Ты ничего не знаешь, Поттер

— Насколько я понял, крестраж — это часть души мага, которую он отколол в результате ритуала и поместил в какой-нибудь предмет, — начал Гарри и, вспомнив о себе и Нагини, добавил: — Или в какое-нибудь существо. Потом он рассказал все, что узнал о крестражах из книг: как юный Том Реддл узнал о них в библиотеке Хогвартса, как расспросил Горация Слагхорна, упомянув число «семь», как превратил в крестражи свой дневник, потом кольцо своих предков-Гонтов, диадему Ровены Равенкло, чашу Хельги Хаффлпафф, медальон Слизерина. Под конец рассказал и про змею. Дамблдор все это слушал с очень добродушным видом. Он изредка кивал — в тех местах, где Гарри называл те или иные реликвии, часто улыбался — особенно его порадовала, кажется, змея Нагини. Сам процесс создания крестражей не вызвал у директора особых эмоций — мол, раз нужно убивать, значит, нужно. В общем, он вел себя так, словно Гарри говорил не о самой темной магии из существующих. Под конец Гарри не выдержал. — Да он и меня в крестраж превратил, когда приходил убивать! — закричал он под конец. Но директор только кивнул. — Очень занимательно, Гарри. Особенно в случае с тобой, этой змеей и дневником. Но начнем сначала. Понимаешь, мой мальчик, души не существует, а, следовательно, и расколоть ничего нельзя. Твои описания напомнили мне один ритуал. Он сейчас запрещен, но ничего совсем ужасного в нем нет. И уж точно для его проведения не требуется ритуального убийства. Маг снимает слепок своей личности — весьма ущербный слепок, стоит заметить, — и действительно помещает его в какой-нибудь предмет. Потом следует комбинация нескольких чар — тут все зависит от фантазии колдующего, но, как правило, это чары подвластия и что-то ментальное. И человек, который взял этот предмет, начинает вести себя как под заклинанием «Империо». В книгах оно упоминалось? — спросил Дамблдор и, дождавшись кивка Гарри, продолжил: — Причем не просто вести, а считать себя тем кто создал этот… ну, пусть будет крестраж. Вылечить такое сейчас можно, но еще лет триста назад людей, попавших под влияние подобных артефактов, просто убивали. Директор помолчал. — Но нужны предметы, которые уже зачарованы. Сильные артефакты, желательно, с подпиткой. Иначе магия просто развеется без следа. Дневник снова станет обычной тетрадкой, змея — обычной змеей. А человек, скорее всего, просто ничего не заметит. Хотя про магов, ставших крестражами, мне читать не доводилось, но могу предположить, что собственная личность и магия быстро вытолкнут чужую личность и чужую магию. Хотя это очень тонкая магия, мне нужно обдумать, почему этот способ никогда не применялся или почему о нем ничего не сказано в старых книгах. — Директор, ну, а мой шрам? — Гарри почти успокоился, хотя и немного злился, что его сведения не пригодились для борьбы с Волдемортом. — А твой шрам, боюсь, останется с тобой еще на некоторое время, — спокойно ответил Дамблдор. — Я исследовал его, это сгусток черной магии, ничего необычного, но удалить его нельзя. Возможно, он будет иногда болеть — не стесняйся обращаться ко мне в таких случаях, мадам Помфри вряд ли сможет что-либо сделать. Это школьный колдомедик, — пояснил он. — Но когда тебе исполнится семнадцать лет, твоя магия справится с остаточными эманациями авады, которую пустил в тебя Волдеморт, вытолкнет ее, после чего ты сможешь жить спокойно. Но шесть лет придется потерпеть, сейчас ты слишком слаб. Гарри услышанное не слишком понравилось, но он решил не спорить. — Э-э, директор. А если он будет болеть только, допустим, в чьем-либо присутствии? — Ну тогда и будем думать, — беззаботно ответил Дамблдор. — А теперь давай вернемся к крысе мистера Уизли. С ней тоже связана какая-то история из увиденного тобой? — Знаете, да. В книгах эта крыса была Питером Петтигрю, который предал моих родителей Волдеморту и подставил Сириуса Блэка, а потом десять лет жил в семье Уизли, сначала он был у Перси, потом перешел к Рону. Он анимаг, ну, был там, — объяснил Гарри. — Вот я и подумал, что надо его поймать, разоблачить и освободить моего крестного… — Очень любопытно, — улыбнулся Дамблдор. — Ну-ка, покажи мне этого Петтигрю. Гарри достал из кармана тушку крысы и аккуратно положил ее на директорский стол. Дамблдор несколько раз взмахнул палочкой, крыса дернулась, но не проснулась. — Очень любопытно, — повторил Дамблдор. — Смею тебя уверить, Гарри, это самая обычная крыса. Правда, ей далеко не десять лет, а от силы года три. Очень старая особь по крысиным меркам. Видимо, Артуру и Молли скоро предстоит покупка другого животного для юного Рональда, нельзя же расстраивать ребенка. Тут еще и качественная иллюзия наложена, так что твое «Фините Инкантатем» могло сработать самым удивительным образом. — Но Петтигрю, директор… — А вот Питер мертв, — жестко сказал Дамблдор. — Я, к моему величайшему сожалению, лично констатировал его смерть в начале ноября 1981 года. Очень жаль, он подавал большие надежды — не в последнюю очередь благодаря твоему отцу, Сириусу Блэку и Ремусу Люпину. Но потом выбрал другую сторону. И Сириус убил его. Его и еще двенадцать магглов. Сотня пострадавших, часть из них и с нашими возможностями выздоровели не сразу, а кто-то остался инвалидом на всю жизнь. Новые руки и ноги, знаешь, даже волшебники вырастить не могут. Еще Сириус разворотил пару зданий, мы потом выплачивали какую-то безумную сумму владельцам — недвижимость в центре города, понимаешь, у них дорогая. И все это сделал Сириус, было расследование, которое установило, кто именно выпустил те заклинания. Так что сейчас Блэк сидит в Азкабане, но суд учел состояние аффекта после гибели Поттеров, и ему присудили только двенадцать лет. Minimum minimorum, в других условиях было бы пожизненное. Он выйдет в начале твоего третьего курса. — И ничего нельзя сделать? — удрученно спросил Гарри. — Нет, я и тогда сделал все, что мог. Его камера находится далеко от дементоров, ему разрешено получать передачи от друзей, я иногда навещаю его. В следующий раз, на Рождество, могу взять тебя с собой. Хочешь? — Конечно! — Вот и замечательно, — кивнул Дамблдор. — А сейчас пойдем в Большой зал, Хагрид уже доставил первокурсников. А крысу мы все же вернем мистеру Уизли. И он сгреб со стола так и не очнувшегося питомца Рона.