сейчас. Ради всех, кто уже обрёл покой. Ради Деймона. — У тебя могло бы получиться встретиться со мной и другими путями, Эдельфельт, — бриллиант в её руке раскололся, перетираясь в мелкую пыль. — Один фамилиар с вызовом на дуэль. Ты против меня. Твоя Кастер против моей Райдер. Эти люди были не при чём! Деймон был не при чём! Всё же она сорвалась на крик. Не могла иначе. Воспоминания о заливистом смехе Маргери, о доброй улыбке её брата причиняли такую безумную боль, что её было просто необходимо выплеснуть, иначе Сильфия рисковала быть похороненной под нею же. Но вместе с тем липкий, жаркий яд, уже начавший было оплетать её сердце, тут же замёрз, едва ей стоило взглянуть в тёмно-синие глаза. Обычно не выражающие ничего, кроме безумия, сейчас они были наполнены чистым изумлением. — В моём списке не было мужчин. Отставив стаканчик с кофе в сторону, Генри сухо хлопнул в ладони. Его, признаться, не особенно впечатлили слов этой твари. Как известно, демоны лгут. Но, даже если это было и не так и Эдельфельт всё же говорил правду, пощады он не заслуживал в любом случае. — Список. Как прагматично. Мы должны восхититься твоим «грандиозным» планом? Блейз, с видимым усилием оторвав взгляд от так и застывшей от потрясения Сильфии, всё же удостоил Генри своим вниманием. Да, он всё ещё ненавидел этого… фамилиара. Но теперь не столько за то, что он отнял Сильфию у него. Он начал осквернение её тела раньше него. Она должна была быть невинна, когда Блейз начал бы с нею работать. Однако эта тварь уже пустила корни в её теле. Он сломал его куколку. И за это поплатится. Блейз не возводил вокруг себя барьеры и магические щиты. Он всё ещё помнил, с кем ему придётся столкнуться в этом бою, и понимал, что эти действия будут лишь бессмысленной тратой праны и камней. Даже будучи парализованной, она всё ещё оставалась серьёзным противником. А, кроме того, беззащитность — мнимая — была частью его плана. И он знал, как можно эффективнее всего привести его в действие. — Заткнись, — на этот раз голос мага драгоценных камней был абсолютно равнодушным, словно бы перед ним было пустое место. — Ледяной Дождь. Но подброшенный со щелчком пальца вверх сапфир даже не успел расколоться под действием заклинания. Не успел проявить свои атакующие свойств, силу, которой зарядили камень и он, и его Кастер. Реакция Сильфии оказалась куда быстрее, чем он рассчитывал. И это могло — и станет! — для него огромной проблемой. Но вместе с тем сердце Эдельфельта наполнил азарт. Предчувствие прекрасной битвы грело его душу. Как и жажда увидеть побыстрее чёрную розу. А ведь именно от того, как скоро начнётся бой, и будет зависеть превращение. Миг — и ввысь взметнулись бриллиантовые искры, что, складываясь меж собой в сияющее кружевное плетение, куполом укрыли Генри собою. Алмазный Щит — вершина мастерства магии камней. Нет, он не поглощал энергию атаки, не отражал её во врага. Его просто ничто не могло пробить. Ни одно заклинание, даже Высшее Волшебство, ни одно современное оружие. Однако и маг, что находился под ним, не мог колдовать. Но сейчас щит окружал не мага. Однако и та, что сотворила его, без защиты не осталась. И вот это уже удивило Блейза. — Бронзовый Манипулятор: Объединённое Усилие! Команда активации была произнесена. И в этот же миг перчатка изменила форму. Расплавилась, растеклась вверх по её руке, точно живой металл, собираясь за спиной у девушки. И тут же оттуда показались четыре металлические руки. Длинные, гладкие, оканчивающиеся четырьмя лепестками. Две из них тут же вонзились в деревянный пол, позволяя Сильфии подняться с кресла, а одна из оставшихся устремилась вверх, туда, где сиял готовый распасться на копья драгоценный камень. — Юпитер, Оловянная Оборонительная Рука: перехват! Нет, щит бы устоял и так — Блейз понимал это. Но ему не дали и шанса продемонстрировать всю сокрушительность