Ты ничего не знаешь, Поттер

Гарри успел о многом подумать, пока пытался поспеть за Дамблдором в запутанных коридорах замка. Он почти упал духом, когда выяснилось, что ни помочь Сириусу, ни быстро разобраться с Волдемортом не получится. С другой стороны, сидеть крестному оставалось всего два года, и хотя тюрьма оставалась тюрьмой, но дементоров к нему не пускали, а директор пообещал устроить им встречу буквально через четыре месяца. Да и с Тем-Кого-Никто-Не-Называет-Потому-Что-Боится, кажется, разбираться не надо — крестражей тот наделать не успел или не смог, Хвост мертв, так что даже теоретически события четвертого тома не имеют шанса на реализацию. С первым курсом еще не все ясно, но Гарри очень хотелось надеяться, что Квирелл сам по себе такой дебил, Пушок сидит на третьем этаже, потому что Хагрид доделывает ему новую, более просторную конуру, а таинственный сверток, который тот же Хагрид с помпой добывал из Гринготтса, не окажется Философским камнем, который Дамблдор решил спрятать в Хогвартсе от какого-то неизвестного врага. Эти моменты Гарри собирался уточнить у директора во время следующей беседы, которая, он был уверен, обязательно состоится. Еще одной непонятностью, связанной со вчерашним видением, было слишком буквальное соответствие всей предыдущей жизни Гарри и того, что было написано в книгах. Дурсли с ним обращались не слишком хорошо, и в школе Гарри рассматривал сказку про Золушку как печальную автобиографию. Да и Уизли у входа на платформу 9 и ¾ явно ждали именно его. Но это был еще один вопрос, который следовало задать Дамблдору. А в целом Гарри решил расслабиться. Он решил последовать совету из недавней популярной песенки, в которой певец призывал не беспокоиться и быть счастливым. [1] Это было даже проще, чем, например, ловить Петтигрю, и уж наверняка не имело бы всеразличных печальных последствий вроде незапланированного визита к директору. По новой философии Гарри собирался использовать книжные знания при каждом удобном случае, но только в свою пользу. То есть, если Распределяющая Шляпа сразу отправит его на Равенкло, то он согласится с ее решением. А вот на Слизерин Гарри не собирался в любом случае. Компания Малфоя его почему-то не привлекала. Директор доставил его в Большой зал через маленькую дверцу сбоку, и Гарри едва не запнулся, когда увидел это красивое и странное место. У него возникло то же самое ощущение, что и на вокзале — он вроде бы уже был здесь, но в то же время ему словно лишь рассказывали об огромном зале, освещенном тысячами свечей, которые плавали прямо в воздухе над четырьмя длинными столами. За столами сидели старшие ученики, сами столы были заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. Рядом с дверью, через которую зашел Гарри, за длинным столом сидели преподаватели. Дамблдор мягко подтолкнул Гарри к шеренге первокурсников, которую профессор МакГонагалл безуспешно пыталась выстроить ровно. Еще более невыполнимой выглядела ее попытка заставить их не крутить головой. Распределяющая Шляпа уже лежала на табурете. Вообще-то Гарри растерялся. Книги книгами, но у него не было уверенности, что ему позволят учиться здесь. Он может не подойти ни одному факультету и уедет домой, ему дали посмотреть на сказку своими глазами, чтобы было что вспоминать долгими вечерами в темном чулане. Ведь Дурсли наверняка переселят его обратно, когда узнают, что его не взяли в Хогвартс. Это было в их стиле. Перед Гарри были сотни лиц, бледневших в полутьме, словно неяркие лампы. Среди старшекурсников то здесь, то там мелькали отливающие серебром расплывчатые силуэты привидений. На Гарри, казалось, смотрели все — кто-то, наверное, знал, что он натворил в поезде, кто-то видел, что его привел сам Дамблдор. Чтобы избежать направленных на него взглядов, Гарри посмотрел вверх, на бархатный черный потолок, усыпанный звездами. Это было чертовски красиво. А потом внимание всех присутствующих как-то сразу перешло на Шляпу. На несколько секунд в зале воцарилась полная