его атаки. От ледяных копий, порождённых магией камня, увернуться было бы нельзя. И они, несмотря на то, что были направлены в доктора Джекилла, задели и Сильфию, как стоящую в опасной близости от него. Задели бы. Однако камень был безо всяких усилий перехвачен и раздавлен этим металлическим щупальцем. О такой магии Эдельфельт не слышал. Выглянув из-за стойки, Генри взмахнул пальцами. На первый взгляд. Однако любой мало-мальски внимательный человек заметил бы, что этим движением Джекилл провернул в руках скальпель. — Что отрежем ему первым делом, любовь моя? Больше всего Сильфии бы, конечно, хотелось, чтобы супруг держался от поля боя подальше. Но увы, сейчас это было невозможно. Даже сказать ему она об этом не могла. Ибо это значило обнажить перед противником свою слабость, тем самым приблизив его к победе. А этого допустить было ни в коем случае нельзя. — Думаю, для него это слишком просто, милый. Лучше прострелим. Только не голову: это ему, не имеющему мозгов, не повредит. Марс, Железная Рука Войны, огонь! — Гандр!!! Выпущенный из ладони Блейза сгусток тьмы, являющийся материализованным проклятием, цели тоже не достиг. Второе щупальце, возвышавшееся за спиной блондинки, раскрыло «лепестки» и, ощерившись, словно пасть какого-то невиданного зверя, выпустило из своего центра очередь пуль, похожих на то, как если бы кто-то стрелял из автомата. Да вот только это были световые пули, во много раз превосходящие мощь обычных. Буквально разорвав Гандр Блейза в воздухе, они в мгновении ока обратили в пыль пол под его ногами. — Сука! Отпрыгнув в сторону, Эдельфельт, спрятавшись за одним из столиков, движением руки возвёл перед собой прозрачно-алую стену Замкнутого Барьера. Дьявол, его план рушился буквально на глазах! Девка же ведь маг стихий, демоны её дери! Откуда у неё эти механические руки?! И, что важнее, что ещё они могут??? Видимо, выяснить это был только один шанс. — Световые Пули! Выброшенные вверх четыре оникса постигла практически та же судьба, что перед этим и Гандр. С одним лишь различием, весьма удобным для Блейза. Как раз и нужно было, чтобы они взорвались. Ибо в следующее же мгновение из осколков драгоценных камней ударили лучи свет, на пру мгновений ослепившие Генри и Сильфию. И взорвали под их ногами пол. — Парение! Лишь в самый последний момент Сильфии удалось сориентироваться. Короткое кручёное движение кисти — и Генри, подхваченный потоками магически уплотнённого воздуха, благополучно переместился за фонтан в центре того самого зала ожидания на первом этаже. Сама же девушка, вынужденная прекратить обстрел, вцепилась удлинившимися щупальцами Манипулятора в стены здания, тем самым замедляя своё падение. Она понимала, что, если со всей высоты ударится о лежащие внизу камни — сила обсидианов Блейза была такова, что побила не только пол кафе, но и ещё одного этажа под ними, — то переломает себе всё, что можно. И потому на мгновение пренебрегла защитой. И Блейз не упустил шанса воспользоваться этим. Ему практически физически необходимо было видеть её ярость. Чтобы она не защищала себя и супруга, как делала это до сих пор, но загорелась желанием убить. Чтобы она сделала этот шаг, шаг на пути к нему! — Фин Шот! Однако и в этот раз Эдельфельт, который, усилив себя при помощи двух рубинов, спрыгнул вниз следом за своими противниками, ошибся. Он успел только увидеть, как истаивают последние завихрения тьмы от его проклятия, натолкнувшиеся на какие-то серебристые вспышки. Которые, впрочем, в следующий же миг приняли форму небольших ажурных серебряных птиц, парящих по обеим сторонам от Сильфии. Которая, казалось, ничуть не была удивлена или ошарашена тем, что юный лорд Эдельфельт только что провернул. Она вновь твёрдо стояла на полу при помощи этих своих протезов, а две из четырёх «рук» были нацелены на него. И при этом он не мог двинуться. Его ноги словно приросли, прилипли к полу, практически скрывшись в чёрном дыму, и чернота эта подымалась всё выше, обнимая его колени. Тени собирались от всех объектов к нему и только лишь от самого фонтана они, рассыпавшись веером, обнажили пламенноволосую девушку, поправлявшую на небольшой груди чёрный, расшитый шёлком корсет с серебристыми застёжками и цепочками на талии, одну из которых она наматывала на кулак. Ярость окончательно затмила те ошмётки здравомыслия, что ещё остались в Блейзе. Хрипло взревев, он повернул голову в сторону незнакомки; тёмно-синие глаза метали молнии. На короткое мгновение в голове промелькнула мысль, что он, кажется, уже когда-то видел эту девушку. Но то было незначительно. Не важно. Она всё равно умрёт. — Кто ты такая?! — Сайобхан Райогнак Иггдмилленния, — представилась она в ответ на его речь, с издёвкой склонив голову. — Наследница клана Иггдмилленния. А вот фамилия знакомая. Иггдмилленния, извечные враги Ассоциации. Твари, похитившие Великий Грааль, промышляющие разграблением древних захоронений. Как же ему несказанно повезло! За то, что он убьёт ту, что является их наследницей, все лорды Ассоциации будут целовать ему ноги. Да и имя. Где-то Блейз его слышал. Не так давно… Кажется, Кастер говорила что-то… и тот пожар… Точно! Незаметным движением выудив из кармана лазурит с клубящейся внутри него тьмой — его последнюю надежду, — маг усмехнулся. Да, к тому пожару, что сожрал дом выскочек Герцен, он, к сожалению, был непричастен. Но это не значило, что он не знал, что там происходило. — Сайобхан… Так это о тебе вспоминал тот чернявый парень перед тем, как его окончательно поджарило пламя. Замерев в нескольких шагах от него, Сайобхан яростно посмотрела на мага, чувствуя, как ярость, что плескалась в её душе, поднимается, вырастает в огромную сокрушительную волну. И сейчас она не видела ни единой причины для того, чтобы сдерживать её. — Ты напрасно его упомянул. Да! Всё случилось именно так, как он и задумал! Девка действительно была связана с этим парнем. И она отвлеклась. Это и был его шанс. — Жаль, — с издёвкой глядя на Иггдмилления, произнёс Блейз, — что я не прикончил его. Но спасибо тому, кто опередил нас с Анастасией. Это было отличное барбекю. И в это же самое мгновение камень, что находился в его пальцах, оказался в воздухе. — Сатурн: Свинцовая Рука Бури, сокрушение! Металлическое щупальце, что сейчас выступало в роли левой ноги Сильфии, сделалось плоским, словно наконечник лопаты, и обрушилось на лазурит сверху, впечатывая его в пол, раздавливая. Это должно было сработать, как сработало на примере уничтожения Фьоре гранаты Шишиго. Какая бы разрушительная сила ни крылась в камне, она должна была уйти в землю, не причинив им никакого вреда. И это сработало бы. На взрыве, на некромагии любой мощности. На всём. Кроме того, что крылось в камне. В один миг стало темно. Даже слишком темно, учитывая то, что только минул полдень. А через стеклянные двери выхода, покрывшиеся тонкой сетью трещин от взрыва на верхних этажах, не было видно ничего, кроме белого тумана. Оглаживающего, словно бы ласкающего стекло снаружи, невообразимого в это время года в Германии даже с учётом всех погодных катаклизмов, а посему обладающего явной магической природой. Тумана, змеящегося по полу уже внутри здания.