тишина. Затем Шляпа шевельнулась, в ней появилась дыра, напоминающая рот, и она немузыкально, отчаянно фальшивя, спела песню о факультетах и качествах их студентов. Как только песня закончилась, весь зал единодушно зааплодировал. Шляпа поклонилась всем четырем столам. Рот ее исчез, она замолчала и замерла. — Значит, каждому из нас нужно будет всего лишь ее примерить? — прошептал оказавшийся рядом с ним Рон. — Я убью этого вруна Фреда, ведь он мне заливал, что нам придется бороться с троллем. Гарри с трудом выдавил из себя улыбку. События из книг продолжали воплощаться в жизнь. Первокурсники точно проплыли через озеро на утлых лодках, ахнули от открывшегося вида на замок, испугались привидений, а Гермиона Грейнджер наверняка уже рассказала всем о зачарованном потолке и о том, что она прочитала «Историю Хогвартса», Но вообще Шляпа требовала слишком многого. Гарри не чувствовал себя ни сообразительным, ни остроумным, ни тем более храбрым. Если бы Шляпа сказала, что один из факультетов предназначен исключительно для тех, кого от волнения начинает тошнить, Гарри бы сразу понял, что это его факультет. Профессор МакГонагалл шагнула вперед, в руках она держала длинный свиток пергамента. — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она. — Начнем. Аббот, Ханна! — ХАФФЛПАФФ! — громко крикнула Шляпа. Те, кто сидел за крайним правым столом, разразились аплодисментами. — Боунс, Сьюзен! — ХАФФЛПАФФ! — снова закричала Шляпа. — Бут, Терри! — РАВЕНКЛО! Как и в книжках, иногда Шляпа практически молниеносно называла факультет, а иногда она задумывалась. Так, Симус Финниган светловолосый мальчик, стоявший в шеренге перед Гарри, просидел на табурете почти минуту, пока Шляпа не отправила его за стол Гриффиндора. — Гермиона Грейнджер! Судя по всему, Гермиона с нетерпением ждала своей очереди и не сомневалась в успехе. Услышав свое имя, она чуть ли не бегом рванулась к табурету и в мгновение ока надела на голову Шляпу. — ГРИФФИНДОР! Рядом простонал Рон, а Гарри лишь кивнул своим мыслям. Пока что все происходило в соответствии с книгами. С одной стороны, это успокаивало — значит, ему тоже должно найтись место на этом празднике жизни. Но с другой, точность в мелочах и сильные расхождения во всех остальных деталях сюжета уже начинали надоедать. Книги либо не должны ошибаться вовсе, либо врать во всем! Гарри вдруг представил, как он сидит на табурете с шляпой на голове, как проходит минута, другая, а потом десять и двадцать, и кажется, что уже прошла вечность, а Шляпа все молчит. Потом профессор МакГонагалл срывает Шляпу с головы Гарри и сообщает ему, что обратный поезд до Лондона отходит через два часа. Он даже не понял, откуда этот страх взялся и был ли он его собственным или прочитанным в книгах. Невилла Лонгботтома Шляпа после серьезного обдумывания отправила на Гриффиндор, а Драко Малфоя почти сразу — на Слизерин. — Поттер, Гарри! — наконец крикнула профессор МакГонагалл. Гарри сделал шаг вперед, и по всему залу вспыхнули огоньки удивления, сопровождаемые громким шепотом. — Она сказала Поттер? — Тот самый Гарри Поттер? Последнее, что увидел Гарри, прежде чем Шляпа упала ему на глаза, был огромный зал, заполненный людьми, каждый из которых подался вперед, чтобы получше разглядеть его. А затем перед глазами встала черная стена. — Гм-м-м, — задумчиво произнес прямо ему в ухо тихий голос. — Непростой вопрос. Очень непростой. Много смелости, это я вижу. И ум весьма неплох. И таланта хватает — о да, мой бог, это так, — и имеется весьма похвальное желание проявить себя, это тоже любопытно… Так куда мне тебя определить? Гарри крепко вцепился обеими руками в сиденье табурета. «Только не в Слизерин, — подумал он. — Только не в Слизерин». — Ага, значит, не в Слизерин? — переспросил тихий голос. — Ты уверен? Знаешь, ты можешь стать великим, у тебя есть все задатки, я это вижу, а Слизерин поможет тебе достичь величия, это несомненно… Так что — не хочешь? Ну ладно, если ты так в этом уверен… Что ж, тогда… ГРИФФИНДОР! [2]