Так быстро, насколько это возможно, заполняющего пространство. И самым страшным было отнюдь не то, что в нём практически невозможно было видеть. Анастасия не прогадала, заключив перед самой своею смертью контракт с Вием. Демон наделил русскую царевну невероятным, практически безграничным могуществом, которое и не снилось современным мажкам. Даже Айнцберны, чей род прошёл не через одно тысячелетие, не смогли ничего ей противопоставить, не говоря уже об Иггдмилленния. И пусть у Сильфии есть эти механические приблуды, пусть эта Сайобхан управляет тенями — что они против магии, которая превосходит заклинания Эпохи Богов! Туман, который высвобождался от простого касания соперником лазурита, был смертельно ядовитым. Для всех, кроме самого Блейза. — Генри! Уходи! Сильфия, первой понявшая, что происходит, выбросила правую руку в направлении супруга, создавая сильный поток ветра, что оттолкнул молодого человека как можно ближе к выходу. Но заклинание практически через пару секунд было поглощено этой жуткой белёсой субстанцией, а девушка, даже не увидевшая результата, была вынуждена закрыть глаза. Ибо яд, содержащийся в тумане, начал действовать. Неумолимо быстро. — Ах! Вскрикнув, Сильфия выгнулась от пронзающей всё её тело боли. Казалось, что её кожу словно бы сдирают тёркой со всех неприкрытых участков тела. Глаза сильно слезились, несмотря на то, что веки были закрыты, а слёзы, в свою очередь, оставляли разъедающие дорожки на её щеках и шее, приумножая и без того невыносимую боль. Она попыталась было задержать дыхание, но слишком поздно: яд, уже проникший в неё, делал своё чёрное дело, превращая её тело изнутри в гнилое неживое месиво. Каждый вдох отдавался невероятной болью, а в лёгких соседствовали, переплетаясь в жутком танце агонии, всепожирающее пламя и мороз, от которого трескались её же кости. И шанса на спасение она не видела. Генри, не послушав, рванулся к супруге, ловя её — Манипулятор, более не контролируемый волей девушки, перестал работать, — на свои руки, наугад метая несколько ножей в ту сторону, где был Блейз, под странный рык и треск. Кажется, это озверевшая Сайобхан выдрала колонну из пола и метнула её в мага. Что ж, сейчас он искренне надеялся на то, что ярость приумножит силы девушки и поможет импровизированному снаряду ударить по безумцу со всей его сокрушительной силой. Блейз, глядя на безжизненное тело Сильфии, безумно расхохотался. Сейчас он не обращал внимания ни на что другое; даже ножи Генри, достигшие своей цели и теперь торчащие у него из предплечья, не доставляли, казалось, ему ни малейшего дискомфорта. О да, проклятый туман Анастасии действовал как нельзя лучше! Пожалуй, можно даже немножко снизить его концентрацию — всё же роза должна встать. Подняться. Должна сама, лично окропить кровью свои лепестки. Иначе игра не будет стоить свеч. Огонь. Вероятнее всего она использует огонь как самую мощную из всех пяти стихий. Что ж, разумно, как и ожидалось от примерной милой девочки. И смертельно опасно для всех, находящихся в этом помещении. Он усилен. Магии рубина хватит, чтобы продержаться. А потом ему поможет Анастасия. И Блейз увидит, о, он увидит, как исказится прекрасное лицо в агонии, когда Сильфия поймёт, что натворила. Что своими же собственными руками убила свою подругу и своего обожаемого мужа. Это определённо стоит того, чтобы потерпеть. — Ну, давай же! Высвободи всю свою мощь мага! Уничтожь меня! Странно, но сквозь пелену боли, почти что нежно, словно бы шифоновым шарфом укутывавшую её тело, Сильфия слышала крик Эдельфельта так тихо, словно бы в уши ей кто-то напихал ваты. Зато другой голос — нежный, девичий, но совершенно ей не знакомый, — отпечатывался в сознании так чётко, словно бы был каллиграфическим почерком выведен на её душе. И этот голос… он желал ей помочь. Направлял, подсказывал, что нужно делать дальше. Указывал путь к спасению. И, кажется, она догадывалась, кому он мог принадлежать. — Всем… моим рукам… — сплёвывая кровь на пол, Сильфия старательно повторяла слова вслед за нежданной спасительницей, — перейти в автономный режим. Установить… пункт назначения… за пределами… тумана… — НЕТ!!! НЕ СМЕЙ!!! Глядя на то, как металлические щупальца, на которые яд не действовал из-за их природы, вновь приходят в движение, Блейз, раздавив в руке оставшиеся два рубина, рванулся к ускользающей от него жертве. Сейчас им безраздельно владело лишь одно желание: не дать Сильфии уйти. Он был близко, слишком близко к победе, чтобы вот так проиграть. И он не проиграет! Воздух, наполненный ядовитой белизной, дрогнул, словно его разрезали. Сквозь выжигающий смрад вновь послышалась ароматная лёгкость свежести и торжественный рёв, раздавшийся сверху. — А-ла-ла-ла-лай! Вздрогнув, Блейз, замерший в нескольких шагах от Сильфии, резко повернулся в ту сторону, откуда исходил крик. Всё его существо порывалось сойти с места и как можно скорее бежать отсюда; даже раздавшийся вопль Анастасии в его мыслях говорил ему то же самое. Но маг не мог даже пошевелиться. И причин этому было несколько. Тени, вновь оплетшие его ноги чёрными лозами. Камни от раскрошившейся в воздухе колонны, что, угодив прямо в левую часть тела мага, буквально вырвали с мясом его руку вместе с суставом. Четыре руны — та сука, жена Бартомеллоя, называла их Альгиз, Нутиз, Ансуз и Ингуз, — вспыхнувшие алым светом вокруг него. И последним, что увидел юный безумец, были два божественных чёрных быка. Объятые молниями грозные животные неслись прямо на него. И в тот момент, когда их ноги коснулись его тела, Блейз закричал от боли. Но в одно мгновение сменился его крик булькающим хрипом, а вскоре и стих совсем. Колесница, что следовала за божественными быками, проехала уже по мёртвому телу. Скрипнув колёсами, колесница замерла у Сильфии, поддерживаемой супругом, и над ними тут же нависла огромная тень, принадлежащая, впрочем, не менее огромному человеку, взволнованно смотрящему на них выпуклыми ореховыми глазами. Но, убедившись, что оба они более-менее в порядке, незнакомец с облегчением выдохнул. — Живы, Мастер. Покачнувшись, в колеснице вытянулся в полный рост высокий мужчина, что кивнул в ответ рыжебородому. Вот только взгляд его был обращён на то, что осталось от Блейза. — Даже жаль, что не вышло в последний раз взглянуть ему в глаза. Туман, стремительно развеявшийся со смертью Блейза, заставил Манипулятор, действующий теперь исходя из большей угрозы для носителя, вновь вгрызться в пол, обеспечивая Сильфии опору. А оставшиеся железные руки застыли за спиной девушки, готовые в любой момент открыть огонь. Нужно было лишь одно движение, направленное в сторону Сильфии, чтобы Мистический Код перешёл в боевой режим. Но его никто не сделал. Ибо, похоже, угрозы для них более не существовало. — Всем рукам: отменить автономный режим. Вытерев уже начинающую запекаться в уголках рта кровь, Сильфия, непрестанно моргая — регенерация всё же делала своё дело, пусть ей и было ещё больно — вгляделась в лица их неожиданных спасителей. Двое мужчин, Мастер и Слуга. Высокие, но один из них по сравнению со вторым сложён очень тонко. Кажется, это и есть Мастер… точно: Командные Заклинания на тыльной стороне ладони это подтверждали. Волевое лицо, белоснежная кожа, длинные угольно-чёрные волосы, свободно разметавшиеся по плечам и спине, и прищуренные зелёные глаза. Очень эффектный, надо признать. Но раньше она его, определённо, не встречала. По крайней мере, лично. Но, тем не менее, она видела его. В своих снах, видениях о прошлых Войнах, которые являлись к ней всё чаще и чаще из-за её связи с Граалем. Только там он был моложе. Восторженнее, наивнее… мягче. Но Героический Дух рядом с ним был тот же. Пожалуй, даже не имея подсказки в виде сновидений и личности Мастера, Сильфия могла догадаться о его истинном имени: для этого требовалось всего-то увидеть колесницу. Да и другое не оставляло сомнений: бронзовый доспех, длинный алый плащ, подбитый мехом, рыжие короткие волосы, борода… — Лорд Эль-Меллой, — спохватившись, что уж слишком долго их рассматривает, девушка, насколько позволяло ей её положение, склонила голову. — Король Завоевателей. Вейвер, в последний раз взглянувший на тело Эдельфельта, кивнул, переведя свой взгляд на спасённую пару. Убедившись, что Сильфия и Генри приходят в себя благодаря их собственной регенерации, он отвернулся и, сойдя с колесницы, подошёл к нетвёрдо стоящей на ногах Сайобхан. Хорошо — прекрасно! — что они подоспели в самый нужный момент. И тут дело было даже не в том, что теперь ему должны сразу два могущественных клана. Он сам был отцом. И не мог допустить гибели невинных детей. — Питьём Крови владеешь? Получив утвердительный кивок, Мастер Райдера отстегнул от галстука булавку и полоснул по ладони, после чего позволил Сайобхан припасть к ранке губами. Оставшись фактически один на один с Искандером, рассматривающим их без какого-либо стеснения, зато с немалой долей любопытства, Сильфия, тяжело выдохнув, повернулась к покачивающемуся Генри, который использовал одно из щупалец Манипулятора в качестве опоры. И чуть не разрыдалась, представив, что могло бы случиться. Да, Блейз был бы повержен в любом случае. Но она очень сильно сомневалась в том, что тот исход, который случился бы, не подоспей к ним на выручку Мастер Райдера, можно было бы назвать выигрышем. Ибо тогда проснулся бы тот, кто был во много раз опаснее Блейза. — Генри… — Мастер! Неожиданный — и в наступившей было тишине слишком громкий! — стук каблуков по тому, что ещё осталось от пола торгового центра, заставил Сильфию обернуться. И практически тут же мягко улыбнуться застывшей в дверях Медузе. Раз уж она здесь, да ещё и в обычной одежде — чёрном топе с чёрными кружевными вставками, чёрной приталенной кожаной куртке и чёрных кожаных брюках — значит, матери и остальным угрожает опасность не большая, чем та, с которой они могут справиться самостоятельно. Но спросить всё же не помешает. Для того, чтобы быть уже абсолютно уверенной. Ну, почти. — Меди… — мысленно давая настороженной Райдер понять, что им — пока, во всяком случае! — ничто не грозит, блондинка с нескрываемым облегчением качнула головой. — Как мама и остальные? Отбросив с лица мешающиеся пряди лиловых волос, Медуза, не сводя с незнакомого Слуги недоверчиво-изучающего взгляда аметистовых глаз, подошла к Сильфии и, встав рядом с Генри, кивнула. Да, пока мужчина на колеснице враждебности не проявлял. Но что будет потом, гарантировать Райдер не могла. А потому лучше быть настороже. Тем более, что никогда не знаешь, какие козыри могут прятать в руках вражеские Слуги. И их Мастера. Этот урок женщина во время Пятой Войны усвоила чётко. — Они прекрасно справляются. Бой проходит… легче, чем ожидалось. Поэтому меня и отправили к вам. Но, — тут губы красавицы на мгновение тронула улыбка, — как оказалось, есть в этой Войне герой, что в скорости со мной сравниться может. Македонский, даже и был настроен если не враждебно, то осторожно, после появления Медузы напрочь позабыл про остальных, восхищённо оглядывая представшую перед ним. Да, он видывал красавиц в своё время. Но таких… нет. Какая стать, какая грация, какие формы — и сила, что кроется в этом восхитительном теле. Нет, положительно, эта Война становится всё интереснее. — Ух ты! Мастер, посмотри каких красавиц тут держат. Лишь только убедившись, что Сай не развалится на кровавые ошмётки, Вейвер, вняв словам Слуги, повернулся к нему. И неодобрительно нахмурился. Да, по части комплиментов его друг мастером никогда не был. — И как женщины только дрались за твое внимание? Обменявшись бессловесными любезностями с Сильфией, — получив от неё мысленное разрешение назвать своё имя и в свою очередь неодобрительно качнув головой в ответ на используемое Мастером над Генри Лечение, — женщина вздохнула. Героический Дух, что сейчас стоял перед нею… располагал к себе. Должно быть, способность Харизмы, схожая с такой же у Жанны. И, надо признать, немалое природное обаяние. Ему бы ещё манерам подучиться. Впрочем, она в любом случае обязана поблагодарить его за спасение Сильфии, Генри и Сайобхан. Но сначала следует представиться. — Моё имя — Медуза. В этой Войне я представляю класс Райдер. Громогласно рассмеявшись — надо же, какое совпадение! — Искандер кивнул ей в ответ. — О, греческая дева божественной красоты, я — Царь Завоевателей, Александр Македонский. И, вот ирония, в этой Войне я тоже Райдер. — Как и в Четвёртой Войне Святого Грааля, что проходила в Фуюки. И в… — женщина на мгновение нахмурилась, припоминая точное название места, о котором говорили леди Дельфиниум и остальные, — Организации Безопасности Халдея. Да, о том, кто звался Искандером, часто упоминали в замке Айнцберн. Причём всегда лишь в положительном ключе. Насколько Медуза поняла, он был Слугой Чедомира Свонко, человека, в честь которого был назван сын Романа и Лео. И они отлично сработались, достойно показав себя и в бою, и в смерти. Что ж, в таком случае, прекрасно, что этот мужчина — не враг им. Однако нынешний его Мастер, повернувшийся к Медузе, явно не был весельчаком и рубахой-парнем. И, в отличии от улыбающегося ей Царя Завоевателей, решил немедленно перейти к делу. — Где остальные? Сильфия, тихо охнув, кивнула, как и Вейвер воззрившись на свою Слугу в ожидании ответа. И правда, сейчас это было самым важным. Да, разобравшись с Блейзом, они ослабили Анастасию, но на много ли? И в любом случае помощь будет не лишней. Однако Медуза, похоже, думала иначе. Степенно осмотревшись, женщина, не обратив никакого более внимания на тело лежащего на полу Блейза, недовольно цокнула языком при виде разбитой инвалидной коляски и вновь перевела своё внимание на собравшихся. Голос её был настолько ровен и спокоен, что можно было подумать, что Дельфиниум и остальные отдыхали на пикнике, а не сражались с самой опасной Слугой этой Войны. — За городом. Анастасию уже лишили одного её Небесного Фантазма. И при этих её словах Вейвер не смог сдержать довольной улыбки. Да, он был наслышан о способностях Кастер, что призвал этот… бывший лорд. Как и о талантах северных магов. И было приятно получить подтверждение тому, что слухи не лгали. Ему приятно, конечно. В отличии от той же русской царевны. — Это чудесная новость. Но лучше нам присоединиться к ним. Предчувствуя, что сейчас начнётся, Райдер тяжело вздохнула. Разумеется, несмотря на то, что вторая группа прекрасно справляется, она и Искандер лишними уж точно там не будут. А вот скандал, который кое-кто из здесь стоящих может устроить — увы, да. — Лорды Севера запретили леди Сильфии и остальным из первой группы вмешиваться. Разумно. Рин бы поступила так же. Как, впрочем, и он сам. Они уже на своей шкуре успели почувствовать, что такое Война. Для взрослых-то она нередко оборачивалась бойней. Что уж говорить о детях, втянутых в этот ужас. Но сейчас Вейвер не был ребёнком. В отличии от Сакуры. И, если он не сделает всё, что от него зависит, ей, может статься, придётся в это вляпаться тоже. А этого допустить нельзя. И именно поэтому сражаться сейчас должны те, кто имеет в этом опыт. Ради победы. Ради будущего. — Что ж, мы не относимся к группе и к плану. Райдер, идём. Сильфия, нервно кусая губы, поправила кулон, соображая, как выйти из этой ситуации. Да, действия её родителей были как нельзя логичными. И, если бы она была на их месте, то поступила бы точно так же. Своего ребёнка девушка бы постаралась держать как можно дальше от опасности. Но она была не на их месте. Она как раз и была тем самым ребёнком, которого старались уберечь мать и отец. Ребёнком, который сам больше всего на свете желал помочь. Который хотел помочь. И МОГ это сделать. Но проблема была в том, что сейчас она не одна. И отвечает не только за себя. Генри. Сай. Их впутывать у неё права нет. И потому Сильфия замерла, кусая губу. Она хотела помочь. Но помощь для одних заключалась в гибели для других. Вейвер, почувствовав смятение, слегка улыбнулся, выражая ободрение. О, и эту девушку он хорошо понимал. Когда-то — кажется, бесконечно давно! — он сам был юным и горячим, рвущимся в бой в желании доказать, что стоит большего, чем о нём думают. Вот только рядом с ним не было того, кто мог бы его остановить, сказать, что важно лишь то, что ты сам умеешь, а не то, что хотят видеть люди, к тебе отношения не имеющие. Хотя сейчас, по прошествии лет, он бы всё отдал за такой совет. Увы. Прошлого не изменить. Но теперь он может дать его другим. Уже неплохо, так ведь? — Оставайтесь. Вам надо прийти в себя и обезопасить квартал. Разрушения ещё возможны. А зевак всегда было полно. Вздохнув — похоже, это действительно был самый логичный из всех возможных вариантов, — блондинка повернулась к Райдер. Да, квартал и общение с полицией на них. Правда, придётся потом людям стереть воспоминания и о Манипуляторе, но увы. Без него она и секунды не простоит, а нагружать Генри сейчас воистину кощунственно. Впрочем, если сесть на скамейку, то… Ладно, с этим она разберётся потом. Сейчас важнее другое. Пусть сама Сильфия лично на поле битвы и не сможет присутствовать, но помощь оказать в её силах. Отправить. — Меди, — голос девушки был твёрд, — как твой Мастер я велю тебе вернуться к месту битвы с Кастер и сделать всё возможное для того, чтобы приблизить нашу победу. Сними все ограничители. Используй Кибелу. — Поняла, Мастер. Мягкая улыбка чуть тронула губы женщины. Протянув руку, Медуза нежно коснулась щеки Сильфии, вытирая с неё пыль. Сёстры были так похожи. Даже больше, чем они думали. Обе были готовы, не раздумывая, броситься на помощь близким. И, если понадобится, отдать свою жизнь за их. Как и Сакура. — Я сделаю всё, что от меня требуется. А в следующий миг сверху раздалось тихое ржание. Но, несмотря на ожидания всех, кто посмотрел вверх, сначала они увидели свет. Но не от солнца или же фонарей, отнюдь. Источником его было само животное, спустившееся к ним с небес. Божественный Зверь. Белоснежный крылатый конь, воплощение мощи и грации, с гривой и хвостом словно бы сотканными из лунных лучей. Чистя красота и равная ей же сила. Пегас. Присвистнув, Македонский рванул на землю и, схватив Мастера за шкирку, словно тот был шкодливым котёнком, закинул его на колесницу, следом забравшись сам. Азарт, что пьянил не хуже вина, сейчас полностью владел им, будоража кровь. Похоже, он встретил не только прекрасную деву, но и достойного соперника. Не зря же они оба были призваны в одном классе. — Вперёд, Мастер, нас ждёт увлекательное состязание! — Беллерофонт, Поводья Рыцарства. Золотистое сияние, что знаменовало собою появление на Пегасе драгоценной упряжи, сотканной из чистейшего золота пополам с магией, перекинулось и на саму Медузу, облачая её в более привычное женщине белоснежное платье с двумя высокими разрезами, в котором она и была призвана. Запрыгнув в седло, Райдер ласково потрепала Пегаса по холке, а затем, не сдержавшись, повернулась к Искандеру, озорно улыбаясь, точно бросая тому вызов. — Настал и наш черёд сойтись в битве, Король Завоевателей. В битве скорости. — Я не уступлю тебе, женщина. Подхлестнув быков, рыжий Райдер на колеснице взмыл в воздух, придерживая за талию своего Мастера, чьи прекрасные черты лица исказились в слезливую гримасу страха. К этим поездочкам он со времени Четвёртой Войны относился… весьма настороженно. И, похоже, так и будет до самой его смерти. — Посмотрим, так ли ты хорош, как говоришь. Резкий порыв ветра, поднятый крыльями Пегаса, взметнул вверх пыль от обрушившихся конструкций, заставив Сильфию закрыть глаза рукой, дабы в них ничего не попало. А когда облако мусора вновь улеглось, то всё, что девушка смогла рассмотреть: две ярких звезды в начинающем хмуриться небе над Берлином. Две стремительно удаляющихся звезды. И девушка от всей души мысленно пожелала им удачи. Сейчас там она была нужна более всего на свете. — Что ж, — вернув своё внимание Генри и Сайобхан, блондинка улыбнулась, — какой у нас план?